Легенда Алой Луны 🌕

Его шестнадцатая весна застигла Тэхёна в чужом поселении. И пусть рядом был Сыльги, юноша, как ни старался, не мог привыкнуть к новому дому. Отчасти потому, что сильно выделялся среди остальных и сразу стал негласным изгоем. Нежный Сыльги с его очевидной красотой получил всеобщее внимание, быстро обзавёлся друзьями, завистниками и ухажёрами; певучий голосок омеги раздавался то тут, то там; все жаждали его внимания, старались завести беседу, звали в гости. Сыльги был очаровательно мил со всеми и любознателен. Каждый день он изучал что-то новое, искал своё призвание. Уход за коровами оказался для него слишком утомительным делом, обжиг горшков — травмировал хрупкие ручки. Тогда Сыльги попробовал вышивать, и спустя время у него стало получаться не хуже, чем у местных мастеров. Тэхён был груб и нелюдим. Строить отношения он не умел, красиво говорить — тоже, предпочитая выражаться больше действиями, нежели словами. Возможно, этим и отталкивал от себя людей. Сыльги не произносил вслух, но такого брата заметно стеснялся. В конце концов, общение омег сузилось до пространства их дома. Встречаясь с занудой-братом после яркого и насыщенного дня, Сыльги перебрасывался с ним парой фраз и спешил лечь спать, чтобы не слушать бесконечных наставлений, а когда выходил за порог — часто и вовсе делал вид, что никакого Тэхёна не знает. Тэхёна такое поведение никак не печалило, он всё воспринимал, как данность. Для него было более, чем достаточно, что Сыльги жив и ест досыта, а к шумным компаниям он и сам не питал интереса. В поселении каждый занимался хоть какой-то мало-мальски важной работой. Рутинные занятия омег Тэхёна не привлекали, но он был бы не против и этого, если западные не бежали от него, как от прокажённого. Многие альфы на странного юношу тоже посматривали косо и брать с собой на охоту отказывались. Скитаясь по посёлку, Тэхён набрёл как-то на избушку Отшельника, такого же изгоя, как он сам, и с тех пор завязалась их не понятная для остального мира дружба. Отшельник был длинноволосым, разменявшим третий десяток альфой с белоснежной кожей, пронзительными глазами цвета ночи и рубленым шрамом на пол-лица. Его одежды отличались от всех нарядов, которые Тэхёну приходилось когда-либо видеть. Отшельник побывал во многих дальних краях и сам был родом издалека. Однажды он просто пришёл и поселился в Западном лесу, и его никто не стал выгонять. Отшельник знал несколько языков и владел грамотой, чем могли бы похвастаться едва ли пяток человек из всей стаи. Тэхёну грамота показалась неожиданно увлекательной, а альфа был не прочь взять ученика. Долгими часами учитель и ученик старательно выводили чернилами иероглифы, не обменявшись друг с другом ни словом, и только в редкие, драгоценные для омеги моменты, Отшельник откладывал кисть, готовил зелёный напиток с запахом трав, который звал «чаем», садился поудобнее и рассказывал обо всём на свете. Он знал тысячи историй и легенд, одна — удивительнее прежней. Тэхён заслушивался речами с неповторимым акцентом и не замечал, как наступала и таяла ночь. Сказки Отшельника непохожи были на бабушкины: эти учили стойкости и из каждой можно было вынести урок. Многие заканчивались трагично, какие-то были весёлыми, но каким бы ни являлся Отшельник искусным рассказчиком, ему ни разу так и не удалось выжать у внимательного слушателя ни слезинку, ни даже самую скупую улыбку. — У тебя каменное, мёртвое сердце, — говорил альфа в таких случаях, махнув на юношу рукой, — такое же, как и твои глаза. Глаза Тэхёна он назвал «мёртвыми» в их первую встречу, об этом прослышал кто-то из селения, да так и повелось. Вторых таких глаз, как у омеги, и впрямь нигде больше не сыскать. Словно ни боли, ни радости они не знали. Только резали безжалостно, протыкали насквозь любого, на ком останавливались. Тяжёлый взгляд и многочисленные седые пряди, которые никак не скрыть в его тёмных волосах — ещё одна причина, по которой Тэхёна обходили стороной. — Что ты будешь делать, когда твой чай закончится? — спросил Тэхён, глядя, с какой аккуратностью Отшельник разливает его по глиняным пиалам. — Пойду и принесу ещё, — просто ответил тот. — Пойдёшь на край света, чтобы раздобыть чай, — уточнил омега без вопросительной интонации. Альфа пододвинул к нему одну из пиал каким-то особенным жестом и поднял глаза. — За морями есть страна, — сказал он, — где солнце светит круглый год и не бывает холодов. Чайные листья зреют там на бескрайних полях, и красивые темнокожие омеги с чумазыми ребятишками на спинах собирают урожай и складывают его в большие соломенные корзины. Там в розовом небе летают и резвятся золотые драконы, а когда они смеются, — из пастей их выливается яркая радуга… Но за чаем я отправлюсь не туда, а в нашу теплицу. Совсем скоро там созреет новый сорт, чрезвычайно ароматный. Губы Отшельника дёрнулись в едва заметной улыбке, в глазах зажегся огонёк веселья. Но выражение лица Тэхёна — как было осуждающе-суровым, таким и осталось. Отшельник цыкнул сердито и взялся за свой чай, бросив очередную попытку заставить своего ученика улыбнуться. Тэхён с остекленевшим взглядом думал о драконах. Он уже не раз слышал от альфы об этих таинственных полумифических созданиях и даже представлял, как те выглядят, если вообще существуют. Однажды Тэхён пришёл заниматься грамотой раньше назначенного времени и застал Отшельника сонным и раздетым по пояс, но никого из них это не смутило. Вместо того, чтобы отвернуться и покраснеть, Тэхён подошёл ближе к мужчине и завороженно разглядывал иссиня-чёрный рисунок, украшавший чужое тело. Грозный водяной дракон с клыкастой пастью и длинными когтями на лапах омеге понравился. Отшельник тогда объяснил, что на его родине принято расписывать кожу древними символами и изображениями животных, чтобы перенять себе их силу и мудрость. Возвращаясь после полудня из дома Отшельника, Тэхён услышал, как его окликнули по имени, и остановился. — Великий вожак, — поприветствовал омега старшего кивком головы. Роин улыбнулся и жестом пригласил продолжить путь, зашагав рядом. — Привыкаешь к новой стае? — поинтересовался он. — Нравится здесь? — Мне здесь нравится, но привыкнуть, кажется, я не смогу никогда, — не стал лукавить Тэхён. И так очевидно, что его здесь не принимают. Роин — исключение: тот как родитель, любящий всех своих детей, даже ущербных. — Я заметил, что ты много времени проводишь с Отшельником, — вожак двусмысленно прищурился. — Он учит меня грамоте. — быстро ответил омега. — Ты омега, а он — альфа, — заметил Роин, — ни я, никто другой в стае не был бы против, если вы… Взгляд Тэхёна полоснул бритвой. — Учит грамоте. — повторил он терпеливо, — На этом всё. — Хорошо-хорошо, — Роин по-доброму рассмеялся, — я понял тебя… Охотники говорили, что ты многократно напрашивался на вылазку в леса. Это правда? — Я с малых лет ни дня не проводил, не поохотившись. Конечно, меня тянет к природе. Простой прогулки — и той было бы достаточно, — Тэхён пожал плечами. Он не привык и не умел упрашивать, как и не верил, что это было бы хоть сколько-нибудь эффективно. Вожак между тем положил руку на его плечо и мягко сжал. — Ты можешь оборачиваться и выходить в леса, — произнёс он, — не для охоты, просто лапы размять. Тебе будет полезно. Только не уходи дальше третьего лагеря, там опасно: часто забредают чужаки. — Великий вожак, я благодарен… — с чувством начал было юноша, но тут в его голову закралось сомнение, и он осёкся. Роин ждал, будто знал, каким будет следующий вопрос. — С чего мне такие привилегии? — насторожился омега. — Ты приютил меня и моего брата, спас нас от лютой смерти в лесу, и я взамен пообещал тебе свою безоговорочную преданность. Будь же и ты, Роин, сын Кванхана, честен со мной и прямо скажи, какое дело собираешься мне поручить. — Для тебя у меня пока нет поручений. Но ты прав, я должен быть честным и открытым, а не ходить вокруг да около… — альфа ненадолго замолчал. — Дело касается твоего брата. — Тэхён на этих словах мгновенно напрягся, что не осталось без внимания. — Не беспокойся, я не причиню Сыльги зла, — поспешил объясниться вожак, — мне просто нужен совет. Ты — его единственная семья, к кому ещё я пришёл бы с подобной просьбой? Сыльги — прекрасный юноша, добрый и ласковый. Он уже расцвел и мог бы найти себе пару, обзавестись семьёй с надёжным альфой. — Ты хочешь выдать его замуж. — без намёка на радость подытожил омега, — За кого? Надёжный альфа, о котором ты говоришь, хотя бы из этой стаи? — Из этой. — подтвердил Роин, кивая, — Он её вожак. Журчание бегущей реки умиротворяло, но только не разъярённого альфу, налитыми кровью зрачками следящего за линией горизонта. Наконец, из леса показался массивный белый волк с дымчато-серым пятном на груди, и издали завидев вожака, помчался к нему. — Какие новости? — осведомился Чонгук холодным тоном, стоило воину, поравнявшись с ним, принять облик человека. — Север потерян, Великий вожак, — покачал головой альфа, — не многие храбро сражались и отдали свои жизни. Большинство предпочло сложить оружие и сдаться. — Никчёмные трусы. Что Кхан? — Ваш сын мёртв или сбежал. Сообщили, что ни среди пленных, ни среди заговорщиков, его нет. Чонгук выглядел безразличным, хотя внутри у него всё кипело от бешенства. Сил проявлять эмоции не осталось — они ушли на сражение. Сразу после наступления на север Горные волки пустились вдогонку и настигли Ледяного вожака и его людей в лесах, намереваясь прикончить. Силы были не равны, но ценой больших потерь, Чонгуку всё же удалось выжить. Вместе с советником и кучкой уцелевших воинов альфа отступил на юг, — свой отныне единственный оплот безопасности. — Разыщи Намджуна, — приказал вожак, отворачиваясь к реке. Воин тотчас побежал исполнять поручение. Советника он нашёл в доме целителя, тот сидел на лавке и наблюдал, как раненым оказывают помощь, хотя сам был не в лучшей своей форме. — Зализываешь раны, Намджун? — оскалился альфа ехидно и перевёл взгляд на молчаливого целителя. — А тебе, как я погляжу, почти не досталось, — прорычал советник в ответ, — живой и невредимый. Могу это исправить. — Тебя вожак зовёт. — северянин махнул на сородича рукой и подошёл к светловолосому омеге, облизывая губы. — Давно не виделись, Джин. Ты всё хорошеешь… — Тронешь его хоть пальцем — лично тебя четвертую, а Чонгуку скажу, что казнил заговорщика. — как бы между прочим, предупредил Намджун. Альфа недовольно поморщился и вышел вон. Советник поспешно приблизился к Джину. — Это для тебя, — произнёс он еле уловимым шёпотом, незаметно передавая подарок, — Аро сам её сделал. Он сказал, что любит тебя и всё время о тебе думает, и ещё… — Намджун потупил взгляд, — …просил, чтобы ты перестал себя винить. Это мы виноваты, я и Чонгук, не ты. Раненый на столе тяжело застонал, приходя в себя. Джин вздрогнул, опомнившись, и утер быструю слезу. — Если твой брат ещё жив, я найду его, — пообещал вполголоса советник и исчез. Джин с силой прижал к губам тряпичную куклу, прикрывая на секунду глаза, и спрятав драгоценный сувенир за поясом, принялся за больного. Намджун вышел к реке, у берегов затянутой льдом. Везде лежал снег, но запах первой весенней зелени, пока невидимой для глаза, наполнял лёгкие. — Я не могу воевать сейчас, — начал Чонгук без предисловий, — выдвинусь с остатками моих воинов на север — потеряю ещё и юг и останусь ни с чем. Мне нужны союзники. — Кто согласится вступить в союз с нами? Разве что иноземцы, но мы ничего о них не знаем, не можем им доверять. На стаи Великого леса рассчитывать не приходится: восток давно точит на нас зуб, а запад не вмешивается в чужие дела. Нам не уговорить Роина выступить вместе с нами против горцев. — Намджун отрицательно покачал головой. — А это уже твои заботы. — отрезал альфа, — Как договариваться с Западным волком и чем его умасливать — решай сам. Ты мой советник, если ещё об этом не забыл. Отправляешься в путь завтра на рассвете. — Не понимаю… Я иду на запад? — опешил советник. — Хочешь, чтобы я сам туда сбегал? — поинтересовался Чонгук безжизненным голосом и направился прочь. Намджун устремил на реку недоумённый взгляд. И почему ему всегда думалось, что для Чонгука он — чуть больше, чем просто разменная монета в этой нескончаемой игре во власть? — Вот, — вернувшись вечером домой, Сыльги шмякнул на стол окровавленный свёрток, брезгливо морщась, — фермеры передали. Наша с тобой норма на неделю. Тэхён ловко развернул говядину и осмотрел кусок со всех сторон. — На неделю? — переспросил он, хмурясь, — Да здесь же одни кости… Почему нам дали так мало? — Откуда мне знать?! — внезапно рассердился Сыльги, — Наверное, потому, что нас тут не любят! Точнее, не любят тебя, а мне пакостят просто за компанию! — омега со злостью упал на табуретку и запрокинув голову, простонал, — За что мне всё это?! Не будь ты таким странным и мрачным всё время, люди не шептались бы у меня за спиной, не смеялись над тем, что я твой брат… Не моргая, Тэхён очень медленно выпустил мясо из рук. С раскрытой обёртки на скатерть тонкой струйкой потекла кровь и часто-часто закапала на пол. — Ты выходишь замуж, — объявил он, — на следующей неделе. — Неужели? — усмехнулся иронично Сыльги, выгибая бровь, но усмешка быстро пропала, когда он понял, что брат не шутит. — Что?! Ты с ума сошёл? Какое замужество?! — Твоё замужество. — Тэхён положил ладони на стол и подался вперёд, нависая над растерянным братом. — Я понимаю, что в тебе играет молодость. Ты пожил другой, не похожей на прежнюю жизнью, стал ловить на себе восхищённые взгляды альф и быть в центре внимания — и тебе это понравилось. Всё бы ничего, но вспомни, что перед вожаком, сохранившим нам жизнь и давшим кров и пищу, мы несём определённые обязательства. Если для благополучия стаи кому-то из нас требуется выйти замуж — мы молча соглашаемся и выходим. — Да, только вот тебя замуж никто не берёт! — вскочив, Сыльги в отчаянии затопал ногами, размазывая злые слёзы по щекам. — И никогда не возьмёт! Поэтому ты решил сделать несчастным меня! В отместку за что, скажи мне? За то, что я красив, а ты лицом не вышел? За то, что у меня здесь полно друзей и поклонников, а с тобой даже заговорить боятся? — Что натолкнуло тебя на мысль, что в браке ты непременно будешь несчастлив? — удивился Тэхён. — Альфа, положивший на тебя глаз, достойный и честный человек. — Вот и вышел бы за такого сам! — раскричался омега, хватая попавшуюся под руку посуду и разбивая о стену на мелкие черепки. Тэхён обошёл стол и с размаху ударил его по лицу, сильно встряхивая за плечи. Сыльги было жаль, но замужество с сильным вожаком в его случае — не худший из вариантов. Благосклонность такого, как Роин — сама по себе большая удача. — Кто он? — затравленно прошептал юноша, обмякая в руках брата. — Роин. — ответил Тэхён, отпуская Сыльги, который тут же шарахнулся в сторону. — Роин старше меня на десять лет! — заплакал он жалобно, — Я не хочу, я не… Почему ты вообще решаешь, за кого я выйду? Ты мне не отец и не мать! Кто дал тебе право распоряжаться моей судьбой?! — Я тебе не отец и не мать, я за них обоих! — прикрикнул омега, теряя терпение. — Очнись, Сыльги! По-твоему, было бы лучше, если Роин оказался негодяем, позабавился с нами, а после вышвырнул или убил? Он хочет сделать тебя своей парой, вторым вожаком! Разве мы можем отвергнуть такое предложение? Разве ты захочешь его отвергнуть? Не ты ли всего мгновение назад жаловался, что из-за меня над тобой смеются люди? Что же, теперь никто не будет смеяться. Отныне ты не просто брат ущербного урода, ты — омега вожака.