О чем говорит сердце?

      🎵Lana del Rey — Ultraviolence🎵

      Тёмная комната с противно мелькающими световыми эффектами раздражали мне глаза, отчего они начинали слезиться. До меня здесь очевидно кто-то был, так как я до сих пор чувствую запах сигарет, пота и дешёвого пойла.       Мой пульс подстраивается под ритм музыки, я делаю глоток из стакана и чувствую, как бурбон приятно обжигает мне горло.        Залы vip по факту были обычными комнатами, куда таскают шлюх потрахаться.        Как и сейчас.        Я сижу на мягком кожаном диване и наблюдаю за сексуальной телкой, которая трясёт своей жопой передо мной. Она точно знает о своей привлекательности, так как двигается уверенно.        Уверенней, чем некоторые…         Мне даже кажется, что я видел её где-то. Может по телеку, или где-нибудь на приёмах корейских чеболей. Не уверен.       Она начинает вовлекать свою одежду в танец, как какая-то стриптизерша. Играясь с юбкой, подцепляет свои трусы и стягивает  с себя на пол, перешагивает их, затем начинает расстегивать рубашку, снимает её и несколько раз крутит в воздухе, откидывая в сторону.        И это пиздецки скучно.        Если бы я хотел посмотреть на стриптиз, я бы пошёл в стрип-клуб. Логично же.        Раздражает, что эта блядь тянет время.        Хватаю её за запястье и роняю к себе на колени. Она быстро реагирует и седлает меня, задирая свою дурацкую юбку вверх до талии.        Она начинает двигаться, пытаясь меня завести. И, естественно, мой член каменеет. Чем больше происходит трения на моих джинсах, тем сильнее он встаёт.        Мне нравится её задница — упругая и мягкая, я впиваюсь пальцами, и плевать даже если ей больно.        Главное, мне это приносит удовольствие.        Дотрагиваюсь до твёрдого соска под лифчиком и слышу возбужденный девчачий стон.        Она присасывается к моей шее и начинает водить языком, оттягивает и покусывает мою кожу, оставляя мокрые дорожки.        Потом придётся хорошенько отмываться, а сейчас я могу и расслабиться.        Раскидываю руки в стороны по спинке дивана и запрокидываю голову, лениво разглядываю натяжной глянцевый потолок, в котором отражаются огоньки светомузыки.        Вспоминаю о чёрных глазах, которые блестят почти так же.        Делаю голубой вдох и чувствую сладковатый запах духов.       Ваниль?       Она не пахнет ванилью. Скорее что-то лёгкое, может цитрусовое…       Пропускаю чёрные волосы через пальцы, и они короче и жёстче, чем должны быть.        — Не то, — даже сам не слышу свой голос.        — Не то? Тебе не нравится? — но девушка слышит и думает, что я обращаюсь к ней.        Она смотри на меня глазами полными похоти и желания, и я замечаю, что они золотистые и пьяные.        — Не то.        Они должны быть непроглядными, как тьма, как смерть, как проклятье, и смотреть с такой прожигающей ненавистью, что почти осязаемой.        Скидываю телку с себя, потряхивая головой.        Какие-то идиотские мысли преследуют меня весь вечер.        — Эй! В чем дело? — пищит девушка на диване, как бездомная голодная кошка, и я морщусь от отвращения.          Да пошла ты.        Собираю свои шмотки и иду на выход.        Мне нужен свежий воздух. Мне нужно придти в себя.        — Тэхен! Тэхен!       Слышу визг, но я хлопаю дверью за спиной и спускаюсь вниз.        Да какого хуя происходит?           Устало потираю шею, вслушиваясь в музыку в общем зале. Готов поклясться, что среди этой какофонии я слышу знакомый голос.        — Намджун, где он? — конечно же. Чонгук.        Он выглядит каким-то злым, вцепился в рубашку Намджуна и трясёт его за плечо.        И вмажь ему ещё, пожалуйста, ради меня, по-братски.         Я хмыкаю, с удовольствием представляя эту картину.        — Отвечай! — Чонгук толкает Джуна вперёд, прижимая его к барной стойке.       — Чон, успокойся, — Намджун поднимает обе ладони вверх и лукаво лыбится.        По правде говоря, Намджун только выглядит неконфликтным и мягким человеком. Он всё же не просто так правая рука моего отца.        Насколько мне известно, отец подобрал его ещё мелким сопляком где-то под Кояном, в провинции Кёнгидо, вырастил и воспитал, сделав из него идеальную машину для выполнения любых приказов. А зная принципы и методы моего отца — даже представлять не хочу, что он с ним творил.        — Наверху он, дай парню поразвлечься, — Намджун переводит взгляд за спину Чонгука и пристально смотрит на меня, ехидно улыбаясь.        Ты не можешь читать мои мысли.        Ты не можешь знать, чем закончилось уединение с той телкой.        Становится даже как-то стыдно. Сегодня я сам не свой.        — Он уже наразвлекался сегодня! — гневно кричит Чон.        — Чонгук, отпусти Джуна. За что ты на него кричишь? — Я лениво подхожу к парням и плюхаюсь на высокий барный стул.       — Тэхен! Ты в своём уме?        — Да что случилось-то? — Жестом показываю бармену, что мне нужно.        — Что случилось?        В воздухе прям чувствуется вся его нервозность, когда Чонгук говорит. Но я хочу выпить.        Закидываю стопку в рот и проглатываю. Становится полегче.        — Ты в курсе что эта тварь сделала с Миной?        — С кем? — не сразу понимаю о ком он.        — Ты, блять, издеваешься? — Чон ещё сильнее повышает голос. — С самоубийцей! Зачем ты натравил на неё Кан Мирэ?        — А что, переживаешь? — кривлю рот в усмешке.        Да какое тебе дело, блять? Она и так занимает слишком много места в моей голове. Отстаньте от меня.         Перекручиваю стакан в руках, проходясь стеклянным дном по барной стойке, и до меня только доходит.        Он правда сейчас спрашивает меня о сумасшедшей? Спятил?        — И когда это ты стал заступником немощных? — Оставляю предмет в покое и остро смотрю на своего друга. — Или ты её заприметил? Ты только скажи, и я быстро подготовлю её для тебя.       На секунду прикрываю глаза.        Даже представить противно.        — Тэхен, завязывай нести чушь! На ней живого места нет, Мирэ со своими подружками постаралась на славу. Зачем ты так с ней? — он как-то стыдливо опускает глаза и тише добавляет, — как-то это слишком уже...       — Чонгук, не трогай эту девку.       Меня берёт дикая злоба. Я сжимаю руку в кулак и уже на грани того, чтобы вмазать ему по роже.        Будешь ещё приказывать мне?        — Она моя игрушка и я могу делать с ней всё, что захочу.       — Но она не вещь, Тэхен!        — Тебя это в любом случае не касается, — выплёвывают слова, смеряя взглядом Чонгука.        Достал, святоша.        Замечаю краем глаза Намджуна, который еле сдерживает хохот. Он лениво облокотился на стойку, потягивая пиво из тяжёлой стеклянной кружки. И я знаю это выражение лица — чистого и безумного любопытства.        Опять будет вынюхивать, псина грёбаная.        — Ребят, что ж за дама-то такая, из-за которой вы так грызётесь? — сквозь улыбку проговаривает Джун.        Я знаю, что сейчас он наслаждается нашей руганью. Самый жесткий манипулятор, каких я только мог знать. После меня, конечно же.        — Любопытно было бы на неё посмотреть, может тоже захотел бы заиметь себе такую.       — Похоже очень необычная, раз растопила сердечко нашего "золотого" красавчика. — Цежу сквозь зубы, вглядываясь в глаза Чонгука.        Необычная…       — Да бля-я-я... — выдыхает Чонгук. — Ничего она не топила, просто жалко её стало.       — Других не жалел. — Я встаю и вплотную подхожу к Гуку.       Какой же ты лицемер.        — И когда это ты успел к ней так прикипеть? За моей спиной с ней снюхался? — от этой мысли мне становится противно.        — Ты в своём уме? — Он задирает голову вверх. — А если и так, то что?        — Ты знаешь мои методы. — Чеканю я, и не могу стереть свою ухмылку с лица.        Чонгук не отступает.        — Так-так, ребята, — Намджун втискивается между нами, — давайте выпьем и успокоимся. А затем вы мне расскажите, что стало причиной вашей ссоры.       Он делает то, что должен, а не то, что хочет. Это его работа, и я, в том числе, являюсь обязанностью, за которую Джуну придётся потом платить. Ставлю сотню баксов, что он бы с удовольствием понаблюдал за нашей дракой, но приказ есть приказ, а Намджун идеальный солдат.        — Нет никакой ссоры, Намджун! — кричит Чонгук.        Че ты тогда так связки рвёшь, придурок?        — Просто пытаюсь вразумить его! Иначе на его совести будет ещё одна жизнь, — и он опять начинает эту песню, которую я больше слушать не могу.        Чонгук, не одна, не одна жизнь на моей совести уже. У меня нет предела ненависти, и нет предела жестокости. Но ему об этом я не говорю.        Я просто молча иду к выходу. Мне срочно нужен свежий воздух.        Пальцы начинает покалывать от мыслей, как я сжимаю её щеки, какая тёплая чужая кровь была на моей коже, и как сумасшедшая смотрела на меня.        Какого хуя меня это вообще должно волновать? Не должно! Но как-то неприятно посасывает под ложечкой. 

***

      Её не было целую неделю. И я странно ощущал себя всё это время.        Пытался занять себя всем, чем мог, но мысли постоянно обращались к сумасшедшей.        Мне плевать на неё. Плевать.        Она никто. Ничто.        Я отказываюсь признавать, что ищу её взглядом в толпе. Я вычёркиваю все мысли о ней. Никакой сумасшедшей в моей голове. Только злость, ненависть и горящая ярость.        За эту неделю я был чрезмерно кровожадным. Даже отец недовольно покачал головой, когда увидел количество замученных "псов" того китайца.        Этот старый ублюдок спрятался от меня, но я буду рыскать, копать, пока не найду, пока не вырву уёбка из его норки и не накажу.        Я должен сделать это своими руками, отдать его китайской триаде будет слишком легко. Если только я не верну им отрубленную голову.        Пальцы сводит от желания снова кого-нибудь прикончить.        И тут, как назло, я вижу знакомый блеск волос. Внутри всё резко обрывается.        О чём я думал только что? Не важно.        Я хочу снова сжать горло этой маленькой червяшке, почувствовать насколько мягкая и холодная у неё кожа.        Жадно облизываю пересохшие губы и иду на стадион. Через двадцать минут начало девчачьего бега. И конечно же, она будет там, ни за что ведь не пропустит.        Никогда ещё не видел столь упёртого человека. Разве что в зеркале.        Первый ряд, центр трибуны. Нет и шанса, что она меня не заметит.        Мирэ жмётся слева, облепив мою руку. Я знаю, что она кайфует от того, что может находиться так рядом со мной, может похвастаться, насколько она близка с тем, к кому не подобраться.        Но это её иллюзия, которую я пока не рушу по одной причине — выгода. Мне выгодно держать Мирэ рядом с собой, пока она, как собачонка, меня слушается.        Чимин справа уплетает мармелад. На удивление, он в последнее время слишком молчалив. И это странно. Чимин и тишина — несопоставимые вещи. Предполагаю, что истории о его похождениях закончились и похвастаться ему больше нечем.        Я перевожу взгляд на поле и сразу же вижу её: волосы собраны в хвост, открывая белую шею, в которую я бы с удовольствием впился ногтями, оставляя красные рванные отметины; сосредоточенное лицо было покрыто царапинами и синяками, а несуразное тело казалось слишком скованным…       Может Чонгук был прав?..       Трясу головой, прогоняя мысли. Это не моя забота.        Не. Моя.        Я замечаю, что она стартует позже, чем остальные, и двигается тяжелее, чем обычно, но все равно значительно опережает всех участвующих в беге.        Отсюда, со стадиона она выглядит крошечной и какой-то хрупкой, мне кажется, если я надавлю на неё пальцем, она рассыплется на мельчайшие крошки. Осколки.        Да, осколки ей подходят больше.        Она приходит к финишу первой.        Естественно.        Падает на траву и тяжело дышит, будто сейчас и вовсе сгорит. И она выглядит счастливой. Настолько, что мне становится противно и хочется это растоптать.        Сумасшедшая поднимается, отряхиваясь, и рыщет глазами по трибуне, ищет, конечно же, не меня. Но встречаюсь взглядом с ней именно я.        Я готов поклясться, что на её каменном лице увидел ухмылку. Она не отводит глаза, смотрит с той же ненавистью, что и я на неё.        Весь стадион чувствует напряжение между нами, слово гром средь ясного неба.        Это чистая борьба.        И вместо того, чтобы подчиниться, вместо того, чтобы обоссаться от страха передо мной, сжаться как псина и спрятаться в будку, она вскидывает свою тощую руку и показывает мне фак.