Жмурки

Здесь представлены все группы идентичностей: слабые, жалкие и тупые.

Один киноблогер, который мне нравится

В фанфиках часто описывают истории, которые происходят в тоталитарных странах, жестоких учебных заведениях, где царит непроглядный буллинг, в непростой жизни героев, которых абьюзивные родственники запирают в чулане с метлами, и тп. Каждый раз думаешь, что лучше бы авторы писали не про буллинг, а про кофешоп. Иногда авторы делают это намеренно — описывают сложные, трагические, психологически травмирующие обстоятельства для любителей «стекла», то есть страдашек, безысходности, плаксивости и ругани на злой мир, который ужасно несправедлив к героям, постоянно подставляя им подножки. Но я считаю, что в большинстве случаев авторы пишут не стеклянное стекло. Они искренне убеждены, что описывают настоящую драму. А в случае с метками «каннибализм», «групповое изнасилование», «антиутопия» и прочих ужасов нашего городка, они считают, что получилось что-то «жизненное» и мрачное. За авторов я не беспокоюсь — их фанфики любят именно за возможность пострадать вместе с персонажами или с удовольствием посмотреть, как те мучаются (что иногда читатели не осознают). Одна из примет «стеклянного» фика — в комментариях часто упоминаются эмоции, переживания и плач в подушку. Но плач упоминается… как-то игриво и весело, словно приятное времяпровождение: «Ух, поревел! Спасибо, поел стекла. Вот жесть! А когда прода?». Это чтение напоминает ковыряние в неопасной болячке, которая со смутной приятностью зудит, доставляя удовольствие. Критиковать это явление я не собираюсь. Есть любители «стекла» и пусть хрустят им на здоровье. Важно понимать, что подобное произведение — все та же эксплуатация. Разберемся, как не написать «стекло», чтобы не получилась ситуация, когда вы искренне считали, что писали драму, а потом вдруг появляется комментарий: «Спасибо, поревел», что значительно хуже, чем «спасибо, подрочил». КАК ПОЛУЧАЕТСЯ СТЕКЛО? 1) Статус жертвы Понятие стекла появилось недавно, и когда о нем пишут на литературных или книжных сайтах, приводя примеры стекла из известных произведений, не стоит воспринимать это как истину в конечной инстанции. На сайте издательства Fanzon в качестве примера стекла приводят «низкое» темное фэнтези Джорджа Аберкромби, у которого «всё плохо». В начале романа «Лучше подавать холодным» главгероиня Монца Меркатто, возглавляющая успешную банду наемников, теряет любимого брата (в которым у нее, по-моему, инцест), красоту, глаз и вообще все, что нажито непосильным трудом. Вроде бы да, все плохо, можно пострадать. Но страдать никто не будет, хотя она осталась калекой и обречена глушить боль наркотиками. Девушка сколотит новую банду и будет безжалостно мстить. Аберкромби любит физически калечить своих героев, без жести темное фэнтези — не темное. Но в истории нет ничего стеклянного. Почему? Героиня не выставлена как слабая жертва. Аберкромби не использует главный манипуляторский прием стеклянных авторов — ПОЖАЛЕЙКУ. Пожалейка включается с порога, когда в школу, полную злых буллеров, автор за ручку приводит маленького, слабенького, предусмотрительно обиженного жизнью главгероя, который страдал, страдает и будет страдать. Этого персонажа уже буллили в предыдущей школе и вообще буллили всю жизнь. Читатель едва замечает какие-то черты его личности (если они вообще у него есть). Кто этот персонаж? Жертва злого мира! Вводные данные такого произведения описывает кинокритик Зельвенский в рецензии на фильм «Тираннозавр» (2011): Крепкий небритый мужчина предпенсионного возраста (Муллан) шатается по английскому городку, излучая скорбь и причиняя окружающим физический и моральный ущерб. Жена у него умерла, лучший друг вот-вот умрет, а любимую собаку он сам случайно убил. Дойдя до ручки, он ищет убежище в благотворительном комиссионном, который держит хорошая женщина христианских убеждений (Колман) — которая, в свою очередь, страдает от скотины мужа (Марсан). Нам с ходу презентуют этот Памятник Безвинной Жертве, который мы должны поливать слезами, чтобы не считаться бездушными аморальными тварями. Это грубейшая манипуляция, но большинство аудитории на нее ведется, в частности, страдание-порно фильма «Тираннозавр» удостоилось всеобщих похвал. 2) Психология жертвы Пока читатель льет слезы, персонаж предается своему основному занятию — жалеет себя. Это основа его внутренней жизни. «Снаружи» он еще может чем-то заниматься — обычно состоять в сложных отношениях со своим крашем. Но внутри памятника ничего не происходит, кроме беспрерывного нытья на тему своих страданий. Жалость к себе иногда принимает отталкивающую, я бы даже сказала, отвратительную форму посыпания главы пеплом и избиения себя ушами по щекам: я такой глупый, я такой никчемный, я такой неудачник, аааа, пожалейте меня! Эта форма сочетает в себе упоение статусом жертвы с манипуляцией. Человек не хочет, чтобы ему помогали, и не хочет ничего менять. Он хочет себя жалеть. В макси, который я пишу, планируется диалог двух любовников: — За что? За что меня любить? Я жалкий трус! Я подлец, я предатель! В ту ночь… Я сначала думал, что я не отрекусь, но я отрекся! Потому что испугался! Значит, я не верю в Бога! Значит, я не верю в саму нашу веру, ради которой мы столько сражались! Значит, все было напрасно! Я называл Колиньи отцом, значит, я предал отца! А теперь… Теперь я приехал убивать своих людей! Я не могу пасть ниже! Я ничтожество! Я больше не король! Они сломали меня! — Они сломали тебя? — Да. — Они сломали тебя окончательно? Этого уже не изменить? — Да! — Тогда иди и застрелись. Некоторые решат, что один персонаж жесток по отношению к другому. Вместо того, чтобы баюкать второго на груди «ах ты мой бедный-несчастный», он дает ему фигуральную пощечину. На самом деле это единственный способ терапии, который может привести человека в чувство, чтобы он хотя бы попытался сковырнуть себя с пьедестала жертвы. Ту же работающую схему (потому что других нет) в «Игре престолов» применяет Бриенна по отношению к Джейме Ланнистеру, которому отрубили руку. Бриенна: Ешь. Что ты делаешь? Джейми: Умираю. Бриенна: Ты не можешь умереть. Тебе нужно жить, чтобы отомстить. Джейми: Мне плевать на месть. Бриенна: Ты трус. Небольшое несчастье, и ты сдаешься. Джейми: Небольшое несчастье? Бриенна: Ты потерял руку. Джейми: Мою руку мечника. Я был этой рукой. Бриенна: Ты попробовал на вкус, лишь слегка попробовал реальный мир, в котором у людей каждый день отбирают важные для них вещи, и ты ноешь, и плачешь, и сдаешься. Ты просто чертова баба. Но помочь таким способом можно только человеку, который хочет помочь себе сам. Если он хочет продолжать жалеть себя, он не попытается ничего изменить. Психолог Виктор Франкл пытался внутренне изменить для себя ситуацию и помочь другим в аду, отговаривая людей от самоубийства. В настоящем аду — в нацистском концлагере, когда на горизонте не было даже призрака надежды. Если вы 200 страниц описывали, как персонаж страдает в школе от буллинга и он за все время не вышел за пределы трека «я бедный-несчастный», вы пишете пожалейку. 3) Не виноватая я, он сам пришел В чем особенность жертвы из пожалейки? Для ее страданий нет никаких причин, она ни в чем не виновата. Без полутонов. Позвольте, можете сказать вы. Какие могут быть полутона? Новенький пришел в класс и стал жертвой травли. И в чем он виноват? Ни в чем, без вопросов. А ты, автор, большой молодец — ты пишешь социально значимое, общественно полезное произведение, вскрывающее язвы общества. Ты хочешь показать, какое это плохое явление — буллинг, поэтому в твоем произведении нет полутонов. Есть безвинный ангел и твари, жертва и злой мир. Ок. Из все той же рецензии на «Тираннозавра»: Фильм Консидайна — с традиционно прекрасными актерами и квалифицированной, хотя и робкой, режиссурой, — тем не менее, дурен, порочен, почти порнографичен. Английская окраина тут напоминает тир с выскакивающими картонками, на которых перечислен весь спектр смертных грехов, — и автор, спустившийся на злые улицы в белых одеждах, может палить по ним без промаха. Гнев. Уныние. Гордыня. Похоть. Но он пришел с миром, он преисполнен сочувствия, он настойчиво, без тени сомнения нащупывает в люмпенах бессмертную душу — он точно знает, что она есть; ему сообщили. В этой безопаснейшей шоковой терапии, в этом высокомерном гуманизме больше лицемерия, чем в какой-нибудь глянцевой поделке, делающей вид, что таких районов, как в «Тираннозавре», на карте и вовсе нет. Потому что их в некотором смысле и нет, они раскинулись на полотнах прогрессивных художников, которые перестали чувствовать реальность и начали с упоением и гранитной серьезностью подгонять ее под свои абстрактные о ней представления. Простор для большей неоднозначности и меньшей «стеклянности» дают ситуации, когда какая-то причина страданий все же была, когда в основе жестокости есть логика. У Агаты Кристи в «Зеркало треснуло» звезда убила свою поклонницу, которая много лет назад пришла на встречу с ней, заболев краснухой, заразила ее, и сын актрисы родился умственно отсталым. Поклонница гордилась тем, что она, больная, нашла в себе силы и пошла на встречу с любимой звездой. Виновата ли она в чем-то? Мы скажем: вина возможна только при сознательном причинении зла. Но тут есть полутона: пусть безвинно, но она разрушила чужую жизнь. В большинстве ситуаций полутонов еще больше. В ранних сезонах СПН, когда сериал был хорошим, Сэм и Дин приезжают в свою старую школу, где появился призрак, который вселяется в ребят-изгоев и они убивают своих обидчиков. Сэм вспоминает, как сам подвергался там буллингу от одного парня. Сэм терпел, терпел, а потом показал все, чему его научил папа-охотник, да еще и придумал ему обидное прозвище, после чего издеваться начали уже над этим парнем. Он и оказывается тем призраком. Сэм и Дин выясняют, что в период, когда он издевался над Сэмом, у него умирала мать, с которой он сидел до последнего. Отец не справлялся, жили они очень бедно, в школе над ним смеялись, как обычно, над «белым мусором». И он начал выливать это на других. Пресловутый круг насилия. В жизни есть садисты, которым просто нравится издеваться над другими. Просто каннибалы, которым нравится жрать людей. Просто буллинг. Но если вы берете на себя роль моралиста в белом, который с гранитной серьезностью и высокомерным гуманизмом все это осуждает со своей высоты, через свою безвинную жертву, то повесьте себе медаль за общественно полезное и ждите коммент «Спасибо, поревел». 4) «Они ничего не забыли и ничему не научились» Эта фраза описывает дальнейшую судьбу жертвы из пожалейки. В статье «Счастливый день» я писала об одном из главных признаков мелодрамы — мелодраматические персонажи не меняются. Они заходят в фанфик и выходят из него с другой стороны без открытий для себя, без изменения мировоззрения, способов взаимодействия с окружающими, отношения к себе, миру и людям. В макси-пожалейке стоит тэг «становление героя», означающий на фикбуке «Работа сосредоточена на активном развитии и прогрессе персонажа». Прошло 20 лет и 200 страниц, а автор показывает все того же истеричного, жалеющего себя, отталкивающего маленького мальчика. В чем развитие и прогресс? А в том, что теперь он поднялся на вершину мира и оттуда, с вершины продолжает себя жалеть, вспоминать прошлое и злиться на бывшего. Мелодрама инфантильна. Как в любой сказке, она хочет, чтобы ты не делал ничего, а тебе дали бы за это все. Двадцать лет спустя ничего не изменивший в себе персонаж пожалейки станет царем горы и королевой бала, а все его бывшие враги займут то ничтожное место, которое им полагалось в обществе за то, что они творили Зло. Потому что в сказке Добро всегда вознаграждают, а Зло всегда наказывают. В «Графе Монте-Кристо» жертва чужой зависти Эдмон Дантес (первая часть романа — пожалейка, хотя и очень хорошая) обретает огромное богатство и поднимается на вершину. Но поскольку со второй части пожалейка кончается, он полностью меняется как личность. Добрый светлый мальчик превращается в пугающего ледяного фанатика, который хочет только мести. Обидчики за это время не впали в ничтожество, а поднялись в обществе, обладают богатством и властью. Поэтому и ставки высокие. Не подыгрывайте своему миллиардеру, плейбою, филантропу, который зашел в дорогой ресторан и обнаружил, что Вася, который в школе совал его головой в унитаз, работает там официантом, ха-ха. 5) Это не история Иова На сайте «Читай-город» к стеклу относят «Три товарища» Ремарка. Ни фига себе жизнь у авторов, для которых трагедия «потерянного поколения» — это стекло. «Три товарища» — не стекло. Стекло всегда — мелодрама. В чем разница? В мелодраме человек может изменить обстоятельства. Когда вы подвергаетесь издевательствам, не хочется так думать, но вы проживаете мелодраму. Вы можете перевестись в другую школу. Переехать в другой город. Пожаловаться родителям. Дать отпор обидчикам. Вы можете убить всех обидчиков, как Кэрри у Стивена Кинга, который тоже написал мелодраму, да еще и Социально Значимую (но хорошую). У персонажа довольно большой выбор, как поступить. Когда ваша страна потерпела полный крах, царит разруха, голод и нищета, а мы как читатели к тому же знаем, что из безжалостного Версальского мира, который обрек Германию на катастрофу, вырастет национал-социализм, который закончится Второй мировой войной, обычный человек поменять обстоятельства — не может. Но он может изменить что-то в себе. Драма — пространство изменений внутри человека. Поэтому персонажи «Трех товарищей» дружат, поддерживают друг друга, влюбляются и даже надеются на лучшее. Как пишет Википедия: «Несмотря на пропитавшую его смерть, роман говорит о жажде жизни». Наконец, история Иова. Хороший человек теряет все, потому что высшие силы решили провести эксперимент: останется ли он праведником, если у него все отнять? По образцу этой истории написаны самые страшные произведения литературы, а самые страшные они, потому что авторы пережили описанное лично. «Колымские рассказы» Шаламова. «Блокадный дневник» Ольги Берггольц. Дневники Анны Франк. Человек не может ничего поменять в обстоятельствах. Бесполезно что-то менять в себе, если только не сойти с ума, совершив своего рода спасительный побег в безумие. Это — трагедия. Античное, заранее проигранное противостояние человека и богов, вселенной, космоса, судьбы. Из драмы можно извлечь уроки, из трагедии — нет. Ее можно только пережить, надеясь, что Бог, вселенная и тд однажды смилостивятся. Тот, кто пережил и не сломался, — античный герой. Полубог. Титан духа. Это все, что мы можем сказать по результатам, чем и заканчивается «Король Лир»: Склонимся мы под тяжестью судьбы, Не что хотим, сказав, а что должны. Старейший — претерпел; кто в цвете лет, Ни лет таких не будет знать, ни бед. Посмотрите на описываемые вами мытарства персонажа, поймите, что он может в них изменить, а что — нет. Сразу станет ясно, не пишете ли вы стекло.