Brilliance

В бистро закончился банановый пирог, но они чудесным образом добавили в свое меню блинчики. - Это совсем недавнее дополнение! - говорит милая молодая девушка, которая будет обслуживать их столик. - Я уверен, что это так, моя дорогая, - отвечает Азирафаэль, краем глаза поглядывая на Кроули. Пока они ждут, когда принесут их блины, Кроули занимается тем, что слегка приподнимает и опускает кусочки тротуара рядом с ними, так что отвлеченные пешеходы спотыкаются и чертыхаются, глядя вниз на улицу и бормоча: "Я мог бы поклясться, что вчера этого там не было!" Демон также играет с солонками и перечницами на их столе, переворачивая их крышки, что заставляет Азирафаэля предположить, что он, должно быть, сделал то же самое с солонками на других столах с небольшим демоническим влиянием. (Позже, через два столика, мужчина, который был довольно груб с одним из официантов, кричит что-то вроде: “Чертова солонка! Проклятая крышка слетела, посмотрите на это безобразие!” Кроули не сдерживает фырканья. Азирафаэль прячет улыбку за чашкой чая). Время от времени в нескольких улицах от нас срабатывает автомобильная сигнализация и Кроули улыбается про себя, видя, как испуганно подпрыгивают окружающие их посетители. В какой-то момент тихая музыка, мягко играющая из динамиков бистро, меняется на что-то знакомое Азирафаэлю, хотя и не обязательно потому, что это в его вкусе. В конце концов, он научился отключаться от этого, когда ему нужно. - В самом деле, мой дорогой? - спрашивает он, приподняв бровь. Кроули подпирает подбородок ладонью, когда второй раз подряд звучит странно расслабляющая джазовая версия Another One Bites the Dust. - Что? Блины восхитительны, приготовлены и отлично перемешаны, хотя они и не такие вкусные, как те, что были в Париже. Опять же, их действительно нельзя сравнивать. Прошло много времени с тех пор, как они ушли, но и обстоятельства стали бесконечно лучше. Возможно, поездка на выходные пошла бы им на пользу. Азирафаэль делает мысленную пометку для себя обсудить это с Кроули как-нибудь на этой неделе. Он обязательно заказывает пару клубничных булочек, чтобы Кроули мог съесть что-нибудь с завтрашним утренним кофе. Они держатся за руки на обратном пути в свой коттедж. Они обычно берут "Бентли", когда выходят куда-нибудь, но бистро не так далеко и Азирафаэль подумал, что Кроули это могло бы понравиться больше. Ходьба позволяет им размахивать руками между собой. Это позволяет Азирафаэлю держать Кроули за руку и класть голову ему на плечо. Это позволяет Кроули обнимать его за талию, когда он хочет близости, но не знает, как попросить об этом словами. Это позволяет Азирафаэлю сказать ему своими действиями, своей корпорацией: я здесь ради тебя, любовь моя. Я твой. Возьми от меня то, что тебе нужно. Вернувшись домой, Кроули работает в саду, пока еще светло и Азирафаэль пользуется случаем подняться наверх и заправить их постель. Он мог бы щелкнуть пальцами и заставить простыни разложиться сами по себе, но ему нравится делать это самому. Он не знает, то ли это из-за того, как долго они здесь живут, то ли просто потому, что они больше не скрывают ни свою личность, ни свои чувства, но все в их спальне имеет слабые следы… ну, их. Из их сущностей - основной аромат, который заметен, только если знать, что он есть в первую очередь. Азирафаэль не может объяснить, почему остатки запаха Кроули на их простынях приносят ему такой покой, такую безмятежность - просто приносят. Возможно, это оба аромата Кроули и их совместное использование, доказательство того, что теперь это их жизнь, что у них это может быть, что они это заслужили: шанс быть вместе, открыто любить друг друга без страха или последствий. Делить пропитанную запахами постель, которая пахнет и ощущается как они. Шаги Кроули на лестнице выводят Азирафаэля из задумчивости. Он быстро сморгивает влагу с глаз и заканчивает взбивать подушки так, как, он знает, любит Кроули. Он поворачивается как раз вовремя, чтобы Кроули притянул его в свои объятия, уткнувшись лицом в изгиб шеи Азирафаэля. Азирафаэль обнимает его за бедра и целует в висок. - Пора спать? - М-м-м, - мурлычет Кроули. Когда он отстраняется, то солнцезащитные очки демона уже чудесным образом на прикроватном столике и он сам переодет в пижаму - простую черную майку и пижамные штаны. Это почти расстраивает, насколько безумно привлекательным Кроули выглядит в каждом предмете одежды, который он носит и Азирафаэль сжимает бедра своего мужа, удерживая его там всего на секунду дольше. Он наконец отпускает Кроули, чтобы его возлюбленный мог забраться в постель, но вместо того, чтобы почитать книгу, пока Кроули спит, Азирафаэль, впервые за столетия, машет рукой перед собой, чтобы переодеться в свою собственную пижаму: комплект светло-голубой пижамы, который его любимый подарил ему через несколько месяцев после того, как они переехали в коттедж. Когда он поворачивается к кровати, Кроули занимает свое место на его боку и смотрит на него так, словно не может до конца поверить в то, что видит. - Ангел, - выдыхает он, - ты великолепен. Азирафаэль не может сдержать румянец, который разливается по его щекам. Часть его все еще не может поверить, что Кроули находит эту корпорацию физически привлекательной, но он купается в похвале, в искренности и преданности, звучащих в голосе Кроули, как один из подсолнухов в их саду. Он скользит на свою половину кровати и лежит, раскинув руки. Кроули, не теряя времени, устраивается внутри них, обнимая одной рукой Азирафаэля за талию, а другой тянется к его руке, его лоб упирается прямо в шею ангела. Азирафаэль обхватывает спину Кроули свободной рукой, используя другую, чтобы переплести их пальцы вместе, чтобы он мог поцеловать костяшки пальцев своего любимого. - Азирафаэль, - бормочет его демон, его рот движется к впадинке на его горле. - Да. - Я люблю тебя. Азирафаэль закрывает глаза и целует Кроули в макушку. - И я тебя, любовь моя. - Будешь... - Кроули глубже зарывается в его объятия, - будешь ли ты… знаешь... Азирафаэлю не нужно, чтобы он заканчивал свое предложение. Он нежно начинает гладить волосы Кроули, его пальцы перебирают пряди, когда он собирает всю свою силу, извлекая ее из самой своей сути, позволяя ей течь через него. - Мой родной, - шепчет он, его губы все еще прижаты к голове его возлюбленного, - пусть твой сон будет спокойным. Пусть тебе приснится то, что тебе нравится больше всего, мой дорогой. Я уберу твои страхи и тревоги подальше. Кроули сжимает его руку и испускает долгий, глубокий вздох. Вскоре он засыпает, его голова теперь покоится на груди Азирафаэля. Азирафаэль смотрит в потолок их спальни. Он не может поверить, что он не знал - что ему никогда не приходило в голову, что, конечно же, Кроули был в книжном магазине, когда тот горел и искал его. После стольких отказов, после того, как Азирафаэль неоднократно отталкивал его и говорил ему "нет", после того, как Кроули поклялся, что отправляется к звездам, чтобы никогда больше не думать об ангеле, его возлюбленный все же пришел к нему в последний, отчаянный раз, только для того, чтобы найти его книжный магазин в огне и предположить, что Азирафаэль ушел. Несмотря на все, что Кроули знал, несмотря на все, что его волновало, он был действительно совершенно одинок. Справлялся ли его любимый с этим самостоятельно? Нес ли он этот ужас на своих плечах с тех пор, как не наступил конец света? Верит ли... верит ли часть его все еще, что в любой момент Азирафаэля могут у него отобрать? Он вспоминает о термосе в клетку и с трудом сдерживает вздох. Бессознательно, рефлекторно, его рука вокруг Кроули сжимается. Если бы он не был развоплощен… Если бы он пошел в квартиру Кроули и увидел лужу святой воды на полу, нашел открытый термос на столе, и нигде не было никаких признаков его демона… У Азирафаэля щемит грудь при этой мысли. Все, что он когда-либо делал, всю дистанцию, которую он установил между ними, всю боль и огорчение, которые он причинил им обоим, это всегда было для того, чтобы защитить Кроули, уберечь его от обоих их главных офисов. И Кроули также всегда защищал его, прося уйти, когда все казалось потерянным, возвращаясь к нему, когда не осталось никакой надежды, оставаясь рядом с ним до самого конца… И представить такой сценарий, в котором худшие опасения Азирафаэля стали правдой, тот, в котором он дал Кроули средства для уничтожения... Если бы Азирафаэль хотя бы на мгновение подумал, что Кроули действительно ушел, он мог бы сам сжечь мир дотла. Он бы отправился прямо на Небеса и уничтожил там всех ангелов до единого, он бы спустился в Ад, чтобы поразить каждого демона, он бы расстался со своей корпорацией, выпустил бы свою истинную форму, позволил Божественному Гневу пройти через него, завладеть им, к черту последствия, он бы… он бы… Кроули едва шевелится. Он утыкается носом в грудь Азирафаэля и сжимает его пальцы, и прикосновение такое успокаивающее, такое уверенное, что Азирафаэлю приходится закрыть глаза и дышать. С нами все в порядке, кажется, говорит Кроули, даже во сне. Мы в порядке. Мы в безопасности. Мы дома. Он всегда был настроен на ангела так же, как ангел настроен на него. Азирафаэль выдыхает, закусывая губу. Это правда, что они не получали известий ни из одного из головных офисов почти год, но были времена, когда они не получали известий от них в течение более длительных периодов, так что опасения Кроули, возможно, не совсем беспочвенны. Кто сказал, что Рай и Ад не попробуют что-нибудь еще? Кто может сказать, что, по крайней мере, они не найдут способ сделать свою жизнь несчастной, вырвать у них из рук их "долго и счастливо"? Он обнимает Кроули почти собственнически. Он этого не допустит. Он никому не позволит, ни Раю, ни Аду, прикоснуться к его любимому мужу. Ради всего святого, он - Княжество, вся его цель - защищать, и, клянусь Богом, Азирафаэль будет защищать Кроули до тех пор, пока вселенная не перестанет существовать, пока атомы, из которых состоит все, не сотворят мир заново, пока Ей не наскучат ее Творения и она не сотрет их с лица земли, только чтобы построить что-то другое вместо них. "И я бы все равно искал тебя тогда", думает Азирафаэль, обнимая Кроули за плечи. Он снова смотрит в потолок, слушая дыхание Кроули и он чувствует, как его грудь равномерно поднимается и опускается на живот, и все, о чем он может думать, это о том, как сильно он любит этого демона, своего демона. Как он может гарантировать, что они защищены, что они действительно в безопасности, что их дом в безопасности...? Лихорадочный ум Азирафаэля останавливается. Его книжный магазин не был защищен от ангелов. Азирафаэлю никогда даже в голову не приходило сделать такую вещь. С чего бы это? Габриэль и Сандальфон имели ужасную тенденцию являться совершенно без предупреждения, когда Азирафаэль меньше всего их ожидал. Он, однако, обезопасил книжный магазин от других демонов, разработав и наложив сигилы, которые не впускали бы всех, кто не был эфирным или человеческим по своей природе - за единственным исключением Кроули, то есть. Процесс создания сигилов немного похож на написание инструкций для места, на которое вы хотите наложить указанные сигилы. В случае с книжным магазином Азирафаэля инструкции были следующими: Пожалуйста, не подпускай ко мне всех демонов, за исключением, конечно, моего дорогого Кроули, которому всегда рады, он может находиться здесь столько, сколько ему заблагорассудится. Эти двери никогда не будут заперты для него, независимо от дня или часа, но они будут заперты для всех остальных, когда меня не будет рядом. Азирафаэлю не потребовалось бы много времени, чтобы написать аналогичные инструкции для их коттеджа. Он мог создавать сигилы, которые работают как с его энергией, так и с энергией Кроули, которые специально адаптированы к ним, чтобы защитить их дом от любого сверхъестественного вторжения. Азирафаэль притягивает Кроули ближе. Он зарывается носом в волосы своего любимого, наслаждаясь его запахом, и не спит.