Легенда Алой Луны 🌕

      В комнате было тихо. Сбившиеся простыни ещё хранили остаток людского тепла. В предрассветных сумерках омега наблюдал, как альфа, готовясь уйти, одевается.              — Он сказал или сделал что-то ещё? Вспоминай, это очень важно.              Подумав, Джин медленно покачал головой.              — Только то, о чём я уже поведал… Ничего не понимаю. По-твоему, какой во всём этом смысл?              — Не знаю. — ответил советник, разведя руками. — Тэхён молод, знает, чего хочет, и Чонгуку, похоже, это нравится. Но даже если так, нельзя просто взять и списать всё на обычную ревность. Столько лет, проведённых с Чонгуком рядом, научили меня кое-чему: наш вожак никогда ничего не делает просто так, в этом я уверен. Смысл, какой бы он ни был, есть, и раз уж мы с тобой оказались замешаны в дела двух вожаков, хорошо бы нам поскорее понять, в чём он заключается.              — Что насчёт моего новорожденного брата? — чуть громче, чем собирался, спросил омега. — Его он тоже погубил не просто так? Для чего? Чтобы доказать свою силу?              Вздохнув, Намджун приблизился и осторожно погладил свою пару по щеке, в душе радуясь, что на милом лице наконец-то нет слёз.              — Можешь не верить мне и обзывать лжецом… Но в день, когда Чонгук твоими руками убил того ребёнка, ему было хуже, чем любому из нас.       — Почему?       Глядя на предназначенного, альфа сомневался, стоит ли посвящать того во все тайны прошлого, и в конце концов решил сменить неприятную тему, решив, что с Джина и так достаточно страданий.       — Часовые трубят. — он виновато улыбнулся. — Вожаки отбывают. Ты поспи ещё, а мне следует быть там. Хочу окончательно убедиться, что действительно остаюсь на юге вместе с тобой, и это не одна из очередных проверок Чонгука на преданность.       Намджун обулся и развернувшись, зашагал к двери.       — Что там с поисками Чимина? — встрепенулся целитель, будто не задавал этот же вопрос при каждой их встрече.       — Я дал слово отыскать твоего брата, — твёрдо сказал мужчина, — я его найду.

***

      Несмотря на то, что второго вожака велено было нести воинам, Тэхён, не изменяя себе, ослушался и бодро шагал сам. На робкие предложения оборотней передохнуть на чьей-нибудь спине юноша отвечал небрежное:       — Это указ Чонгука? Так пусть придёт и озвучит его мне лично.       Омега не понимал странного поведения мужа. Чонгук как будто нарочно избегал его, оказываясь слишком занят в моменты, когда с ним пытались поговорить. За всё время путешествия альфа ни разу не подошёл к Тэхёну, лишь через своих людей интересуясь, не нуждается ли в чём молодой супруг.       Будь Тэхён чуть наивней, он наверняка начал бы копаться в себе, решив, что проблема кроется в его уродстве. Но ни он, ни Чонгук — не из пугливых; такие пустяки, как недостатки внешности и рубленые шрамы едва ли могли испортить кому-то из них аппетит, не говоря уже обо всём остальном. В том, с каким ужасом Ледяной волк рассматривал старую рану на чужом теле, крылось нечто иное, нечто более глубокое из его, Чонгука, истории. И по ряду причин Тэхёну хотелось знать, что именно.       Север встретил прибывших правителей колючим дождём с градом и холодным, пронизывающим до самых костей ветром. Суровая невзрачная деревушка под тяжёлым низким небом глядела недобро; даже камни на дороге — и те, казалось, настроены враждебно. Никто не торопился встречать своих вожаков. Пустые улицы с разрушенными местами постройками и плотно закрытые ставни в домах свидетельствовали о том, что эта земля совсем недавно повидала жестокость сражений и горечь утраты.       — Знаменитое северное гостеприимство. — хмуро пошутил Тэхён, плотнее кутаясь в просторную белую накидку с капюшоном и исподлобья взирая на поселение.       Дом, куда привели омегу, был вдвое больше того, в котором они с Чонгуком проживали на юге. В непогожие дни как этот, в широких комнатах обитал сумрак, ни единого солнечного луча не проникало внутрь.       Первым делом юноша, расположившись у печки, согрелся и сытно поел. Молчаливый омега среднего возраста накрыл обед, а после убрал со стола. Он-то, очевидно, и справлялся по хозяйству в холостяцком жилище Ледяного вожака. Тэхён был не против, чтобы так всё и осталось — на своих местах.       — Где я могу помыться с дороги? — осведомился второй вожак, закончив трапезу. Ему указали на небольшое, выложенное изнутри камнями и деревом помещение у дома, со скамьёй и кипящей в круглом чугунном котле водой. Осмотревшись, юноша хмыкнул одобрительно и избавившись от несвежих одежд, не теряя времени приступил к водным процедурам. Делать это здесь оказалось однозначно удобнее, нежели в узкой лохани рядом с печью.       Высокие скрипучие ступени привели нового хозяина дома на верхний этаж, отведённый под покои для сна. От потолка до пола все стены украшала богатая коллекция начищенного до блеска наточенного оружия, а в центре возвышался единственный в комнате предмет мебели — громадная кровать, поместиться в которой могли по меньшей мере четверо таких же, как Тэхён.       — Он здесь спит или проводит сборы всей стаи? — вслух поинтересовался омега у самого себя, пробежав глазами по постели. Далее он выбрал и снял со стены лёгкий изящный топорик, сразу ему приглянувшийся, и несколько раз ловко подкинул в руке. С таким Тэхён уже обращался прежде — обрубить лишние ветки или быстро разделать тушку — самое то. Но на этот раз юноша с превеликим удовольствием использовал бы топор против добычи покрупней, точнее, против своего неразговорчивого супруга. И правда, зачем Чонгуку язык, если тот не может просто подойти и объясниться, как подобает взрослому разумному человеку?       — Руки, небось, так и чешутся убить меня? — внезапно прошептал прямо в ухо голос, что Тэхён почти успел забыть. Вожак вновь подкрался бесшумно и незаметно, как самый настоящий хищник.       — Читаешь мои мысли. — омега демонстративно покрутил в ладони топор. — Как раз размышлял, какую часть твоего тела отсечь первой… Зачем тебе такая большая кровать? — спросил он, не оборачиваясь.       — Зачем? — альфа усмехнулся. — Чтобы отдыхать как следует перед важными делами, которых у вожака стаи предостаточно. К твоему сведению, помимо меня здесь никто ещё не спал. А что? Неужели ревнуешь?       — У меня, конечно, подкашиваются порой коленки, если ты поблизости, но назвать эти чувства ревностью я бы не рискнул. Отвращение, неприязнь — это уже ближе. — язвительно протянул юный супруг. — И откуда тебе известно, что было с кроватью в твоё отсутствие? Держу пари, горцы здорово тут порезвились. — он пожал плечами.       Чонгук помрачнел, воззрившись на кровать, а после медленно перевёл пылающий взгляд на омегу.       — Ты как всегда чрезмерно болтлив и не знаешь, когда заткнуться.       — А ты как всегда злишься на то, что я сказал правду. — Тэхён развернулся и вызывающе вскинул голову. — Почему избегал меня столько времени? Расстроился, что получил в мужья ущербного омегу? Так сильно хотел от меня потомство, что весть о моей неполноценности тебя раздавила и на несколько суток лишила дара речи?       Рыкнув, Чонгук стиснул в ладони чужое горло и крепко припечатал дерзкого мальчишку затылком о стену, как раз в крохотный проём между сияющей саблей с двойной рукоятью и унизанной шипами булавой. Чудом не пострадавший Тэхён даже не моргнул, сохранив на лице издевательски-безразличное выражение. Сканирующим взглядом Чонгук прошёлся по уже знакомым чертам, то и дело возвращаясь к необыкновенным серым радужкам; обратил внимание на крошечные капельки воды, скатывающиеся с кончиков мокрых волос на прикрытые тканью рубашки плечи. Запрокинув невольно голову, юноша дышал через рот. Оголодавшим зверем альфа уставился на распахнутые губы, с силой втянул ноздрями воздух. Рецепторы мгновенно уловили тот особенный, долгое время не дававший покоя Ледяному волку, аромат.       Как можно было не замечать этого раньше? Омега, которого он так ненавидит и которого при этом ни на секунду не может выкинуть из своих мыслей, пахнет им самим. С первой встречи, с самого начала Тэхён пахнет Чонгуком как Чонгук — Тэхёном. У них ни с чем не сравнимый, тяжёлый, пропитанный кровью, но один на двоих общий запах. Возможно ли?       Юноша, что одного возраста с потерянным суженым, носящий под одеждами шрам от аналогичной раны, — может ли он оказаться тем самым, выжившим волею судеб и появившимся на жизненном пути Чонгука вновь? Таких совпадений не бывает, не должно быть. С другой стороны, глаза, преследовавшие альфу в кошмарах с того проклятого дня, были синими… А были ли? Чонгук заставил их закрыться навеки до того, как младенец успел взглянуть на мир хотя бы раз.       Его предназначенный жив. Наверное, альфа хотел, чтобы так и было, больше всего на свете. Наверное, больше всего на свете именно этого он и опасался. Этот омега может быть его сильной стороной, но не должен становиться слабостью. Между тем, серые глаза уже пустили свои корни глубоко внутрь вожака. Сложно сказать, сколько раз чёрный волк порывался удушить хрупкого супруга во сне, одним лязгом стальной челюсти переломать тонкую шею; и всё время что-то останавливало его, заставляло отступить, незримой нитью связывая по рукам и ногам.       Да, Чонгук определённо ненавидит своего омегу. За то, как выглядит и пахнет, как ведёт себя, за то, что существует… и притягивает так сильно, что Великий вожак не в состоянии сопротивляться этому притяжению.       — В последний раз предупреждаю. — процедил он сквозь зубы, чувствуя, как теряет над собой контроль и склоняясь ниже к чужому лицу. — Не дразни меня, иначе…       — Иначе что? — нахмурился юноша.       — Иначе…       Разорванная рубаха упала вниз; следом за ней на пол полетели другие тряпки, оружие, задетое тяжёлой рукой, пара капель крови поранившегося ненароком альфы… Впившись в прохладные влажные губы, Чонгук подхватил мужа под бёдрами, разворачиваясь с ним на руках и навзничь падая на кровать. Что бы там ни вытворяли на ней горцы, обоим вожакам было плевать, ибо прямо сейчас они переживали особенный, уникальный момент своей супружеской жизни, наполненный абсолютной взаимностью. Каждое жадное прикосновение к своему телу Тэхён впитывал, запоминал и копировал, немедленно отдавая Чонгуку всё, что получал от него, взаимно ненавидел и взаимно желал. Пальцы альфы, дотронувшись до уродливой выпуклой полосы на красивом теле, провели невесомую дорожку вниз, и омега, захлебнувшись от переизбытка ощущений, опустил ресницы, впервые почувствовав на них странную влагу. Его изъян приняли, простили. Простили его самого за то, что он такой, какой есть.       — Ты знаешь, кто сотворил это с тобой? — поинтересовался Чонгук много позже. Лёжа на боку и согнутой в локте рукою подпирая щеку, он беспрепятственно разглядывал целиком и полностью принадлежащее ему тело. Тэхён занимался тем же и нисколько этого не стеснялся. Только ниже пояса прикрытый полоской простыни, в других местах супруг был так же обнажён, как и он сам. От малейшего движения крупные мышцы под белой кожей перекатывались и надувались. Пожалуй, омега даже немного завидовал тому, как впечатляюще сейчас выглядел Великий вожак севера и юга.       — Родители упоминали, что дикий зверь напал. — Тэхён дёрнул плечом. — Но даже будучи маленьким ребёнком, я понимал, что края у раны слишком ровные для увечья, нанесённого клыками или когтями. Уверен, за этим уродливым шрамом скрывается не менее уродливая история.       — О том, что не будет детей, тоже они тебе сказали? Родители?       Омега посмотрел на мужа снисходительно, точно на неразумного ребёнка.       — Мои чресла безнадёжно искалечены, Чонгук, — произнёс он размеренно и терпеливо, — даже если каким-то чудом мне удастся зачать дитя, я не смогу его выносить, подарить ему жизнь… Рана старая, но принесла мне немало страданий. Помню, в детстве я испытывал страшные боли без перерыва, боли, которые немного кто способен стерпеть, а потом так привык, что просто перестал их замечать. Может быть, болит и сейчас — я уже не знаю… Вот бы встретиться лицом к лицу с тем, кто сделал меня таким…       — Ты бы отомстил? — догадался альфа.       Тэхён ненадолго задумался, подняв глаза в потолок, после чего дал свой ответ:       — Спросил бы, за что и зачем? С какими побуждениями? И да, — взгляд омеги стал жёстче, — я бы отомстил.       Чонгук поджал губы. Он не хотел бы быть тем, кому мечтает отомстить Тэхён. Не потому, что боится мести или не уверен в том, что при любом раскладе легко одолеет маленького омегу. А потому, что понял: он не хочет его терять. Юного, глупого, дерзкого, странного, не похожего на всех остальных — он хочет сохранить Тэхёна таким, каким тот является, рядом с собой.       Много дней Чонгук размышлял, как ему поступить, и в конце концов твёрдо решил оставить всё в тайне. Не собираясь снова грузить себя сожалениями о прошлом, альфа придвинулся ближе и поддавшись желанию, в несвойственной ему манере покрыл лицо мужа нежными поцелуями, постепенно переходя на губы. Впервые он встретил кого-то, кто не боялся жестокого северного волка, не шарахался в ужасе в сторону, не шептал проклятия за спиной, не отводил жалкого слезливого взгляда. Тэхён той ночью так сильно дрожал в его руках, но совсем не от страха. И на каждый поцелуй отвечал с охотой и трепетом.       Сейчас они были одни, сейчас ничто не могло помешать их единению. Ни Джин с советником, оставшиеся далеко на юге, ни Чимин, пойманный накануне у западной границы и томящийся теперь в неволе — никто из свидетелей преступления вожака не мог его выдать и разрушить хрупкие мосты между им и Тэхёном.