Brilliance

Впервые Азирафаэль замечает, что с Кроули что-то не так, через несколько дней после того, как конец света не наступил. Последние пару часов они пили в задней комнате книжного магазина, вино выплескивалось из бутылки, Кроули дико жестикулировал, а Азирафаэль задыхался от смеха, едва сдерживаясь, чтобы не расплескать содержимое своего бокала. Он... не добился успеха, но глаза Кроули такие яркие, такие полные веселья и жизни, что Азирафаэль, честное слово, не может заставить себя заботиться о беспорядке, который они творят. Дважды он даже не думает о выборе слов. Будь прокляты Небеса и Ад, пока Азирафаэль может оставаться здесь, слушая, как Кроули пьяно твердит о... чем-то, его предложения сливаются воедино, пока он не плюхается на диван, на свое обычное место. На место, которое всегда было и всегда будет принадлежать ему по праву. Им требуется поразительно мало времени, чтобы прикончить бутылку в руке Кроули, хотя, честно говоря, это может быть потому, что они, скорее всего, выпили около половины, а вторую половину разлили. В любом случае, Кроули пытается налить себе еще стакан и обнаруживает, что бутылка пуста, откидывает голову назад и открывает рот, встряхивая упомянутую бутылку над собой, как будто он может вытянуть из нее последние несколько капель одним усилием воли. Азирафаэль не сомневается, что смог бы. Он проехал на своей машине через кольцо адского пламени и не дал ей загореться еще долго после того, как любая другая машина превратилась бы в расплавленную кучу металла и резины. Нет ничего, чего Кроули не мог бы сделать. Он пытается не пялиться на широкое горло Кроули, на выпуклость его адамова яблока, но в своем пьяном ступоре он не может отвести глаз. У Кроули такое прекрасное горло, его кожа соблазнительная, манящая, абсолютно соблазнительная. Азирафаэль мимолетно задумывается, каково это - целовать его. - Ангел! - внезапно кричит Кроули. - Нам нужно больше вина! Бутылка пуста! - заявляет он, позволяя оскорбительно пустой бутылке упасть на диванные подушки и мягко скатиться на пол. - Мы не можем этого допустить, не так ли? - Азирафаэль с небольшим затруднением встает со своего кресла. Сначала он думает о том, чтобы чудесным образом раздобыть еще одну бутылку из своего каталога, а затем вспоминает, что он так пьян, что подумывает о том, чтобы поцеловать Кроули в горло, так что будет лучше, если он просто пойдет за бутылкой сам. Кто знает, что он мог бы сделать, если бы сейчас попытался сотворить чудо. - Вернусь в мгновение ока! - Мгновение ока!, - слышит он бормотание Кроули, - кто так говорит, ангел? - Я говорю! - спокойно защищается Азирафаэль. - Никто не говорит, кроме тебя! - Кроули кричит ему вслед, его голос тоже спокоен. Теперь, пользуясь случаем, когда Кроули не может его видеть, Азирафаэль улыбается про себя, чувствуя, как тепло и любовь трепещут, расцветая в его груди. Это было так замечательно, иметь возможность проводить так много времени с Кроули без какого-либо страха или беспокойства. Он обнаружил, что стал намного более расслабленным, не таким зажатым. Не сказать, что это было легко, но это определенно было проще, чем Азирафаэль изначально предполагал, что это будет похоже. Как будто их естественным состоянием всегда было находиться рядом друг с другом и части, наконец, начали вставать на свои места, как и должны были быть с начала времен. Азирафаэль дрожит, внезапно ошеломленный. Он хочет вернуться к Кроули и сказать ему, как сильно он его любит, обожает его, как много Кроули значит для него, как дорог он Азирафаэлю, но та его часть, которая остается незатронутой алкоголем, думает, что, возможно, этот разговор лучше вести, когда они трезвы, а не пьяны в стельку. Это не имеет значения. Они больше не тратят время впустую, тайком встречаясь посреди попыток вырастить ребенка-Антихриста, страшась будущего и того, что может их там ожидать. Напротив, у них теперь есть все время мира. Спешить некуда. Азирафаэлю больше не нужно беспокоиться о том, каким мог бы быть мир без Кроули. Когда он, наконец, возвращается к Кроули с еще двумя бутылками в руках, он обнаруживает демона глубоко спящим, немного перекошенным на диване. Он почти падает с него, поэтому Азирафаэль ставит бутылки на стол и мягко, бережно перекладывает гибкие конечности Кроули, пока тот не оказывается прямо на подушках. "Должно быть некомфортно спать в этих проклятых темных линзах", думает Азирафаэль. Его прикосновение легкое, когда он медленно снимает их с лица Кроули, кладя их рядом с уже ненужными бутылками вина, прежде чем он поворачивается, чтобы посмотреть на Кроули и вздохнуть, возможно, глуповатая улыбка появляется на его губах. Он не может поверить, насколько он влюблен. Он не думал, что способен быть настолько влюбленным, и все же. Азирафаэль наблюдает за Кроули тысячи секунд, растягивающихся в минуты, пока не понимает, что он, скорее всего, ведет себя немного жутковато, потому что, если Кроули проснется и увидит, что он на него смотрит, он может этого не оценить. Решив не портить их дружбу теперь, когда они попали сюда, Азирафаэль успокаивает себя одной мыслью и призывает книгу из своей коллекции и очки для чтения. Затем он устраивается поудобнее в кресле и начинает читать. Он не знает, как долго он читал, наблюдая за Кроули краем глаза, когда он поднимает взгляд и видит, что брови Кроули нахмурены от чего-то, похожего на боль. Азирафаэль немедленно опускается на колени рядом с ним, его руки нависают над фигурой Кроули, чтобы убедиться, что он не пострадал физически. На нем, похоже, нет ран, что говорит Азирафаэлю о том, что бедному демону, должно быть, приснился довольно неприятный сон. Сам Азирафаэль никогда не спал. Конечно, он грезил наяву, позволяя своему разуму блуждать и придумывать сценарии, которые он жаждал пережить, тоскуя по жизни, которой, как он думал, у него никогда не будет. Но он никогда не видел снов так, как это делают люди - ночью, на стадии быстрого сна. Он не видит в этом привлекательности. Честно говоря, Азирафаэль находит весь процесс невероятно уязвимым, если уж на то пошло, и он не может не чувствовать себя немного виноватым из-за потребности людей спать. Он предполагает, что это часть грандиозного замысла и все такое. В некотором смысле, благодаря той же уязвимости Кроули совершенно комфортно спит рядом с Азирафаэлем, и это наиболее трогательно. Это также означает, что Кроули доверяет ему присматривать за ним, следить за тем, чтобы с ним ничего не случилось, пока он без сознания и беззащитен. Азирафаэль никогда не предавал это доверие и он не планирует начинать делать это сейчас. Он кладет нежную, но твердую руку на лоб Кроули и шепчет со всей силой, на которую способен: - Тебе будет сниться то, что тебе больше нравится, мой дорогой мальчик. (Он осмеливается говорить о своей любви к демону во вселенной теперь, когда Кроули спит. Что касается уязвимости, то справедливо, что они оба так или иначе делают себе незащищенными). Чудо не происходит мгновенно, но требуется всего лишь время между вдохом и выдохом, чтобы лоб Кроули расслабился, боль исчезла с его лица и после нее осталось спокойствие. Достигнув своей цели, Азирафаэль также осмеливается запечатлеть легкий, как перышко, поцелуй между бровей Кроули, гарантируя, что его чудо продлится как можно дольше - до конца сна Кроули, если он сможет это сделать. На следующее утро Азирафаэль наблюдает, как Кроули начинает просыпаться и притворяется, что составляет каталог множества стопок книг в задней комнате, просто чтобы Кроули не заподозрил, что ангел охранял его всю ночь. Кроули благодарит его за вино, и Азирафаэль говорит: - В любое время, мой дорогой. И он очень многозначительно не спрашивает, какой сон мог так сильно ранить Кроули. Демон фланирует к выходу из книжного магазина с обещанием встретиться снова когда-нибудь в ближайшие дни. Азирафаэль возвращается к своему притворному каталогизированию.