Расставание

После недолгих странствий Лань Чжань и Вэй Ин остановились на одном из постоялых дворов в Цайи. Они намеревались и дальше вдвоём бродить по Цзянху, борясь с нечистью и помогая простым людям, наслаждаясь свободой и своими чувствами, но дисциплинированный Лань Чжань пожелал ненадолго посетить резиденцию ордена, чтобы предупредить о своём длительном отсутствии и забрать некоторые свои вещи. Разумеется, он звал с собой и Вэй Ина, но тот предпочёл остаться на постоялом дворе и подождать любимого в компании кувшинов «Улыбки императора», нежели выслушивать гневные вопли Лань Цижэня, который теперь знал, кем на самом деле был заклинатель с внешностью Мо Сюаньюя. Не то, чтобы Вэй Ин боялся вредного старикана и обвинений в том, что совратил с пути истинного его племянника, но опасался не сдержаться и наговорить в ответ грубостей. А обострять отношения с роднёй Лань Чжаня теперь, когда Вэй Ин собирался начать жизнь с чистого листа, он не хотел. Хоть Лань Чжань и желал, чтобы они совершили три поклона в храме предков клана Лань, однако принуждать Вэй Ина, который считал, что достаточно было и тех поклонов, что они отбили в храме предков клана Цзян, не стал. Лань Чжань ушел, пообещав вернуться к полудню следующего дня, а Вэй Ин коротал время ожидания, прогуливаясь вдоль реки, скупая безделушки у уличных торговцев и попивая любимое вино. Вечером он долго играл на флейте, но не заклиная, а сочиняя мелодию, которая была бы такой же прекрасной, как «Забыть о сожалениях», написанная для него Лань Чжанем. Настроение его было приподнято-радостным, наполненным предвкушением встречи, поэтому уснул Усянь далеко за полночь. Проснулся он около полудня, поспешил привести себя в порядок и заказать обед на двух человек: рис с овощами и чай для Лань Чжаня и курицу в остром соусе и вино для себя. Вэй Ин был уверен, что Лань Чжань придёт, когда принесут обед. Однако кушанья уже успели остыть, а Лань Чжаня всё не было. Вэй Ин успокаивал себя тем, что любимого наверняка задержали важные дела, однако ожидание из радостного очень быстро превратилось в тревожное (как бы чего не случилось с Лань Чжанем). Хотя что могло с ним случиться? Это же Ханьгуан-цзюнь — самый сильный (не считая Цзэу-цзюня) заклинатель во всей Поднебесной! Однако червь сомнения уже поселился в сердце Вэй Ина. И теперь любимое вино казалось кислым, а курица не лезла в горло. Ему бы выйти прогуляться, чтобы отвлечься от ненужных мыслей, но Вэй Ин опасался, что как раз в это время Лань Чжань вернётся и, не обнаружив его на месте, отправится искать, из-за чего они могут разминуться, поэтому остался на постоялом дворе грызть себя изнутри и орехи в тщетных попытках унять беспокойство. Лань Чжань не вернулся ни на следующий день, ни три дня спустя. Вэй Ин каждый день заказывал обед на двоих, надеясь, что на этот раз Лань Чжань уж точно не опоздает. Но каждый раз блюда остывали, и рис так и оставался несъеденным, а Вэй Усянь чуть не спился, глуша свои тоску и беспокойство вином, которое теперь не приносило ни приятной лёгкости в теле, ни веселья. Тогда он решил, что ему всё же придётся посетить нелюбимое место с четырьмя тысячами правил, чтобы узнать, что случилось с Лань Чжанем. Казалось, что лестница, по которой он шёл, была бесконечной и вела прямо в небеса. Казалось, что он сдохнет, прежде, чем доберётся до её конца. Ехидный внутренний голос твердил: «А нехрен было бухать. Лучше бы с пользой употребил время, чтобы укрепить это тщедушное тело». Но Вэй Ин мысленно велел ему заткнуться и упрямо продолжал подъём. Тогда внутренний голос сменил тактику и начал его пугать: «Зачем ты добровольно идёшь в эту тюрьму, в которой тебя запрут до скончания века, как, наверняка, заперли и Лань Чжаня, из-за чего он и не пришёл». «Тогда я освобожу его, и мы снова будем вместе путешествовать», — не сдавался Усянь. Реальность оказалась намного хуже его ожиданий — его просто-напросто не пустили в Облачные Глубины, сославшись на приказ Лань Цижэня. — Тогда позовите Ханьгуан-цзюня прийти сюда, мне нужно с ним поговорить, — попросил Вэй Ин. — Ханьгуан-цзюнь сейчас выполняет обязанности главы ордена и не может тратить своё драгоценное время на болтовню со всякими бродячими заклинателями, — ответил ему один из стражей у ворот. — А что стряслось с Цзэу-цзюнем, что Ханьгуан-цзюнь теперь выполняет его обязанности? — спросил обескураженный Вэй Ин. — Глава Лань находится в уединении, и неизвестно, как долго он там пробудет, — ответили ему. «Хвала небесам, Лань Чжань не наказан, не заперт, а всего лишь занят», — подумал Вэй Ин, хоть и удивился, почему тот не предупредил его об этом письмом. Наверняка не успел, ведь это ж сколько дел на него навалилось. Ну да ничего, Вэй Ин не гордый, он сам напишет и спросит, сколько ему нужно ещё ждать и, исходя из ответа, будет планировать, что ему делать дальше. — Могу я передать записку Ханьгуан-цзюню? — спросил он, отчаянно шаря в рукавах в поисках письменных принадлежностей. — Пишите, — согласился незнакомый Вэй Ину адепт и протянул ему свои. — Пожалуйста, передайте ему это как можно скорее, — попросил Вэй Ин, торопливо нацарапав письмо. — Хорошо, — кивнул один из стражей ворот. — Мы передадим, как только кто-нибудь придёт нам на смену. — Спасибо, — поклонился Вэй Ин и вприпрыжку припустил вниз. Обратная дорога показалась ему намного короче. Вечер он скоротал, ухаживая за Яблочком, а утром отправился в книжную лавку и, чтобы провести время ожидания с пользой, накупил себе разнообразного чтива. Вэй Ин даже помедитировал перед обедом, а после него — отправился с осликом на прогулку в поля. На какое-то время он успокоился, однако его благодушное настроение вмиг улетучилось, когда он прочёл ожидавшее на постоялом дворе письмо из Облачных Глубин. Письмо было почему-то не от Лань Чжаня, а от его дядюшки. Лань Цижэнь сообщал в нём, что Лань Ванцзи осознал свои прежние ошибки, понял, что любил не настоящего Вэй Усяня, а его образ, который хранил в своём сердце много лет. К нынешнему Вэй Усяню он не испытывает никаких чувств, поэтому просит во имя старой дружбы больше не беспокоить его и позволить выполнить свой долг перед орденом. Прочтя письмо, Вэй Ин ощутил свою никчемность и подумал, что действительно недостоин такого блистательного спутника на тропе самосовершенствования, как Лань Чжань. Потом в его душу закралось сомнение. Если всё на самом деле так, то почему Лань Чжань не написал ему сам? Разве может один человек разлюбить другого так быстро? Ещё три дня назад Лань Чжань хотел официально стать его мужем, а теперь и знать его не желает. Наверняка всё это — происки Лань Цижэня, который невзлюбил Вэй Ина с первого дня даже в качестве ученика. Так что вполне понятно, что такой родственник ему теперь, словно кость в горле. Приняв решение завтра с утра снова посетить Облачные Глубины и добиться встречи с Лань Чжанем, Вэй Ин поужинал и решил лечь спать пораньше. Однако сон не шёл к нему. Вместо этого в голове роились сумбурные мысли, снова и снова подводя его к самой страшной: а что, если Лань Чжань действительно разлюбил его? Что ж, если это и так, то пусть Лань Чжань сам ему это скажет. Так толком и не поспав, Вэй Ин торопливо сжевал пару маньтоу, запив их жасминовым чаем, после чего снова стал подниматься в гору. Решительность придавала ему сил, физическая нагрузка позволяла избавиться от волнения, поэтому на этот раз он поднялся наверх гораздо быстрее. Стражи снова не захотели пускать его внутрь. Звать Лань Чжаня они тоже отказывались. Ох, как некстати, А-Юань покинул орден и вместе с Вэнь Нином отправился в Цишань. Иначе можно было бы позвать его, обо всём расспросить и попросить позвать Лань Чжаня. Так, кого бы ещё можно попросить о помощи? К сожалению, у Вэй Ина была плохая память на лица. Вернее, лица-то он помнил, но они никак не желали ассоциироваться с именами их обладателей. Поэтому единственным из мелколаней, кого он помнил наверняка, был друживший с А-Юанем Лань Цзинъи. — В таком случае, не могли бы вы позвать Лань Цзинъи? — попросил Вэй Усянь. — Скажите, что учитель Вэй желает с ним поговорить. Стражи смерили его оценивающим взглядом, после чего ответили: — Лань Цзинъи сейчас нет в резиденции, он повёл младших адептов на ночную охоту. — Ну, когда-нибудь же он вернётся. Я подожду его здесь, — заявил Вэй Усянь, демонстративно усаживаясь в придорожную пыль. — Они отправились на ночную охоту на гору Дафань. Собираетесь просидеть тут несколько дней? — язвительно поинтересовался страж. Ой, зря он это сделал… Потому что Вэй Ин понял, что выглядит жалко. А он не хотел быть ни смешным, ни жалким. Злость на этих святош поднималась в его душе, а вместе с ней просыпалась и тёмная ци, которую он, будучи в неуравновешенном состоянии, не мог контролировать. Вэй Ин начертил в воздухе талисман из чистой тёмной ци и направил его в сторону невидимого барьера. От столкновения двух противоположных энергий шарахнуло так, что стражи разлетелись в стороны, словно тряпичные куклы. Вэй Ин шагнул внутрь, доставая из-за пояса флейту и поднося её к губам. Он шёл по Облачным Глубинам в направлении официальной резиденции главы ордена, сея вокруг себя панику. Никто не смел встать у него на пути. Никто, кроме одного человека, вышедшего навстречу с Бичэнем в руках. Увидев Лань Чжаня, Вэй Ин остановился и опустил флейту. Он посмотрел в любимые янтарные глаза, ища там прежние чувства (за время их путешествия Вэй Ин немного научился читать по его глазам). Однако в этот раз Ханьгуан-цзюнь смотрел на него так, словно Вэй Усянь был для него пустым местом. — Лань Чжань, почему ты мне не написал? — растерявшись от этого ледяного взгляда, спросил Усянь. — Молодой господин Мо, почему вы не оставите меня в покое? Как смеете вы надевать такие же одежды и брать в руки такую же флейту, как у Старейшины Илина, и являться ко мне? — ответил ему Лань Ванцзи, словно окатывая ледяной водой. — Как смеете вы называть меня именем, данным при рождении? Вэй Ин замер, хватая ртом воздух, как рыба выброшенная на берег. А к Лань Чжаню уже спешили вездесущий дядюшка и полдюжины старейшин. — Молодой господин Мо, вы же видите, что вам здесь не рады, — произнёс один из старейшин. — Ванцзи, я же говорил тебе, что этот Мо Сюаньюй — сумасшедший обрезанный рукав, возомнивший себя покойным Вэй Усянем и преследующий тебя. Не стоит тратить время на разговоры с ним, — сказал племяннику Лань Цижэнь, после чего обратился к Вэй Ину: — Убирайтесь-ка отсюда подобру-поздорову, пока мы не задержали вас и не сделали то, что положено делать с отступниками от пути меча. — Лань Чжань, во имя твоих чувств к Вэй Ину, скажи им… — в отчаянии воскликнул Усянь, но договорить не успел, потому что заклинание молчания заткнуло ему рот. — Мой племянник заблуждался, считая Вэй Усяня своим другом и защищая его, из-за чего и пострадал. Он не желает, чтобы кто-либо напоминал ему о досадных ошибках молодости, — сказал Лань Цижэнь, заставивший Вэй Ина умолкнуть. — Да, уходите, пожалуйста, иначе мы вынуждены будем применить силу, — согласился с ним Лань Чжань. Вэй Ин мог лишь мычать и выразительно таращить глаза, но всё было без толку. Он попытался приблизиться к Лань Чжаню, хотел обнять, чтобы с того спало это наваждение. Однако Лань Чжань обездвижил его, как в их первую совместную ночь, надавив на акупунктурные точки, после чего собственноручно вынес за ворота.