Расставание

Оставаться и дальше в Цайи больше не было смысла. Вэй Ину вообще казалось, что больше ничего не имело смысла. В голове не укладывалось то, как поступил с ним Лань Чжань – раньше упорно звал с собой в Гусу, после возвращения из мертвых узнал в чужом теле, а сейчас прогнал и говорил с ним так, словно они действительно были друг другу чужими. От этого было обидно до слёз, хоть Вэй Ин и понимал, что с Лань Чжанем что-то было не так. Как Лань Цижэнь мог заставить младшего племянника так поступить? А ведь Лань Чжань лишь недавно начал понемногу оттаивать и даже нарушать ради Вэй Ина эти треклятые правила, постепенно превращаясь из ледышки в живого человека. Но теперь внезапно стал таким же, каким был в момент их первой встречи во время обучения в Облачных Глубинах. Ну что Вэй Ин на этот раз сделал не так? После объяснения в храме Гуаньинь у них ведь было всё хорошо. Или только казалось хорошо? Если бы он был юным беззаботным Вэй Ином, то не отстал бы от Лань Чжаня. Если бы был прежним грозным Старейшиной Илина, то смёл бы все преграды на своём пути, не задумываясь о последствиях, но он был умудрённым опытом и осознавшим свои прежние ошибки Вэй Усянем, растратившим свою былую самоуверенность, стоившую слишком дорого его близким и ему самому. Он думал, что, может быть, действительно недостоин Лань Чжаня, может быть, так будет лучше. Лучше для Лань Чжаня. А Вэй Ин сейчас не представлял, как ему жить дальше без цели, без верного друга рядом, который лишь недавно стал кем-то намного большим, чем друг. Казалось, даже тогда, когда вырезали его золотое ядро, и то было не так больно. Тогда болело тело, а сейчас болела душа, словно кто-то вонзил ему в сердце невидимый клинок и раз за разом проворачивал внутри. От этой боли тяжело было дышать. Вэй Ин расплатился немногими оставшимися у него деньгами (теперь их придётся зарабатывать самому, больше не надеясь на щедрость Лань Чжаня), оседлал осла и отправился куда глаза глядят. Глаза глядели в Юньмэн. Когда Вэй Ин увидел знакомые с детства заросшие лотосами озёра, его немного попустило. Как оказалось, ненадолго. Ох, не стоило приходить одному в те места, где они ещё недавно были вдвоём... Каждая улочка Юньпина, каждый дом на ней напоминали о том, как они были здесь вместе. Вот забор, на котором они с Лань Чжанем вырезали свои имена, вот храм, где признались друг другу в своих чувствах, вот гостиница, где сломали бочку и залили весь пол водой, а потом впервые довели друг друга до сияющего пика, после чего Вэй Ин почувствовал себя крайне неловко и позорно сбежал. Может, и Лань Чжань чувствовал себя с ним в последнее время так же неловко, и потому поспешил укрыться от него в Облачных Глубинах за стеной из правил, где была привычная ему размеренная жизнь, где существовали лишь черное и белое, праведное и неправедное, и всё было просто и понятно? Вэй Усянь не понимал и никогда не сможет понять, как можно отказаться от возможности думать и самостоятельно решать, что такое хорошо и что такое плохо, кто враг, а кто друг. Как можно позволить каким-то замшелым старцам навязать тебе своё мнение, считая его единственно правильным, и раз и навсегда распланировать всю твою жизнь? Это Вэй Ин всегда был свободолюбивым и по каждому вопросу имел своё собственное мнение, не стесняясь высказывать его публично. Лань Чжань же был Ланем до мозга костей, казалось, что он и родился таким вот маленьким старичком, который всё и всегда делал идеально и был таким послушным, что даже никогда не плакал. И даже если Лань Чжань что-то и испытывал к нему, то эти чувства не мешали ему выполнять свои обязанности, пока Вэй Ин был мертв. Похоже, большинство людей предпочло бы, чтобы Старейшина Илина оставался мертвым. Внезапно Яблочко остановился и упрямо отказывался двигаться с места, не реагируя на Усянево: «Ну, пошёл, упрямая скотина!». Осёл посмотрел на хозяина с укоризной, а потом повернул голову в сторону торговых рядов с овощами и фруктами. Пришлось достать из-за пазухи кошель, в котором печально позвякивали две последние медные монеты. – Прости, мой верный конь, но сегодня тебе придётся обойтись травкой, а мне – ночёвкой под открытым небом, – сказал он, пряча кошель обратно. Как назло, в селениях, которые попадались ему по дороге, никто не жаловался ни на тёмных тварей, ни на оживших мертвецов, поэтому заработать ничего не удалось. Упрямая скотина не желала понимать его слова, поэтому пришлось оставить её посреди улицы и отправиться на поиски яблонь, которые росли бы рядом с заборами и простирали ветви с плодами на улицу. Сбив подобранной на земле палкой с дерева несколько яблок, Усянь вернулся туда, где оставил своего ленивого скакуна. Осёл как ни в чём ни бывало пасся на обочине. – Ах ты, хитрец! – воскликнул Усянь. – Раз ты нашёл себе подножный корм, то я сам съем твои яблоки. Вэй Ин вгрызся в бочок зеленоватого яблока. Яблочко издал душераздирающий вопль и припустил к нему. – Ладно, жри и ты, – протянул Усянь упрямой, но уже любимой скотине одно из яблок. Остальные спрятал за пазуху на потом. Но одними лишь яблоками сыт не будешь, поэтому стоило подумать о способе подзаработать на нормальную еду и бухлишко. Ведь если не бухать в таком настроении, то и вовсе загнуться недолго. Вэй Ин достал из цянькуня письменные принадлежности и бумагу для талисманов, поплевав в тушечницу, растёр киноварь и принялся писать талисманы, используя вместо стола седло ослика. Когда пара дюжин талисманов были готовы, он встал на базаре и принялся рекламировать свой товар: – Покупайте лучшие в Поднебесной защитные талисманы от нежити кисти самого Старейшины Илина! – А вдруг эти его талисманы, наоборот, привлекут в дом нечисть? Слыхали мы про такие талисманы Старейшины Илина, которыми он кучу народа на встречу с предками отправил. Не надо нам таких ни за деньги, ни даром, – загалдели покупатели. Пришлось Усяню сменить тактику: – Продам недорого талисманы от дурного глаза и порчи, от запоя, от запора... Внезапно толпа расступилась, пропуская хорошо знакомого Усяню заклинателя в фиолетовых одеждах. Вэй Ин съёжился, узнав Цзян Чэна, которого не ожидал здесь увидеть. – Почём опиум для народа? – ехидно поинтересовался облачённый в парадное одеяние Саньду-шэншоу. – Для главы Цзян бесплатно, – пролепетал Вэй Ин. – Что ты здесь делаешь? – Да гроб с покойничками в храме Гуаньинь проверял на предмет целостности печатей, а тут один из моих адептов сказал, что на рынке кто-то продаёт талисманы, якобы изготовленные Старейшиной Илина. Дай, думаю, гляну... – Цзян Чэн взял двумя пальцами один из талисманов и повертел его перед собой, разглядывая со всех сторон. – А, что, Лань Ванцзи тебя уже больше не содержит? – ехидно поинтересовался он, вернув талисман владельцу. – Лань Чжань остался в Облачных Глубинах временно выполнять обязанности главы ордена, – ответил Вэй Ин. – А тебя опять оттуда выгнали, – уверенно предположил Цзян Чэн. – Ничего подобного. Я сам ушёл, – возразил Вэй Ин. Ну не рассказывать же Цзян Чэну о том, что произошло на самом деле. – Ага, конечно, как и после драки с покойным Павлином, – хмыкнул Цзян Чэн. – На этот раз я ни с кем не дрался, просто... – Просто ты до смерти надоел Ханьгуан-цзюню, – Цзян Чэн умел ударить по самому больному месту, унаследовав этот талант от своей матери. Вэй Ин едва не задохнулся от боли, подумав, что действительно надоел спокойному молчаливому Лань Чжаню, и даже не сразу нашёл, что ответить. Так и стоял, судорожно вдыхая и стараясь не расплакаться. Кажется, Цзян Чэн понял, в каком состоянии был Усянь, и внезапно сменил гнев на милость, правда, милость эта, как обычно, была прикрыта грубостью: – Если уж забрёл в Юньмэн, то почему не зашёл в Пристань Лотосов? Ты на меня много чего вывалил тогда в храме, но у меня всё ещё осталось, что тебе сказать. – Знаю я, что ты хочешь мне сказать: обложить гуями в разных сочетаниях, – проворчал Усянь, ещё не зная, как ему реагировать на это своеобразное предложение погостить. В Пристань Лотосов, конечно, безумно хотелось, однако он по-прежнему опасался Цзян Чэна и не забыл рассказы Цзинь Лина о замученных его дядей тёмных заклинателях. – Это я и здесь могу сделать. А вот выпить вместе лотосового вина и поговорить без лишних ушей мы можем лишь там, – закинул удочку Цзян Чэн. Вэй Ин оживился при упоминании о вине, которое последний раз пробовал ещё в своей прошлой жизни. Долг перед пожертвовавшим ему тело Мо Сюаньюем выполнен, Лань Чжань больше его не ждёт и даже видеть не хочет, так что Вэй Ину нечего терять, так хоть бухнёт от души напоследок в компании. Наверняка Цзян Чэн не станет сразу его убивать, иначе бы уже давно это сделал. Ну, поорёт немного, ну, огреет Цзыдянем. В первый раз, что ли? Ну а совместное распитие алкоголя могло расшевелить даже зануду Лань Чжаня, не то, что не чуравшегося выпивки нервного шиди.