Легенда Алой Луны 🌕

      Аран, вожак Ледяной Стаи, кашлял сгустками тёмной крови вот уже несколько недель. Альфа был не молод, часть здоровья унесли годы, часть — постоянные войны с вражескими племенами. День за днём ему становилось всё хуже и хуже, однако Аран не спешил называть имени преемника, как того требовали обычаи стаи, чем вызывал среди своих людей недоумение и разговоры. Либо старый вожак отказывался верить, что умирает, либо усомнился в кандидатуре юноши, кого самолично готовил на эту роль.              — В стае болтают всякое. — юный альфа шагнул в шатёр местного шамана-целителя. Вид у подростка был суровый, а взгляд — из тех, какие бывают у людей, повидавших ужасы жизни в полной мере. — Это нужно пресечь.              Аран коротко закашлялся в попытке заговорить и сплюнул бордовую кровь.              — Тогда почему ты здесь, а не там? — прорычал он грозно, несмотря на плачевное состояние, но молодой альфа и бровью не повёл. — Пришёл жаловаться или ждёшь моего благословения?              — Признай меня своим преемником. — напомнил подросток холодным ровным тоном и сощурил колючие глаза, — до тех пор я — не указ остальным.              — Ждёшь, пока я издохну, жалкий сопляк, — хмыкнул Аран, чьё дыхание, как и речь, сопровождалось страшными хрипами, — ты ничему не научился за столько лет. Совершенно бесполезен. Я не сделаю тебя своим преемником. Ты никогда не станешь вожаком Ледяной Стаи. Ты — вшивое ничто, мерзкий выродок своих мерзких родителей. — старик жестоко усмехнулся. — Ты хоть помнишь их?              Лицо старшего перекосило гримасой боли и злорадства, но собеседник по-прежнему оставался спокоен. Наклонив голову вбок, второй внимательно изучал глазами своего вожака.       Помнит ли он своих родителей? Это были самые обычные оборотни, альфа и омега из мелкой стаи кочевников. Воины Арана напали на них и меньше чем за полчаса вырезали всех поголовно. Маленького Тэина зачем-то оставили в живых, но тот и не возражал. По приказу вожака, ребёнка увезли на север, в земли белых волков со стеклянными голубыми глазами, дали другое имя и вырастили истинным воином. Чонгук, юный альфа, не знал более ни ласки, ни любви, ни тепла. Только холод снегов и звон стали, жаждущей крови — вот чем он жил на протяжении следующих десяти лет. Аран сам воспитывал мальчика, учил внушать окружающим ужас и трепет одним лишь взглядом. Сам того не замечая, старший альфа сильно привязался к маленькому пленнику, восхищался им и видел в Чонгуке своё продолжение. Чонгук же не испытывал к своему наставнику подобных чувств в ответ. Каждое слово, обронённое Араном, впитывалось им, точно губкой. Мальчик не забывал ничего — и вырос тем, кем вырос. Амбиции, что посеял в нём вожак, скоро проросли, Чонгук захотел власти, захотел всего. Арана он рассматривал не более, чем трамплин на пути к своей цели стать новым лидером стаи и подчинить себе север, а после — и другие территории.              — Помню. — ответил, наконец, юноша, бросая взгляд на короткий кинжал, закреплённый ремешком на голени. Быстрое движение — и лезвие вошло в шею старого вожака по самую рукоять. — Но то, чему ты меня научил, я помню лучше.              — Мстишь за них? — рефлекторно схватившись за горло обеими руками, Аран дёрнулся, чтобы встать, но ему это не удалось.              В бесстрастных глазах Чонгука на миг зажглось удивление.              — Мщу? — переспросил он, — Да плевать я хотел на своих родителей или кого ещё ты там убил. Ты научил меня всему, что умею, сделал меня мной, а я просто был всё это время прилежным учеником и не пропустил ни единого урока. Теперь я готов, и у меня нет ни времени, ни желания ждать дольше. Тебе пора на покой, Аран. Я теперь вожак.              Встав над умирающим, молодой альфа с интересом и нетерпением ожидал чужого конца.       В глотке Арана влажно клокотало: это вожак пытался смеяться в последний раз. Он вырастил чудовище и гордился этим безумно. Чонгук достоин стать его преемником.              — Аран… — в шатёр вошёл альфа с белыми, словно молоко, глазами, и резко остановился, почувствовав сильный запах крови и постороннее присутствие. — К-кто здесь? — испуганно прошептал целитель.              Не теряя ни секунды, Чонгук вытащил из горла старика свой кинжал и метнул в незрячего. Тело мешком повалилось вниз.              — Аран объявил меня новым вожаком. — выйдя из шатра, сказал Чонгук во всеуслышание, — Последней волей великого Ледяного волка было избавиться от страданий и достойно отправиться к праотцам. Шаман пожелал уйти вместе с ним.              Чонгук даже не старался звучать убедительно, но дело в том, что этого и не требовалось. Каждый житель общины понимал, кто именно «отправил Арана к праотцам», но возразить и пойти против новой власти не решился ни один: о сироте из общины кочевников уже в ту пору слагали жуткие легенды.       В стае внезапно стало так тихо, даже завывания ветра прекратились и последние снежинки, упав с небес, застыли в морозном безмолвии. На север пришла весна.              — Да здравствует Чонгук Бесстрашный! — первым опомнился кто-то из воинов, опускаясь на одно колено.              — Да здравствует Чонгук Бесстрашный! — вторила стая.              Через много лет «Бесстрашный» превратится в «Бессердечный», но Чонгук этого даже не заметит. Не задумываясь, он казнит всех неугодных и принесёт своей стае небывалое величие, вместе с тем пролив немало чужих крови и слёз. Сейчас же тринадцатилетний мальчик, гордо возвышаясь над своим народом, впервые сбрасывает с себя оковы неповоротливого людского тела и крупным чёрным волком воет на заалевшую над лесом круглую луну.                            Омеги мало спали и всё время мёрзли. Сыльги, стиснув зубы, двигался из последних сил. Тэхён шёл следом, присматривая. На вторые сутки их пути снова выпало много снега, и теперь за юношами тянулись глубокие свежие следы.              — Об-бернуться бы хоть на минуточку, — стуча зубами, вслух мечтал Сыльги.              — Нельзя, — качая головой, отрезал Тэхён, — они смотрят. — омега незаметно указал подбородком на густые деревья, за которыми скрывались огромные волки с зелёными глазами и тёмно-коричневой шерстью. — Мы почти на их территории. Обернёмся сейчас — сочтут за угрозу и растерзают нас.              — Почему никто не выходит нам навстречу?              — Нас испытывают, — пояснил Тэхён, — проверяют на стойкость. Если дойдём до поселения, говорить с нами будет сам вожак или его советник, они и решат наши судьбы. Докажем, что стоим чего-то — оставят в стае. А до тех пор мы — просто пленники, которые пришли добровольно.              Переступив границы Западной Стаи, братья больше не могли охотиться. Они питались остатками фазана, пойманного Тэхёном во вторую ночь, кореньями и отваром древесной коры, но запасов было ничтожно мало, а на холоде всё время хотелось есть.       На рассвете четвёртого дня их путешествия Сыльги свалился от усталости и отказался подниматься.       — Давай, Сыльги, — упрашивал брат, — осталось совсем немного. Ты справишься.              — Я хочу спать, — шептал омега, смыкая побелевшие на морозе ресницы, — так сильно хочу спать…              Вздохнув, Тэхён оставил брата и вещи и побродил неподалёку в поисках ориентира. Приметное дерево нашлось сразу: макушка его попала когда-то под удар молнии и обгорела, расколовшись надвое. В наполненном старыми листьями дупле Тэхён спрятал сумку, оставив при себе только любимый нож, и взглянув на двойную сосну в последний раз, посадил Сыльги на спину и отправился дальше, медленно ступая под тяжестью своего и чужого веса.              — Уходи, — измученно хныкал Сыльги в полубреде, — оставь… я не хочу…              Тэхён время от времени подхватывал его надёжнее и молча продолжал идти, не позволяя себе тратить драгоценные силы на слова. Ноги спотыкались, увязая в снегу; икры и все остальные мышцы гудели от напряжения, едва не лопаясь. Желудок то и дело сводило в голодных спазмах. Хотелось расплакаться, бросить всё и сдаться. Чтобы отвлечься от малодушных желаний, навязанных обычной человеческой слабостью, Тэхён думал об отце. Один из лучших охотников, всегда соблюдавший осторожность, разве мог альфа ступить на чужие земли и так глупо попасться? Что за беда с ним приключилась, если родным, чтобы оплакать, не удалось найти даже стылое тело?       К ночи Тэхён объявил привал. Идти дальше с Сыльги, что теперь ощущался за спиной неподъёмным камнем, было невозможно. Между тем, лишь треть пути была пройдена: как бы быстро ни старались передвигаться братья, погодные условия и смертельная усталость делали своё дело.       Нетронутое ни единым живым существом снежное полотно так и манило зарыться в него поглубже, укутаться и забыться долгим сном. Пламя плохо горело, то и дело угасая под напором шального ветра. Сыльги жался к брату и неслышно скулил во влажный от тающих льдинок воротник.              — Ты выживешь, выйдешь замуж за достойного альфу и будешь жить счастливо, — обещал Тэхён. Сколько раз он ругал бабушку за эти сказки, дарящие напрасные надежды, но прямо сейчас сам стал тем, кто искренне поверил в одну из них. Пусть ему не суждено как нормальному омеге обзавестись семьёй и прожить в любви, но Сыльги Тэхён желал именно этого и готов был пожертвовать ради брата всем, даже самим собой. Он приведёт его к вожаку Западной Стаи живым и невредимым. Проваливаясь в тяжёлую дрёму, омега слабо улыбнулся своим мыслям.              Когда Тэхён проснулся, вокруг было не видно ни зги из-за подступившей со всех сторон ночи и снежинок, залетающих прямо в глаза. Вьюга разошлась не на шутку, и омега не понимал, она ли воет или стая, окружившая их с братом. Тут и там мерещились среди сосен зелёные огоньки. Юноша посмотрел на давно затухший костёр и с ужасом осознал, что Сыльги пропал.              — Сыльги, — позвал он, резко дёрнувшись, — Сыльги!              Он был слишком слаб, не ушёл бы сам. Дурное предчувствие скрутило внутренности в тугой узел. Вскочив на ноги, Тэхён рванул туда-сюда, продолжая звать брата по имени. Поддаться панике — худшее, что он мог сейчас сделать, потому постарался взять себя в руки. Все возможные следы замело, да и не заметить их в такой темноте обычному человеческому глазу. Однако, Тэхён — охотник, и охотничье чутьё вслепую повело его вперёд.       Ветер разогнал в стороны тёмные облака и немного поутих. От неба до земли пролегла лунная дорожка. В нескольких сотнях метров от места привала юноша остановился перед зарослями многолетнего колючего кустарника. За ним совершенно точно следил кто-то, кто находился неподалёку.              — Сыльги? — Тэхён достал из сапога нож и пригнувшись, занял оборонительную позицию.              — Это тебе не понадобится. — перед омегой показался крупный высокий мужчина и поднял ладони, слегка поворачивая. — Как видишь, я безоружен.              Альфа был одет в тёплый короткий тулуп, небрежно шитый чем-то покрепче обыкновенных ниток. Под капюшоном угадывались густые кудрявые волосы цвета древесной коры. Узкие изумрудные глаза смотрели внимательно, но не враждебно.              — Я и мой спутник идём в поселение. К твоему вожаку. У меня к нему разговор. — отрывисто сообщил Тэхён, медленно пряча нож, но не теряя при этом бдительности. Проявить неуважение к члену Западной Стаи — последнее, чего ему сейчас хотелось.              — Вот как? — незнакомец чуть приподнял уголки губ, кивая. — И где же твой спутник?              — Не знаю, — ответил омега, — мы уже пять суток в пути и очень устали. Я задремал, а когда открыл глаза — его со мной не было. Может, ты видел его? Он в безопасности?              — Видел. — альфа тоже решил быть честным, — В безопасности. Пойдём, Тэхён, твой брат тебя заждался.              Не задавая лишних вопросов, юноша послушно отправился следом. Обогнув кустарник, они спустились в небольшой овражек с протоптанными тропинками. Шагать стало гораздо легче, нежели по сугробам.              — Только местные знают короткие пути до поселения. — говорил зеленоглазый, немного поворачивая голову, чтобы собеседник, идущий позади него, расслышал, — Рискнувшие пересечь наши границы всегда долго плутают по лесу. Из-за расположения деревни Западную Стаю труднее всего застать врасплох, может быть, в этом наше преимущество перед остальными.              — У вас хорошие воины, — заметил Тэхён, — храбрые и справедливые. Отец рассказывал…              — Это так. — довольно отозвался альфа, внезапно сворачивая вбок. — Нам сюда.              В почти отвесном склоне оврага обнаружилась маленькая пещера. Внутри горел огонь и несколько человек, сидевших вкруг, делили друг с другом трапезу. Мужчина, приведший Тэхёна, отступил, пропуская омегу вперёд. Юноша почувствовал, как приятно в лицо дохнуло теплом и запахом горячей пищи.              — Тэхён! — замотанного в шкуры Сыльги поначалу было не узнать, но тот сбросил лишние накидки и бросился к брату с объятиями. Его улыбающиеся губы блестели от жира.              — Где ты был? — тихо спросил Тэхён, осматривая нашедшуюся пропажу, и взволнованно сжал ладонью чужую тёплую щеку. — Почему ушёл без меня?              Сыльги виновато опустил ресницы.              — Ты всё не просыпался, я не знал, что делать… Ты говорил, что они наблюдают, следят за нами, поэтому я пошёл искать их, чтобы обратиться за помощью.              — Тебя могли убить, — брат с укоризной покачал головой.              — Ну не убили же! — просиял Сыльги. — Они обогрели меня и накормили, пообещали найти тебя — и нашли! Я рассказал о нашей семье, о родителях, о том, что мой брат — великий охотник. Я молодец?              — О чём ещё ты сказал им? — Тэхён метнул быстрый опасливый взгляд на воинов Западной Стаи.              — Что мы хотим попросить разрешения у их вожака примкнуть к общине.              Глаза Тэхёна быстро забегали из одной точки в другую, выдавая напряжённый мыслительный процесс.              — Ты молодец, — неслышно произнёс он, хлопая Сыльги по щеке и, наконец, отпуская от себя, — молодец.              — Присаживайся, Тэхён, — крупный альфа гостеприимно махнул рукой на костёр, — твой брат сказал, что вы голодали, а у нас много еды.              Без ненужной скромности омеги присоединились к мужчинам. Тэхён поприветствовал всех коротким кивком и взяв протянутую ему заячью лапку, вгрызся в неё зубами, пуская сок. Юноше по очереди назвали имена альф. Тот, что показал ему пещеру, представился Роином.              — А теперь, — подождав, пока тот доест, Роин посмотрел Тэхёну в глаза, — перейдём к делам. Ты упоминал, что у тебя ко мне есть разговор?              — Вожака Западных зовут Кванханом Справедливым, все это знают, — недоверчиво протянул омега, торопливо вытирая испачканные пальцы о свою одежду. Сердце в груди сделало тревожный кувырок.              Альфы, как один, засмеялись. Сыльги, вытаращив глаза, прижался к плечу брата и затих, точно мышонок.              — Кванхан скончался более пяти лет тому назад, — улыбнулся Роин, вставая на ноги, — и его преемником стал его старший сын. Роин Мудрый.              Толкнув брата в сторону, Тэхён повалил его с бревна, на котором оба сидели, и сам опустился рядом на колени, приложившись лбом к земле.              — Великий вожак, — с благоговением прошептал юноша, — позволь стать частью твоей стаи, любить её всем сердцем, защищать до последнего вздоха и отдать за неё свою жизнь.