Фонарь, блуждающий в ночи

Прошло уже несколько дней с тех пор, как Ци Жун оказался в темнице. Ему было совершенно нечем заняться. Пустые каменные стены были холодными, а кровать довольно жесткой. Маленькое окошко слишком высоко, чтобы освещать темницу, поэтому на небольшом деревянном столе горела свеча. Пахло сыростью. Вместо двери была железная решетка, запертая на три замка. Ци Жун не жаловался, в своей прошлой жизни он бывал и в худших условиях. От скуки он спал целыми днями. Иногда ему снились сны о прошлом. Князь вздрогнул от неожиданности, когда ночью услышал шаги. Перед его камерой стоял князь Хао со свечой в руке. Стражники, что должны охранять темницу были достаточно далеко, но пройти можно только через них, а значит, министру позволили прийти сюда. — Князь Хао, — Ци Жун встал и поприветствовал его легким кивком, несмотря на разницу в статусе, князь проявлял формальное уважение к старшим. — Что привело вас сюда среди ночи? — Князь Сяоцзин наверняка знает, что у этого старика слишком много работы. — За много дней тишины голос Хао Чжаня для Ци Жуна прозвучал непривычно громко. — Мои внуки очень беспокоятся за вас. — Я жив и вполне здоров, не стоит беспокоиться. Старик нахмурился и смерил стоящего напротив Ци Жуна пристальным взглядом. — Князь, вы и в самом деле пытались отравить Его Высочество? — Нет, я этого не делал. — Князь от волнения сжал полы своего зеленого ханьфу. Он никого не травил. — Понятно... Значит вас обвинили напрасно? — Хао Чжань горестно вздохнул, но Ци Жун промолчал и, прикусив нижнюю губу отвел взгляд. — Я даже не удивлен. Императорская семья убирает всех, кто ей не угоден. На это Ци Жун тоже ничего не ответил. Разумеется, среди знати были те, кто был недоволен политикой нынешнего императора, но последний не пытался устранить кого-либо. По крайней мере, это то, что было известно Ци Жуну. — Императорская семья расследует это дело, и я уверен, что настоящий преступник будет пойман. — Эти слова звучали слишком наивно из уст князя Сяоцзина, который публично даже не отрицал свою вину. — Вряд ли они добьются успеха в этом деле. Им легче оставить всё как есть, ведь это прекрасная возможность убрать вас, князь. — Хриплый голос Хао Чжаня звучал довольно убедительно. — Что вы собираетесь делать? — К чему вы клоните, князь Хао? Я в темнице. Что я могу сделать? — Чем дольше князь Сяоцзин разговаривал с ним, тем сильнее его охватывало дурное предчувствие. В свете свечи в руках министра сверкнула связка ключей. — Вы можете остаться здесь и ждать смертной казни или же... Взять то, что принадлежит вам по праву. Ци Жун не то чтобы не ожидал подобного разговора, но как оказалось, он не был готов к нему. Всё это было до глубины души противно ему. Настолько, что ноги слегка немели, ладони потели, а сердце билось слишком громко. — ... Вы бы стали прекрасным императором. — Прекратите, — по телу распространилась мелкая дрожь, внутри начала закипать кровь, — я никогда не желал императорского трона, и сейчас не желаю. Князь Хао хрипло засмеялся. Будто высмеивая Ци Жуна, как если бы он сказал величайшую глупость. — Порой обстоятельства идут вразрез с нашими желаниями. — На мгновение взгляд Хао Чжаня смягчился. — Народ на вашей стороне, вам нечего бояться. Ну же, князь, соглашайтесь... Заговорщицкий шепот старика, как у старого демона, мог бы склонить на свою сторону любого человека. Но на Ци Жуна это не подействует. Он и сам был демоном. Князь Сяоцзин упрямо молчал. — Князь, вы же знаете, кто в народе сильнее всего враждует друг с другом? — Министр Хао умело скрывал свое нетерпение за легкой ухмылкой. Ци Жун тяжело сглотнул. Он знал. — Жители столицы и провинции Юнъань. Князь Сяоцзин чувствовал себя отвратительно. Пора заканчивать это. — В вас течет кровь Сяньлэ и Юнъани. Чем не идеальный император, способный примирить эти два народа? Стать новым символом процветания? — Вы хоть понимаете, что предлагаете мне? — Князь Сяоцзин даже не знал, что злило его больше всего: упрямство этого старика, нелепые слухи в народе, весь этот конфликт или даже вся эта страна. Где-то в сердце закралось сожаление, что он не сбежал, пока ещё мог. Ци Жун думал, что выдержит. Сможет снова пережить подобные события. Но это оказалось куда тяжелее. — Я предлагаю вам свергнуть императора. — Хао Чжань словно не хотел замечать сопротивление князя. — Все мои воины будут в вашем распоряжении. Ну же князь... Решайтесь. Министр Хао протянул ему связку ключей, и сквозь широкие прутья решетки Ци Жун мог бы взять их, если бы захотел. Но он сделал шаг назад, глядя Хао Чжаню прямо в глаза. — Не боитесь, что я всё расскажу Его Величеству и принцу? Старика это повеселило. — А смысл говорить что-то тем, кто дальше своего носа ничего не видит? Что император, что принц всегда уверенны лишь в своей правоте. Даже если за это будут расплачиваться сотни и тысячи жизней. А потом они бросят вас также, как и принцессу Юэ. Эти самонадеянные глупцы даже слушать не станут... — Вот как? — Посторонний голос заставил Хао Чжаня насторожиться и замолчать. Двери ничем не освещенной соседней камеры открылись, и на свет вышел Се Лянь. Он был в ярости. Он всё слышал. С лица Хао Чжаня сошли все краски. Подсвечник выпал из его рук, и свеча погасла, делая силуэт принца ещё более зловещим в полутьме. — А мне кажется, я услышал достаточно, министр Хао... Стража! За считанные секунды стражники окружили Хао Чжаня. У Се Ляня в руках поблескивал меч. Безоружному министру было некуда бежать. — Князь Хао Чжань, вы обвиняетесь в государственной измене! — Даже если внешне принц оставался спокойным, в его глазах плескалась холодная ярость от которой мурашки шли по коже. Одно неверное движение, и прольется кровь. Попасться в такую ловушку. Министр скрежетал зубами от бессильного гнева, и тут его взгляд метнулся в сторону князя Сяоцзина. Старик замер. Ци Жун достал из рукава веер и, раскрыв его, чуть прикрыл своё лицо, на котором была легкая улыбка и хитро прищуренные глаза. Абсолютно точная копия его матери. Будто это она живая стояла перед ним. И тут он всё понял. На лице министра заиграли желваки. Словно раненый зверь он прорычал: — Ты... Да будь ты проклята, принцесса Юэ!

***

«... Я всегда любила пошутить, но никогда не думала, что это выйдет мне боком...»

17.10.ХХХ

«... После неудачной шутки император и министр Хао решили поженить меня и Хао Сюаня. Мне так стыдно перед ним, ведь мы с самого детства дружим. Надо придумать, как исправить ситуацию...»

25.10.ХХХ

«... Моя сестра беременна! Я так рада за них! Нужно найти хороший подарок для малыша. Война с Северной империей скоро должна закончится. А-Сюань ходит очень грустный в последнее время. И ничего не хочет мне говорить. Я беспокоюсь за него...»

10.11.ХХХ

«... Сегодня я была в поместье министра Хао. И случайно услышала разговор А-Сюаня с министром. Он сказал... Что вскоре мы заключим мир с Северной империей. Сяньлэ вернет все завоеванные земли. Министр был в ярости. Ведь его старший сын Хао Жуань погиб в этой войне. Получается, он погиб напрасно. Я могу понять боль министра. По его словам, во всем виноват император. Я не слышала весь разговор, но думаю, Хао Чжань может быть опасен. Я беспокоюсь за сестру и её ребёнка. Мне едва удалось уйти от тех покоев незамеченной. Наверное, меня всё же заподозрили в подслушивании, потому что я видела этот жуткий взгляд министра, когда он заметил, как дрожат мои руки. Надо всё рассказать, пока не стало слишком поздно...»

20.02.ХХХ

«... Мне не поверили... Император сказал, что я могла бы придумать другой способ разорвать помолвку с Хао Сюанем... Даже сестра засомневалась в моих словах... Да, это лишь мои догадки и у меня нет доказательств... А император и министр Хао очень давно дружат. Почему они мне не верят?..»

21.02.ХХХ

«... В коридорах дворца я столкнулась с министром Хао. Он выглядел самодовольно. Этот волк в овечьей шкуре...»

24.02.ХХХ

«... Сегодня ко мне пришел А-Сюань. Нашу свадьбу решили сыграть в начале марта. Это очень быстро. Даже все свадебные ритуалы ещё не проведены. Но они торопятся, говорят, что мне нужно остепениться. А-Сюань тоже не хочет жениться. Когда нас оставили одних, он рассказал мне, что Хао Чжань собирается устроить переворот и посадить на престол его после свадьбы со мной. Я должна сбежать как можно скорее. Народ Сяньлэ не примет самозванцев на престоле. Хао Чжаню необходима связь с императорской кровью. А-Сюань сказал, что поможет мне сбежать в ночь перед свадьбой...»

27.02.ХХХ

«... Моё сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Вчера ночью А-Сюань помог мне выбраться из дворца и отдал своего стражника, чтобы он укрыл меня в землях Юнъани. Одежда простолюдинов оказалась не очень удобной, но я привыкну. Надеюсь, Небеса услышат мои молитвы, и с моими сестрой и племянником или племянницей? Неважно. Пусть с ними всё будет хорошо. Я беспокоюсь за А-Сюаня. Хао Чжань наверняка накажет его, если узнает...»

06.03.ХХХ

«... У моей сестры родился сын! Наш принц! Мой племянник! Так хочется взглянуть на него, но сейчас я боюсь возвращаться в столицу. Недавно узнала, что А-Сюань обосновался на северной границе Сяньлэ, чтобы хранить границу государства. Но я думаю, что он очень сильно поссорился с министром Хао. Ну, А-Сюань хотя бы жив, уже за это я благодарна. Столько всего случилось в последнее время...»

17.07.ХХХ

«...Как быстро пролетело время. Оказывается, я уже два года ничего не писала в своем дневнике. Совсем недавно нашла его. Произошло так много, что я даже не знаю с чего начать. Я вышла замуж. И у меня есть ребенок. Мой малыш Жун-эр такой очаровательный, будь моя воля, я бы его из рук не выпускала, но этот маленький проказник так и норовит исследовать все, что видит. За ним надо глаз да глаз...»

19.09.ХХХ

«... Ну надо же. Я снова пишу здесь, хотя прошло уже несколько лет. Судьба вновь привела меня во дворец Сяньлэ. Уверена, Жун-эру здесь будет лучше. Мои отношения с мужем окончательно испортились. Я устала от постоянных упреков и побоев. Последней каплей стало то, что он поднимает руку на нашего сына. Как я могла выйти замуж за такого человека? Но уже поздно о чем-то сожалеть. Я готова быть позором всего императорского рода, лишь бы мой малыш рос в достатке и благополучии...»

26.08.ХХХ

«...Я хотела писать в своем старом дневнике почаще, но сил совершенно нет. Да и ничего интересного не происходит, я лишний раз даже на улицу не выхожу. Всё, что мне остается, это предаваться воспоминаниям. Я знаю, что больна. И могла бы уже давно покончить со всем этим. Ци Жун — единственное, что держит меня на этом свете. Хочу провести с ним каждую минуту своей оставшейся жизни. Мой любимый малыш, пусть Небеса хранят тебя...»

12.12.ХХХ

Это лишь несколько листков. Всего пара страниц, вырванные из дневника его матери, который наверняка уже давно потерян. Но и этого хватило, чтобы Ци Жун смог понять то, что случилось с принцессой Юэ тогда. Его мать отказалась от всего ради своей сестры и её ребёнка. Прослыла лгуньей. Запятнала своё имя. Вышла замуж за простолюдина. За ничтожество, которое не должно было удостоиться и взгляда его матери. И после всего, она до конца своих дней была заперта в императорском дворце. На негнущихся ногах Ци Жун дошел до покоев Се Ляня и без стука вошел внутрь. Принц, разбиравший какие-то документы, вздрогнул, но, увидев Ци Жуна, очень обрадовался. — Ци Жун! Ты редко ко мне заходишь... Что с тобой? Радость сменилась беспокойством, когда принц заметил состояние своего двоюродного брата. Его трясло. Принц встал со своего кресла и за руку отвел Ци Жуна к кровати. Тот не сопротивлялся и сел. Се Ляня такое поведение немного пугало. Принц не знал, что случилось, но не успел он открыть рот, как Ци Жун молча протянул ему несколько старых страниц.

***

— ...Это... У Се Ляня не было слов. Он знал совершенно другую историю. Все знали о том, что принцесса Юэ сбежала с простолюдином, но принц и подумать не мог, что за всем этим стояли такие события. Сквозь слезы Ци Жун смотрел на него. — Ну и? Что будем делать? — Несмотря ни на что, князь Сяоцзин верил своей маме. Каждому слову. — Я не знаю... — Се Лянь был растерян. Нынешняя ситуация в столице оставляет желать лучшего. — Если это попытка переворота... — Ты что, не понимаешь?! — Ци Жун вспылил и вскочил на ноги. — Наверняка это дело рук министра Хао! У него не получилось тогда, и он решил действовать сейчас! Он!.. Принц подошел к нему и положил руки на плечи. — Успокойся, тише. — Князь замер. А Се Лянь прижал его к себе и начал гладить по черным волосам. — Нам нужны доказательства, прежде чем обвинять кого-то. Вдруг это не он? И если министра Хао можно попытаться обвинить в старых грехах, то сейчас у них нет никаких доказательств. Даже неожиданная проверка может не то что не дать результатов, но и ещё больше отдалить их от истины. Ци Жун тихо плакал в объятиях принца. Се Лянь искренне сочувствовал ему. Нужно было что-то придумать. План, который позволит выманить предателя, подстрекающего народ. Ходят слухи о том, что Ци Жун взойдет на престол, так почему бы не дать предателю ложную надежду на то, что князь Сяоцзин будет на его стороне? — Мы можем кое-что попробовать...

***

Новость об аресте министра Хао в мгновенье ока распространилась по столице. Поместье Хао Чжаня тщательно обыскали. Были обнаружены договоры на поставку оружия и на приобретение земельных участков за пределами столицы. Именно там были найдены склады с оружием идентичным тому, которое изымали у населения. Поместье было опечатано, а Хао Ин и Хао Яна заперли в одном малых дворцов императора до выяснения их причастности. Они были под постоянным наблюдением. Император разорвал помолвку между Ци Жуном и Хао Ин. На суде, который состоялся через месяц, были представлены доказательства вины военного министра Хао Чжаня в беспорядках в столице, поджоге склада с продовольствием и правда о побеге принцессы Юэ. В зале суда, будучи в кандалах, он не сопротивлялся. Его сообщники и помощники оказались слишком трусливыми и сами рассказывали о злодеяниях своего господина, лишь бы не разделить с ним его участь. Сам князь Сяоцзин не участвовал в расследовании и судебном разбирательстве по настоянию наследного принца и императора. Но он присутствовал в качестве слушателя, также там присутствовали близнецы Хао, которые находились под стражей. Глаза Хао Ин были заплаканными, а Хао Ян выглядел опустошенным и безразличным, словно находился не здесь. По закону Хао Чжаня должны казнить и лишить титула. А также Хао Сюань, вызванный с северных границ Сяньлэ, и близнецы Хао должны быть казнены. Таково наказание за государственную измену. Ци Жун был зол на министра, но Хао Сюань и близнецы не сделали ничего плохого. Кажется, министр не посвящал их в свои дела. Не было ничего, что указывало бы на их причастность. Князь Сяоцзин прямо в зале суда просил императора о помиловании этих троих. За две его жизни близнецы стали теми немногими, которых Ци Жун может назвать своими друзьями, а Хао Сюань помог его матери сбежать. Император и советники решили казнить Хао Чжаня через гильотину, а его сына и близнецов отправить в пожизненную ссылку на северные границы Сяньлэ. Семья Хао будет лишена титула, а все земли и имущество перейдут в собственность государства. После того, как многочасовое разбирательство завершилось, император разочарованно смотрел на человека, которого долгие годы считал своим товарищем и братом по оружию. Ещё тогда ему следовало поверить принцессе Юэ.

***

Ненавижу. Тяжелые кандалы на руках Хао Чжаня были холодными, как и стены темницы вокруг. Завтра его казнят. По крайней мере, он смог напоследок увидеть сына и внуков. Он не о чем не сожалеет. Разве что о том, что мог действовать куда решительней. Тогда вся императорская семья уже давно захлебнулась бы в крови. Сейчас у него остались только воспоминания. Его старший сын Жуань был талантливейшим молодым человеком. Только благодаря ему война с севером протекала успешно. Тогда ещё относительно молодой император ни в какое сравнение не мог идти с его сыном, которого природа одарила невероятным талантом. Нарочно или нет, но император отправил Хао Жуаня на перевал Бинань. Он отправил его на верную смерть. А Жуань, множество раз до этого нарушавший военные приказы императора, на этот раз не мог ослушаться. Хао Чжань, находящийся на другом фронте ничем не смог помочь. Его сын не вернулся. Когда война затянулась, Сяньлэ и Северная империя пришли к мирному соглашению. Сяньлэ вернула все захваченные территории. Хао Жуань умер напрасно. Это император убил его. Хао Чжань был в этом уверен. Императору было легко отдавать приказы в безопасном дворце, в то время как воины отдавали свои жизни на поле боя. Пока жители столицы праздно пировали, люди на окраинах умирали от голода и войны. Он ненавидел жирующих аристократов в столице, которые только и делали, что задирали нос, а на деле были бесполезнее любого простолюдина. Хао Чжань ненавидел императора и то, что он делал. И когда было объявлено о беременности императрицы, министр поклялся, что уничтожит это отребье и весь его род. Рано или поздно. Принцесса Юэ оказалась слишком сердобольной и разрушила его планы. Тщательная подготовка пошла прахом, потому что ключевая фигура исчезла. И Хао Чжань отступил. Именно тогда он возненавидел и её. Кто бы мог подумать, что его собственный сын пойдет против него. Сюань всегда был слаб. И даже так Хао Чжань любил его. «Опозоренный» младший господин семьи Хао отправился на северные границы и старался не попадаться своему отцу на глаза. Принцесса Юэ спуталась с простолюдином. Какая мерзость. Прошли годы. Родились его внуки. Хао Чжань был без ума от счастья. Он смело может сказать, что эти годы были самыми счастливыми в его жизни. Его гнев постепенно угасал. Когда его отправили найти князя Сяоцзина, он не придал этому значения. А когда увидел его, в душе что-то зашевелилось. Его взгляд, лицо и даже походка — всё напоминало ему о давно умершей принцессе Юэ. Его ненависть вспыхнула с новой силой, ведь за все эти годы он ничего не сделал, выжидая удобный момент. Тогда он не смог добраться до принцессы Юэ, чтоб преподать ей урок. Так почему бы не сделать это сейчас? «Господин, князь Сяоцзин выжил, а демонические цветы исчезли из квартала красных фонарей». Бесполезные сорняки. Этот щенок выжил. Тогда он приказал дрожащему слуге догнать все цветы, которые можно, и сжечь. Возможно, он ещё пригодится в будущем. И Хао Чжань оказался прав. Изначально он собирался отдать Хао Ин в гарем принца, а когда он женится на ней, в чем министр не сомневался, и взойдет на престол, Хао Ин вскоре станет вдовствующей императрицей. Его внучка заслуживает этого. Быть на троне, как истинный правитель. Она бы великолепно справилась. Но всё стало ещё лучше, когда Хао Ин рассказала, что хочет помолвку с князем Сяоцзином. Как замечательно, что министру не придется терпеть сына этого ничтожества рядом со своей внучкой. Что же до князя Сяоцзина... Не будет ли лучше, если они сами перегрызут друг другу глотки? И все же он понимал, что князь вряд ли сам пойдет на открытый конфликт с императорской семьей. Убрать наследного принца, чтобы посадить князя на трон. А после он бы принял ту же самую судьбу. Хао Чжань начал свой план с того, что его слуги распускали сплетни в народе. Потом он приказал сжечь склад с продовольствием, чтобы гнев народа не исчез. Следующим шагом он бы отправил свой замаскированный отряд, чтобы избавиться от императорской семьи. Гнилая ветвь династии Се должна была оборваться. А у князя Сяоцзина, ближайшего их родственника, не осталось бы иного выбора, как принять трон. Рано или поздно он бы сдался под давлением народа и знати. И тут неожиданно появляется новость, что князя Сяоцзина обвиняют в покушении на жизнь принца. Неужели князь Сяоцзин всё же не так благороден и чист? Довольный князь Хао потерял бдительность, был слишком самонадеян. И поплатился за это. Даже будучи мертвой, принцесса Юэ вновь разрушила его планы. Наверняка, она оставила что-то, чтобы предупредить князя, иначе они бы никогда не догадались, кто стоит за всем. Тяжелые кандалы сковывают руки и ноги. Таким будет его конец? Неожиданно затуманенный взгляд министра упал на красный цветок у каменной стены темницы. Сейчас зима. Откуда бы ему взяться здесь? Сладкий цветочный запах медленно распространялся по темнице, затуманивая разум. Каменная стена начала осыпаться. Образовался довольно большой проход, по которому гулял ледяной воздух. Хао Чжань встал на ноги и вышел из своей камеры. Кандалы были довольно тяжелыми, но для него, бывалого вояки, они не были большой проблемой. Темница охраняется стражниками снаружи и изнутри, но сейчас в темных коридорах почему-то никого не было видно. Выйдя на улицу, он заметил несколько красных лепестков, что лежали на снегу. Старик запоздало осознал, что ноги сами несут его куда-то. От сонливости закрывались глаза. Что-то сдавило шею, и министр потерял сознание. Очнулся Хао Чжань лежа на полу, прикованный цепями к стене. Старая пыльная коморка, в которой ничего нет. Рядом стояла невероятно красивая дева в красном облачении. Демонический цветок. Её лицо отражало презрение и ненависть. — Ты убил их!.. — Сквозь зубы прошипела она. В руках девы сверкал меч. — Столько моих сестер сгорело из-за тебя! — Будь её воля, она бы уже разорвала его в клочья, но эту смерть она считала слишком легкой для него. Они с сестрами хотели просто мирно жить. Но теперь их нет. Ей больше нечего терять, а значит, нечего бояться. — Ты не выйдешь отсюда живым. Подобные угрозы не возымели эффекта. Он уже приговорен к казни. Раньше или позже, его ждет смерть. — Но прежде, чем ты сдохнешь, — красный туман окутал её, меняя облик, — я буду мучить тебя, пока твоя собачья жизнь не иссякнет! Зрачки старика сузились, а к горлу подкатил ком. Перед ним стояла уже не хрупкая дева в красных одеждах, а юноша, лицо которого он уже не надеялся когда-нибудь увидеть. Хао Жуань. Сладкие узы заманивают в свои сети, используя воспоминания людей. Быть убитым кем-то дорогим, должно быть, невыносимо больно. Старик хрипло засмеялся. Громко и истерично, словно лишился рассудка. Демонический цветок в облике Хао Жуаня безжалостно пронзил грудь старика, низко склоняясь над ним. Но тот продолжал улыбаться. — Увидеть его лицо перед смертью, — кровь вместе с кашлем вышла наружу, — о большем благословении я и мечтать не смел. Ослабевшей рукой он нежно коснулся щеки образа своего сына и блаженно прикрыл глаза. Прости А-Жуань. Я не смог отомстить за тебя. Демонический цветок взревел от ярости. Хао Чжань больше не шевелился и не отвечал.

***

— Напиши мне, как доберетесь. — Да, благодарю князя Сяоцзина, — глотая слезы, Хао Ин пыталась сохранять спокойствие. Получалось плохо. Сейчас они втроем уезжают, а князь пришел попрощаться с ними. — Я думал, мы уже давно забыли про официоз, — несмотря на то, что случилось, Ци Жун хотел, чтобы они были в порядке. — Разве могу я теперь?.. — Заплаканная девушка протянула князю шкатулку с украшениями, которые тот подарил ей в честь их помолвки. — Я должна вернуть это. Ци Жун недовольно фыркнул и отказался принимать шкатулку из рук Хао Ин. Это подарок. И он уже никогда не возьмет его назад. Рядом стоял Хао Ян. Он не проронил ни слова. Видимо, смерть старика очень потрясла его. Не успел народ успокоиться после ареста министра Хао, как через месяц он был приговорен к казни, его подчиненных отправили в ссылку. А потом министр исчез прямо из темницы. Сколько шума тогда поднялось в столице. Тело Хао Чжаня нашли только через три дня в квартале красных фонарей, когда напуганные девушки позвали стражников. Уже холодное тело было усыпано красными лепестками, рядом валялись цветы в лужах крови, а на лице застыло умиротворенное выражение, хотя остальное тело больше напоминало решето. У Хао Чжаня было множество заслуг перед Сяньлэ, но он умер такой позорной смертью. Даже гильотина была лучшей участью. Хао Ин долго рыдала над этой жестокой несправедливостью. Их дедушка очень любил их. И Сяньлэ он тоже любил. А сейчас они увозят его прах с собой на север. Ци Жун понял, кто стоял за инцидентом со сладкими узами, но больше не хотел ворошить это дело. Виновник всё равно уже мертв. Одним преступлением больше, одним меньше, для мертвеца это уже не имеет значения. А вот люди считали иначе и всласть перемывали кости тому, кем долгие годы восхищались. — Мы больше не увидимся? — Разлука давалась Хао Ин очень тяжело. Её отец Хао Сюань стоял рядом и пытался подбодрить дочь, он с признательностью смотрел на Ци Жуна, благодаря которому их головы все ещё на месте. — Когда в столице всё утихнет, я навещу вас, — Ци Жун приобнял свою бывшую невесту, и та немного успокоилась. Слуги наблюдавшие за всем этим восхищенно вздыхали. — Вас и одного бесстыжего заклинателя, который про меня совсем забыл. — Адепты Цансэ всегда в делах, — девушка немного повеселела. — Мы благодарны за оказанную нам милость. На самом деле, мы просто едем домой. Надеюсь, ты скоро навестишь нас. И... Прости. За всё. Ци Жун кивнул, и они стали прощаться. Хао Ян, так и не сказав ни слова, пожал князю руку. Его взгляд последний раз тоскливо окинул дворец, слишком долго задерживаясь на князе. Почему-то у Ци Жуна холодок побежал по спине. Когда карета скрылась за горизонтом, князь вернулся во дворец. Стычки среди населения шли на спад и были уже не такими агрессивными. Но Ци Жуна и многих других чиновников всё равно ждет много работы, чтобы вернуть жизнь столицы в привычное русло.

***

Этот свиток падает из рук уже в третий раз. Ци Жун раздражен, но ничего не может сделать. Он по несколько раз читает один и тот же документ, в то время как слова и цифры пляшут перед глазами, из рук всё валится. Это продолжается уже почти месяц. Ци Жун устал. Уже не было сил для каких-то дел, хотелось просто уйти куда-нибудь. Туда, где нет ни дворца, ни проблем, ни бесконечных мыслей. Князь уже не знает, что ждет эту страну в будущем, но сейчас всё проходит более мирно, чем можно было вообразить. И раз уж Сяньлэ никуда не исчезнет, есть ли смысл и дальше мучить себя? Мысль отправиться в путь была слишком соблазнительной. Если не в путешествие, то просто за город. Князь сам не заметил, как дошел до покоев принца. После их небольшого спектакля Се Лянь принялся за работу куда усердней, чем раньше, что несомненно радовало императора с императрицей. — Ци Жун, ты пришел. — Как только князь вошел в покои, Се Лянь слишком радостно откинул какой-то документ, будто искал возможность это сделать. — Я как раз хотел послать за тобой. — Что-то произошло? — Если бы Се Лянь сейчас сказал, что случилось какое-то невероятное происшествие, Ци Жун бы даже не удивился. В этом дворце ему не будет покоя. — Скоро весна и... — Пока принц собирался с мыслями, князь подошел к его столу, на котором царил полнейший бардак. — Отец хочет передать мне трон. — Что? — Князь был немного удивлен. Естественно, Се Лянь рано или поздно унаследовал бы трон своего отца, но разве это не слишком рано? Достаточно ли у него опыта, чтобы править страной? — Не думаю, что сейчас подходящее время. В народе всё ещё не спокойно. — Напротив. Сейчас самое время. — Се Лянь покачал головой и развернулся лицом к Ци Жуну, который стоял слева от него, разглядывая бумаги на столе. — Коронация нового императора должна усилить патриотический дух. Мы все один народ. И должны вместе идти в своё будущее. Князь кивнул. Возможно, Се Лянь прав. — А ты... — начал принц, но замешкался, — ... я хотел спросить... Ты станешь моим советником? Принц сидел на стуле и смотрел на князя снизу вверх глазами, полными надежды. А Ци Жун с ужасом представлял сколько работы и ответственности свалится на него на должности советника. — Я хочу уйти. — Слова сами собой сорвались с губ. На лице принца отразилось недоумение и даже неверие. — Нет. — Что нет? — Возмущение мгновенно вспыхнуло в груди Ци Жуна. — Я пришел сказать, что хочу уйти из столицы. Может быть, даже покину Сяньлэ. Я не могу стать твоим советником, Се Лянь... Я устал... Ци Жун был настолько раздражен, что уже собирался уйти из покоев наследного принца, но тот схватил его за запястье. — Подожди... Хорошо, я понял. Ты же не уйдешь прямо сейчас? — От жалостливого взгляда принца князь на секунду почувствовал укол совести. Всего на секунду. Наследный принц уже не ребёнок и может сам справиться с проблемами. К тому же у него будет толпа других советников. — Нет, не сейчас. Но, думаю, скоро. — Се Лянь не отпускал его руку. Это напрягало Ци Жуна. Всё чаще и чаще его охватывали раздражение и апатия. — Останься до коронации. Прошу... — Едва Се Лянь произнес эти слова, как Ци Жун бросил на него такой измученный взгляд, что принц невольно замер. — После коронации я отпущу тебя, обещаю... Ты можешь отдохнуть и ничего не делать до этого времени, я всё устрою. Ци Жуну некуда торопиться. Раз по словам принца коронация будет весной, то ждать придется совсем недолго. Это не восемьсот лет, которые он не знает, сможет ли прожить. Надо что-то придумать. Всё это вводит в отчаяние. — Ладно. — Князь кивнул и, высвободив свою руку, покинул покои принца.

***

Не то чтобы князь отлынивал от работы, но после разговора с Се Лянем прошло несколько дней, а бумаг на столе Ци Жуна практически не убавилось. Просто бросить работу князь не мог, поэтому решил до коронации всё же выполнять свои обязанности хоть понемногу. Но большую часть времени князь просто сидел в кабинете министерства или в своих покоях, всматриваясь в одну точку. Иногда он заходил к тётушке Шуан на чай. Иногда Хуа Чэн и Му Цин были там вместе с ним. На удивление будущий небожитель и князь демонов довольно мило общались. Возможно, из-за отношения тётушки Шуан к Хуа Чэну, Му Цин тоже стал проявлять к нему заботу. Теперь Му Цин иногда показывает ему приемы с мечом. Когда князь был там в последний раз, Хуа Чэн спросил его, почему Ян-гэгэ нигде не видно. Видимо, он искал его и не нашел. А то, о чем гудела вся столица, пролетело мимо его ушей. Ци Жуну пришлось пояснить, что А-Ян уехал, потому что так было нужно. Грусть в глазах Хуа Чэна позволила князю осознать, что он тоже скучает. С близнецами было забавно. Однажды, вернувшись в свои покои поздно вечером, князь обнаружил там Се Ляня. Готового ко сну. — Зачем ты здесь? — Впервые за долгое время Ци Жуну хотелось расплакаться. Даже ночью покоя нет. Что случилось на этот раз? Даже в столице теперь всё более-менее спокойно. — Давай поспим вместе. — Се Лянь невинно хлопал глазами. — ...А? — Челюсть князя едва не встретилась с полом. В эту неловкую минуту тишины было слышно, как за окном дует февральский ветер. — Ты хоть понимаешь, что творишь? — А что такого? — Се Лянь явно не понимал. Ци Жун невольно закатил глаза. — Ты даже не представляешь, какие слухи пойдут, если узнают, что наследный принц, вместо того, чтобы спать со своими наложницами, идет в покои младшего брата. Хотя зачем ему наложницы, он же обрезанный рукав. — Ничего такого не будет, мы же братья, — удивление на лице принца быстро исчезло, и он похлопал по кровати, — ну же, давай поспим вместе, как в детстве. — В детстве меня обычно взашей гнали из твоих покоев, — скептически заметил Ци Жун, — предлагаю повторить. Князь развернулся, чтобы уйти. Но Се Лянь запротестовал. — Нет, подожди! Ты же скоро уедешь, и мы долго не увидимся... Ну, пожалуйста. Ци Жун с отчаянием вздохнул, сдаваясь. Се Лянь от него не отстанет. Когда они, наконец, улеглись под одеяло, покои князя погрузились в темноту, которую освещал лишь свет луны. Чёрные волосы разметались по подушке. Ци Жун ворочался. Он не привык, что рядом находится кто-то ещё. Се Ляня, кажется, вообще ничего не смущало. — Почему ты вообще решил спать здесь? — Ворчливый шепот князя достиг ушей принца, и тот зашевелился. Значит, не спит. — Ты был так подавлен в последнее время, — почему-то Се Лянь тоже отвечал ему шепотом, — твою помолвку расторгли, а невесту сослали, я просто хотел немного тебя утешить. Это совершенно не те причины, из-за которых князь расстроен. Хотя в этом есть доля правды, он скучает по близнецам Хао. — Это была фиктивная помолвка. — Что?! — От удивления Се Лянь даже приподнялся на локтях, вглядываясь в лицо Ци Жуна. — А что? Я не хотел жениться, она не хотела в твой гарем. Мы оба получили то, что хотели. — Князю даже не надо было открывать глаза, чтобы понять, какое выражение лица было у принца. Неужели, он тоже наивно думал, что они влюблены? — Невероятно... — Се Лянь продолжал что-то бубнить себе под нос, пока Ци Жуна охватывала сонная нега. — А почему ты не хочешь жениться? Какой должна быть твоя невеста? Она должна быть как дева Хао? Бубнеж принца явно не собирался заканчиваться, и раздраженный Ци Жун, который уже хотел спать, начал задавать свои вопросы: — Когда наследный принц женится? Скоро у меня будут племянники? Долго ты собираешься тянуть с этим делом? Се Лянь, не ожидавший подобного, был обескуражен. — Я много лет совершенствовался в Хуаньцзи, придерживаясь пути воздержания. А теперь должен нарушить его. Это тяжело... Разрушить то, над чем я так долго трудился. — Откровение принца прозвучало слишком печально. — Тебе нужны наследники... Ничего не поделать... — Ци Жун уже почти спал. Через некоторое время князь засопел. Наследный принц, который не мог уснуть, умилялся этой картине. Утром Ци Жун проснулся в крайне скверном расположении духа из-за того, что оказался вплотную прижат к Се Ляню, который закинул на него руки и ноги.

***

— Князь Сяоцзин, благодарю вас. Подготовка к коронации шла полным ходом. Дел было много, а народ ждал праздника. Именно в этот период пропала наложница наследного принца Цзян Лань. А князь совершенно случайно увидел, как Фэн Синь выводит её за пределы дворца. Разразился страшный скандал. Родители Цзян Лань были в негодовании, а в народе ходило множество слухов от похищения девушки до побега. Правду выяснить так и не удалось. Цзян Лань бесследно исчезла. Наследный принц, кажется, не слишком переживал по этому поводу, хотя и прилагал усилия, чтобы найти наложницу и убедиться, что она жива и здорова. Скорее всего Цзян Лань беременна. Только забеременела она не от наследного принца. Иначе зачем наложнице сбегать? Выяснить такую правду будет даже слишком легко, ведь Се Лянь не коснулся ещё ни одной девушки в гареме. Цзян Лань правильно сделала, что сбежала, в другом случае на её семью пал бы позор, а Цзян Лань и её любовника бы казнили. Фэн Синь, посмевший сблизиться с наложницей принца, стоял сейчас перед Ци Жуном, пока тот перечитывал свои любимые книги в собственных покоях. — О чем ты говоришь? Я ничего не знаю. — Хитринка блеснула в глазах князя, когда он оторвал взгляд от страницы. Фэн Синь всё понял и, благодарно улыбнувшись, удалился. — Всё-таки некоторым вещам суждено случиться.

***

В апрельском воздухе пахло цветами. На ясном небе сияло солнце, согревая людей своими лучами. Народ в предвкушении ждал праздника. Повсюду были развешаны украшения и живые цветы, а нарядные люди весело смеялись. Глядя на эту картину, никто бы и не подумал, что совсем недавно столица находилась в плачевном состоянии, а люди были готовы перегрызть друг другу глотки. Наверное, Се Лянь был прав, когда решил принять трон весной. Так думал Ци Жун, посматривая на улицу из окна кареты. Сейчас он ехал в храм Небесного Императора Цзюнь У, где уже многие поколения монархи Сяньлэ проводили церемонию коронации, потому что люди верили, что императорская власть дарована богами. Потом будут праздничное шествие по столице и пир во дворце. Простой народ тоже будет одарен в честь праздника. Ханьфу с широкими рукавами из шелка изумрудного цвета, расшитое золотыми нитями, было невероятно красивым и удобным. На этот раз тётушка Шуан превзошла все ожидания и сшила для князя поистине произведение искусства. Черные волосы Ци Жуна были наполовину собраны на затылке и украшены золотой шпилькой. На руках пара колец, а на ногах сапоги. В образе Ци Жуна не было ничего вычурного. От него веяло благородной роскошью и изяществом. Поэтому, когда князь вошел в храм, многие взгляды были прикованы к нему. Представители духовенства и аристократов собрались. Скоро начнется коронация. Просторный зал освещало солнце из высоких окон, люди стояли напротив огромной статуи Цзюнь У, которая находилась в той части зала, что была на несколько ступенек выше, чем остальное пространство. Ци Жун по статусу находился в первых рядах. Князю было неспокойно от воспоминаний о Небесном Владыке, по своей воле он бы никогда не пришел сюда. По обе стороны от статуи божества стояли старый император и Мэй Нянцин, как представитель духовенства. А между ними стоял стол с красной бархатной скатертью, на котором лежала императорская корона, золотой скипетр и меч, инкрустированный драгоценными камнями. Вскоре началась довольно длинная молитва о благоденствии. Люди вторили Мэй Нянцину. Их голоса сливались в один громкий хор. Когда вошел Се Лянь, люди расступились, склоняя голову. Наследный принц уверенной походкой прошел по залу. Он был одет в черные шелковые одежды, чем-то напоминавшие рыцарские, на груди блестела золотая кираса с отлитым на ней драконом, а за спиной развевалась красная мантия. Высокие черные сапоги украшены золотом, а на руках от запястий до локтей золотые наручи с бриллиантами. Длинные волосы принца были собраны в высокий хвост. От образа Се Ляня веяло воинственностью и силой. И все же он немного волновался. Поднявшись по небольшой лестнице, принц встал на колени перед статуей и императором. — Сегодня мы собрались, чтобы приветствовать нового императора Сяньлэ! — Громкий голос императора пронесся по залу. — Властью, данной мне предыдущим императором, я передаю трон своему сыну... Отец Се Ляня взял меч и отдал его принцу рукоятью вверх, как символ защиты народа и государства. — ... чтобы он правил заботливо и милосердно... — Принц взял меч в левую руку. Старый император передал своему наследнику скипетр. — ... мудро, честно и справедливо... — Скипетр оказался в правой руке. Тяжелая корона с бриллиантами опустилась на голову Се Ляня. — ... и посвятил всего себя служению на благо Сяньлэ. Когда все атрибуты власти были переданы Се Ляню, предыдущий император отступил чуть назад, а Мэй Нянцин подошел ближе. — Перед лицом Небесного Владыки да будет благословлен новый император! Да будет его правление долгим и благодатным! — Голос Мэй Нянцина звучал величественно. Се Лянь поднялся на ноги и повернулся к народу. Все присутствующие опустились на колени и склонили головы. — Перед лицом присутствующих здесь сегодня, моей семьи, моего народа и наших верных подданных, я торжественно клянусь быть милосердным и справедливым правителем. Клянусь уважать законы моей страны, защищать мой народ, быть верным своему слову и делу! Клянусь, что буду стремиться к благу всех людей, независимо от их происхождения. Пусть моя корона станет символом моей ответственности перед всеми народами Сяньлэ, да будет моя жизнь посвящена служению народу! Клятва принесена. — Да здравствует император! — Хором разнеслось по залу. Несомненно, Се Лянь был взволнован, но когда самая ответственная часть коронации завершилась, он почувствовал облегчение и расслабился. Уже императором он вышел из храма и взошел на высокую многоуровневую платформу. Началось шествие по столице. Уровнями ниже на платформе стояли слуги и кидали народу золотые и серебряные монеты. Их было так много, что никто не остался обижен. Платформа двигалась за счет шести скакунов, всё шествие сопровождали музыка и танцующие девы, что осыпали улицы цветами. Народ славил нового императора. Отец Се Ляня позаботился, чтобы на улицах для простолюдинов было много еды и вина. Закончилось шествие уже ближе к вечеру, но взбудораженный народ продолжал радостно шуметь на улицах столицы. Во дворце Се Ляня ждал пир в его честь. Теперь он должен сидеть не подле своего отца, а на его месте. — Мой хороший, ты отлично справился, горжусь тобой, — Государыня едва не плакала от счастья, а отец Се Ляня одобрительно кивал. — Хорошенько повеселись сегодня! На этом роскошном золотом пиру аристократы выражают свою верность новому императору и празднуют вместе с ним. Музыка и вино льются рекой, а столы ломятся от изысканных угощений. Родители Се Ляня, поздравив его, не смогли остаться надолго, всё же возраст брал своё, и они довольно сильно утомились за день. Новый император всё понимал и не обижался, даже был рад, что родители, наконец, смогут отдохнуть. Гости подходили к Се Ляню один за другим и кланялись. — Поздравляю Его Величество и желаю долгих лет жизни, — Ци Жун, как и все остальные, склонился перед ним. Счастливый Се Лянь поднял его за плечи, чего тот никак не ожидал. — Поздравляю с коронацией. — Спасибо, — Новоиспеченный император сиял ничуть не хуже любого бриллианта на императорской короне. Когда все формальности были соблюдены, начался пир. Ци Жун, будучи членом императорской семьи, сидел к Се Ляню ближе всего. Осталось потерпеть совсем немного, и он будет свободен. Удивительно, с каким размахом проходит празднование, учитывая, что все это оплачено за счет личных средств императорской семьи. После конфискации имущества семьи Хао, денег в казне заметно прибавилось, так что теперь даже засуха не должна быть слишком серьезной проблемой. Се Лянь со всем справится. Князь Сяоцзин в этом уверен.

***

Ближе к полуночи начался дождь. Народ на пиру уже совсем захмелел и вел шумные разговоры, но уже не так активно, как раньше. Пора заканчивать. Так подумал Се Лянь, но не успел объявить об окончании пиршества, как раздался чей-то крик. Тело аристократа упало на пол, и никто сначала не понял в чём дело. Ровно до тех пор, пока от тела не разлилась лужа крови. Началась паника. Дезориентированные люди кричали от ужаса. В зал ворвались войны в черных плащах и стали убивать гостей. Одного за другим. Начался хаос, а кровь брызгала во все стороны. Все бросились бежать кто куда. Се Лянь приказал Му Цину и Фэн Синю вывести людей. А сам схватил свой меч и бросился в бой, напоследок крикнув Ци Жуну спрятаться. Князь Сяоцзин не мог поверить, что всё это происходит в реальности. Золотой пир обернулся резней. Если это шутка судьбы, то она совершенно не смешная. Кто посмел сделать это? Внутри бурлило множество чувств: неверие, гнев, раздражение и где-то глубоко-глубоко в душе то, чему князь не мог дать объяснение. Это было похоже на... облегчение? К тому времени слуги императора уже вывели немногих выживших и сражались с нападавшими бок о бок с Се Лянем. Ци Жун стремительно покинул зал, не замечая, что никто из нападавших воинов даже не попытался приблизиться к нему. Князь был уверен, что человек, организовавший это, был за пределами зала. Была вероятность, что он где-то рядом. Князь Сяоцзин так подумал, потому что однажды сделал то же самое. Организовал резню и наблюдал в сторонке. Тогда это зрелище казалось упоительным. За пеленой гнева он почти не разбирал дорогу, но словно очнулся, когда перед глазами мелькнула знакомая макушка в одном из коридоров дворца. Тело Ци Жуна охватила дрожь. Почему этот человек здесь? — ... Ты... Что ты здесь делаешь?! Хао Ян совершенно спокойно шел прямо к князю, на его черных одеждах не было никакой брони, а из оружия только лук и колчан со стрелами. Он расслабленно улыбался. И молчал. Ци Жун не мог вынести этого, он схватил его за воротник. — Что все это значит? — Если он сейчас ничего не ответит, князь Сяоцзин придушит его голыми руками. — Только ты достоин быть моим императором. — Хао Ян взял руку Ци Жуна от своего воротника и прикоснулся губами. Эти несколько слов для Ци Жуна прозвучали как приговор. Ярость не находила выхода, поэтому его трясло, а в глазах собрались слезы. Пощечина звонко хлестнула по щеке Хао Яна, всё-таки Ци Жун был мужчиной, а не хрупкой девой. « — А-Ян, если со мной что-то случится, ты знаешь, что нужно делать. — Да, дедушка.» Хао Чжань был прекрасным дедом и все делал для своих внуков. А сейчас Хао Ян намерен исполнить его последнюю волю. Не важно, если это будет стоить ему жизни. — Так ты все знал... — Мороз прошелся по коже князя. Ну, конечно, Хао Чжань не мог хранить всё в абсолютной тайне. Должен быть кто-то, кто закончит его дело. И этот человек всё время был рядом. Непозволительно близко. А Хао Ин? Она тоже знала? Они... Лгали ему всё это время? Эти мысли набатом звучали в голове, выбивая почву из-под ног. — Оставайся здесь. — Он слегка встряхнул Ци Жуна за плечи и бросился в сторону зала, где проходило пиршество. Потянуло запахом гари. Ци Жун бросился обратно, но более коротким путем, потому что знал устройство дворца лучше кого бы то ни было. Когда князь Сяоцзин вернулся, в зале уже полыхал огонь, лязг металла не прекращался. Сквозь дым он увидел, как совсем рядом сражается Се Лянь. Му Цин с Фэн Синем защищали его, но противники без конца бросались в бой. Их было намного больше. У противоположного входа Ци Жун заметил Хао Яна, который подкрадывался всё ближе к Се Ляню, его лук был на готове. И вот он прицелился ему в спину. Ци Жун сам не понял, как ноги понесли его вперед. Как только Хао Ян выпустил стрелу, перед ней появился Ци Жун, закрывая Се Ляня своим телом. Стрела безжалостно вонзилась в грудь. Кровавое пятно стало расползаться по ткани. Всё вокруг словно замерло. — Нет... — Хао Ян не хотел верить своим глазам. За убийство императора он готов был заплатить своей жизнью. Но не его. Только не его жизнью. — Нет, пожалуйста... Зал рушился. Горящая балка с треском упала на Хао Яна, пригвождая его к земле. Услышав болезненный стон, Се Лянь обернулся. Из дрогнувших рук выпал меч. Император подхватил обмякшее тело Ци Жуна и медленно опустился на колени, укладывая раненого князя на пол. Где-то рядом продолжался бой. Ци Жун был в сознании, но как-то смутно понимал происходящее. Стрела торчала из груди, причиняя невыносимую боль. Князь не мог закричать, потому что в горле бурлила кровь. Выплескиваясь с кашлем, все больше она покрывала Ци Жуна. Он смотрел вверх и видел полный страха взгляд Се Ляня. Всё тело князя пронзала боль, голова гудела. — Вот уж не думал... Что моя смерть... Будет такой... Ци Жун с хрипом произнес эти слова, и новая порция крови вытекла изо рта. Он уже весь был в крови. Одна стрела куда милосердней нескольких копий. Но всё равно больно. Невыносимо больно. Из глаз, что начали стекленеть, потекли слезы. Даря утешение, в уме промелькнула мысль: "Гуцзы... Неужели я смогу снова увидеть Гуцзы". — Нет... Ты выживешь, я отнесу тебя к лекарю, — словно в бреду бормотал Се Лянь, несколько слезинок которого упали на щеку Ци Жуна, император не знал, как взять его на руки, чтоб не навредить ещё больше, — Держись, держись, пожалуйста... Фэн Синь с Му Цином, наконец, обратили остатки нападавших в бегство. Зал горел. Дышать стало практически невозможно. Жар уже обжигал кожу. — Оставь меня уже... Уходи... — У Ци Жуна уже всё плыло перед глазами и, несмотря на жар вокруг, руки и ноги холодели. Блики пламени разгорались в глазах, пока его собственная жизнь гасла. — Ваше Величество, крыша вот-вот рухнет, надо уходить! — Чей-то голос был просто шумом в ушах князя. Он так устал. Ци Жун закрыл глаза. В этот момент внутри Се Ляня что-то с треском оборвалось. — Нет... Нет! Нет!! НЕТ! НЕТ! НЕТ!!! Грянул гром, и земля содрогнулась. В страхе и трепете народ наблюдал, как столп света окутал горящий императорский дворец. Так, перепачканный кровью врагов и своего брата, император Сяньлэ вознесся на небеса.