Легенда Алой Луны 🌕

      Стая Белой пустыни состояла из обычных кочевников, пытавшихся просто выжить; они не обладали какими-то богатствами, никогда не вступали в конфликты с другими народами, не лезли в принадлежавший Великим лес… И всё же, скромность и осторожность не спасли этих оборотней от страшной участи: бесчинствовавшие в ту пору волки севера, славившиеся алчностью и страстью к жестоким забавам, настигли и мигом расправились с немногочисленным, мирно существовавшим племенем. Страдания несчастных не трогали Арана, кому отнять чью-то жизнь, играючи, не стоило ничего. Перебив остатки некогда дружной и трудолюбивой стаи, утолив свой зверский голод по человеческой крови, беспощадный вожак смертельным ураганом направился дальше сеять разруху, хаос и страх. Одного только он не учёл: перебить удалось не всех. Женщина пришла в себя, когда враги уже скрылись за холмом. Беззвучно застонав, она приоткрыла глаза. Из-за глухой пульсации в пробитой голове мир вокруг представлялся смазанным и нечётким; боль не позволяла сосредоточиться на воспоминаниях о недавних издевательствах. Пока рядом тут и там остывали растерзанные тела соплеменников, омега пыталась заставить себя двигаться, шаря похолодевшими пальцами по земле, бессознательно ища что-нибудь, чем можно было бы перевязать раны. Все чувства, эмоции и инстинкты словно разом притупились, выдвинув на передний план единственный значимый в эту минуту — выживания. Ветер гонял по разорённому лагерю песок и обрывки тряпья; небрежно трепал изрезанные в лоскуты полотна шатров и волосы покойников. От горы трупов исходил терпкий, стойкий запах крови, действуя как отличная приманка для диких зверей. Солнце только начало клониться к горизонту, а подвывания шакалов раздавались уже не так далеко. Сил обернуться катастрофически не хватало, да и сломанная нога не позволяла этого сделать. Женщина понимала: если не поторопится, пропадёт здесь же, вместе со своей стаей. Ползти к лесу, волоча за собой повреждённую конечность, истекая кровью, было не лучшей идеей, но других у неё, увы, не имелось. Одной Луне известно, каких усилий омеге стоило оставить супруга и детей, убитых в её присутствии, собрать в кулак всё своё мужество, не сдаться, начать всё с начала… Неприметная хижина у кромки леса стала пристанищем, спасением для разбитой женщины и двух волчат, волею судеб появившихся на свет спустя несколько долгих месяцев после той ужасной истории. Потерявшая в одночасье всё, чем жила прежде, волчица обрела новый смысл продолжать дышать и бороться, радоваться каждому дню. Двойняшек, что она понесла от предводителя северных варваров, женщина справедливо считала лишь своими, одарив их всей любовью, на которую ещё было способно её бедное исстрадавшееся сердце. Уберечь любой ценой, не дать детей в обиду — всё, чем жила, на что отныне надеялась последняя из народа Белой пустыни. Только вот могла ли представить одинокая мать, какая судьба ждёт её ненаглядных сына и дочь, напевая старинные мотивы над колыбелью Атки и Найи?

***

      Продвигаясь по горной тропе через редкие деревья и кустарники, Атка был настороже, мгновенно реагируя на малейший шорох со стороны вздёрнутым луком с туго натянутой тетивой. Между нахмуренных бровей альфы устроилась глубокая складка, взгляд — сосредоточен и внимателен. Вылазка, что могла стоить искуснейшему охотнику Великого леса жизни, была необходима, и это раздражало. Но если на зов не ответить, они придут сами… Атка всей душой не любил горы. То ли дело — чаща, прятаться в ней и наблюдать или идти по следу — одно наслаждение, тогда как тут, на склоне чёртового восточного хребта, он как на ладони, и кто угодно может, при желании, пустить стрелу в его тронутую ранней сединой голову. Ещё не достигнув места встречи, Атка уже почуял неладное. Уйдя с тропы, он пошёл ей в обход, изменив привычный маршрут. Пригнувшись и ловко хоронясь кустами, оборотень быстро пересёк оставшееся расстояние и оказался со стороны, противоположной той, откуда его дожидались. Чуйка опытного охотника не подвела: вопреки их многолетней договорённости, Роин явился на переговоры не один. Сопровождавших западного вожака воинов Атка не узнал, однако отметил, что те были весьма крепкими на вид. В рукопашную или на клинках, против таких у него было бы немного шансов, но вот пустить стрелу и уложить обоих разом — это он мог. Желание именно так и поступить навязчиво подогревало кончики пальцев, заставляя машинально схватиться за лук, но Атка давным-давно не импульсивный юнец. Стрелял из лука мужчина хорошо, но лучшим его оружием являлось, и он это отлично осознавал, терпение, а потому, решил пока немного понаблюдать. Роин нервно расхаживал взад-вперёд, поминутно вскидывая голову с всклокоченными прядями, высматривая на тропе сообщника. Выглядел он злым и измученным, точно загнанная в угол крыса, готовая в любую секунду наброситься на врага в десятки раз больше и сильнее себя. Верные воины с непроницаемыми лицами стояли чуть поодаль. Капюшоны, несмотря на холодный ветер, скинуты; стальная броня, опоясывающая грудь и талии западных воинов и служащая защитой, отсутствует. Значит, либо бежали сюда на четырёх лапах, либо, если что-то пойдёт не так, готовятся обернуться и напасть. А может, то и другое. Атка зло усмехнулся. Не сумев себе отказать в нестерпимом желании сотворить этой жалкой компании какую-нибудь пакость, альфа вынул из колчана пучок стрел и удобно расположив их между пальцами правой руки, дважды выстрелил несколькими одновременно. Само собой, снаряды не долетели до людей, как и было задумано стрелком, но Роин и его свита, молниеносно отскочившие назад, похоже, поверили, что на них действительно напали сразу несколько лучников. Быстро поняв, что с ним сыграли шутку, западный вожак рассвирепел, хотя всеми силами старался этого не демонстрировать. Но проницательному охотнику достаточно было увидеть сжатые в тонкую полоску чужие губы и полыхнувший чистой ненавистью взгляд, чтобы сразу всё понять. — Милый друг! — чуть ли не нараспев позвал Роин, вытягивая шею и силясь разглядеть Атку за камнями. — Ты меня подловил! Я уж было решил, что мне конец. — он фальшиво расхохотался и махнул рукой на своих людей. — Это не то, что ты подумал, поверь! Сегодня я не один, да, однако у меня и в мыслях не было рушить нашу многолетнюю дружбу. В непростое для нас всех время я лишь пытаюсь обезопасить себя, как могу. Ты ведь знаешь, сколько невзгод обрушилось не так давно на меня и мою стаю, сколькие хладнокровно предали меня, своего вожака и защитника, вероломно отвернувшись… Ответом альфе послужили молчание и шум ветра. Скрипнув зубами от досады, Роин сделал шаг вперёд, вслепую пытаясь приблизиться к невидимому наблюдателю. Он не знал наверняка, за каким из многочисленных серых валунов скрывается Атка, и всё ещё там ли он или давно сбежал. — Мне ранит сердце твоё недоверие, но позволь же доказать, что мои помыслы чисты! — положив ладонь на свою грудь, горячо воскликнул Роин. — Я велю воинам оставить нас наедине! — повернувшись к своим людям, он процедил сквозь зубы тихое, — Смотрите в оба и не уходите слишком далеко, по моему сигналу возвращайтесь немедленно. Ветер услужливо донёс чужие слова до ушей охотника. Покачав головой, Атка проводил спины удаляющихся альф подозрительным прищуром, и немного обождав, наконец, вышел из своего укрытия. Роин, едва завидев мужчину, нетерпеливо облизнул губы и поспешил навстречу, но Атка жестом руки вынудил его остановиться, не подпуская к себе ближе доброго десятка метров. — Осторожность — в наше время всё, — произнёс он неторопливо, поясняя неожиданную дистанцию, — в непростое для нас всех время. Верить безоговорочно даже тому, чьи помыслы чисты, — большая оплошность. Роин, именуемый Мудрым, как никто другой должен это понимать. Западный вожак на открытую издёвку лишь шумно втянул носом холодный воздух, но предусмотрительно не поддался на провокацию, расплываясь в подобострастной улыбке. — Ты как обычно прав, — кивнул альфа, щуря зелёные глаза, — я верю, что осторожность всегда спасает людей от самой страшной участи… Потому и позволил себе сделать небольшое нарушение нашего уговора, взяв в это недолгое, но не лёгкое путешествие своих воинов… — Отклонение от уговора никогда и никого не доводили до добра, — строго перебил Атка, стирая с чужого лица осточертевшую приветливую маску. — Если мы условились видеться наедине, так тому и быть. Твои воины могут взболтнуть о том, что видели и слышали, там, где делать этого не нужно, и всех нас подвергнуть опасности. — Я заставлю их замолчать навсегда, — не задумываясь, ответил Роин, и беспечно пожал плечами, — прямо после этой встречи. Пожертвую своими лучшими воинами во имя нашей дружбы и ради твоего спокойствия. — Встречи всегда назначал я, — сухо напомнил Атка. — Своим внезапным прибытием ты чуть не поставил меня под удар. Из-за тебя пришлось вновь рисковать, изворачиваться и водить за нос караул… Зачем явился раньше времени? — прямо спросил мужчина. Роин нарочито тяжко вздохнул, но, следуя примеру собеседника, решил не ходить вокруг да около, тут же переходя к самой сути. — Мне нужны люди, Атка, — слегка дребезжащим от нервов и нетерпения голосом выдал он. — Нужно войско… Атка отрицательно мотнул головой, и западный волк, уловив это, заговорил быстрее, всё больше распаляясь. — Не говори: «Рано», только не снова. Час пробил, я хочу взять то, что мне принадлежит. Прямо сейчас. Я сделал всё, как ты хотел, я ждал достаточно… Ты обещал помочь мне встать во главе Восточной стаи, во главе всего Великого леса, так сдержи своё слово! Ты сам говорил, что я — единственный, кто достоин… — Ты был единственным, кто достоин, — жёстко отрезал Атка, остудив его пыл. — Я всерьёз собирался доверить тебе судьбу Четырёх, как доверил моего сына… И где он сейчас, напомни? Вопреки его стараниям держаться невозмутимо, Роина потряхивало от злости и страха. Он боялся Атку, и второй прекрасно это видел и чувствовал. — Чонгук не позволил забрать… — Чонгук на Севере! — грозно взревел Атка, вновь обрывая чужую речь. — Как же так получилось, что мой сын очутился там, хотя я ясно сказал тебе держать его подле себя и не спускать глаз?! Погоди, я, кажется, знаю, как! Я велел не лезть в дела Чонгука, не связываться с ним, ждать! Я даже с горцами заключил этот лживый союз, столкнул их с северянами лбами! Ты хоть представляешь, чего стоило в одиночку всё провернуть? Под носом у Джинхе! Ослабить Чонгука, как нашего самого опасного врага, наконец, избавиться от него — вот какова была моя цель, ради которой я рисковал своей шкурой! И что в итоге?! Ты прибежал к нему на подмогу, позарился на сокровища, будь они не ладны, придумал этот никому не нужный брак… — Атка гневно выдохнул и заговорил тише, сверля невольно сжавшегося Роина стальным взглядом. — В какой-то момент ты стал слишком самоуверенным. Решил, что тебе под силу справиться со всем самому, не так ли? Разделаться с Чонгуком, Джинхе… — альфа сделал паузу и издевательски ухмыльнулся, — со мной… Роин, близкий к состоянию полного ужаса, отчаянно замотал головой. — Я бы никогда… — Я поверил в тебя и в твою бескорыстность, Роин, мысленно избрал лучшим лидером для Великих стай. Даже то, что Кванхан, твой отец, скончался скоропостижно, как-то слишком внезапно оставил пост вожака, меня не смутило. «У всех свои методы достижения целей, никто не безгрешен», — так я думал, не став осуждать твой грязный секрет. Я дал себе слово собрать всю силу и власть этих земель и вложить её в твои руки, при условии, что рука об руку с тобой править будет мой сын… А что ты? Начал ошибаться сразу, как только его встретил, возомнил себя невесть кем и неоднократно меня подвёл… — То, что на Сыльги напали… — Роин зажмурился, — я не доглядел. Но я ведь казнил виновных… — И сейчас ты здесь, — не обращая никакого внимания на неуместные оправдания, продолжал Атка, — требуешь у меня войско? Требуешь воевать за тебя твою войну? После всего, что я дал, а ты бездарно утратил, смеешь просить о таком? Презренный! Если бы только ты знал, как жалко сейчас выглядишь… Вспыхнув, Роин потянулся за клинком, но не успел он и дотронуться до рукояти — как Атка тяжёлым ударом ноги в грудь сбил его с ног и пнул по оружию, откидывая подальше. Следующее, что обозлённый западный вожак успел уловить — тонкий свист, — и бежавшие на подмогу воины свалились замертво с торчащим из черепов оперением. — Убирайся прочь, — великодушно произнёс Атка. — Я совершил сущую глупость, положившись на тебя, ибо ты — не вожак Великого леса, а наглый попрошайка, не знающий благодарности. Поспеши. Это последний раз, когда я отпускаю тебя живым. Вскочив, Роин затравленно попятился, прожигая мужчину не сулящим ничего хорошего взглядом. — Справлюсь с Чонгуком и без твоей помощи… А когда я снова встречусь с твоим сыном, я заставлю его страдать, клянусь, — прошипел уязвлённый западный волк. — Сыльги пожалеет, что на свет родился… — Ты безнадёжен, — усмехнувшись, Атка покачал головой, — поистине безнадёжен, раз до сих пор ничего не понял. Я приказал вступить в брак с моим сыном, и это была твоя первая и самая главная промашка, после которой всё у тебя покатилось к чёрту. Ведь сына ты выбрал не того.

***

      — Великая стая востока! — басил Атка на центральной площади, созывая народ. — Незваная беда постучалась в наш тихий край! Наш славный второй вожак и всё его потомство были найдены этим утром с перерезанными глотками! Вожак Джинхе пропал, мнится мне, он похищен или также убит… Этот юноша, — оборотень нырнул в толпу и выволок оттуда несопротивляющегося Кхана, изукрашенного синяками и ранками, — этот храбрец наткнулся на чужаков в ночи и схватился с ними в неравной битве! — Атка показал на два давно остывших тела западных воинов, небрежно брошенных у его ног. — Простой раб не испугался опытных убийц, набросился и разорвал их, сохранив наш сон и покой! Давайте же и мы не будем бояться! Западные волки замышляют истребить нашу стаю, перебить нас и наших детей! Так когда же, если не сейчас, самое время сплотиться и дать отпор?! Ринуться в бой, вызволить нашего вожака из цепких лап!.. — Но если вожак пропал, кто же поведёт за собой стаю? — неуверенно поинтересовались люди. — Ты, советник? Толпу охватила лёгкая паника. Слишком давно на востоке ничего не случалось. Атка сделал вид, что глубоко задумался, и протяжно вздохнул. — Я не достоин вести вас, раз позволил такому случиться… Я служил верой и правдой моим вожакам, но не смог защитить ни их самих, ни детей… Община загудела наперебой, точно улей. Каждый посчитал своим долгом заверить советника, что он и есть — тот, кто нужен стае. Отыграв неохотное согласие, Атка предупредил, что лишь временно берёт на себя обязанности вожака. — Ты, — обратился Атка к Кхану, — за твои бесстрашие и преданность общине, назначаешься моим советником… В честь твоего поступка объявляю этим вечером праздник! Оборотни возликовали. В восточной стае давно ничего не происходило, а простому народу так мало требуется для счастья. И вот, уже всем плевать на исчезнувшего куда-то Джинхе и его перебитое семейство. Как плевать и на то, что у каждого из убитых западных волков во лбу зияло аккуратное отверстие. За шумными переговорами в процессе подготовки праздника никто не заметил, как новоиспечённый вожак скрылся в неизвестном направлении.

***

      Наблюдать, как все вокруг суетятся перед боевым походом, не было сил. Тэхён предоставил Чонгуку самому строить ряды своих воинов, и с самого утра пропадал в лесу. Успокоить мысли не мешало, а войско с вожаком во главе без Тэхёна никуда не уйдёт: Чонгук обещал. А даже если и уйдёт, омега нагонит их в два счета, обернувшись волком, и тогда уже ни о каком хрупком перемирии между им и супругом не будет и речи. Жухлая мягкая листва топила звуки шагов. Тишина не тревожная, но и не умиротворяющая. Словно вот-вот из-за дерева выскочит очередное испытание и ощутимо повиснет у Тэхёна за спиной. На небольшом пруду, изредка покрякивая от холода, возилась, прочищая перья, дикая утка. Сородичей птицы было не видать. Север забирал своё, морозные ночи здесь были не редкостью и в самый разгар лета. Эта, кажется, припозднилась с перелётом в чуть более тёплые места. Тэхёну не хотелось её убивать, не сегодня. Он был настроен на охоту на зверя покрупнее, того, что с ядовитыми зелёными глазами. Причудливо заплетенная серебряная коса туго стягивала кожу головы, из-за чего неулыбчивое лицо второго вожака казалось ещё более суровым. На самом кончике её красовался маленький стальной коготь, тускло поблескивая при ходьбе — подарок Чонгука, неприметная, но смертоносная, под стать своему владельцу, безделушка. Несмотря на то, что его супруг настаивал на белом и сам облачился во всё белое и богатое, Тэхён сегодня предпочёл простецкие одежды исключительно мрачных оттенков. Поверх всего чёрного лёг безразмерный темно-серый балахон до бедра с капюшоном, и только кожаный пояс, перетянувший талию, выдавал в мрачной тëмной фигуре хрупкого омегу. Под широкими рукавами прятались любимые ножи, готовые вспороть как кожу человека, так и толстую шкуру волка, и порешить врага при первой возможности. Невысокий силуэт бесшумно мелькал между стволами деревьев, сливаясь с ними. По старой привычке Тэхён обращал внимание на бесчисленные следы зверей, запутанным узором положенные на непротоптанные дорожки. Наткнувшись взглядом на медвежий, омега внутренне напрягся. Медведей во всём Великом лесу водилось крайне мало. Их численность люди во всех стаях старались контролировать главным образом потому, что те представляли угрозу даже для обращённого оборотня. Тэхён слышал, что очень много лет назад какое-то племя пыталось приручить диких медведей, разводить и держать их в качестве цепных псов. Попытка завершилась трагедией, а медведи-людоеды вырвались на свободу и разбежались по всему лесу. Омега вспомнил об отце. Тэхён никогда не видел его в другом обличии помимо людского, но, кажется, ни сколько бы не удивился, если тот вдруг обратился бы в медведя. С самого детства Атка ассоциировался у него именно с этим животным. Сколько Тэхён его помнил, тот всегда носил тяжёлый, грубо сшитый тулуп из убитого им хищника. Медведь, встретившийся как-то охотнику, был исполином, свирепым и голодным до человечины, сильным… Но, видимо, недостаточно, раз Атка с такой лёгкостью расправился с ним в одиночку, даже не перекидываясь. Тэхён задумался: а он бы смог? Расплывчатое далёкое эхо поплыло над верхушками. В деревне трубили в рог: пора выдвигаться, значит, пришло время Тэхёну повернуть назад. Странное чувство свербило под лопаткой, копошилось во внутренностях червём.На обратном пути минуя пруд с уткой, юноша мельком взглянул на воду и застыл как вкопанный. У самого берега на подëрнутой нестройной рябью поверхности едва заметно качался коричнево-чёрный утиный труп. Вытянув тушку из воды, омега внимательно её осмотрел. Стрела, пронзив один глаз птицы, вышла точно из другого. Тщательно выструганная древесина, отполированный наконечник без единого пятнышка — такой острый, что, пронзая жертву, не успел запачкаться в её крови. Тончайшая работа. Тэхёну был знаком лишь один человек, способный делать такие стрелы. И такие меткие выстрелы. Этот был явным посланием. «Смотри в оба» — Отец, — прошептал он с придыханием. Впервые за много лет юношей овладел безотчётный, неконтролируемый страх. Не за себя, но за свою стаю.