Фонарь, блуждающий в ночи

Издавна государство Сяньлэ славилось своими сокровищами: бесчисленным числом красавиц, великолепной музыкой и блистательной литературой, золотом и драгоценными камнями. И наследным принцем Сяньлэ.

***

Ци Жун чувствовал себя странно. Подготовка к празднику уже давно позади, столица и дворец украшены, а народные гулянья продолжаются уже больше недели. Празднование нового года в Сяньлэ принято совершать в семейном кругу. И князь Сяоцзин был вместе с императорской семьей всё это время, а сегодня, в последний день празднования, во дворце проходит официальный прием, на котором собрались все высокопоставленные чиновники, советники, министры и их семьи. Ци Жун с уверенностью мог сказать, что первые несколько праздничных дней прошли мимо него, потому что он буквально спал с открытыми глазами. Новогодние игры и представления уже не приносили такого восторга, как раньше, возможно, потому что князь знал, сколько труда, времени и денег во все это вложено. Но народ был доволен, а министр финансов, князь Чжоу, нахваливал Ци Жуна за труды так, что казалось, будто каждый житель столицы теперь знает его в лицо, несмотря на то, что у него ещё даже не было церемонии совершеннолетия. Разговоры о нападении нечисти на князя Сяоцзина стихли с наступлением праздника, и Ци Жун был этому рад. Ему опять пришлось извиняться перед Государыней за доставленные хлопоты, хоть он ни в чем не был виноват, но множество сочувствующих взглядов и шепотков заставляли его чувствовать себя не в своей тарелке. В стенах запретного города было непривычно шумно. Под открытым небом люди, охваченные весельем, с нетерпением ждали одного из самых красочных моментов праздника. Запуск фонарей в небо. Многие верили, что можно прошептать фонарю свое желание, и небеса обязательно его услышат. Ци Жун не верил. Поэтому, когда Государыня протянула ему желтый фонарь, разукрашенный красными узорами, он вежливо отказался. Постепенно небо украсило множество фонарей. Они были самыми разными: оранжевые, зеленые, розовые, белые, голубые и только фонари императорской семьи были дополнительно украшены алыми узорами и рисунками драконов. Пока все запускали фонари, Ци Жун бесцельно бродил по запретному городу. Эта ночь была теплее, чем предыдущие, но холод все равно покалывал щеки. В толпе он чувствовал себя спокойней, даже если это толпа аристократов. С недавнего времени князь избегал оставаться один. И даже наличие стражников на каждом шагу не могло подарить ему покой. Однажды он даже залил чернилами важный документ в своих покоях, потому что вздрогнул от упавшего на пол свитка. Кто-то пытался убить его. Но самым страшным для Ци Жуна было то, что он понятия не имел, кто бы это мог быть. Князь устало смотрел в небо, где уже парило множество фонарей не только от аристократов, но и от простого народа. Невероятно красивое зрелище, от которого перехватывает дух. Небеса меня не услышат... А если бы и услышали, то ничего бы не сделали. От этих мыслей стало даже смешно. Небеса воистину бесполезны. Вскоре народ стал собираться во дворце, чтобы отпраздновать вместе с императором. Толпа гудела, не смолкая ни на секунду. Император занял свой престол, а его семья расположилась рядом. Министры и чиновники один за другим подходили со своими родными, чтобы выразить почтение императору. Ци Жуну казалось, что эта очередь из заискивающих чиновников была бесконечной. Когда все формальности были соблюдены, оркестр стал играть, увлекая гостей в танец. А женщины и девы не упускали возможность блеснуть своими нарядами и украшениями. Оживленные разговоры разносились по залу. Через несколько мгновений стало настолько душно, шумно и ярко, что князь не выдержал и вышел на балкон. Ему необходимо хоть немного воздуха. Холодный зимний ветер моментально вернул князю бодрость. Легкое праздничное ханьфу было не предназначено для выхода на такой холод. Небо было черным, а полная луна светила ярко. Но ещё ярче горели фонари на улицах города и фейерверки, вспыхивающие огненными цветами то тут, то там. Погруженный в свои мысли, князь не услышал копошение неподалеку. Но когда краем глаза Ци Жун заметил фигуру человека, он вскрикнул от неожиданности вместе с незнакомцем. То, что этот почти девчачий писк вылетел из его рта, князь не признается даже под пытками. Незнакомец пошатывался. Этот человек показался Ци Жуну примерно его возраста, на нем было традиционное праздничное ханьфу красного цвета. А самым удивительным было то, что волосы незнакомца были белоснежными. Коротко стриженными. Его щеки раскраснелись не то от мороза, не то от алкоголя, которым от юноши веяло очень сильно, учитывая, что они находятся на балконе под открытым небом. Князь не видел его среди гостей, он бы наверняка запомнил столь необычную внешность. Пошатываясь, незнакомец, сделал пару шагов, но его даже ноги плохо держали. Споткнувшись, он упал вперед и едва не сбил князя с ног. Совершенно пьяный незнакомец хватался за Ци Жуна, чтобы окончательно не свалиться на пол. — Ик!.. Прости... Ик!... те... — князь Сяоцзин прежде не сталкивался с таким поведением, тем временем серые глаза незнакомца наполнились слезами. Он ревел, как ребенок. Заметив свисающие сопли в сочетании с запахом перегара, Ци Жун почувствовал отвращение. Хотелось поскорее сбросить с себя этого человека, но, судя по всему, он гость, поэтому Ци Жун не решался обращаться с ним грубо. Неизвестно, какой семье он принадлежит, а у Ци Жуна и без того проблем предостаточно. Незнакомец выглядел совсем мальчишкой, а когда посмотрел на фонари в небе, разревелся еще сильнее. У раздраженного Ци Жуна промелькнула шальная мысль сбросить его тяжелую тушку с балкона. Князь достал свой платок и накрыл им лицо незнакомца, пока тот не забрызгал его своими соплями и слезами. — Вам не хорошо? Может позвать слуг, чтобы они отвели вас отдохнуть? — Ци Жун старался сделать все согласно этикету и правилам приличия, чтобы к нему потом не было претензий. Незнакомый парень, наконец, встал на дрожащих ногах и отрицательно замотал головой. — Хочу ещё... Ик!.. Посмотреть на фонари... Я не успел запустить их... Ик!.. Вместе со всеми... — Парень продолжал икать и дрожать, видимо, он был здесь уже довольно долго. Ци Жун мог бы просто оставить его здесь и уйти, но разбираться с замершим трупом отпрыска какого-то аристократа не хотелось совершенно. И, кажется, Ци Жун знал, как решить эту небольшую проблему. Он позвал слуг. А через несколько минут они принесли два праздничных фонаря. Хоть Ци Жун и велел принести один, он подумал, что ничего плохого не будет, если незнакомец запустит два фонаря. Даже если этот человек едва стоит на ногах, и язык у него заплетается. И зачем напиваться настолько сильно? Когда незнакомец увидел фонари, его глаза загорелись неподдельным восторгом. Слезы в тот же миг были забыты. Как по-детски. Он бросил вопросительный взгляд на князя, словно спрашивая разрешение, на что Ци Жун просто молча кивнул. Пусть поскорее заканчивает, потом князь спихнет его на слуг. Но, вопреки ожиданиям Ци Жуна, незнакомец взял себе только один розовый фонарь, а другой протянул ему. Князь не знал, плакать ему или смеяться, потому что фонарь был голубым, почти лазурным. — Я не буду запускать фонарь. — Не обязательно загадывать... Ик!.. Желание... Пожалуйста... — Было видно, что он снова на грани того, чтобы разреветься. Ци Жун устало выдохнул, он вышел на балкон, чтобы подышать свежим воздухом, а не нянчиться с пьяным мальчишкой, который даже представиться не удосужился. Князь взял фонарь из его рук. Незнакомец выглядел вполне счастливым и, продолжая икать, что-то активно нашептывал фонарю. Голубой фонарь ярко сиял, его свет так сильно напоминал Ци Жуну его собственные лазурные огни. Я хочу снова встретить Гуцзы. Эти слова так и остались невысказанными, а фонарь уже плавно поднялся в небо. Смотря на то, как он удаляется, Ци Жун почувствовал сильную тоску. Как же долго ему придется ждать. Если вообще получится. Через несколько мгновений розовый фонарь последовал за фонарем Ци Жуна. Не успел незнакомец налюбоваться на фонари в небе, как его окликнул грозный голос. — Вот ты где, маленький паршивец! Ци Жун наблюдал довольно комичную картину того, как военный министр, князь Хао, заглянул на балкон и стал стремительно надвигаться на незнакомца, лицо которого приняло непередаваемое выражение из смеси шока, испуга и радости. На фоне высокого и широкоплечего князя Хао, он выглядел совсем крошечным. — Дедушка!.. — только и успел пискнуть незнакомец, как князь Хао схватил его за ухо и начал отчитывать. — Совсем от рук отбился! Мы тебя уже обыскались! — хоть князь Хао и выглядел грозным, было заметно, что ругать он совсем не умеет, больше похоже, что он ворчит только потому что так надо. — А-Ин бросила меня одного! — незнакомец вновь начал хныкать. А князь Хао, наконец, обратил свое внимание на Ци Жуна. — Князь Сяоцзин, прошу прощения... — внук князя Хао упал на колени, и его начало тошнить. Ци Жун закрыл глаза и прикрыл рот рукавом, сдерживая рвотные позывы. — ...За поведение моего внука. — Все в порядке, князь Хао, я позову слуг, чтобы здесь прибрали. Наверное, вам стоит пойти отдохнуть, я отправлю к вам придворного лекаря, слуги проводят вас в покои. — Для Ци Жуна это была не самая приятная ситуация. Князь Хао бросил на него благодарный взгляд. — В таком случае, с вашего позволения я заберу его.

***

Сумасшедший дом. Так в сердцах подумал Ци Жун, когда ситуация с пьяным внуком князя Хао, наконец, разрешилась. Он просто перепил, а сейчас отлеживается в гостевых покоях. Когда князь Сяоцзин вернулся в зал, праздник был в самом разгаре. Люди продолжали танцевать и поздравлять друг друга. Многие юные девы бросали однозначные взгляды на наследного принца и Ци Жуна в ожидании, что кто-то из них пригласит их на танец, но Се Лянь был слишком увлечен беседой с несколькими аристократами, кажется, речь шла об оружии, а Ци Жун умело делал вид, что совершенно ничего не замечает и занят угощениями на столе. — Князь Сяоцзин, — знакомый голос прозвучал совсем рядом. Военный министр, князь Хао Чжань, несмотря на то, что был уже довольно стар, выглядел полным сил и энергии. По рассказам, его суровый вид на поле боя заставлял дрожать не только врагов, но и союзников. Ци Жун слишком увлекся угощениями и с набитыми щеками хлопал глазами. — Приношу извинения за моего внука, он доставил вам хлопот. — Ну что вы, не стоит, — у Ци Жуна по спине побежали мурашки, минуту назад он совершенно забыл о правилах поведения за столом и набивал рот. Из-за широкой спины князя появилась девушка. Её длинные волосы были собраны в сложную прическу со множеством кос. Они были совершенно белыми. Брови и ресницы тоже. Князь Сяоцзин был так удивлен ещё одному человеку с белоснежными волосами, что не смог вымолвить ни слова. Настоящая красавица. Эта девушка была невероятно сильно похожа на внука князя Хао. — Позвольте представить вам мою внучку, Хао Ин. Девушка поклонилась и вежливо улыбнулась. — Благодарю князя Сяоцзина за заботу о моем брате. В отличии от серых глаз брата, глаза Хао Ин были голубыми. Стоящий рядом князь Хао одобрительно кивнул. — К сожалению, Хао Ян не смог представиться вам как следует. Они с Хао Ин близнецы, но такие разные. Хао Ян совершенно никого не слушается. Близнецы Хао. В прошлой жизни Ци Жун лишь немного слышал о них. Их отец Хао Сюань женился на женщине из далеких земель, именно от неё они унаследовали такую необычную внешность. Однако Ци Жун не помнил, чтоб встречал кого-то из них лично. — Вы очень похожи на свою матушку, принцессу Юэ. Как две капли воды. За своими мыслями Ци Жун не сразу заметил пристальный взгляд князя Хао. Такие слова он слышал крайне редко, но каждый раз его горло сжималось, а к глазам подкатывались слезы. Матушку Ци Жуна предпочитали не вспоминать, её считали позором императорской семьи. — Спасибо... — Эти слова были сказаны почти шепотом, но князь Хао их услышал. — Принцесса Юэ сияла, словно солнце, и была прекрасна, как луна. Я любил её как свою собственную дочь. Ци Жун знал об этом. Его мать, принцесса Юэ, была помолвлена с Хао Сюанем, сыном Хао Чжаня. Но потом она сбежала, помолвка была разорвана, а Хао Сюань отправился на северную границу Сяньлэ, где и встретил свою будущую жену и мать близнецов Хао. — Этот старик уже пьян, — на щеках князя Хао появился едва заметный румянец, — был рад вновь увидеть вас, князь. Хао Чжань развернулся и ушел вглубь зала, Хао Ин поклонилась Ци Жуну и последовала за своим дедом.

***

Когда праздники закончились, жизнь Ци Жуна вернулась в привычное русло. Теперь дни были неспешными, а бумажной работы заметно поубавилось. В один из дней Ци Жуну пришло очень длинное письмо от Хао Яна со слезными извинениями на двадцать страниц и коллекция редких сортов чая в качестве подарка. В письмо Ци Жун особо не вчитывался, но запах чайных листьев был по-настоящему восхитительным. На скорую руку князь написал ответ, что молодому господину Хао не следует беспокоиться, а сам отправился пробовать чай сначала вместе с Государыней, а потом и с тетушкой Шуан. Время летело незаметно, а беспокойство Ци Жуна росло с каждым днем. В конце апреля состоится церемония поклонения Небесам. Именно та церемония, во время которой Се Лянь спас ребенка. Как это будет на этот раз? Князь Сяоцзин даже представить боялся. Он понимал, что для того, чтобы встретить Гуцзы, все должно пройти также, как и в прошлой жизни. Но что-то внутри так яростно сопротивлялось этому. Стоит только вспомнить обезображенные тела людей, что в безумии тянули к нему свои руки, вопрошая «почему»? Жуткие лица на их телах неистово кричали, в то время как тело Ци Жуна было абсолютно чистым. Почему ты не такой как все мы? Это был первый и последний раз, когда Ци Жун подумал, что иметь Юнъаньскую кровь не так уж и плохо. Но, как оказалось в итоге, это мало что значило. После падения столицы Сяньлэ, князь Сяоцзин сжигал храмы наследного принца с той же яростью, что и остальной народ. Поймать его оказалось так просто. Се Лянь успел увести своих родителей, но Ци Жун остался в захваченном дворце и прятался в секретных проходах. Как же это было наивно. Сколько бы он не петлял по пыльным коридорам, его в конце концов загнали в угол. Юнъаньские стражники схватили его и привели в тронный зал. Пустой, почти полностью разрушенный. Сначала они просто смеялись над ним, а когда Ци Жун стал огрызаться, начали его избивать. Ещё никогда князь Сяоцзин не чувствовал себя настолько униженным. Это продолжалось долго. Как показалось Ци Жуну, целую вечность. А потом они направили на него свои копья. Первое время после того, как Ци Жун вспомнил прошлую жизнь, он старался обходить тронный зал стороной как можно дальше. Боялся вновь вспомнить, как выглядит его мертвое тело, пронзенное копьями. Вновь увидеть это, словно со стороны. От одного воспоминания у него бежали мурашки по коже, будто он мог почувствовать ту боль снова. Умирать страшно.

***

Церемония поклонения Небесам не проводится каждый год. Предыдущая была двенадцать лет назад, тогда вокруг запретного города было сделано двенадцать оборотов. Уже наступила весна, подготовка шла полным ходом. Благодаря тому, что к этой церемонии готовились более долго и тщательно, Ци Жуну не пришлось бегать, как в канун нового года, и работников для этого наняли довольно много, поэтому князь Сяоцзин часто спокойно работал в кабинете в министерстве финансов или в своих покоях, которые постепенно наполнялись различными книгами, свитками и документами. — Князь Сяоцзин, — поклонившись, Му Цин вошел в покои Ци Жуна. Князь уже давно не удивлялся будущему небожителю, он часто заходил поприветствовать его, или передать приглашение на чай от тетушки Шуан. — Матушка хотела пригласить вас на чай сегодня вечером, если князь не будет занят. — Я приду, — может быть, его ответ и звучал довольно равнодушно, но он искренне любил проводить время в компании тетушки Шуан, она весёлая и жизнерадостная, рядом с ней князь ненадолго забывал о своих тревогах. Ци Жун не отрываясь, читал документ, который ему дал князь Чжоу, но краем глаза заметил, что Му Цин никуда не ушел, хотя уже получил ответ. — Что-то ещё? Когда князь отвлекся от документа, Му Цин немного занервничал. Несмотря на то, что они виделись достаточно часто, будущий небожитель боялся сказать какую-нибудь глупость или случайно оскорбить князя. — На предстоящей церемонии Его Высочество будет изображать Небесного Владыку Цзюнь У, а я буду изображать демона. У князя обычно много работы, но вы ведь придете посмотреть на шествие? Ци Жун был удивлен, скорее всего Му Цин не подумал о том, что присутствовать на церемонии это прямая обязанность Ци Жуна как члена императорской семьи. — Да, я приду посмотреть на тебя, ты уж постарайся. — Невзначай сказав это, Ци Жун вернулся к документам, с грустью осознавая, что его ждет ещё целая стопка таких. А воодушевленный Му Цин поклонился и покинул покои князя.

***

Ци Жуну нравилась весна. На улице становилось тепло, и можно было не носить тяжелые зимние одежды, молодая трава была яркой, а в воздухе пахло первыми цветами. Сидеть с бумагами в четырех стенах хотелось все меньше. Поэтому Ци Жун иногда сидел в саду, порой Государыня или тетушка Шуан составляли ему компанию. За все время князь Сяоцзин заработал довольно большую сумму, а траты были не слишком сильными. Может сбежать? Иногда эта мысль возникала в его голове. Но он понимал, что никуда не сможет уйти. Пение птиц часто отвлекало его от работы, оно звучало как колыбельная, а князь Сяоцзин сколько не пытался, не мог сопротивляться ей.

***

Наступил день церемонии. Князь Сяоцзин сидел вместе с императорской семьей на вершине высокого здания и наблюдал за шествием. Ещё утром он надел новое ханьфу, сшитое тетушкой Шуан. И выслушал множество комплиментов о том, как красиво и изящно он выглядит. Ещё со вчерашнего дня Ци Жуна охватила паника. Он ничего не мог делать, не мог ни на чем сосредоточиться. Желудок скручивало в спазмах так, что он даже поесть не мог. Едва ли он был в состоянии оценить красоту ханьфу. Он старался улыбаться и выглядеть непринужденно, но слышал стук собственного сердца в ушах. Всё прямо как в прошлой жизни. Молодые девушки кружатся в изящном танце, рассыпая цветочные лепестки. Из золотых повозок разливается музыка, а за почетным караулом бок о бок идут шестнадцать белых лошадей с золотыми уздечками, волочат за собой богато украшенный помост. На самом верху этой величественной платформы стоит человек, символизирующий бога войны, в золотой маске, церемониальном облачении и с ритуальным мечом в руках. Это уже второй круг. — Жун-эр, тебе нехорошо? — Государыня выглядела обеспокоенной его состоянием. — Все в порядке, я плохо спал сегодня. — Его слова немного успокоили женщину и она вновь обратила свое внимание на шествие. Ей совершенно не обязательно знать, что Ци Жун не сомкнул глаз этой ночью. Пошел третий круг. Перед народом развернулась самая увлекательная часть представления. Бог войны готовился сразить злого демона. Толпа одобрительно кричала слова поддержки. А у Ци Жуна холодело все внутри. Неужели Хуа Чэн не появится? Все обойдется? Шествие не будет прервано? Но как же тогда... Мириады противоречивых мыслей метались в голове князя. С одной стороны он желал, чтобы все прошло, как в прошлой жизни, тогда он будет уверен, что гарантированно встретит Гуцзы, но, с другой стороны, он так сильно боялся этого. Боялся вновь пережить весь этот кошмар. Неожиданно раздался оглушительный крик. С башни сорвался маленький мальчик. Ци Жун забыл как дышать. Толпа замерла в немом ужасе, неужели сейчас кровь забрызгает улицу Верховного бога войны? Сердце словно вот-вот выскочит из груди, его стук отдавался в ушах так громко, что Ци Жун почти ничего не слышал. Не успела толпа опомниться, как увидела белый силуэт в воздухе, он подхватил ребенка и величественно опустился обратно на платформу. Золотая маска упала, обнажая юное лицо наследного принца. Толпа взорвалась ликованием. У Ци Жуна перед глазами были обрывки воспоминаний. — Грязная имперская крыса! — щеку обожгло пощечиной. Он и так уже был на последнем издыхании, а эти твари ещё не наигрались. Один из них замахнулся копьем. Ци Жун словно вновь услышал звук ломающихся костей. Тем временем битва между демоном и богом войны стала ещё более яростной и ожесточенной. Но конец для Ци Жуна остался неизвестным. Ведь под всеобщие крики радости и поддержки для победы бога войны с ребенком на руках князь Сяоцзин лишился чувств.

***

Как же шумно. Ци Жун поморщился от головной боли и открыл глаза. Знакомая обстановка. Он лежал на кровати в лазарете, от людей его отделяла всего одна ширма. Голоса Се Ляня и лекаря сливались в непонятный поток слов, кажется, Му Цин и Фэн Синь тоже были поблизости. Князь почувствовал острую потребность вернуться в свои покои. И все обдумать. Его действия практически ни на что не повлияли. Как и в прошлой жизни, Хуа Чэн сорвался с крыши башни, а Се Лянь спас его. Это и есть судьба? Князь чувствовал облегчение и тяжесть одновременно. Он пережил это один раз, и сможет снова, не правда ли? Ци Жун медленно поднялся с кровати. Когда он вышел из-за ширмы, перед его глазами предстала удивительная картина: Се Лянь в церемониальном облачении сидел на корточках рядом с кроватью и держал ребенка за руку, уговаривая позволить лекарю осмотреть его. Лекарь стоял и пытался убедить малыша, что ничего плохого ему не сделает, но ребенок упрямился и никого не подпускал к себе. И тут их взгляды встретились. Хуа Чэн резво спрыгнул с кровати и подбежал прямо к оцепеневшему Ци Жуну, крепко хватаясь за его одежду. — Господин Шэнь Яо! Се Лянь в другой стороне! Внутренний крик почти отразился на лице князя Сяоцзина, но он успел вовремя сдержаться. И все же кое-что изменилось. Перед князем был не тот грязный, обмотанный бинтами бродяжка, перед ним был явно чистый, пусть просто, но прилично одетый ребенок с повязкой на правом глазу. На его щеках был здоровый румянец. — Ну надо же, какая встреча, — кажется, Хуа Чэн подрос с тех пор, как Ци Жун видел его в последний раз. Наверное, это хорошо, что он встретил его в Цанлу, иначе князя бы точно удар хватил, — Что здесь происходит? — Шэнь Яо?.. Ци Жун, ты знаешь этого ребенка? — Се Лянь выглядел шокировано, впрочем все, кто находился в лазарете, удивленно хлопали глазами. — Да, встретил его в Цанлу, когда путешествовал летом, — Ци Жун спрятал дрожащие руки в рукава, чтоб не выдать свое волнение, — Как поживает твоя матушка? Ци Жун взглянул на него сверху вниз. Хуа Чэн почти обнимал его за ногу и выглядел вполне довольным. — С матушкой все хорошо, мы приехали к отцу и братьям, когда выпал снег! Матушка теперь больше отдыхает! Она сказала, что это все благодаря господину Шэнь Яо! — Вот как... Славно. — Мысленно Ци Жун плакал и умолял отпустить его. Он понимал, что перед ним всего лишь ребенок, но ничего не мог поделать со своим страхом. — А вы придете к нам в гости? Матушка будет рада! — С последней их встречи Хуа Чэн изменился. Из молчаливого и нелюдимого зверька он превратился в активного и говорливого ребенка. — Маленький наглец, у меня слишком много работы. — Это было сказано немного пренебрежительно, но ребенок, видимо, пропустил всё мимо ушей. — Поприветствуй свою матушку за меня. Когда Ци Жун взглянул на Се Ляня, тот уже поднялся на ноги и терпеливо ждал. — Этого ребенка следует осмотреть, он мог пораниться, — наследный принц искренне беспокоился, хотя ребенок ни на что не жаловался. Хуа Чэн зашел за спину Ци Жуна и кидал на принца восторженные взгляды. Заметив это детское смущение, князь мысленно закатил глаза. — Отказываешься от помощи дворцового лекаря? — Ци Жун показательно тяжело вздохнул. — Твоей матушке пришлось бы работать несколько месяцев без сна и отдыха, чтобы оплатить такую услугу, а тебе её предлагают бесплатно. Какая жалость, раз ты не хочешь... — Я согласен! Осмотрите меня! — Едва ли ребенок смог полностью понять смысл слов, которые сказал Ци Жун, но он точно понял одно, матушка обязательно захочет, чтобы его осмотрел лекарь, а Хуа Чэн не хочет, чтобы она работала без отдыха. То, как резко он поменял свое мнение, вызвало смешки у всех присутствующих в лазарете.

***

Когда лекарь завершил осмотр, он заключил, что малыш в порядке и отделался легким испугом. На его правый глаз лекарю взглянуть так и не удалось. Время близилось к ночи. — Твоя матушка наверняка места себе не находит от беспокойства, ты знаешь дорогу домой? — На вопрос князя Хуа Чэн просто кивнул, было видно, что уходить ему не хотелось. — Му Цин, проводи его до дома. — Се Лянь доброжелательно улыбнулся ребенку, отчего тот смутился. Но когда Му Цин подошел ближе, чтобы отвести его, Хуа Чэн жалостливо посмотрел на Се Ляня. А потом и на Ци Жуна. Неужели этот наглец думает, что наследный принц будет и дальше возиться с ним? Ци Жун уже начал раздражаться, он очень устал и хотел спать. В конце концов, ребенок неохотно взял Му Цина за руку, и они ушли. Князь кратко попрощался с принцем и спешно покинул лазарет. Наконец-то этот день закончился.

***

Государственные советники были в ярости. Шествие прервано. Какое дурное предзнаменование. Что, если Небеса прогневаются? А наследный принц и слушать их не желает. Тем временем народ славит наследника, который наверняка станет самым лучшим правителем, обожаемым своим народом.

***

Ци Жун пил чай в компании тетушки Шуан и Му Цина. Женщина торопливо заканчивала вязать шарф для своего сына. Совсем недавно наследный принц решил посмотреть мир, узнать, как живет простой народ. Уже завтра они вместе с Му Цином и Фэн Синем отправятся в путь. Неизвестно, сколько продлится это странствие, поэтому женщина спешила закончить работу. Вдруг осенние холода настигнут её сына в пути? Ци Жун молчал, хоть и знал, что Се Лянь на самом деле вернется к началу осени. А потом вознесется на небеса. Как же быстро бежит время. — Князь Сяоцзин, Его Высочество уезжает завтра на рассвете, вы придете его проводить? — Му Цин видел, каким задумчивым был князь в последнее время, что-то явно беспокоило его. — Нет... Вряд ли он будет рад меня видеть. — Ци Жун смотрел на отражение в своей чаше, оно выглядело печально, и князю не нравилось, что он не может это скрыть. — Ты уж позаботься о нем. А я присмотрю за тетушкой Шуан. Женщина смущенно заохала, а сердце Му Цина наполнилось теплом. Теперь он точно знает, что матушка будет в порядке. — Спасибо, князь. Я как слуга Его Высочества сделаю все от меня зависящее. — Слуга? — Ци Жун невольно фыркнул. — Не скромничай. Может он и наследный принц, но тот еще простак. Чуть ли не каждого встречного-поперечного за друга принимает. А тебя и подавно. Кажется, эти слова заставили Му Цина серьезно задуматься. Его Высочество всегда был благосклонен к нему. Почти никогда не делал замечаний, что уж говорить о наказаниях. Всегда приветлив и дружелюбен. Неужели это и в самом деле искренне? Ци Жун не заметил раздумья на лице Му Цина, потому что был занят своими мыслями. Князь терялся в сомнениях. Хотелось пойти к Се Ляню и сказать: Тело пребывает в аду бесконечных мучений, душа — у персикового источника. Никогда не произноси этих слов. Но разве тогда он не разрушит все? Как объяснить этому упрямцу, почему нет? И будет ли это иметь смысл? Ведь наследный принц может сболтнуть чего похлеще этого. Тогда последствия будут совершенно непредсказуемы. Он ведь уже решил не вмешиваться. Он не должен. Именно поэтому на рассвете Ци Жун украдкой смотрит пустым взглядом в одно из дворцовых окон. Наследный принц уходит.

***

Се Лянь раньше никогда не испытывал подобных чувств. Совершенно незнакомые и непонятные, они пугали его. Принц даже не понимал, когда все это началось. Не мог вспомнить. Однажды он целый месяц медитировал в пещерах, а когда вернулся, обнаружил письмо от своей матушки-императрицы, она рассказывала, что Ци Жун сильно ударился, когда упал с лошади. И рядом было еще одно письмо, в котором говорилось, что он уже идет на поправку. Письма, присланные три недели назад. Тогда принц посчитал, что все равно ничем не сможет помочь. А у него еще есть дела. В какой-то момент Ци Жун прекратил караулить его возле ворот Хуаньцзи. И Се Лянь сначала вздохнул с облегчением, а потом это стало само собой разумеющимся. Никто больше не беспокоил его. Когда Ци Жун приехал за талисманами к наставнику, Се Лянь изначально не поверил ему, думал, что это новый способ привлечь внимание. ... Венценосному брату не нужно делать вид, что ему есть до меня хоть какое-то дело. Что?.. Что он такое говорит?.. Перед Се Лянем был не тот шумный и громко смеющийся Ци Жун, которого он знал. Это был тихий, измотанный Ци Жун с потухшими глазами. Но что мог с этим поделать Се Лянь? Правда же?.. Или нет? Когда Ци Жун вернулся, он выглядел счастливым. Рассказывал о своем путешествии и новом друге. А Се Лянь не знал, о чем говорить со своим братом. Словно перед ним совершенно незнакомый человек. Наследный принц не успел моргнуть глазом, как вокруг Ци Жуна стало появляться всё больше и больше людей. Работники министерства финансов, князь Чжоу, наставник Мэй, Цансэ Усянь, мать Му Цина, сам Му Цин... И принц уверен, что это далеко не все. Се Лянь очень хорошо помнил, как заклинатель отшатнулся, держа на руках его брата. В этот момент в сердце принца зародилось недовольство и даже обида. Он же не монстр какой-то, в конце концов. Се Лянь знает, что кто-то пытался убить Ци Жуна, и даже взялся провести расследование. Но к сожалению, ни принц, ни кто-либо ещё не смогли найти хоть каких-то зацепок. Тогда Ци Жун сказал, что ничего не поделать. Младший выглядел так, словно смирился с этим. Наследный принц впервые почувствовал себя беспомощным. Да, я приду посмотреть на тебя, ты уж постарайся. Эти слова, сказанные Му Цину, заставили Се Ляня остановиться буквально в двух шагах от приоткрытых дверей в покои Ци Жуна. Принц даже забыл, зачем приходил. Необъяснимые чувства ворочались в груди, доставляя дискомфорт. А противный голос где-то внутри гадко шептал: Он придет посмотреть на Му Цина. Не на меня. Неужели я ему больше не нужен?.. Он больше не восхищается мной? Принц тогда тряхнул головой, прогоняя эти мысли прочь. А потом корил себя за них же. Какие недостойные мысли посетили его голову. Изображать Небесного Владыку Цзюнь У было великой честью. И наследный принц подошел к этой роли со всей ответственностью. Вот он уже стоит на платформе. Битва в самом разгаре. В одной руке у него меч, а в другой ребенок, которого он так неожиданно спас. От всего этого в крови принца горел азарт. Хотелось все сделать ещё лучше, чем планировалось, он с ещё большим усердием стал сражаться. Но вдруг Му Цин, изображающий демона, пропустил удар. Победа досталась Се Ляню в мгновение ока. И только потом он проследил за тем, на что отвлекся его противник. Принц невольно замер. Бессознательное тело Ци Жуна уносили прочь. В лазарете лекарь сказал, что князь Сяоцзин сильно истощен и нуждается в отдыхе. Се Лянь ему верил. Ци Жун выглядел слишком бледным, слишком худым. А потом в лазарет привели ребенка, которого он спас. Се Лянь настаивал, чтобы лекарь его осмотрел. Видимо, малыш был очень впечатлен навыками Се Ляня и на вопрос об имени пробурчал смущенное «Хунхун-эр». Но дальше ребенок никак не хотел, чтобы его осматривал лекарь, как бы его ни уговаривал принц, ничего не работало. Нужно было найти подход к ребенку, чем Се Лянь прежде не занимался. Тут он увидел на его шее кулон с четырехлистным клевером. Принц хотел было попросить посмотреть, а потом похвалить украшение, как ребенок словно понял намерения принца и с важным видом спрятал его под одежду, явно не желая показывать. Се Лянь тяжело вздохнул. Не отпускать же его просто так. Что если он ранен? И тут появился Ци Жун. Проблема с осмотром была решена за считанные минуты. Даже этот ребенок знает его брата. В груди на секунду вновь зашевелилось то странное чувство. Этого не может быть. Они ведь семья, и этот ребенок не может быть с Ци Жуном ближе, чем он сам. Се Лянь чувствует, что ему нужно развеяться после церемонии поклонения Небесам. Побродить по Сяньлэ, посмотреть, как живут люди, сразиться с парочкой другой монстров. Прекрасно. На рассвете его провожают только матушка-императрица и император, но не как правители, а как простые родители. Они желают ему счастливого пути и просят беречь себя. И принц искренне рад их заботе, но все же с его губ срываются слова: — А Ци Жун не придет проводить меня? — На секунду принц задумывается, не слишком ли капризно это звучало? Государыня улыбается и качает головой. — Жун-эр так много работает и сильно устает, наверное, он ещё спит. Не сердись на него. Он взрослеет. А Се Лянь и не сердится. Значит, он взрослеет. Наверное, это действительно так, потому что теперь Се Лянь не знает, как подступиться к нему. И это так... Странно? — Я плохой брат? — Слова наследного принца звучат неожиданно, когда они все сидят ночью в лесу возле костра и готовят пойманную дичь. Му Цин даже вздрагивает от неожиданности. — С чего вы это взяли, Ваше Высочество? — Му Цин смотрел на задумчивое и немного грустное лицо принца. Фэн Синь сидел рядом с ним и молча чистил меч. — Я просто... Совершенно не знаю его. Мы словно чужие. На некоторое время воцарилось молчание, прерываемое лишь треском костра, искры которого поднимались ввысь. — Думаю, Его Высочество напрасно переживает, — Му Цин уже закончил ощипывать перепелку и деловито сказал, — Перед отъездом я спросил князя Сяоцзина, придет ли он проводить Вас, но он сказал, что Вы не будете рады ему, и попросил меня позаботиться о Вас. Князь наверняка беспокоится о Его Высочестве. Лицо Се Ляня вытянулось от удивления. С чего Ци Жун вообще взял, что он будет не рад его видеть? — Князь порой пытается казаться холодным и отстраненным, но он очень внимателен к другим людям. И у него много разных привычек, — Му Цин на пару мгновений задумался, — например, князь может где угодно заснуть, любит пить чай во время работы, а ещё любит яблоки, но никогда не ест их просто так, а сначала играет с ними. На вопросительные взгляды Се Ляня и Фэн Синя Му Цин пояснил: — Подбрасывает в воздух или перекатывает по столу. А мясо вообще не ест, даже запах не переносит. — Кажется, ты много знаешь о нем, — Се Лянь думал, что это неправильно, что Му Цин больше знает о его брате, чем он сам. Так ведь не должно быть. Му Цин наткнулся на осуждающий взгляд Фэн Синя, который был недоволен тем, что после его слов принц расстроился ещё больше. — Мы с князем не близки, но он часто навещает мою матушку, — Му Цин словно пытался оправдаться. — Наверное, между вами возникло недопонимание. Может, вам стоит поговорить друг с другом? — Да, наверное, ты прав. — Лениво протянул Се Лянь, разглядывая ночное небо со множеством звезд.

***

Почему-то было тихо. Подозрительно тихо. Се Лянь уже должен был на днях вернуться из своего странствия. В это время в прошлой жизни народ уже вовсю трезвонил о подвигах наследного принца. Но сейчас Ци Жун даже слухов не слышал о нем. Разве он не должен был уже встретить Цзюнь У на мосту Инянь? Князь Сяоцзин надеялся, что его тревоги напрасны. Однако, когда через несколько дней наследный принц вернулся и рассказал о своем путешествии, Ци Жун лишь пораженно хлопал глазами. Это всё не то. Да, Се Лянь странствовал и наблюдал за простым народом, помогал им в различных хлопотах. Истребил несколько слабых демонов, которых принцу не хватило даже на разминку. И вернулся домой. — Венценосный брат, — слова сорвались с губ раньше, чем Ци Жун успел осознать. Он хотел тут же исправиться, обратиться к принцу правильно «Ваше Высочество», но столкнулся с внимательным взглядом карих глаз, — говорят, на мосту Инянь... очень красиво. Вы бывали там? Се Лянь задумался, словно вспоминал что-то не слишком важное. — Да, на мосту Инянь было довольно красиво, жители очень хорошо ухаживают за ним, недавно рядом с мостом посадили новые деревья. Если хочешь, когда-нибудь съездим туда. Местные готовят потрясающие баоцзы. Ци Жун мог лишь кивнуть. И это все? А как же призрак? После празднования в честь возвращения наследного принца, Ци Жун долго ворочался на кровати в своих покоях. Се Лянь должен был встретить Цзюнь У. Так почему этого не случилось? Ци Жун же не мог повлиять на это, он ничего и не делал. Даже Хуа Чэн сорвался с крыши башни, как в прошлой жизни, несмотря на то, что действия князя могли изменить это событие. Однако оно все же произошло. Почему все получилось именно так? Может быть, встреча с Цзюнь У не так уж и важна, и Се Лянь все равно скоро станет небожителем? Князь Сяоцзин надеялся на это, забываясь в беспокойном сне. Но проходили дни, недели и месяцы, а наследный принц так и не вознесся на небеса.