Легенда Алой Луны 🌕

Альфа не спал этой ночью и не запирал дверь. Набив в костяную трубку тёмный порошок, он пыхтел, пуская губами круглые колечки пахучего дыма, и совсем не удивился, когда на порог без стука пожаловал незваный гость. — Из чего это делают? — Тэхён чуть поморщил нос от запаха. — Листья табака. — Отшельник лениво затянулся и прикрыл глаза. — Его выращивают и собирают, высушивают, затем измельчают… — Как чай. — юноша кивнул самому себе и уселся рядом. — Мне нужен совет. — Мой совет? — мужчина хмыкнул. — Да, поэтому я и пришёл к тебе. — Ко мне ты пришёл потому, что больше идти некуда, — справедливо заметил Отшельник. — Поэтому тоже, — легко согласился омега, — расскажи мне всё, что знаешь о северном народе. Альфа прищурился. — Выкладывай, что у тебя на уме, а я решу, какая информация тебе пригодится, а какая — нет. Люди живут там несколько сотен лет, не буду же я начинать с самого начала, когда цивилизация на севере только зародилась. Тэхён неодобрительно покосился на трубку в руках наставника и в общих чертах пересказал всё, что услышал от Кхана. Отшельник так долго молчал, что омега решил было, что тот уснул, но стоило открыть рот — старший тут же подал голос. — Помолчи, юнец, я думаю, — цыкнул он. — Думать тут не о чем. — юноша покачал головой. — Я либо предаю вожака, либо пускаю невинную кровь. Третьего варианта нет. — Ты не из жалостливых. Что помешало тебе сделать выбор сразу, тот выбор, к которому ты склонялся изначально? — Подставлять под удар себя мне не хочется, как и отвечать на доброту Роина вероломством. И мне было бы плевать, убей он хоть сто таких шестнадцатилетних мальчишек — я прошёл бы мимо и не содрогнулся. Но в случае с Кханом я оказался замешан во всём этом. Тяжело будет просто взять и закрыть глаза и уши после того, что он мне поведал, оставить человека на произвол судьбы. Он смотрел на меня… Знаешь, он смотрел на меня так, как смотрел Сыльги в наши самые тяжёлые времена — с надеждой. Словно я — единственная соломинка, зацепившись за которую, он сможет выжить. — И ты так проникся потому, что он был беззащитен? — Я проникся, потому что он умолял помочь, но не себе… Кхан решился на побег от своего племени, от родного отца, не столько ради собственной шкуры, сколько ради других. Мне это говорит о многом, а тебе? — Интересно, что наследник одного из Великих вожаков пошёл против собственного отца, и всё ради каких-то «других». Ты уверен, что это была не умелая игра? Чонгук из Ледяных пещер хитёр и жаден до земель. Он проиграл битву за север, но что ему мешает захватить запад? Подослать одного из своих разведать обстановку, усыпить бдительность Роина и нанести сокрушительный удар? — Нет, Отшельник, он не притворялся, — решительно заявил Тэхён, — в его глазах был неподдельный страх, когда он говорил о своём отце. Я знаю, о чём говорю, потому что своего боялся так же… — Я думал, у тебя были хорошие отношения с твоим отцом, — от удивления альфа даже слегка приподнялся. — Не отвлекайся, мы сейчас более важные вещи обсуждаем. Если Роин узнает, кого приютил на своей земле, он либо сам убьёт Кхана, либо прикажет вышвырнуть его за территорию, где с мальчишкой живо расправятся другие. — И лично я его винить за такое не стану. — мужчина пожал плечами, — Укрывать в общине чужого преемника — не детские забавы. Из-за этого может развязаться война, и развяжется, ведь рано или поздно Чонгук всё равно обо всём прознает и придёт забрать своё. Сын для него станет лишь удачным поводом напасть, попытаться расширить владения. — Помимо запада, где ещё есть безопасное место? — спросил омега, — Мы должны помочь Кхану продержаться здесь, не раскрыв секрета, а потом придумать что-нибудь и отослать его прочь. — На свете не осталось безопасных мест, Тэхён. — усмехнулся Отшельник, — Погоди-ка… Ты сказал «мы»? Хочешь впутать в эту историю и меня? — Ты впутан в неё с той самой секунды, как согласился выслушать меня. — Кхан больше никому о себе не рассказывал? — уточнил Отшельник. Омега отрицательно качнул головой. — Вот что, вели ему помалкивать при местных о своём происхождении. И пусть придумает себе другое имя. Прятать его и держать всё в секрете от вожака не нужно, достаточно убедить Роина в том, что живым Кхан будет нам гораздо полезнее, нежели мёртвым. Не будем упоминать, что юнец сбежал из своего племени добровольно — это будет подозрительно; скажем, что спасался от завоевателей с гор и заблудился, вместо юга рванув на запад. В конце концов, сын самого Чонгука — поистине ценный пленник, разбрасываться такими подарками глупо даже для добряка вроде Роина. Конечно, он не будет сидеть и слушать всё это, в последнее время Роин сам не свой. Дождёмся подходящего момента, а пока что тяни время. Когда там у них венчание с твоим братом? — На днях. Я убедил его не откладывать. — Хорошо. Значит, дар убеждения у тебя есть. А ещё есть прекрасная возможность подловить счастливого и повеселевшего Роина на его собственной свадьбе и заговорить ему зубы. — А что мне делать до венчания? — скептически пробормотал Тэхён, — Избегать его? Вожак посылает за мной по несколько раз на дню, играть в молчанку не получится. Отшельник втянул крепкий дым, выдыхая с хриплым кашлем: — Вроде он самолично разрешил тебе ходить в леса? Ну вот и иди. Или сделай так, чтобы венчание состоялось сегодня же.

***

Синеглазый волк, очнувшись поутру, не сразу понял, в каком находится месте и в каком он облике. Испуганно встрепенувшись, Чимин вскочил на лапы и сделал оборот вокруг себя, с удивлением разглядывая пушистый хвост. Да, прошло ещё слишком мало времени, чтобы привыкнуть к себе такому, но в таком виде ему было однозначно комфортнее, чем щеголять по чужим территориям будучи человеком, причём, совершенно обнажённым. Большая рыбина, полная зернистой икры, утолила голод, и путник отправился дальше, петляя в извилистых запутанных коридорах пещеры. Довольно часто ему встречались и другие подземные источники, тогда начинало казаться, что омега просто ходит кругами. Выхода всё не было, но после нескольких часов безуспешных скитаний, когда Чимин уже собирался запаниковать, уровень земли под ногами стал заметно повышаться, и через время волк оказался на свободе. Огромное поле, куда вышел Чимин, встретило свежим воздухом и запахом трав. Солнце грело так сильно, словно весна давно в разгаре, а не наступила только что. Оборотень неосознанно вильнул хвостом и пустился бегом по бескрайнему полю, слушая шум ветра в деревьях в отдалении. Перед лесом бежала река, разлившаяся бурно после долгой зимы. Куски белых льдин, напирая друг на друга и сталкиваясь со скрежетом, путешествовали по ней, точно корабли. Чимин замер в нерешительности на берегу, неслышно повизгивая от страха перед открывшейся ему картиной. Так близко — почти рукой подать — скрипели вековые сосны, но добраться до бора возможно было лишь перейдя реку. Кто бы стал пытаться, будучи в здравом уме? Слишком глубоко, и течение сильное. Медленно отойдя на несколько шагов назад и примерившись, волк разбежался и сиганул на холодный пласт, сильно качнувшийся под его весом. Он понимал, что промедление грозит смертью и, как мог, старался собраться. Но звуки бурлящей воды вокруг отвлекали; омега оцепенел, впившись когтями в свой ненадёжный плот, пока течение уносило его всё дальше и дальше. Река становилась шире, одного берега от второго уже не достигнуть в несколько прыжков. Вся недолгая безрадостная жизнь в чужом селении пронеслась у юноши перед глазами, в груди глухо засвербело. Несусветная несправедливость! Что хорошего видел он в свои годы? Лишился семьи, свою — так и не завёл. Теперь же погибает так глупо, не имея даже шанса сказать последнее «пока» любимому брату. А ещё Чимин втайне всегда мечтал о любви… Глупо думать о таких пустяках перед смертью, верно? Мысли потоком неслись в голове, но все разом были пресечены странным звуком, тревогой отразившимся в груди. Вне себя от испуга, Чимин с трудом решился повернуть голову влево и тут же увидел свою погибель. Обрываясь на горизонте, река несла свои воды вниз, километровым рокочущим водопадом впадая в море. Сердце забилось чаще и стало трудно дышать. Приготовившись сделать свой последний вздох, Чимин смиренно опустил веки. Резкий удар, похожий на удар плетью, привёл его в чувство. Заозиравшись, омега успел выцепить взглядом лишь часть верёвки, со свистом пролетевшую над головой, после оплетая его тело. В ответ на быстрые грубые прикосновения оборотень инстинктивно зарычал, слыша в ответ недовольное: — Закрой пасть… На секунду всё стихло, а потом человек и волк синхронно упали в реку, соскользнув с улетевшей в пропасть льдины. В ноздри и уши попало неимоверное количество воды. Брыкаясь в попытке выплыть наружу, Чимин видел перед собой какие-то мутно-красные пятна и бесконечные пузыри, вырывающиеся из его собственных лёгких. Человек, привязавший их обоих верёвкой к дереву, хватался за эту верёвку руками, медленно продвигаясь к берегу. Не сразу, но омега понял, что ему требуется, чтобы не утонуть, и принялся, наконец, грести, вместо хаотичных движений совершая более осмысленные. С усилием сделав последний рывок, мокрый и продрогший полуживой волк бросил своё обессиленное тело на берег и обернувшись человеком, сипло задышал, то и дело кашляя и отхаркиваясь проглоченной водой. Его спаситель, присев на корточки, рывками перерезал ножом стянувшую их туловища верёвку и не говоря ни слова, пошёл прочь. Чимин от удивления даже забыл, как плохо ему было всего мгновение назад. — Эй! — позвал он жалобно, — Ты уходишь? Незнакомец сделал ещё несколько шагов, после чего с явной неохотой обернулся и вопросительно посмотрел на омегу. — Мне остаться и ещё раз посмотреть, как ты пытаешься покончить с собой? — осведомился он с ехидством. — С меня героизма на сегодня хватит. — Я пытался перейти реку… — тихо проговорил юноша, но его услышали. — Там, — длинный палец ткнул в сторону, — через пару километров отсюда есть безопасная переправа. Советую попробовать в другой раз, если не хочешь расстаться с жизнью в свои пятнадцать. — Мне восемнадцать. — Чимин широко распахнул синие глаза. — Мда? — мужчина с безразличием прошёлся глазами по чужой наготе, — А так не скажешь. Мелковат ещё. Омега встрепенулся, прикрывая себя крохотными ладошками, под которыми всё равно всё было видно, и снова принял облик волка. — Сообразил, наконец, — со смешком прокомментировал альфа, намереваясь продолжать свой путь. Виноватая морда ткнулась ему в область лопатки. — Что?! Хочешь пойти со мной?! Ну нет, парень, у тебя на лице написано, что проблем с тобой не оберёшься… Я спас тебя — на этом и разойдёмся. Отстань! Я из-за тебя сам чуть не погиб… одежда, вон, вся мокрая… Отстань… А, чёрт с тобой. Идём. Но только до развилки. Дальше расстанемся, слышишь меня? И учти, я не люблю болтунов, так что помалкивай…

***

Приказав воинам оставить его, альфа склонился над массивным столом, устланным, как скатертью, кожаной цветной картой, и подхватил с неё пару высеченных из круглой гальки фигурок, подбросив те в воздух. С мягким стуком камешки ударились друг о друга и замерли в сжатом кулаке. С мягким стуком камешки ударились друг о друга, замирая в старческой ладони. Хмыкнув что-то себе под нос, бродяга покачал головой и бросил их обратно в реку, подальше от берега, тут же опуская руку за новыми камнями. Понаблюдав за этим без выраженного интереса, четырнадцатилетний вожак подошёл ближе и встал над стариком, ледяным тоном вопрошая: — Тебе известно, на чьей территории ты находишься, несчастный? Не отвлекаясь от своей странной игры с камнями, нищий пожал плечами. — На чьей бы ни был, а все под одним небом ходим. Чонгук нахмурил брови. — Перед тобой Великий правитель Севера, вожак стаи Ледяных пещер, а это — моя земля… — Знаю, знаю, кто ты есть, — отмахнулся старец, — и кем был, знаю, и кем станешь… — загадочно пробормотал он, вылавливая тем временем из реки очередную пару камней и поглаживая, уложил подле себя в ряд с другими. — Хочешь, и тебе расскажу судьбу твою? — Ты сумасшедший, — с презрением бросил юный альфа. Предсказатель неуклюже повернулся в пол-оборота. Водянистые глаза без цвета свидетельствовали о том, что человек слеп, но при этом он всё равно как будто смотрел в самую душу. Против собственной воли Чонгук задержал на нём взгляд дольше, чем хотел бы. — А ты? — серьёзно спросил бродяга. Опустив обе руки в мелководье по самые локти, старик ловко выхватил со дна два камня. Чёрный и шершавый, крупный, и светлый, поменьше, с красною прожилкой поперёк. — Если не сумасшедший, то станешь таким. Сам себя с ума сведёшь. — Это тебе камни сказали? — со злобной усмешкой спросил вожак. — Они показывают то, что грядёт, а я перевожу. . . Чонгуку надоела пустая болтовня, и он обнажил клинок. — Через три весны, — не обращая на него внимания, старик всё говорил, — родится твой суженый, родится под знаком Алой Луны. Молча голову свою перед ним склонишь и на колени безропотно встанешь, ибо любить его будешь без памяти и только в нём одном радость жизни видеть. И помимо его никто не сможет тебе перечить, и лишь он один тебе будет равен, и не побоится в глаза твои смотреть. Станет силой твоею, но и самой большой слабостью. Примешь свою судьбу — проживёшь в любви и счастье до конца своих дней. Непоколебимого и не знающего страха Чонгука эти слова поразили в самое сердце. Незаметно задыхаясь, он добела сжал пальцы на рукояти своего клинка. Тот ли человек был безумен, с его путанными речами, или сам альфа, поверивший в услышанное, но тихие слова пророчества прозвучали в этот день как самый страшный гром. — Где? — процедил вожак, чувствуя, как внутри него, растворяя хладнокровие, вскипает безудержная ярость. — Где мне искать этого ребёнка? — А вот прямо за рекой и ищи, — простодушно подсказал нищий, махнув рукой, — вернёшься сюда на третий год — как раз застанешь суженого… Только помни, с судьбой шутки плохи. Обмануть её попытаешься, другой дорогой пойти, — чужую кровь прольёшь, а как прольёшь — сам кровью этой и захлебнёшься… Мгновенно позабыв про Чонгука, старик зачерпнул в ладонь горсть воды и поймал сразу три камня. — Ай-ай-ай, — пожурил он с доброй улыбкой, перебирая улов, обращаясь уже не к Чонгуку, — где это видано, что у одного человека сразу двое суженых? Сердце-то одно… Сам выбирай, сам, здесь я тебе не помощник… Вожак перевёл взор за реку, где зажигались огоньки в деревянных домах южан, а с полей слышались дружные песни, и зрачки его налились кровью. После того, как он выгрыз себе право на жизнь, право ею распоряжаться, никто у него этого не отберёт. И никому не позволит альфа сделать его слабым, а если и родится в будущем способный на подобное человек, Чонгук не моргнув и глазом удушит его в колыбели. — Воины собраны и готовы выдвигаться на восток. — сзади подошёл Намджун. Чонгук посмотрел на советника, такого же мальчишку, как и он сам, сироту, выращенного в самых суровых условиях с одной целью — убивать, бесконечно преданного своему вожаку. — Или хочешь задержаться здесь ещё? — Я хочу юг. — лицо юноши обезобразила жестокая ухмылка. — Эти места пришлись мне по душе, я сделаю их своими. Намджун с удивлением поглядел на селение южан вдали за рекой, и в груди что-то болезненно заворочалось. Непонятная тоска объяла всю его сущность. — Чонгук, — попытался образумить он своего вожака, — южан слишком много, нам ни за что не выстоять против них. Бойцы из них никакие, но количеством они превосходят нас раза в два. — Мы никуда не спешим. — заломив руки за спину, Чонгук сощурился, — Наведаемся в Речную Долину, когда будем готовы. Придёт время, и я подчиню все Великие Стаи. Никто не сможет меня остановить. Как бывало каждый раз, когда он вспоминал о прошлом, Чонгук помрачнел. Хрустнув шеей, он с ненавистью швырнул камни, разбросав их по столу, и стремительно вышел из дома. Среди деревьев у спуска к реке в молодой траве что-то блеснуло. Подошвы тяжёлых сапог остановились прямо перед находкой. Наклонившись, альфа подобрал с земли небольшую тряпичную куклу с жемчужными глазами и повертел в руках. Неподалёку хрустнула ветка. Сделав несколько шагов в сторону, Чонгук заметил Джина. С обеспокоенным видом тот шарил глазами вокруг и что-то искал. — Ты не это ли потерял? — вожак поднял вверх руку с куклой. Омега выпрямился, беспомощно прижимая руки к груди. Черты лица Чонгука стали жёстче. От этих синих глаз он был зависим, и так же сильно их ненавидел. У его предназначенного были бы такие же, и не убей его Чонгук — необратимо утонул бы с головой, как в омуте. Но Чонгук убил, избрал иной путь, и всё равно остался ни с чем. Потерял супруга, единственного сына и свой север. Нечеловеческая ярость затопила альфу, и он двинулся на Джина. — Лучше бы твоему истинному вернуться поскорее, и с хорошими новостями. — подойдя вплотную, прошептал вожак прямо в чужое лицо, — Терпение моё на исходе, а первым, на ком я сорвусь в случае провала, станешь ты. Целитель опустил ресницы, боясь лишний раз вдохнуть, а когда набрался смелости открыть глаза вновь, увидел только удаляющуюся спину Чонгука, уносящего с собой последний подарок Чимина.

***

Тэхён не улыбался даже сегодня, повязывая на запястье брата красную нить для обряда. Сыльги, изящный и прекрасный настолько, что от одного взгляда на него сердце заходилось в приступе щемящей нежности, стоял перед ним в венке из подснежников, точно сын перед отцом, выслушивая последние наставления перед переходом в новую жизнь. Впрочем, Тэхён был задумчив и молчалив сильнее обычного. Как бы он ни хотел игнорировать эту мысль, та всплывала снова и снова, мысль о том, что предчувствие ещё никогда не подводило его и не посещало просто так. Что-то недоброе случится, омега в этом не сомневался. Снаружи, на главной площади, у священного алтаря, Отшельник в красном с золотым одеянии заканчивал подготовку к венчанию вожака. Несколько помощников, безжалостно подгоняемые им, суетились, перебегая туда-сюда. С последним лучом солнца заиграли барабаны. По дорожке, украшенной цветами, Сыльги вышел из дома босой, в лёгкой накидке, согласно традициям. Тэхён как верный страж следовал по пятам. Серебряные нити луны проложили путь к венчающимся, нимбом собираясь над их головами. Взявшись за руки, Роин и Сыльги произнесли клятвы в благоговейном молчании притихшей стаи. С четырёх сторон селения вспыхнули праздничные костры. Наконец, слова были сказаны, Сыльги провозглашён вторым вожаком, а община возликовала. Начались гуляния, и Тэхён, не теряя времени, уединился с Роином чтобы поздравить и потолковать о заблудшем на запад северянине. Всё время разговора омега не сводил глаз с Сыльги, держа наготове нож, опасаясь за брата, но тот выглядел довольно счастливым. Беседа с Роином прошла не так гладко, как хотелось бы, но вожак рассудил, что один-единственный северянин, пусть тот и сын Чонгука, не сможет причинить вред целой стае. Через некоторое время предводитель западных так развеселился, что повелел привести пленника погулять на его свадьбе. Тэхён, кому затея сразу не понравилась, между тем сам вызвался сопроводить Кхана на площадь. Молодой альфа послушно брёл рядом, наматывая на ус всё, о чём предупреждал его Тэхён. — Отрасти глаза на затылке, если ещё не сделал этого. Здесь не очень-то любят чужаков. — последнее, что успел произнести сероглазый омега, прежде чем его и Кхана захлестнула волна танцующих на площади. Едва не потеряв друг друга в толпе, юноши не сговариваясь схватились за руки. Тэхён почувствовал вдруг, как сильно, почти до хруста, сжимает его ладонь ладонь чужая, и вскинул голову. С выражением нестерпимой боли на лице Кхан смотрел вперёд стеклянными глазами, и, казалось, заживо сгорал. Тэхён повернул голову, пытаясь понять, что именно завладело вниманием альфы. Сыльги, тонкий и лёгкий как пёрышко, беззаботно кружился в тёплой накидке Роина, подняв к небу руки. Внезапно он резко остановился и растерянно посмотрел мимо брата. — Тэхён… — прошептал Кхан одними губами и всхлипнул, — Тэхён, я запечатлелся на супруге вожака. Омега стиснул челюсти. Это последнее, чего он ожидал, но судьба — та ещё злодейка. Часовые на вышке протрубили в рог. Находившиеся на площади воины, как один, устремились к мосту. — Что случилось? — встревоженно спрашивали друг у друга селяне, толкаясь. — Великий вожак, — один из альф подбежал к Роину, — на нашей территории был схвачен северянин. Утверждает, что он — посланник Чонгука Бессердечного.