Brilliance

Третий раз, когда Азирафаэль присутствует возле Кроули, которому снится кошмар, является последней каплей. Его дорогой муж глубоко спит, совершенно спокойно и удобно на их кровати в комнате, заполненной стопками разбросанных книг и растениями в маленьких горшочках и горшках побольше, которые висят у окна, поэтому Азирафаэль быстро спускается на кухню, чтобы выпить чашечку чая, зная, что это займет у него всего минуту. По-видимому, это слишком долго. - АЗИРАФАЭЛЬ! В душераздирающем крике Кроули нет ничего "плохого" или "нехорошего" - в его голосе слышны только страх, тоска и боль. Азирафаэль чудом добирается до их спальни, даже не потрудившись потратить время на подъем по лестнице. Кроули сидит посреди кровати, пот увлажняет его волосы и стекает по отметине в виде змеи на виске. Его грудь вздымается, а глаза широко раскрыты, полностью желтые и абсолютно испуганные. Азирафаэль бросается к нему и немедленно заключает в объятия, гладит его по волосам и проводит рукой вверх и вниз по спине, прижимая Кроули как можно ближе к своей груди. Кроули дрожит в его объятиях, цепляясь за Азирафаэля, как будто его кошмар утащит его обратно в мир подсознания, если он не будет держаться достаточно крепко. Азирафаэль крепче обнимает своего мужа, хотя движения его рук остаются нежными. - Все в порядке, мой дорогой, все в порядке, - бормочет он в лоб Кроули, его губы прижимаются к любому дюйму кожи, до которого они могут дотянуться, - ты в безопасности, любовь моя, с тобой все в порядке. Все в порядке. Все в порядке, мой дорогой. Кроули все еще цепляется за него, прижимаясь головой к груди Азирафаэля, как будто хочет зарыться в нее и Азирафаэль обнимает его чуть крепче, для верности. Если бы он мог держать Кроули внутри себя до конца их жизней, он все равно считал бы себя самым благословенным существом в Творении. - Ты в порядке, Кроули, мой Кроули, - продолжает говорить Азирафаэль тихо, нежно, - ты здесь, со мной. Ты в безопасности. В его объятиях Кроули бормочет что-то, что для любого прозвучало бы как неразборчивая тарабарщина. Для Азирафаэля, который знает своего возлюбленного шесть тысяч лет, это звучит так: - Беспокоюсь не о себе, ангел. Он… беспокоится об Азирафаэле? Но почему? Ангел прямо здесь, с ним, в целости и сохранности. Что ж. Азирафаэль должен помнить, что сны часто нелогичны и он даже представить себе не может, какой кошмар вот так выдернул бы Кроули из его ночного сна, он так боится за Азирафаэля, что его дрожь совсем не утихает. - Мой дорогой, - Азирафаэль держит рот на метке змеи Кроули, возле его уха, прежде чем это снова вернется, - мой родной, я здесь. Со мной все в порядке, видишь? С нами все в порядке. Мы оба в безопасности. Именно эти слова, а также успокаивающее поглаживание спины Азирафаэлем и его волос, наконец, помогают телу Кроули частично снять сковывающее его напряжение. Его пальцы разжимаются на спине Азирафаэля и вместо этого упираются в ткань его застегнутой рубашки. Ни один из них ничего не говорит. Азирафаэль продолжает нежно гладить спину и волосы Кроули, просто держа своего возлюбленного в объятиях и позволяя ему уделить столько времени, сколько ему нужно, чтобы собраться с мыслями. Он не подталкивает Кроули к разговору, если тот не хочет. Он доволен тем, что просто обнимает его, его руки прижимают демона к своей груди, почти достаточно близко, чтобы чувствовать биение его сердца через слои одежды. В конце концов, Кроули начинает как бы... сутулиться перед ним, а Азирафаэль знал своего демона достаточно долго, чтобы понимать, о чем тот просит, осознает он это или нет. Нежно, бережно, со всей деликатностью, на которую способна его корпорация, Азирафаэль мягко начинает опускать Кроули к себе на колени, пока руки его мужа не обвиваются вокруг его талии, его голова не ложится на одно из бедер Азирафаэля, когда Кроули ложится между его ног. Азирафаэль не прекращает прикасаться к нему, его руки все еще заняты спиной и волосами Кроули, передавая пальцам столько своей силы, сколько он может. Он не знает, как Кроули отреагирует на более сильные слова привязанности в его нынешнем состоянии, и последнее, что он хочет сделать, это оттолкнуть своего любимого, когда тот кажется таким уязвимым. "Я люблю тебя", думает он, пропуская свои слова через ладони, чтобы они дошли до Кроули. "Я обожаю тебя, душа моей души. Я буду заботиться о тебе столько, сколько ты мне позволишь. До тех пор, пока я буду у тебя". Не требуется много времени, чтобы дыхание Кроули стало ровным, а его грудь начинает равномерно вздыматься и опускаться. Движения рук Азирафаэля продолжаются, не желая покидать его на случай, если Кроули все еще не до конца уснул. Совсем не хочется расставаться с ним, если он честен перед самим собой... а он пытается быть таким, по крайней мере, в наши дни. Суть в том, что руки Азирафаэля продолжают ласкать спину Кроули и гладить его волосы и как только он абсолютно уверен, что Кроули спит, Азирафаэль наклоняется, чтобы поцеловать своего мужа в макушку. - Никакой страх не проникнет в твой сон, - бормочет он у корней волос, - любовь моя, мой родной. Ты проснешься, увидев во сне то, что тебе больше всего нравится. В его руках (и коленях), Кроули делает глубокий вдох и выпускает длинный вздох, сопровождаемый гулом таким расслабленным и счастливым, что это как стрела пронзает грудь Азирафаэля насквозь. Это все, что он желает Кроули: чтобы он был в безопасности, доволен и счастлив теперь, когда они наконец есть друг у друга, теперь, когда у них наконец-то есть эта совместная жизнь, собственный дом и вечность у них под рукой. Теперь, когда они наконец свободны любить друг друга так, как они ждали шесть тысяч лет.