Фонарь, блуждающий в ночи

В яблоневом саду под одним из деревьев было расстелено большое покрывало, на котором, растянувшись звездочкой, спал Ци Жун. Этот летний день был очень хорош, было тепло и не жарко. После множества угощений князя совсем разморило. Неподалеку жители деревни, что тоже разместились в яблоневом саду, весело болтали и пили вино. Этот большой пикник они устроили специально для своих героев. Когда Усянь вместе с Шэнь Яо прибыли в деревню, их окружила толпа взбудораженных жителей. Ночью они видели, как два человека и монстр пронеслись над небом Чуцзы, видели, как один из них стрелял из лука и даже попал в это чудовище. Жители никак не могли успокоиться и наперебой кричали, желая выразить восхищение, благодарность, продолжая заваливать заклинателя вопросами. Ци Жун благоразумно притаился за спиной Усяня, чтобы спрятаться от напора толпы. Кое-как жителей удалось успокоить и заставить разойтись по своим делам. Усянь вместе с Шэнь Яо отправились к старосте деревни. Как оказалось, это был официальный запрос, и за выполненную работу заклинатель получил вознаграждение. Усянь всеми силами пытался уговорить Яо взять половину, но тот был непреклонен. Не нужны ему эти деньги. Он вообще не собирался в этом участвовать. В тот же день радостные жители деревни начали подготовку к фестивалю вина. Он сможет пройти, как и было запланировано. — Господин заклинатель, не желаете вина? — к Цансэ Усяню, сидящему под яблоней рядом со спящим Шэнь Яо, подошел староста деревни. Это был довольно зрелый мужчина. Он не выглядел как благородный господин, но весь его образ создавал о нем впечатление трудолюбивого и порядочного человека. С благодарностью Усянь принял чашу вина из его рук. — А господин Шэнь не будет вино? Усянь бросил взгляд на спящего Шэнь Яо и заметил листок в его волосах. Зеленый лист был ярким контрастом на черных длинных прядях. Заклинатель осторожно убрал его. Сквозь крону яблони пробивались солнечные лучи и солнечными зайчиками сверкали на траве, покрывале и одежде. — Господин Шэнь слишком юн для вина. — В глазах Усяня плясали смешинки. Староста Чуцзы, присевший рядом, понимающе хмыкнул. — В таком случае, за ваше здоровье! — В один миг он осушил свою чашу. Довольный заклинатель последовал его примеру.

***

Наконец-то наступил день, который ждал Ци Жун. Фестиваль вина должен стать приятным событием в конце его маленького путешествия. И вдвойне приятно, что фестиваль начнется вовремя. За эти несколько дней деревня в прямом смысле расцвела. Все вокруг было украшено цветами и разноцветными лентами, в воздухе царила легкая и непринужденная атмосфера. Нарядные жители предлагали гостям разные угощения и вино, а девы пели и танцевали. Вечером должно начаться представление, для этого жители обустроили сцену рядом с деревней. Князь Сяоцзин не хотел возвращаться во дворец. От одной мысли становилось тошно. И сейчас, гуляя по деревне вместе с Усянем, он понимал, насколько легче ему стало вдали от дворцовых стен. — Что случилось? — заклинатель заметил, как Шэнь Яо потерянно смотрит вдаль. — Ничего. — Ци Жун подумал, что было бы хорошо сказать правду. — После фестиваля я должен вернуться домой... — Разве это плохо? Ци Жун ничего не ответил и отвел взгляд от заклинателя. Тот глубоко вздохнул и похлопал его по плечу. — В любом случае, давай насладимся этим днем. — Усянь улыбнулся и потрепал Шэнь Яо за щеки, отчего тот стал возмущенно ворчать и решительно направился к одной из лавок с вином. Аромат сливового вина был очень манящим, едва князь взял пиалу, чтобы попробовать, чужая рука накрыла её. Усянь не давал Ци Жуну выпить вино. — Что ты делаешь? — Недовольно спросил князь, на что Усянь только добродушно усмехнулся. — Тебе нельзя вино. Ты ещё несовершеннолетний. Ци Жуна словно молния ударила. Он вообще может считаться несовершеннолетним? — Я твоего разрешения не спрашивал! — Князь дернул рукой в попытке освободиться от руки Усяня, но заклинатель даже не шелохнулся. Половина вина из пиалы полетела на пол. Хозяйка лавки строго взглянула на гостей, которые устраивают беспорядок. Ловким движением заклинатель поставил полупустую пиалу на место и за руку вывел сердитого Шэнь Яо из лавки. Уже на улице Яо стал вырываться и вопить на всю округу, чтоб заклинатель его отпустил. Ци Жуну не было больно, но хватка Усяня была поистине железной, и князю это не нравилось. — Не кричи, — заклинатель развернулся и заткнул рот Шэнь Яо паровой булочкой, — сейчас весь народ распугаешь. Пока заклинатель пребывал в хорошем расположении духа, Ци Жун был крайне возмущен его поведением. Как он смеет так с ним обращаться? Вино пить не дает, рот затыкает. Кем он себя возомнил? Из-за того, что паровая булочка оказалась во рту целиком, Ци Жуну оставалось только пыхтеть с полными щеками, отчего в глазах Усяня он стал похож на злого хомяка. Он едва сдерживал смех. — Можно подумать, ты у нас совершеннолетний, и тебе все можно! — когда с булочкой было покончено, Шэнь Яо решил высказать свое недовольство. Вообще-то он ждал этот фестиваль, чтобы попробовать вино. — Разумеется, — с гордым видом Усянь указал на гуань на своей голове. Ци Жуну хотелось топнуть ногой от досады, но это было бы уж слишком по-детски. В этой жизни у него и в самом деле еще не было церемонии совершеннолетия, а значит, гуань он носить не может. Как и пить вино. От этого князь совсем погрустнел, он ведь так ждал этот фестиваль. — Не расстраивайся, в следующий раз давай вместе выпьем сливового вина? — Как бы заклинатель не настаивал на отказе Шэнь Яо от вина, огорчать его не хотелось. Ци Жун молча кивнул. На его сердце появились тяжелые мысли. Напоминание о его судьбе. Когда я вернусь во дворец, будет ли возможность для следующего раза?

***

День фестиваля был отличным. Ци Жун вместе с заклинателем съели множество угощений, а раз князь не мог попробовать вино, Усянь тоже решил не пить. За это князь Сяоцзин обозвал его глупцом. На деревню опустились сумерки. Народ начал стекаться к окраине деревни, чтобы посмотреть заключительное представление на этом фестивале. Шэнь Яо и Усянь отправились туда же. Широкая сцена располагалась прямо под открытым небом, где одна за одной загорались звезды. На деревянной сцене в самом центре была металлическая плита с низкими бортиками, на которой лежало множество сухих веток из фруктовых садов, а по краям сцены располагались маленькие столики, на каждом из которых было по два кубка и по одной зажженной свече. Вокруг сцены располагалось несколько фонарей, освещающих её. — Зачем куча веток посреди сцены? Ци Жун ожидал увидеть какое-нибудь представление из легенд или литературы, но это выглядело как какой-то ритуал. — Ты не знал? Девы исполнят танец дождя. Люди верят, что это поможет избежать засухи и сохранить урожай. Ветки должны быть сожжены. Получившейся золой будут удобрять посевы. Толпа вокруг восторженно шумела, но когда послышались звуки лиры, все затихли и устремили свои взгляды на сцену. Двенадцать юных дев плавно прошли на сцену одна за другой. Их белые одежды и украшенные серебристыми узорами голубые накидки колыхались на ветру. У каждой из них волосы были собраны в низкий пучок, украшенный заколками с белыми цветами. Весь их образ был воплощением легкости и изящества. Дева, что вышла на сцену первой, держала в руках большую соломенную куклу, одетую в белое ханьфу. Её положили в кучу к сухим веткам. Там она смотрелась неуместно, слишком сильно бросалась в глаза. Ци Жун не удержался и тихо шепнул заклинателю: — Для чего эта кукла? Усянь оторвался от действий на сцене и бросил на Шэнь Яо внимательный взгляд. — Это жертва. Видимо, для жителей это не просто развлечение. Звуки лиры стали быстрее и ритмичней, они чем-то напоминали шум дождя или горного ручья. Девы, что были на сцене вокруг горы веток, двигались в унисон. Белые рукава с легкостью взлетали, девы кружились в танце, словно шагали по воздуху. В какой-то момент каждая из них приблизилась к маленьким столикам и взяла свечу с подсвечника. Движения дев стали более медленными и аккуратными. Они кружились со свечами в руках, пламя которых издали напоминало призрачные огни. Быстрым движением девы опустили свечи в кучу сухих веток и листьев. За считанные минуты костер разгорелся. От этого силуэты девушек стали казаться темнее. Они продолжали двигаться по кругу в танце. Запахло дымом. Когда девы вновь приблизились к маленьким столикам, они взяли по одному кубку и, сделав несколько оборотов, выплеснули содержимое вверх прямо над костром. Прозрачные капли ярко блеснули в свете огня и исчезли. Костер продолжал гореть. Соломенную куклу уже не было видно. Почему-то Ци Жуну стало не по себе. Неосознанно он схватил Усяня за рукав, не отрывая взгляда от сцены. Заклинатель бросил на него беглый взгляд и тоже вернулся к представлению. Тем временем девы взяли по второму кубку и точно также как и первые, выплеснули их над костром. Алая жидкость блеснула в темноте. Ци Жуну стало плохо. Голова гудела, а руки и ноги охватила дрожь. Он подергал заклинателя за рукав. — Давай уйдем отсюда. Усянь без лишних слов подхватил его под руку и вывел подальше от толпы. Он усадил Шэнь Яо за стол рядом с одной из чайных на окраине деревни. Дрожь все никак не проходила. Заклинатель начал беспокоиться. — Что с тобой? — Усянь приложил руку ко лбу Шэнь Яо. — Температура вроде нормальная. — Мне уже лучше. — Когда они ушли оттуда, ему и в самом деле полегчало. — Может, дымом надышался? Князь Сяоцзин решил, что такое вполне возможно. Пока он отдыхал, Усянь принес ему стакан прохладной воды. Ци Жуна окончательно отпустило. Они могли бы ещё немного побродить по деревне, но Усянь настоял, чтоб Шэнь Яо отправился спать. Уже в своей кровати Ци Жун с горечью подумал, что завтра он отправится во дворец.

***

Утро было на удивление тихим и неспешным. Казалось, что после вчерашнего люди никак не могли проснуться, а многие ещё и мучились от похмелья. Наверняка именно поэтому фестиваль длился всего один день. Усянь завтракал вместе с Шэнь Яо и все время зевал, прикрываясь белым рукавом. — Тебе понравился танец дождя? Ци Жун не мог ответить однозначно, это выглядело красиво, но сам он ожидал чего-то другого. Он в своей прошлой жизни никогда не слышал о подобном ритуале, что было довольно странно, ведь Чуцзы находится не слишком далеко от столицы. Усянь задумчиво взглянул в потолок. — На самом деле это своеобразный обряд поклонения. Есть легенда, в которой люди поклонялись богам и молили их о защите от засухи. Так, в особо засушливые годы люди вознамерились принести в жертву живого человека, чтобы получить дождь. Они сложили ветки для костра, подготовили чашу воды и чашу крови. Но божество, увидев, что собираются делать эти люди, сильно разгневалось. С тех пор роль жертвы стала принадлежать соломенной кукле, а кровь заменили на вино. Божество осталось довольным таким решением, и в следующий год засуха не коснулась тех земель. Прошли годы, и этот ритуал стали проводить в разных деревнях. Хотя они уже не вспомнят имя божества, вот так люди, сами того не зная, поклоняются ему из года в год. — Вот как? — Ци Жун усмехнулся. — Разве можно поклоняться кому-то, даже не зная об этом? Князю Сяоцзину это показалось забавным и в то же время глупым. И все же он думал, что это хорошая легенда. — Сегодня я отправлюсь домой. Грусть проскользнула в глазах заклинателя, он наматывал прядь своих волос на палец. — Мне проводить тебя? Ци Жун отказался. Прощание всегда давалось ему тяжело. Особенно с теми людьми, к которым он привязывался. А Усянь стал ему другом за время его путешествия. Пытаясь отогнать печаль, князь спросил: — Ты придешь в столицу на Праздник Поклонения Небесам? — Не могу обещать, — Усянь отвел взгляд в сторону, — но я постараюсь. В спокойной обстановке они сидели, лишь изредка переговариваясь, казалось, что тишина совсем не беспокоит их. До Праздника Поклонения Небесам остается ещё около семи месяцев.

***

Князь Сяоцзин спешно шел через лес вместе с Гардарикой. Его прощание с заклинателем вышло комканным и быстрым, но уж лучше так, чем долгое прощание, после которого становится тошно. Уже когда Чуцзы осталась позади на многие километры, князь вспомнил. Я не назвал ему свое настоящее имя. Эта мысль тяжелым камнем повисла на сердце. Он нашел друга, но неужели так легко потеряет его? Князь решил гнать эти мысли прочь. Солнце медленно опускалось за горизонт, а лес темнел и будто становился выше. Князь зажег дорожный фонарь, купленный в деревне. Впереди ещё несколько часов пути. Усянь заверил его, что эта дорога безопасна, и все же Ци Жун не решался остановиться и разбить палатку, чтобы отдохнуть. Но Гардарике нужна передышка, поэтому князь делал небольшие привалы. Совсем скоро они вернутся во дворец. Больше всего князь боялся, что уныние снова овладеет его разумом. Если раньше он думал пустить все на самотек, то теперь в сердце князя горела решимость позаботиться о своем будущем. О жизни. О смерти. О своем сыне. Нет ничего хорошего в том, чтобы быть одержимым ненавистью. Но все это так страшно. Страшно все сломать. Разрушить будущее, в котором у него есть Гуцзы. До окраин столицы Ци Жун добрался уже к вечеру следующего дня. Ему было тяжело идти. И если раньше он мог списать свое плохое самочувствие на отсутствие сна, то теперь князь ясно понимал, что дело не только в этом. Его лекарства закончились, а он не купил новые. Сейчас он еле переставлял ноги, перед глазами все плывет. Жарко, как же ему жарко. Горло нещадно жжёт. Руки и ноги охватила слабость. Он уже в столице, он почти пришел. На окраине стояли старые, немного обветшалые дома. Прежде чем упасть на землю, он услышал далекие голоса людей.

***

Когда князь проснулся, его взору предстал деревянный потолок. Кругом царила полутьма, которую разгоняла одна единственная свеча на столе, что был недалеко от кровати. На столе был беспорядок, куски ткани, ленты и нитки. В углу князь краем глаза заметил старый манекен, на нем было ханьфу, очевидно, не дошитое. Ци Жун попробовал встать, но тут, откуда ни возьмись, к нему подбежала бодрая женщина и, схватив за плечи, уложила обратно: — Куда это ты собрался, дружочек? Давно в обморок не падал? — Женщина улыбалась, было видно, что она уже давно не юная дева, но седых прядей на её голове не было видно, а сама она была одета в простое платье без всяких украшений. Оглядев себя, Ци Жун понял, что лежит под одеялом в своих нижних одеждах, а вот где все остальное, ему оставалось только гадать. И вообще, где он? Кто эта женщина? И как долго он находится здесь? Князь Сяоцзин все же смог сесть и только открыл рот, чтобы задать все свои вопросы, как его заткнули ложкой с рисовой кашей. Женщина присела рядом с ним на кровать и явно намеревалась скормить ему всю тарелку. У Ци Жуна не было ни шанса сказать хоть слово. — Давай ешь! Тебе надо поправляться, а то тощий, как жердь. Смотреть страшно! Князь обреченно вздохнул и принялся жевать. Эта женщина не выглядела опасной, к тому же, князь устало подумал, что даже если в тарелке отрава, он уже ничего не может поделать. По телу разливается слабость и голова немного кружится. Тем временем незнакомая женщина протянула руку и потрепала его по щеке. Она практически смеялась. — Какой ты все-таки хорошенький! Ци Жун нахмурился. Он вообще не видел в этой ситуации ничего веселого. Когда женщина попыталась продолжить его кормить, князь отвернулся и хриплым голосом спросил. — Где моя лошадь? Женщина немного похлопала глазами и рассказала, что оставила его лошадь во дворе, так как стойла нет, а сам он упал в обморок и мучился в лихорадке четыре дня. Все это время она ухаживала за ним. Ци Жун почти застонал от отчаяния. Он обещал Государыне вернуться сразу же после фестиваля вина. Но теперь, когда он так опоздал... Следующая ложка каши оказалась у него во рту. Она была неплоха на вкус. Женщина утешительно гладила его по голове и приговаривала: — Вот так... Хороший ребенок...

***

После обеда и непродолжительного сна, князь все-таки смог вернуть свою одежду и привести себя в порядок. Тетушка Шуан, так назвала себя женщина, настаивала, чтобы Шэнь Яо остался и ещё отдохнул, но князь был непреклонен. Он должен вернуться во дворец. Он не сказал ей о том, кем является. Тетушка Шуан оказалась добросердечной женщиной. На жизнь она зарабатывала шитьем, и даже показала Ци Жуну несколько своих работ, каждая из них была довольно искусной. Именно рядом с её домом князь упал в обморок. А теперь он был намерен отблагодарить её за заботу. Вот только как? Что он должен сделать? Князь вышел за порог дома, в ограде стояла Гардарика, притаптывая копытами редкую траву. Ци Жун подошел к ней ближе и погладил рукой серую гриву, Гардарика шумно фыркнула, подставляясь под ласку. В голове Ци Жуна не было ни единой мысли. Он должен вернуться как можно скорее, потому что Государыня бывает уж слишком переживающей и опекающей. После того, как в четырнадцать он едва не умер от неудачного падения с лошади, Государыня не любила выпускать его надолго из поля зрения, часто ей было необходимо знать, где именно он находится. Удивительно, что она вообще его отпустила. Ци Жуну такой контроль не нравился, но он не хотел огорчать свою тетушку. — ... Хао! Князь Хао! Мы нашли его! — Рядом послышался топот копыт. Императорские стражники стали собираться возле ворот. Князь с сожалением думал о том, что не успел вернуться во дворец до того, как Государыня начнет искать его. Императорских стражников вел князь Хао, военный министр при дворе. Увидев все это, тетушка Шуан задрожала, она упала на колени, готовая молить о прощении, хоть и не была ни в чем виновата. А потом вспомнила, как вольно она обращалась с этим юным господином, и холодок прошел по её спине. Ци Жун, глядя на все это, уже чувствовал утомление, теперь ему придется по несколько раз всё объяснять сначала князю Хао, а потом Государыне.

***

Ци Жун сидел за столом с абсолютно ровной спиной в дорогом облачении со множеством украшений, как и положено князю. Его поясница немного побаливала от долгого сидения, а голова была тяжелой, болезнь все еще не отпустила его, но он должен был сидеть здесь. На обеде с императорской семьей. Князь Сяоцзин тешил себя мыслями, что ему осталось потерпеть ещё немного, и он сможет пойти отдохнуть. Этот сумасшедший день должен рано или поздно закончиться. После того, как князь Хао вместе с императорскими стражниками нашли его во дворе дома на окраине столицы, ему пришлось долго объяснять, что его никто не похищал, а задержался он из-за болезни. И тетушка Шуан благородная женщина, которая заботилась о нем, и заслуживает награды, а не наказания. В итоге напуганную женщину взяли во дворец, где Ци Жуну пришлось вновь объяснять то же самое, но уже Государыне. А когда она пришла в благостное настроение, решила сама отблагодарить тетушку Шуан и предложила ей работать швеёй во дворце. Хотела тетушка Шуан или нет, отказать Государыне она не посмела, вскоре женщина окончательно переедет во дворец и будет работать уже здесь. Ци Жун собирался навестить её чуть позже. А сейчас он сидел за широким столом, заставленным различными блюдами. Пока Государыня и император переговаривались, Се Лянь изредка кидал на него нечитаемые взгляды. Ци Жун не мог понять, злился ли он на него или нет, хотя скорее да, ведь это из-за него Государыня вызвала его во дворец, переполошила императорских стражников и даже князя Хао, потому что волновалась за Ци Жуна. Сегодня он склонялся в извинениях и благодарностях больше, чем за всю свою нынешнюю жизнь. — Жун-эр, расскажи, как прошло твоё путешествие? Случилось что-нибудь интересное? На вопрос Государыни он стал отвечать с неожиданным энтузиазмом. Ци Жун рассказал всё, что случилось, опуская некоторые детали. Рассказал о том как красиво было в Ленхуа, о нечисти на лотосовом пруду и несчастной истории любви, о том какие искусные мастера живут в Цанлу, о чудовище, которое повстречал на пути в Чуцзы, о преданности пса своему хозяину, о садах и фестивале вина. И об Усяне. Во время рассказа Ци Жун не заметил, как на его губах появилась совершенно счастливая улыбка. Это было хорошее путешествие, князь будет с теплотой вспоминать его. Император с Государыней слушали его рассказ, затаив дыхание, а Се Лянь сидел чуть ли не с открытым ртом и с каждой новой подробностью едва заметно мрачнел. А когда князь Сяоцзин завершил свои рассказ, Се Лянь спросил его: — Этот заклинатель. Ты говоришь, что он в одиночку сковал душу Тянь Юаня и очистил её? Ци Жун кивнул. Кажется, такой ответ не устроил наследного принца, который задумчиво разглядывал его. — Для ритуала очищения души нужно как минимум три заклинателя... И ещё он мог летать на мече? Ци Жун вновь кивнул. Се Лянь что, не верит ему? — Мало кто из мастеров может достичь такого уровня, видимо, адепты Цансэ настолько выдающиеся. Он показывал тебе что-то ещё необычное? — Венценосный... Ваше Высочество, я почти ничего не смыслю в заклинательстве, так что не могу сказать. Все, что он делал, казалось мне совершенно нормальным. — Слово «брат» застряло у Ци Жуна в горле. Ему показалось, что он не в силах произнести его, поэтому просто проглотил это слово. Се Лянь погрузился в свои мысли. То, насколько выдающимся заклинателем является Усянь, Ци Жун понимал сам. Но сейчас он не имеет отношения к заклинательству, демонам и богам. Он просто молодой господин, родственник императорской семьи. Но в какой-то момент князь Сяоцзин подумал, что даже если он станет в подробностях рассказывать Се Ляню то, что знает сам, тот едва ли обратит на него внимание. Даже сейчас его интересует не то, как прошло путешествие Ци Жуна, а заклинатель с выдающимися способностями. Устало выдохнув, князь поковырял палочками в своей тарелке с овощами. Скоро он сможет отдохнуть.

***

Несколько дней пролетели незаметно. У князя Сяоцзина складывалось впечатление, будто он и не покидал дворец. Сейчас он усердно учился в библиотеке, чтобы сдать государственный экзамен и стать чиновником в каком-нибудь из министерств. Эта идея пришла ему внезапно. Он всегда хотел иметь что-то свое. То, что никто не посмеет отнять, даже если он впадет в немилость. Свой дом, свои сбережения, своя жизнь. Государыня была в восторге, когда он рассказал ей о своих намерениях. И хоть его могли устроить без всяких экзаменов, Ци Жун хотел доказать самому себе, что может самостоятельно получить высокую должность. Что он может постоять за себя. В такие моменты вспоминалось прошлое, где он жил в роскоши, а после становления неупокоенной душой и демоном был настолько слаб, что кто угодно мог уничтожить его. Именно в поисках силы он впервые вкусил человеческую плоть. От одних воспоминаний накатывает тошнота. После Праздника Поклонения Небесам и вознесения наследного принца у Ци Жуна будет несколько лет, чтобы накопить себе на жизнь, возможно, даже останется. От этих мыслей князь почти смеялся. До чего же это иронично — даже после смерти деньги имеют значение. Вчера он навестил тетушку Шуан, они вместе пили чай с десертами. Женщина, по всей видимости, была вполне счастлива. Они разговаривали о многих вещах. Оказывается, у тетушки Шуан есть сын, она уже успела отправить ему весточку о том, что произошло. А когда Ци Жун сказал, что она может обращаться к нему, если ей что-то понадобится, тетушка Шуан ответила: — Я и мечтать не смела о такой жизни, как я могу еще о чем-то просить? Разве что, князь, не забывайте эту старушку... Заглядывайте хоть иногда, я сама не посмею тревожить вас. Ци Жун с улыбкой согласился. Тетушка Шуан стала сетовать, что её сын, хоть и хорош собой, но всегда ходит сердитый, а вот князь улыбается, и на душе становится радостно. Почему он не может также? От тетушки Шуан Ци Жун смог уйти только ближе к ночи, пребывая в прекрасном расположении духа. Свет от свечей в библиотеке подрагивал. Читая очередной свиток, князь устало потер глаза, стало слишком темно, чтобы продолжать читать. Дверь библиотеки громко скрипнула в тишине. В практически темное помещение вошел юноша. Ци Жун после долгого чтения не смог рассмотреть его, но когда он приблизился, князь невольно замер. — Этот недостойный приветствует князя Сяоцзина, — Му Цин вежливо склонил голову. Князь был в замешательстве. Почему он здесь? Разве он не должен быть сейчас в монастыре Хуаньцзи? И тут князь осознал. Наверняка, Се Лянь взял его с собой, когда Государыня попросила наследного принца вернуться. Ведь они собирали масштабные поиски князя, но он быстро нашелся. Ци Жун уже и думать забыл об этом. Государственный экзамен через два месяца. — Кто ты и что тебе нужно? — голос князя звучал холодно и отстраненно. У Ци Жуна не было желания разговаривать с приближенными Се Ляня. Му Цин молча встал на колени. — Я слуга Его Высочества наследного принца, пришел выразить благодарность князю Сяоцзину за заботу о моей матушке. — На последних словах юноша склонил голову к самому полу. Ци Жун не мог вымолвить ни слова. Это казалось ему совершенно нелепой шуткой, потому что... Он знал, что Му Цин однажды оставит Се Ляня ради своей матери, но теперь... Ци Жуну хотелось смеяться. Он ведь не собирался ничего менять в жизни других людей, хотел просто плыть по течению собственной жизни, немного позаботиться о себе, но... В какой-то момент все уже пошло совершенно не так. Что теперь будет? Он умрет раньше? Не сможет стать демоном? Не сможет дождаться Гуцзы? Мириады мыслей проносились в голове, заставляя князя задыхаться от страха. Неужели он все разрушил? Спасительная мысль, что он не имеет никакого отношения к Му Цину промелькнула в сознании. Ци Жун лишь усилием воли придал своему дрожащему голосу холодное безразличие. — За это следует благодарить Государыню, а не меня. Твоя матушка спасла мне жизнь, так что она заслуживает награды... — Шелест перекладываемых свитков разрушил тишину, Му Цин все ещё стоял на коленях. — Говоришь, ты служишь наследному принцу? От этого вопроса Му Цин едва заметно вздрогнул и поднял глаза на князя. — В таком случае тебе не следует склоняться перед кем-то ещё. Поднимись. Князь расслабленно сидел в мягком низком кресле, рядом на столике располагалась целая гора свитков. Му Цин безропотно поднялся на ноги. Он боялся лишний раз взглянуть на князя Сяоцзина, в горле стоял ком, а по спине бежали мурашки. Он слишком сильно нервничал. Князь был так похож на Его Высочество, но в то же время они были совершенно разными. В нем не чувствовалось той мягкости, присущей наследному принцу. — Если это все, то можешь идти. Му Цин тихо удалился из библиотеки. Сердце бешено колотилось, как после долгой пробежки. Но он сделал то, что считал правильным, поблагодарил князя за заботу о матушке. В это же время в библиотеке Ци Жун не мог сдержать слез. Они тихо катились по щекам. Вдруг всё, что он делает — это неправильно? Что если он никогда не увидит своего сына? Как бы то ни было, на эти вопросы никто не сможет дать ответ.