Легенда Алой Луны 🌕

      — Возомнил себя полноправным членом стаи, мерзкий выродок? — тяжёлая ладонь вожака со звуком опустилась на щеку маленького альфы. — Собираешь вокруг себя таких же жалких трусов, чтобы с ними вместе плести интриги? Или, может, мечтаешь устроить мятеж? Если ты думаешь, что кто-то пойдёт за тобой, — ты бесконечно глуп. Это мои люди, моя земля, и только моё слово имеет здесь вес. Сейчас ты получишь своё наказание. Хочешь доказать, что не слабак, что стоишь чего-то — постарайся не сдохнуть.              Соплеменники обступили ребёнка плотным кольцом; большинство глядели с сочувствием, но всё-таки каждый сжимал в руке камень. Никто не хотел навлечь на себя гнев вожака, никто не хотел оказаться на месте восьмилетнего мальчика, из-за непокорности и упрямства впавшего в немилость.              — Тот, кто не бросит камня, будет немедленно вздёрнут! — объявил Аран.              В тот же миг в мальчишку со всех сторон полетели увесистые обломки скал. Едва удерживаясь на ногах и одной рукой прикрывая лицо, Чонгук поймал один на лету и отправил прямиком в голову уходящего вожака.              — Держи! — громко крикнул он. — Брось тоже, не то будешь вздёрнут сам!              Обернувшись и жестом остановив своих людей, Аран с интересом воззрился на того, в ком души не чаял и кого мучил больше всех.              — Да ну? — усмехнулся вожак. – Это не тебя ли мне стоит опасаться?              — Меня. — подтвердил Чонгук и стиснул челюсти, чтобы никто не заметил дрожащего подбородка. — И не только тебе. — он исподлобья окинул присутствующих взглядом загнанного в ловушку дикого зверя. — Ведь если я выживу (а я выживу), наказание понесёте уже все вы.              Аран внезапно расхохотался и отпустил мальчика, похвалив и сказав, что из него вырастет истинный воин, крепкий духом и бесстрашный.       Когда на следующее утро с десяток членов стаи были найдены мёртвыми в собственных постелях, вожак закрыл на это глаза, списав на случайность. И мысленно выбрал себе будущего преемника.       Потому как никакой случайности тут не было. Просто Чонгук очень хорошо запомнил, чьи камни ударили больнее.

***

      — Он похож на меня? — вслух спросил Ледяной волк, прервав свои раздумья.       — Кто? — Намджун отвлекся от изучения карт и поднял глаза.       — Мой драгоценный супруг.       Намджун отложил каменные фигурки и выпрямившись, сделал неопределённый жест пальцами в воздухе. Этот мрачный сарказм в голосе вожака он знал слишком хорошо. Не согласиться прямо сейчас с Чонгуком означает рассердить его. Согласиться — разбудить в нём зверя, ибо разве можно сравнивать с ним какого-то омегу!       — Он действительно напоминает тебя в редкие моменты. — умудрённый опытом, осторожно высказался советник. — Но я бы, всё же, сказал, что второй вожак не похож ни на одного из известных мне людей. Он… другой.       — Не называй его вторым вожаком. — недовольно взрыкнул Чонгук и прикрыл глаза. Намджун промолчал, и этот разговор можно было считать оконченным, ведь оба альфы знали: как Тэхёна ни назови — второй вожак он и есть, это нынешний статус, принадлежащий ему по праву; нравится Чонгуку такая правда или нет — это ничего не меняет.       Расположившись на подступах к северному поселению, войска Чонгука и Роина разбили лагерь, готовясь начать наступление на заре следующего дня. Как бы ни настаивал западный лидер на том, чтобы атаковать врагов без предупреждения, Чонгук был согласен только на честный бой и решил обождать, чтобы дать противникам шанс защититься. В чём, впрочем, едва ли стоит искать благородство: понимая, что численный перевес на его стороне, Ледяной вожак просто-напросто наслаждался, впитывая чужие панику и страх, оттягивая момент неизбежной победы.       — Великий вожак! — под купол шатра ступил плечистый альфа с белыми волосами и суровым лицом. — Западный волк приглашает тебя и советника поужинать в его компании.       — Передай, что мы принимаем приглашение и скоро будем. — ответил за двоих Намджун.       Чувствуя, что третий всё ещё находится в шатре, Чонгук лениво разлепил ресницы и вопросительно уставился на своего человека.       — Что ещё? — поинтересовался он с едва уловимым раздражением.       — Мы получили кое-какие новости с юга… — внезапно замялся воин, отводя взгляд. — Новости о Тэхёне. Должен ли я доложить?       Чонгук сжал скулы и нахмурил брови, не берясь гадать, что ещё мог вытворить своенравный омежка. Вместо него вновь ответил Намджун.       — Ты говоришь о супруге вожаке! — прикрикнул он. — О своём втором вожаке, который стоит сейчас во главе южной общины! Конечно же это важно, докладывай немедленно!       — Тэхё… — под убийственным взором Чонгука альфа стушевался и кашлянув, мгновенно исправился, — то есть, второй вожак начал обучать молодняк грамоте.       — Вот как? — фыркнул вожак, не удержавшись, — Пытается так завоевать всеобщую любовь?       — Вообще-то, — мягко возразил информатор, — говорят, что люди без конца обращались ко второму вожаку с просьбами написать или прочесть что-то. В конце концов, он рассердился и заявил, что ему проще взять и обучить грамоте их детей, нежели каждый раз предоставлять услуги писаря.       — Что-то ещё? Есть новости, стоящие моего внимания?       — За то, что он делает, второй вожак берёт с селян плату… в виде… мёда.       Намджун подавился смешком. Чонгук махнул рукой.       — Возраст даёт о себе знать. Мой супруг юный и от природы очень глупый. Пусть развлекается, как пожелает, пока меня нет.       — Он также велел проложить туннель от деревни до самых полей на границе с востоком. Для чего он нужен — второй вожак никому не объяснял.       Ледяной вожак и советник переглянулись.       — Если тебе нечего больше рассказать, ступай. — обратился Намджун к воину. — Прикажи всем поесть и отдохнуть как следует. Завтра мы вернём себе наш дом.       Едва альфа вышел, Чонгук сузил заалевшие глаза и медленно поднялся.       — На кой чёрт ему сдался туннель? — прорычал он глухо. — Эта мелкая дрянь замышляет что-то, хочет насолить мне по приказу Роина.       — Вряд ли. — советник качнул головой. — Твои люди преданы тебе, они присматривают за Тэхёном день и ночь; какой бы план он ни вынашивал, в одиночку ему не справиться… И всё же, зачем твоему супругу понадобилось рыть туннель в твоё отсутствие? Хочет создать путь к отступлению, если внезапно нападут враги?       Первая волна гнева схлынула, и Чонгук, слегка успокоившись, задумался. Он, признаться, слукавил, назвав омегу глупым. Тэхён был вовсе не глупец, это вожак понял давно.       Для чего ему туннель? Неужто действительно дополнительный способ обороны? Ведь именно этого Чонгук и хотел от супруга — чтобы тот защищался сам и защищал юг в случае опасности. Но Восточная стая во главе с трусом Джинхё не посмеет сунуться на юг — тех не слишком много, да и воины из них так себе.       Так почему же? Что такого понял Тэхён, до чего не додумался сам альфа?       Прогуливаясь по берегу, омега тщательно осматривал территорию. И пусть вокруг было тихо, деревню окружал частокол в несколько метров высотой и дубовые ворота с стальными вставками, на душе у юного Тэхёна было неспокойно.       Что-то в зарослях осоки привлекло его взгляд, и недолго думая, юноша ринулся за находкой, забравшись в воду по пояс. Перепачканный грязью, мокрый, он вышел из реки на противоположном берегу, где встретил кучку мальчуганов с удилами. Охотиться, ловить рыбу или собирать урожай, не делясь при этом с общиной, в стае Чонгука строго запрещалось, потому, завидев второго вожака, нарушители бросились врассыпную. Но Тэхён оказался не менее проворным и успел схватить одного за руку.       — Ты забыл свои удочки. — заглянув мальчишке в глаза, строго сказал он и кивнул на корзинку с рыбой. — И улов. Знаешь, что Чонгук делает с теми, кто ворует у своих сородичей?       Маленький альфа затравленно кивнул. Конечно же, он знает. Тех, кто попадётся на подобном, Ледяной вожак лишает всех имеющихся в доме припасов в пользу остальных жителей деревни. Неделю или две, в зависимости от количества украденного, преступник и его семья, если такая имеется, должны голодать.       — Почему ты и твои приятели нарушили запрет вожака? — продолжал Тэхён. — Я самолично раздавал вашим семьям мясо и овощи на той неделе, и зерно и рыбу неделей ранее. Того, что вы получили, было мало? Отвечай!       — Моя мать вот-вот уйдёт в лес. — запинаясь, объяснил ребёнок. — У неё будут щенки, мои братья и сёстры… Накануне я слышал, как она говорила отцу, что очень хотела бы поесть красной рыбы. Отец накричал на неё и ушёл… мама долго плакала.       — Тебе стало жаль, и ты решил как-нибудь её порадовать. — подсказал омега, и мальчик вновь утвердительно кивнул. — Твой отец поступил верно, что не пошёл у неё на поводу, а ты сглупил. Твоя мама хоть и погрустит, не умрёт без рыбы. Но вот если бы тебя тут поймал кто-то из воинов, ты был бы наказан по всей строгости. И тогда твоя мама плакала и горевала бы ещё дольше.       Испуг в глазах мальчика сменился осознанием, а затем — недоверием.       — Ты не расскажешь вожаку? — спросил он тихо и несмело, но с надеждой.       Тонкий и мелодичный переливчатый звук, раздавшийся неожиданно, отвлёк обоих.       — Что это? — Тэхён подошёл ближе к воде и заметил болтающийся на удочке крохотный металлический предмет. Он-то и издавал причудливый звук.       — Колокольчик, — немного удивлённый чужим незнанием, ответил мальчик, — если попалась рыба, он даёт знать, дёргаясь вместе с ней.       Омега бесцеремонно сорвал блестящую штучку с удила и повертев в руках, посмотрел на провинившегося.       — Я не расскажу вожаку, — пообещал он, — и прощу тебя на этот раз. Впредь таким не занимайся, не подставляй себя и других. Но взамен ты отдашь мне вот это, — Тэхён поднял колокольчик, демонстрируя, — а пойманную рыбу сбросишь обратно в реку. Нарушать правила можно, если они больше не работают, если уверен, что своим поступком изменишь всё к лучшему… Но то, что сделал ты, ни к чему хорошему не приведёт, даже если тебе удастся избежать наказания. Другие, взяв с тебя пример, тоже захотят полакомиться рыбой втайне от соседей, начнут воровать… Кому-то достанется много, кому-то — ничего. Обделённые станут возмущаться, ссориться, ненавидеть друг друга — и тогда порядку и миру в общине конец. Понимаешь?       Тэхён хотел верить, что его поняли. И его правда поняли, потому что редкий талант второго вожака ненавязчиво убеждать действовал на людей как волшебство. Маленький альфа со всех ног бежал к друзьям, чтобы слово в слово передать им чужие слова.       Сероглазый омега твёрдым шагом направлялся к местному кузнецу — полоумному сварливому старику со скверным характером и золотыми руками, равных которому в мастерстве не было во всём Великом лесу и далеко за его пределами.       — Бестолковая подстилка бестолкового вожака, — пробасил негостеприимный хозяин, увидев Тэхёна в дверях своей кузницы, — что тебе опять от меня нужно?       — Однажды я сдержу своё слово и вырежу твой язык под корень. — спокойно предупредил юноша и бросил на наковальню отобранную у рыбака игрушку. Колокольчик жалобно брякнул. — Сделай такие же, но побольше, размером с ладонь. Столько, сколько пальцев на твоих руках и ногах. Завтра всё должно быть готово.       Старик громко заругался, криками и проклятьями погнав Тэхёна прочь. Омега не обратил никакого внимания на эту вспышку злости, так как знал, что его заказ будет выполнен в срок и в лучшем виде.       Прямо из кузницы он пошёл в конюшню, где каждого работника мог назвать по имени, ведь нередко стоял с ними плечом к плечу, вычищая стойла. Там второй вожак попросил сплести длинную прочную верёвку из конского волоса.       Рыбаки обычно трудились вниз по течению, и пусть это был не день ловли, Тэхён встретил на берегу пару знакомых лиц, к которым также обратился с указанием. Он велел всем собраться вверх по течению и протянуть сети так, чтобы до деревни не доплывала ни одна рыбёшка толще мизинца.       Фермерам омега приказал увести весь скот в поля неподалёку от границы с востоком. То же самое должны были сделать и пчеловоды — перенести пасеку на многие километры.       Селяне задавались множеством вопросов, но Тэхёну инстинктивно доверяли и не мешали делать то, что он делал.       Поздним вечером возвратившись в дом Чонгука, юноша застал на крыльце бывшего соседа поневоле.       — Тэхён, что ты делаешь? — взволнованно начал Джин, ломая пальцы. — Если своими нововведениями ты хочешь как-то навредить Чонгуку… Он ведь не пощадит тебя, ты знаешь. Убьёт самым жестоким и изощрённым способом. И твой брат… Подумай, что станет с ним.       — Я устал и иду спать. — словно пропустив всё мимо ушей, отмахнулся младший, но Джин не собирался сдаваться и скрепя сердце, преградил юноше дорогу. Тэхён ответил долгим тяжёлым взглядом.       — Я должен остановить тебя. — быстро зашептал лекарь, наклонив голову, — Понимаешь? Уходя, Чонгук велел мне остановить тебя, если ты будешь представлять угрозу для юга… Пожалуйста, скажи, что не готовишь мятеж против вожака. Иначе я… я должен буду тебя убить …       В грудь упёрлось что-то острое. Опустив взгляд, Тэхён с удивлением обнаружил в чужой дрожащей ладони заточенный клинок, направленный на него самого. От ярости серые глаза потемнели на добрых пару тонов. Синие влажно заблестели.       — Так сделай это. — прошипел второй вожак. — Сейчас же. Знаешь, куда бить? Чуть ниже находится сердце — это чтобы наверняка. Если хочешь помучить, можешь ударить промеж рёбер. Довольно неприятно, но предупреждаю сразу, корчиться и молить о пощаде я не буду. И помни, что попытка у тебя всего одна. Если выживу, следующий удар буду наносить уже я. Так что постарайся как следует и избавься от этих глупых слёз. Не хочу, чтобы, когда промахнёшься, ты винил в этом их, а не свою трусость. Ты же никогда в жизни не держал в руках оружия, Джин. Кого ты собрался убивать?       Толкнув лекаря плечом, Тэхён беспрепятственно вошёл в дом и запер дверь. Джин, осев на чужое крыльцо, зашёлся горячими слезами. Он ли не держал оружия? Он ли не убийца?       Когда-то давным-давно его истинный не смог пойти наперекор вожаку и помешать случиться трагедии. Сегодня Джин ради этого же альфы готов совершить преступление, только бы Чонгук не тронул, только бы не навредил Намджуну… Где, спрашивается, справедливость?

***

      — Не могу поверить, что ты согласился на такое… — разочарованно произнёс омега, качая головой, — Где же она? Трижды хвалёная честь Степного Короля. Где? Как разбойник, хочешь напасть на селение, в котором одни омеги и дети!       — Я разбойник и сын разбойника, разбоем же промышляю, — весело подмигнул суженый. — До этого момента тебя, кажется, такое положение дел устраивало.       Чимин невольно поморщился.       — И такая пожива не встанет у тебя поперёк горла? Не замучает совесть? — поинтересовался он. — Ты сам говорил, что не полезешь в войну Великих, что не будешь вмешиваться…       — Он обогатит нас. За то, что мы сделаем, мы получим столько добра, что тебе и не снилось.       — Так всё дело в этом, да? — усмехнулся омега с грустью. — Честь, совесть — забыты, когда цена вопроса становится ребром.       — Что именно тебе не нравится? — нахмурился Король.       — Что? — Чимин неверяще распахнул глаза. — Что?! Всё! Вся эта затея в целом! Варварство! Жестокость!.. Это ведь юг! Моя родина! Зная, что мне пришлось пережить, ты возвращаешь меня в самые страшные воспоминания детства! Как у тебя только рука поднимется?! Бить безоружных — низко, подло. Ты так сказал! Ты!..       — Я подлый и низкий. — сухо проговорил Король. — Найду твоего брата — доставлю прямиком к тебе. Не найду — уж извини, не судьба. Но от таких предложений, какое сделал нам вожак из Великих, не отказываются.       — Погибнут люди… Много.       — Чонгук точно так же напал на твою деревню, уничтожил всех и вся. Почему ты жалеешь его и его народ?!       — К чести Чонгука скажу, он пусть и без сердца, но нередко поступал по-справедливости. Он не напал на стаю моего отца без предупреждения, а держал юг в осаде целых три дня. У южан было время уйти, но самонадеянность их вожака сыграла с ними злую шутку.       — Мне показалось или ты действительно защищаешь тирана? Человека, требовавшего выдать ему всех новорожденных и беременных! Ни один вожак, если он настоящий мужчина, не согласился бы на подобное. Я не согласился бы…       — Ты согласился за прибыль пойти и вырезать тех, кто ни разу за всю свою жизнь не притрагивался к оружию. Чонгук — чудовище, но он хотя бы не нападает со спины, как это собираешься сделать ты. Я не Бонджо, но твою судьбу предскажу с лёгкостью. Он узнает, кто сотворил это с его людьми, придёт за тобой и заставит поплатиться. И в это мгновения я не хочу находиться поблизости и смотреть, как ты умираешь в муках.       — Ты всегда любил меня меньше. — проглотив ком в горле, с горечью упрекнул альфа. — Что ж, поступай, как знаешь. Мы вольный народ, и я не буду удерживать тебя против желания. Возьми то, что хочешь, столько, сколько хочешь, и отправляйся за своим счастьем. Я буду надеяться, что ты его найдёшь.       — И ты не откажешься от кровопролития даже ради меня? — уронив первую слезинку, прошептал Чимин.       — Ради тебя я отказался бы от собственной жизни, будь у меня на это право. — осторожно взяв в ладони милое сердцу личико, заверил Король. — Но я ведь не один. У меня есть люди. За всех и каждого я в ответе. У нас была тяжёлая зима, и мы многих потеряли… Я не могу допустить, чтобы моё племя вновь погибало от голода, морозов и болезней. Я обязан отыскать для них достойное пристанище. Пойми меня, мой прекрасный ненаглядный мальчик, мне есть, о ком заботиться…       Позже, густой безлунной ночью, Чимин отвяжет для себя лучшего коня и в последний раз взглянув на очертания шатра, где позволял себе любить и быть любимым много ночей и дней, ловко вскочит в седло.       — Мне тоже, — неслышным шёпотом произнесёт он, мимолётно касаясь ладонью маленького ещё животика. — есть, о ком заботиться. — и оставив позади все сомнения и сожаления, умчится вперёд навстречу своей дальнейшей судьбе.