Lovely sunshine

Я потерялся в твоих изумрудных глазах.

Затерянный в месте, где ты можешь видеть мою душу.

Заставь меня потерять счёт времени.

Наконец-то я нашел место, которое могу назвать своим домом.

      Золотое кольцо, переливаясь оттенками летних закатов, блестело от огненного танца свечей. Свадебная церемония закончилась позже задуманного, к девяти часам. В преддверии позднего вечера, после трогательных улыбок и поздравлений, громких тостов и смеха, в огромном зале наступило долгожданное затишье. Только отдаленно, будто бы издалека, доносилось звяканье посуды и приглушенные голоса гостей, беседующих о чем-то своём.       Одна. Две. Три. Ацуши сидел за центральным столом, рассматривал свои — такие непривычные и странные — руки и беззвучно считал тягучие, неторопливо шагающие минуты. Повсюду пахло свежесрезанными цветами и деревянной мебелью. Сладкий, свежий, как булавочка тонкий, — аромат молодых орхидей, вишни и, кажется, хризантем, неловко щекотал его нос.       Впервые чувствуя своё сердце так явно, Накаджима и сам ощутил себя чем-то нечеловечным — распустившимся бутоном цветка в красивой вазе или, может, шипящим фитилём в подтаявшей свече на праздничном столе. Смотрел на своё отражение в бокале и не верил, что он — это он, а всё вокруг — настоящее.       Ещё вчера он засыпал, упоенный мечтами об этом дне. Лежал, как маленький камушек на дне реки — размышлял, волновался, открывал и закрывал глаза, раз за разом бросая взгляды на стрелки часов. И вот он, тот самый миг, настал: теперь Ацуши — муж, а она, зачаровывающая, словно снегопад прекрасным зимним вечером, — его жена.       «Моя, — произнес между счётом минут, — жена».       Шелест её платья, подобный шороху листвы за окнами, пробудил его.       — Ацуши?..       Длинные ленты банта из белого шёлка, вплетённого в аккуратный хвост, скатились по плечам на грудь, когда она, подойдя, наклонилась к Накаджиме.       — Устал? — Хани коснулась его щеки, бережно заправила светлую прядку чёлки за ухо.       — Совсем немного, — сомкнул ресницы и почти промурлыкал, толкнувшись головой навстречу тёплой ладони, — а ты?       — Так же, — она тихо посмеялась. — Не думала, что свадьба — это так долго. — Ласково огладила пальцами его подбородок и шею.       Ацуши тоже улыбнулся. С её появлением в груди стало так тепло, так спокойно и так уютно. Прежние мысли растянулись где-то в прошлом, оставив только шустрые мурашки от нежных прикосновений по коже. Он притянул Хани ближе к себе, так, что их тела соприкоснулись теплом, и поцеловал в мягкие губы.       Поцелуй ощутился счастливо и приятно. На вкус — сочный персик и красное яблоко, как спелая клубника, которую вскользь, как будто бы в шутку, кладешь незаметно в рот, пока собираешь ягоды в плетеную корзинку, чтобы испечь с ними самый вкусный пирог или сохранить сладким-пресладким джемом в маленьких баночках.       — Хочешь, сбежим?       — Сбежим? — повторила неуверенно.       Ацуши улыбнулся, точно довольный кот, поднимаясь со стула.       Рука об руку они проскользнули в приглушенном свете, сквозь стулья и белые скатерти, стараясь не привлекать к себе внимания, пригнулись за стойками цветов. Ловко прошли за столами с фруктовыми закусками и сладостями, возле которых весело и довольно покачивался в такт мелодии пьяненький Рампо. Лишь у самого выхода, всего на секунду, их искусно заприметил Осаму — но и тот, с пониманием улыбнувшись, многозначно отвернулся в сторону своей возлюбленной — Мизуки.       Оставив зал позади, они вышли на обдуваемую тёплым ветром улицу. По каменной дорожке дошли до небольшого пруда с крошечным пирсом из тёмного дерева. Луна была невысокой, но яркой — бросала серебряный свет на ровную воду и окружающий лесок. Над ними, на чистом холсте синего небосвода, ритмично, в такт их сердцам, мерцали звёзды.       — Это так красиво! — прошептала низким и расслабленным от восхищения голосом.       У Ацуши перехватило дыхание. Его покорённый взгляд не сходил с её красивого лица и сверкающих потусторонним светом изумрудных глаз. Идеальное место, идеальное время, идеальная она.       — Согласен, не видел ничего прекраснее, — мягко произнёс, затерянный в созвездии, где обнажаются души и чувства.       Остренькие звёздочки пробежались по спине Хани, когда крепкая рука Ацуши обхватила её за талию и притянула к себе, спиной к тёплой груди. Она улыбнулась и сомкнула ресницы, наслаждаясь. Щека коснулась щеки.       — Вот это созвездие называют Лирой, — Накаджима поднял одну руку, указал пальцем на звёзды и невидимые ниточки между ними. — Оно нравится мне больше всех.       — Такое маленькое! — шутливо возразила Хани. — А почему именно оно?       — В этом и смысл, — он с наслаждением вдохнул запах её волос. — Оно маленькое и легко теряется среди других созвездий. Но по значению, оно, наверное, самое-самое важное. Лира — это муза и вдохновение, пробуждающие наши чувства. Разве существовали бы герои и подвиги без неё? А любовь?       Хани удивленно посмотрела на Ацуши.       — А что обозначает вот это созвездие, напоминающее перевернутую лошадь? Пегас же? — она с хитринкой посмеялась и помахала пальцем в воздухе.       — Д-да, — он ненадолго прикрыл глаза, размышляя. А потом добавил: — Да! Лошадь, у которой есть крылья, чтобы летать.       — А ты знаешь, где находится Лебедь?       Ацуши немного занервничал. Вдохнул-выдохнул и всмотрелся повнимательнее, пытаясь вспомнить страницы из книги по астрономии, с которой просидел несколько долгих дней в библиотеке.       — Может, тебе интересно узнать, где находится созвездие Водолея? — уточнил смущенно и чуть-чуть неловко.       — Где? — спросила с мягкой улыбкой. Этого она и правда не помнила.       — Вот тут, — он вывел прозрачную букву, напоминающую английскую «M» но с ещё одной кривоватой ножкой. — По некоторым мифам это принц Ганимед, которого похитили за его красоту.       — Значит, тебя у меня тоже похитят?       Накаджима густо покраснел и смутился — Хани это почувствовала, нежели увидела, и растаяла — его горячие ладони сжали её тело крепче, а прохладный кончик носа неловко уткнулся ей в затылок.       — И ты выучил всё это для меня? — спросила шепотом. От неё не укрылось, как зашлось его сердце.       — Н-нет, — соврал Ацуши, — я и раньше это знал…       Они вернулись в зал, влюблённые друг в друга ещё немножечко больше.