Жмурки

Его преемник пил напропалую и писал на всех коллег доносы, кончив тем, что по недоразумению или в горячке написал донос на самого себя о непорядках, за которые он сам и должен был ответить. Был уволен.

Игорь Губерман. Вечерний звон

КАКОВ ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ПОРТЕТ ЖЕРТВЫ? У жертвы нет никакого психологического портрета. Жертве может быть 20 или 50. Она может быть знаменитостью или вчера завести блог. Она может быть умной или глупой, талантливой или бездарной, писать об итальянском неореализме или вышивании крестиком. Жертвой хейта может стать любой, включая хейтера. Сталкер может ходить за сталкером. На доносчика могут строчить доносы. Комкор Грязнов написал лживый донос на популярного Рокоссовского, обвиняя его в «в участии в контрреволюционной террористической организации». Рокоссовского арестовали, допрашивали, но отпустили. Грязнов был арестован, обвинен в «в участии в контрреволюционной террористической организации» и в тот же день расстрелян. Говорить, что жертва чем-то спровоцировала, ЗАСТАВИЛА агрессора — это виктимблейминг. Волков на охоте «провоцирует» то, что жертва кровоточит. Став жертвой массовой травли на фикбуке, находясь под прицелом сталкера, который таскался за мной по интернету (до сих пор не знаю, как он меня выслеживал), я не могла не думать: что-то во мне заставляет их так себя вести. То есть я соглашалась с хейтерами, сталкерами и маньяками с ножом у горла: ИХ ЗАСТАВИЛИ ТАК ПОСТУПИТЬ. Жертву насилуют, грабят, убивают и обманывают, потому что преступник хотел все это совершить. БУЛЛИНГ БЕЗЛИЧЕН В МЕНЬШЕЙ СТЕПЕНИ, но нужно понимать, что особенности жертвы всего лишь триггерят уже существующую злобу. Лену Бессольцеву в фильме «Чучело» травили как новенькую и странненькую. Но в классе скопилось столько агрессии, что без Лены Бессольцевой заводила травли Кнопка, которой давно хотелось показать свою власть над толпой, назначила бы новеньким и странненьким кого-то другого. Фильм посвящен тому, как прогнила советская школа в целом, а не узкому феномену девочки Лены, которая вот такая уникальная, что свела с ума целый класс прекрасных, добрых, эмоционально уравновешенных детей, которые жили-жили безмятежно, а потом вдруг стали гонять жертву по улицам и имитировать средневековое сожжение человека на костре, будучи советскими пионерами-материалистами. Травля направлена на конкретных людей, когда на это есть установка власти. Так, в СССР шла массовая травля Пастернака, Булгакова, Зощенко и других талантов. В тоталитарных обществах травят таланты, потому что тоталитаризм — это главенство бездарности, требующей того же от всех остальных. В относительной безопасности талант, который встал на службу власти, но даже он всегда будет под подозрением, как Эйзенштейн, который за первую часть «Ивана Грозного» получил Сталинскую премию, а за вторую — инфаркт, травлю в прессе, выговор Сталина и запрет на съемки. Если вы стали жертвой травли, мысль о том, что вас травят без какой-либо причины и никак не связана с вашими особенностями, что вы на самом деле ни в чем не виноваты, может сделать осознание еще тяжелее. Об этом пишет Джон Брэдшоу в своей гениальной вещи «ЯДОВИТЫЙ СТЫД»: Различные виды насилия рождают «ядовитый стыд» — чувство собственной ущербности, недостаточности, неадекватности. Переносить этот стыд гораздо тяжелее, чем вину. Вину чувствуют, когда что-то плохое тобой сделано — но это можно исправить, загладить. «Ядовитый стыд» убеждает, что это ты — плохой, и с этим уже ничего не поделаешь. Ты неадекватный и ущербный. Общество травит жертву, потому что оно прогнило. Хейтер ненавидит жертву, потому что он сгнил. У этого нет больше никаких причин, кто бы вам что ни пытался сказать. Человек — социальное животное, которое эволюция программирует быть частью стаи ради выживания вида. Эволюции нужны ВСЕ, кроме совсем уж конченых (людей с IQ меньше 40, некрофилов и тд). Попытка уничтожить человека, который не является конченым с точки зрения наличия патологий, противоречит выживанию вида. Значит, с обществом что-то не так. Это гнилое общество, нуждающееся в исправлении. Кто так не считает, может написать посмертное письмо Пастернаку, Зощенко, Булгакову, Цветаевой, Мандельштаму, академику Вавилову, Сергею Эйзенштейну и Сергею Королеву, который 10 лет мыл золото на Колыме со сломанной НКВД челюстью, сообщив им, какое они говно, и какое говно они снимали, писали и открывали в науке, ВЫНУДИВ честных, порядочных борцов со злом травить их и доводить до могилы. ЧЕГО ХОЧЕТ ХЕЙТЕР? Удовлетворение злобы, то есть кормежка его невроза — не цель хейтера, а побуждающая его сила. К чему же он стремится со всей силой своего невроза? Цель хейтера близка к цели тоталитарного общества, в котором процветает травля талантов, доносительство и высок уровень агрессии, регулярно разжигаемой государством среди населения с помощью бодрящих пропагандистских пятиминуток ненависти. Тоталитарные государства — нищие. Живут в них плохо. Ни у кого ничего нет. Хейтер хочет, чтобы никому ничего не досталось. Ни таланта, ни денег, ни красоты, ни успеха, ни популярности, ни любви, ни доброты. У него всего этого нет, и он хочет, чтобы у тебя тоже не было. Сталкиваясь с хейтерами в фанфикерской среде, я не раз отмечала, как они говорят в негативном ключе: «Она хочет фидбека! Вы полюбуйтесь на эту неадекватную/жалкую!». Постепенно стало понятно, что они не просто рады использовать любое твое слово (все, что вы скажете, будет использовано против вас). Они на самом деле считают, что у авторов (зачастую у них же самих) нет права на фидбек, то есть любовь читателей и популярность. Хотеть благожелательного фидбека, популярности и любви — норма для автора. Считать нормальное ненормальным и наоборот — тоталитарный закон двоемыслия: мир — это война, свобода — это рабство и тд. Хейтер — адепт интернет-тоталитаризма: одна на всех нищета, одна на всех посредственность, одна на всех нелюбовь, непопулярность, некрасивость и одна на всех агрессия под мессианской эгидой «борьбы со злом». Хейтер — мессианский тип личности (рыцарь, герой, Дин Винчестер) с искаженным представлением о реальности, неустойчивой психикой и сниженной рациональностью. Люди интересуют его не как субъекты (личности), а как объекты (вещи), на уровне желтых сплетен: насколько короткую юбку надела Людка со второго этажа? Вернее, что Я, БЛЮСТИТЕЛЬНИЦА ПОРЯДКА, думаю про Людку и ее юбку (шлюха, которая позорится). Не нарушила ли Людка мой мировой порядок (нарушила, в нашем благопристойном дворике таких юбок не носят). Как я, блюстительница добродетели и хранительница пейринга Вадика с Владиком, могу привлечь Людку к ответственности? Вот я сейчас приду и скажу ей: ах ты, сучка ты крашена! И тогда я буду молодец. Жаль, никто не узнает о моем скромном подвиге. Но может, повезет и найду орден БЛЮСТИТЕЛЬНИЦ ПОРЯДКА, где меня понимают. Мы вооружимся полевыми биноклями и будем следить за шлюхами. В случае чего мы из кустов — шасть: — Людк, а, Людк! Так добро и победит. Людка может заниматься ядерной физикой за огромные деньги, волонтерить в приюте для бездомных и мечтать о большой, но чистой любви, храня девственность для жениха. Насколько БЛЮСТИТЕЛЬНИЦЕ ПОРЯДКА это интересно, когда она видит красивые стройные ноги, весело бегущие по двору к Майбаху? И мечтает она не о своем Майбахе, красивой фигуре и женихе, а чтобы все Людки мира себе ноги переломали, их Майбахи взорвались, а женихи бросили. Рыба ищет, где глубже. БЛЮСТИТЕЛЬНИЦЫ ищут, где хуже. Никому ничего не должно достаться. КОРОЛЕВСТВО КРИВЫХ ЗЕРКАЛ Хейтер — нарцисс, живущий в мире зеркал. Он тебя слепил из того, что у него было. Он пришел к тебе в блог, но общается не с тобой, а с собой, с выдуманным им самим образом. Что ты ему ответишь — не имеет никакого значения. Ты ему вообще неинтересен. Он хочет с тобой отношений, но как с боксерской грушей. Он будет бить, а ты раскачивайся. Он бы бил по зеркалу, но так больно. А по тебе — мягко и приятно. Увы, при столкновении с агрессором невозможно утешиться тем, что они приперлись к тебе, потому что ты такой классный, талантливый, с красивыми ногами. Поклонники к тебе пришли, потому что ты классный. Хейтеры приперлись в зеркало посмотреться. — Эта голливудская звезда — эгоистка. Вырядилась на «Оскар», когда в Африке дети голодают. (Я завидую ее деньгам). — Эта голливудская звезда — хайпожорка. Усыновила африканского ребенка ради пиара. (Я завидую ее славе). — Эта голливудская звезда — дура, как все красивые куклы. (Я завидую ее красоте). — Эта голливудская звезда — уродина. Наши женщины лучше. (Я точно лучше, только по странной несправедливости мира я — не звезда). Где во всем этом какая-нибудь Анжелина Джоли? Только «я», «я», «я» хейтера. «Что — этот мир, солдаты? Это — я: Я — этот бесконечный снег И эти стылые края; Солдаты — то одиночество, Что не пройдет вовек, Всё — я». Уолтер Де ла Мэр «Наполеон» Вы столкнулись с агрессией не потому, что с вами что-то не так или, наоборот, вы Пастернак с фигурой супермодели. Все дело в том, что человек или люди, которые заставили вас чувствовать обиду, страх, небезопасность, — в двух шагах от палаты с Наполеоном и Александром. Шатая психику вам, они все сильнее шатают ее себе. И кто знает, до чего дошатаются. БАНАЛЬНОСТЬ ЗЛА: стыдно ли хейтерам? Ответ на этот вопрос можно получить, спросив себя, стыдно ли мошенникам, которые звонят вам по телефону, называясь представителями Сбербанка. НЕТ. Напомню, чем руководствуются эти группы: — тролли: презрение к обществу (со своей высоты я доказал серым массам, что они серые массы); — хейтеры: квест по «борьбе со злом» (я доказал этому монстру и всем, что он — монстр, а его фанфик — говно). Комментарий с фикбука: >Комментатор пишет для других читателей, но не для автора в конечном итоге. Вот в чём сила. Можно заставить всякое гавно просто выставлять гавном перед другими. Быть может чуточку станут менше читать и есть выделения организмов. — сталкеры: я борюсь со злом (за свою любовь/ненависть), одновременно кайфуя от того, как мучается жертва; мне хорошо, когда она страдает; если жертва повесится, я расстроюсь, что больше некого мучить, и найду себе новую; — доносчики: я стремлюсь получить личную выгоду (сделать карьеру, устранить конкурента, наказать автора на фикбуке, который критиковал мое творчество). Спросим себя еще раз: стыдно им? Надеюсь, сомнений больше нет. Люди делятся на 2 категории: — хорошие люди, которые иногда совершают плохие поступки; — плохие люди. Вот так просто. Это плохие люди, которые совершают плохие поступки, потому что это свойственно им так же, как педофилам свойственно растлевать детей, некрофилам — осквернять трупы, а каннибалам — жрать человеческое мясо. Они делают это, потому что они, бллин, такие, как ты не делаешь этого, потому что ты, бллин, такой. Тут есть нюансы, небезынтересные тем, кто исследует зло, как мы тут с вами. Большинство плохих людей — скучные обыватели, которые хотят считать себя хорошими. Они говорят правду, даже когда они врут (настоящие, честные, упивающиеся своими поступками злодеи врут, даже когда говорят правду). Зайцев также говорил о том, что своими действиями Мизулина запускает «цепочку доносов». «Как говорил Довлатов, кто написал миллион доносов?» — добавил он. «Я не должна обращать внимание на тысячи обращений? Тогда меня граждане будут обвинять в бездействии и говорить, что я недорабатываю», — уверена глава «ЛБИ». То есть эта девушка врет, вяло, на публику, отбрыкиваясь от обвинений в том, что превращает страну в тюрьму. Она просто делает карьеру на зоне, отстаньте вы от нее, но нет, блин, приходится че-то там лепетать. Но обывателю на самом деле нужно оправдание его действий. Даже в Третьем Рейхе, пока единственной цивилизации, которая открыто провозгласила своим моральным компасом Зло, обывателя требовалось убеждать в том, что он совершает Добро. Гитлер взывал к обывателю: «Совесть — это еврейское изобретение». Солдатам Рейха по пунктам объясняли, почему они не должны испытывать жалости, уничтожая евреев, славян и др. Пропагандистский станок пыхтел каждый день, держа обывателя в воспаленном состоянии, плодя и питая агрессию. Хейтер, завистник, тролль в каком-то смысле находится в состоянии аффекта и совершает свои поступки, потому что у него воспален мозжечок. С момент начала публикации главок ко мне наведался третий хейтер, который в своем послании посоветовал мне взять молоток и ударить себя по голове. Как вам скажет любой психиатр, это его фантазия, что он хотел бы со мной сделать: ударить меня молотком по голове и убить. Удивительным образом совпало, что в тот же день я читала рецензию на новый фильм «Бруталист», который сейчас показывают на Венецианском фестивале. Это история венгерского еврея Ласло Тота (Эдриен Броуди), талантливого архитектора, который пережил Холокост и уехал в Америку, где познакомился с миллиардером ван Бюреном (Гай Пирс), который становится его нанимателем. Денис Виленкин пишет: «В реальности действительно существовал Ласло Тот, австралийский геолог венгерского происхождения, с молотком набросившийся в 1972 году на «Пьету» Микеланджело в Ватикане. <…> Дальше СПОЙЛЕР фильма. Трудно судить, пока не появился фильм, но судя по всему, персонаж осуществляет насилие, физически выливая злобу («бьет молотком») именно в состоянии аффекта. Его ненависть доходит до пика, и он больше не может ее сдержать. Для него, в его голове, этот архитектор своим талантом, красотой, душевной сложностью просто издевается над ним! Своим насилием он не надругался над человеком, а совершил справедливый акт возмездия, растоптал чудовище, которое его мучило. Еще один Дин Винчестер. Только уже не только эмоциональный насильник, и его фантазия реализовалась. Однако на 97-98% обывателей, убедивших себя, что война — это мир, свобода — это рабство, доносы — это качественное выполнение своей работы, а их истерический выброс под вашим постом с фантазией о том, как они вас убьют, — это борьба со злом, приходится 2-3% тех, кто прекрасно понимает, чем занимается, и испытывает от этого колоссальное, ни с чем не сравнимое удовольствие. Это люди, которые знают, что сгорят в аду (если допустить, что он существует), и им очень хорошо от этой мысли. Они примерно так же психопатически-маниакальны, как настоящие маньяки, о которых я писала в главках о психопатах. Помните о главе деревни каннибалов из эпизода сериала «Торчвуд» под названием «Съельская местность», которого спросили, почему он загоняет в свою деревню людей, мучает их, устраивает на них охоту, а потом их жрет: «ПОТОМУ ЧТО ЭТО ДЕЛАЕТ МЕНЯ ОЧЕНЬ СЧАСТЛИВЫМ». Мы, испорченные поверхностным гуманизмом мейнстримного искусства и поп-психологии, должны для нашего спокойствия верить, что злодей всегда может раскаяться. Что у него было тяжелое детство. Что он вампир-вегетарианец. Что все не так просто. Все очень просто. Герцогиня рассмеялась. — А ты умная тетка, отдаю тебе должное. И соображаешь быстро. Ну же, карга. Тащи сюда своих жаб и демонов, посмотрим… Она осеклась, ее рот беззвучно хлопал, слова не шли. Губы раздвинулись в жутком оскале, глаза уставились куда-то за матушку, за мир, на что-то еще. Герцогиня вдруг закусила костяшки и издала небольшой хныкающий звук. Она замерла, как кролик, который увидел горностая и точно знает, что это последний горностай в его жизни. — Что вы с ней сделали? — спросила Маграт. Она первая осмелилась нарушить молчание. — Головология, — хмыкнула матушка. — На такое магия Черной Алиссии не нужна. — Да, но что именно вы сделали? — Никто не может стать таким, как она, если не воздвигнет в своей голове стены. Я просто их снесла. Каждый крик. Каждая мольба. Каждое угрызение совести. Каждый проблеск сознания. Все это обрушилось на нее разом. Небольшой трюк. — Матушка снисходительно улыбнулась Маграт. — Научу тебя однажды, если захочешь. Молодая ведьма задумалась. — Это ужасно, — решила она. — Чушь, — с жуткой улыбкой возразила матушка. — Все мечтают узнать, что представляют собой на самом деле. Она теперь знает. — Иногда приходится творить добро, чтобы наказать человека, — одобрительно вставила нянюшка Ягг. — Как по мне, ничего хуже ни с кем произойти не может, — заявила Маграт, глядя, как герцогиня шатается, точно башня. — Ради всех богов, девочка, включи воображение, — взмолилась матушка. — Если вещи намного хуже. Иглы под ногти. Всяческие клещи. — Раскаленный нож в заднице, — подхватила нянюшка Ягг. — Причем засовывается ручкой вперед, чтобы ты себе все пальцы искромсал, пытаясь вытащить… — Это просто худшее, на что я способна, — чопорно договорила госпожа Ветровоск. — Чистый и аккуратный подход. Ведьма и должна так поступать. Какой прок от излишнего нагнетания драмы. Магия по большей части проходит в голове. Это головология. А теперь… С губ герцогини сорвался свист, точно кто-то выпустил из нее воздух. Она внезапно вскинула голову, открыла глаза, моргнула и сосредоточилась на матушке. Чистая ненависть исказила черты леди Флем. — Стража! Я же велела их схватить! Матушка только рот открыла. — Что? Но… но я же показала тебе твою суть… — И что, я должна переживать из-за этого? — Солдаты робко взяли госпожу Ветровоск за руки, и герцогиня склонилась вплотную к ведьме. Кустистые брови леди Флем сошлись на переносице в гримасе полного ненависти триумфа. — Ждала, что я на полу буду биться? Что ж, старуха, я увидела, кто я такая, и горжусь собой! Будь возможность, повторила бы все снова, только пожарче и подольше! Я наслаждалась тем, что делала, мне именно так и хотелось! — Она ударила себя по могучей груди. — А вы что пялитесь, идиоты? Вы такие слабые. Правда верите, что все люди в глубине души по умолчанию добренькие, да? — Тэрри Пратчетт «Вещие сестрички» Да, есть злодеи, жалеющие, что вам ломали ноги недостаточно больно, ваших детей изнасиловали недостаточно быстро, а с фикбука снесли 5 ваших фанфиков, а не все. Потенциально к этой когорте относится любой сталкер, хейтер, тролль и доносчик. Все они являются преступниками во вполне реальном смысле этого слова. Оскорбления, унижения, доведение до самоубийства, клевета, кибербуллинг, кибермоббинг и кибермошенничество нарушают Уголовный Кодекс РФ. Большинство из них об этом не знает, потому что они вообще мало о чем знают. Но есть те, кто знает. Они испытывают огромное удовольствие от того, что вы не можете привлечь их к ответственности, поскольку эта система работает только для пропагандистов и верующих, чьи чувства неустанно оскорбляются в интернете. А для вас она не работает. Вы не только страдаете, но и не способны наказать хейтера по закону. Кайф. ХЕЙТЕР КАК ПЕРСОНАЖ Обычный хейтер, тролль и тд — вариант злодея в произведении, если вы хотите описать одновременно зловредного, но абсолютно ничтожного антагониста. Хейтер никогда не сможет захватить мир, в большинстве случаев он даже не может как-либо повлиять на жертву, кроме вызывания кратковременной обиды и раздражения, но он достаточно шумный, чтобы занять часть диалогов. Какой-то суперзлодей мира кибербуллинга, который пытается довести жертву до самоубийства, может быть персонажем для исследования личности, состоящей из чистого дерьма, но, по правде, мне стало скучно, даже пока я это писала. Их место — на третьих ролях. Чтобы они стали поинтереснее, их надо выводить из интернета в реал с битой и ножом, тогда можно написать захватывающий триллер. Либо драму, как «Бруталист», где обладающий властью хейтер, лично знакомый с жертвой, способен совершить над ней насилие, о котором интернет-хейтеры только мечтают. Объединение хейтеров — главный злодей в историях травли, как в фильме «Чучело», в котором исследуются проблемы общества. По отдельности они неинтересны. В каком-то смысле их трагедия в том, что они неинтересны. Я всегда представляю себе (это моя фантазия), что все хейтеры работают в конторе, которая продает мороженую курицу. А кем они могут быть? Астрофизиками, астронавтами, автогонщиками? Максимум — странноватыми личностями, которым приходится держать в секрете то, что в интернете есть незнакомый им человек, которого они мечтают ударить молотком по голове. А держать это в секрете приходится, иначе те, с кем они постят котиков, могут начать от них шарахаться. Может, хейтер завтра решит, что друг-приятель тоже этого заслуживает? Следует ли наказать такого злодея? Зависит от вас как от автора. Читатель, безусловно, испытает удовлетворение, если это сделать. Масштабных злодеев читатели нередко любят. Ничтожные никому не нравятся. Фанатов доносчиков я с трудом могу представить. Неуравновешенных, которые мечтают убивать молотками незнакомых людей? Ну, возможно, такие персонажи найдут себе поклонников. В виде таких же личностей. Следует ли наказать с точки зрения реализма? Неотвратимость воздаяния за зло — закон эпика, реже романтизма, иногда притчи, как «Уленшпигель». Но в жизни всякое бывает. Иногда ты мечтаешь ударить другого молотком по голове, а получается… На этой ноте нянюшка Ягг врезала герцогине котлом по затылку. — Вот же разболталась, да? — непринужденно заметила ведьма, когда герцогиня рухнула к ее ногам. — Как по мне, она чересчур уж странная. Повисло долгое неловкое молчание. Госпожа Ветровоск откашлялась, напугала все еще держащих ее солдат яркой дружелюбной улыбкой и указала на гору плоти: — Заберите ее отсюда и заприте где-нибудь в темнице.