Хрустальные крылья птицы

      Незуко сидела на кухне, усадив напротив себя Гию. Перед ними стояли чашки с чаем, однако они не обращали на это внимания, думая о том, как решить их проблемы. Обычно быстро находящая решения проблем Незуко, в этот раз фактически опускала руки: прямых доказательств вины Канаэ не было, а без них Санеми просто не поверит ни одному её слову. Но как найти эти доказательства? Ответа на этот вопрос девушка не знала.       — Когда начались их отношения? — отпивая чай, уточнил Гию. Он пытался выглядеть спокойным и мыслить трезво, однако дикая головная боль мешала это сделать. В последнее время она постоянно преследовала его, но он лишь старался не обращать на это внимание, списывая всё на погоду или усталость.       — Это началось ещё за несколько дней до нашей свадьбы, Санеми сам прислал мне их совместную фотографию, а после я узнала её в списке гостей на торжестве, но о том, что у них всё серьёзно узнала только несколько дней назад, его отец прямо заявил об этом.       — Подожди, а что за история с фотографиями? — отодвигая от себя чашку с горячим напитком, поинтересовался Гию. Он слышал что-то о том, что всплыли какие-то фотографии от отца Шинадзугавы. Но пока не имел понятия насколько это всё серьёзно.       Незуко устало вздохнула, собираясь с мыслями, она старалась вспомнить все обстоятельства того вечера, однако получалось плохо. Девушка не могла припомнить все детали, ведь её голова в тот день была забита другим, но всё же Незуко постаралась в подробностях описать события того вечера.       — Я приехала в ресторан, где собирались знакомые отца Санеми. И до одного момента было всё нормально. Пока откуда-то не появились фотографии моего мужа с той девушкой. Они высветились на экране большой плазмы, естественно, все начали перешёптываться и мне не оставалось ничего, кроме как придумать историю о том, что на фото я.       — Это довольно умно с твоей стороны. Однако… У кого мог быть доступ к фотографиям? — задал вопрос Гию, прокручивая в голове различные варианты решения этой ситуации.       — У Канаэ, и её отца. Он, вроде, копает под Шинадзугаву старшего, — Незуко привстала и убрала чашки в раковину, она была уверенна в том, что знает, кто это сделал, однако Гию не спешил с ней соглашаться, что-то тщательно обдумывая, она видела это по его лицу.       — Вот явно кто-то очень хотел, чтобы мы так подумали. Это ведь был вечер, организованный Шинадзугавой старшим, верно? — Незуко неуверенно кивнула, пытаясь понять к чему он клонит, но попытки были напрасными. Видя в её глазах застывший вопрос, Гию поспешил обосновать свои предположения. — Так, разве он бы подпустил к организации кого-то постороннего? Тебе не кажется, что слишком много совпадений?       — Что ты имеешь ввиду?       Гию устало потёр переносицу, кладя руки на стол и сцепляя пальцы в замок. Он очень долго думал об этом, и, наконец, пазл сложился в его голове, ведь во всей этой истории не хватало действующего лица, теперь всё встало на свои места.       — Я почти уверен, что всё это дело рук Шинадзугавы старшего, только ему было это выгодно. Он известил тебя об угрозе со стороны Канаэ и её отца, так? — Незуко поражённо кивнула, она даже не рассматривала этот вариант, который лежал на поверхности, девушка понемногу начала всё понимать. — И фактически следом появляются эти фотографии. Он проверял твою выдержку, а затем решил отвадить своего сына таким образом.       — Но, Канаэ это тоже было бы выгодно? Тем более, там не было её лица… — слабо подала голос Незуко, пытаясь распутать этот клубок недопониманий. Единственная причина, уверявшая в том, что это дело рук Канаэ была на лицо, так почему же он так уверен, что она не причастна к этому?       — В том то и загвоздка, пока её лица не было на фотографии — ты была уверенна, что это она. Это и было нужно Шинадзугаве старшему, он отвадил от себя подозрения. И пока ты была мотивирована убрать её с пути. Самой же девушке это было невыгодно, портить отношения с Шинадзугавой младшим, а затем так ловко угождать в собственный капкан?       — Хорошо, если всё так, но что было бы, если бы я не предприняла бы никаких действий?       — Всё было бы также, Шинадзугава старший нашёл бы какое-либо оправдание, а так он понял, что может использовать тебя в своих целях, впрочем, это то, чего он желал, — подытожил Гию, откидываясь на спинку стула и смотря в глаза Незуко, в которых промелькнуло понимание, она не могла понять, почему так ловко позволила себя провести. Хуже этого было только то, что она не знала действий, которые следует предпринять       — Но… Ты думаешь, что Канаэ чиста? — поинтересовалась Незуко, прикрывая глаза. Теперь весь тот план, выстроенный в её голове рушился, следовало обдумать всё, однако времени было не так много.       — Неуверен, но, возможно, она как-то связана с отцом, потому что как только всплыли фотографии, она засуетилась и сразу же попросила Санеми о встрече. Естественно, что она разыграла драму. Впрочем, наверное, он поверит ей.       — Как подорвать это доверие? Пока она вертится вокруг него, отец Санеми не оставит меня, как и моего отца. Нужно срочно предпринимать что-то, иначе это кончится плачевно для моей семьи.       Гию вновь поднял голову, встречаясь с её растерянным взглядом. Семья — её слабое место, на которое будут давить, и он обязан ей помочь. Только вот как? Он видел это по испугу в её глазах, руки Незуко немного затряслись, она явно нервничала. Это пугало его, поэтому он резко поднялся на ноги и в пару шагов преодолел расстояние между ними, усаживаясь перед ней на корточки, беря её руки в свои ладони. Незуко нервно выдохнула и опустила голову, при этом крепче сжимая его руки, цепляясь за них, словно за спасательный круг.       — Тише, я понимаю, что на кону стоит очень много. Но они и ждут твоих резких действий, понятно, что косвенным доказательствам твой муж не поверит и обвинения всерьёз не воспримет. Единственное, что может выдать её — частная жизнь. В любом случае есть вариант того, что она встречается с кем-то другим, и если такое доказательство предъявить Санеми, думаю, что он поверит этому.       — Сделать фото? — предположила Незуко, в то время как Гию сильнее сжал её ладони, согревая, стараясь обезопасить.       — Нет, это будет наш с тобой просчёт. Сразу же всплывёт слежка, и ты очернишься в его глазах. Всё должно произойти случайно, он сам должен увидеть это.       — Но с чего ты взял, что у неё кто-то есть? Ведь Канаэ сейчас должна быть совсем осторожной, особенно в личной жизни? — Незуко разочарованно выдохнула, предполагая, как можно это всё сделать. Нужен тот, кто поможет им, но кто?       — Я видел недалеко от неё одного парня. Канаэ пользуется дорогой матово-красной помадой, так вот на щеке этого парня, стоящего недалеко от неё была такая же помада, а рядом больше никого не было. Тем более, когда я уезжал, они очень тепло обменялись взглядами, — Гию заявил всё это чётко и уверенно, не заставляя сомневаться в своих словах. Ряд его наблюдений доказывал это, однако требовались реальные доказательства, и достать их было довольно сложно, это Гию понимал, однако стоять в стороне и бросать Незуко одну не собирался, это не в его принципах, — Только не спеши с выводами. Это мог быть близкий друг или родственник, или я мог просто напросто ошибиться.       — Допустим, это всё-таки не друг. Как нам попробовать выследить их? — возвращая себе прежнее самообладание, спросила Незуко.       — Во-первых, стоит избавиться от телефона твоего мужа. Я почти уверен, что там жучок, который отслеживает местоположение, иначе слишком много совпадений в её появлении перед тобой. Во-вторых, одни мы не справимся, должен быть человек, который разожжёт в Шинадзугаве огонь сомненья, это должен быть человек, которому ты безоговорочно доверяешь. Я так понимаю, что таких людей у нас нет?       Незуко уже хотела согласиться, но в последний момент догадка пронзила её мозг, и она поспешила поделиться ею с Гию, который уже прикрывал глаза от ласки со стороны девушки. Её тонкие пальцы ерошили его волосы, зарываясь в них. И не хотелось думать совершенно не о чём, хотелось наслаждаться лишь мягкими касаниями. Рука Незуко коснулась его щеки, и Гию приоткрыл глаза, встречаясь с пленительным взглядом её глаз.       — Я знаю, кто может нам помочь… Я попробую уговорить Мицури…       Незуко несколько раз прокрутила в голове все возможные варианты разрешения этой ситуации, но ничего другого ей в голову не приходило. Конечно, она не считала Мицури своей лучшей подругой, однако более близких людей у неё не было.       — Ты уверена, что ей можно доверять? — сухо уточнил Гию, приподнимаясь и садясь на стоящий рядом стул. — Незуко, ты не хуже меня знаешь, что за собой может повлечь предательство, верно? Безусловно, Незуко понимала это, однако она не могла найти другого человека, подходящего для этой авантюры. Но один вопрос всё же оставался открытым, сама Незуко не была уверенна в том, что сможет уговорить девушку, хотя попытаться стоит.       — Я всё понимаю, только времени у нас немного, да и не факт, что кто-то другой не воткнёт нож в спину. Нужно избавиться от Канаэ, как можно скорее, пока она не промыла моему мужу мозг окончательно. Иначе она захочет избавиться от меня. А, учитывая мои отношения с мужем, получится у неё это быстро.       Незуко спокойно встала со стула, при этом устало потирая переносицу. Она понимала, что действовать нужно быстро и решительно, иначе она сама окажется в ловушке, а этого допустить было нельзя. Поэтому Незуко сразу же вышла в коридор, попутно обувая свои кроссовки, купленные недавно, Гию незамедлительно последовал её примеру.       — Сейчас я должна поговорить с Мицури, ты не мог бы отвезти меня к ней? — смотря в его синии глаза, спросила Незуко, подходя чуть ближе к Гию. А он грустно улыбнулся и молчаливо кивнул, стараясь придать обстановке хоть какую-то долю оптимизма.       Неожиданно для девушки парень подошёл к ней вплотную, а потом его руки опустились на её талию, притянув к своему телу.       — Всё будет хорошо, — раздался над ухом ласковый шёпот, а его ладонь прошлась по тёмным волосам, и Незуко, как ни странно поверила ему, вдыхая уже привычный аромат его тела.       — Я знаю, — Незуко приподняла голову и заглянула в родные глаза, улыбаясь. — А теперь поехали, нам с тобой ещё многое предстоит.       Гию вновь согласился, но не выпустил девушку из своих объятий, продолжая любоваться милыми чертами лица, а уверенный мужской голос, как и всегда произнёс привычную фразу: — Желание женщины — закон. Поехали…

***

      Чтобы добраться до дома, где жила Мицури понадобилось около часа. Всё это время Незуко с Гию обдумывали все детали этого дела, которое могло потащить на дно всех. Однако Незуко находила идею довольно неплохой. Если Санеми разочаруется в своей любовнице, то прекратит общение, а значит угроза потерять бизнес остановит отца мужа. Размышления Незуко прервал голос Гию, который обычно и выводил её из транса, когда она слишком сильно уходила в себя, не обращая внимания ни на что вокруг. Он оповестил девушку о том, что они приехали. Незуко слегка удивилась, но осмотревшись поняла, что Гию прав. Знакомые очертания двора и подъезда вернули её к реальности, заставив собрать все мысли воедино. Она спокойно вышла из машины, при этом поблагодарив Гию. Он пообещал забрать её через несколько часов, а сам пока поехал к Шинадзугаве старшему, чтобы забрать некоторые бумаги. Так было лучше, сейчас Незуко понимала всю необходимость обдумать все детали произошедшего с ней, начиная от встречи с Гию и заканчивая предложенным им планом действий. Незуко понимала, что Мицури, возможно, не согласится, однако она могла дать дельный совет насчёт её личной жизни, что сейчас бы никак ей не повредило. Поэтому Незуко быстро открыла дверь в нужный подъезд и взбежала вверх по лестнице. Пальцы нетерпеливо нажали на дверной звонок, а сама Незуко вскоре услышала звук шагов, а потом дверь открылась, и на пороге появилась Мицури, словно ожидающая её прихода.       — Ты не удивлена? — поинтересовалась Незуко, смотря на девушку, которая была, на удивление, спокойной, только взгляд стал тусклым, увы, причину Незуко не знала, да и не хотела.       — Я знала, что рано или поздно я тебе понадоблюсь, ибо не имею привычки питать ложные иллюзии. Что же, входи, чего мнёшься на пороге, — сказав это, Мицури сделала несколько шагов назад, пропуская Незуко, а затем закрыла входную дверь. — А где твои родители? Я хотела спросить это ещё в прошлый раз, но как-то вылетело из головы…       — Хотела бы спросить — спросила. Они уехали по делам на мою малую родину, впрочем, неважно, — Мицури сказала это весьма небрежно и устремилась в глубь квартиры, делая резкий поворот в сторону кухни. Незуко последовала за ней. Поймав на себе удивлённый взгляд, Мицури указала ей на стул, и Незуко молча присела на него, всё также сохраняя тишину. — Рассказывай, что случилось…       Незуко немного замялась, она не знала с чего начать, ведь всё произошедшее едва укладывалось в её собственной голове, а уж как это поймёт подруга представления не было совсем, поэтому Незуко продолжала молчать.       Видимо, Мицури сегодня не была расположена к ожиданию, наверное, из-за этого молчание было разрушено.       — Ладно, твой муж звонил мне и уточнял, где ты была прошлой ночью. Не удивляйся, я догадалась, что стоит ответить, что ты была у меня. Я наплела ему что-то вроде того, что ты не хочешь с ним разговаривать. Однако я всё же могу узнать, что произошло в тот день? — тон обычно жизнерадостной Мицури был абсолютно равнодушным, и это Незуко заставляло нервничать.       — Я была с Гию, — наконец тихо произнесла Незуко, опираясь спиной о стул.       — Бывает, — удивляя Незуко, отмахнулась Мицури, ей сейчас действительно было далеко не до неё, но внимательность к чужим проблемам не позволяла сорваться, — Впрочем, я не священнослужитель, чтобы читать какие-то нотации, скажу одно: этот твой брачный договор, если ты попадёшься, то не оберёшь проблем.       Незуко опустила взгляд в пол. Глупо думать, что она замечталась в своих розовых девичьих грёзах, понимание ситуации не оставляло её, только, что делать с этим. Незуко не знала, боялась узнать. Руки дрожали, а дыхание сбивалось.       — Понимаю, — всё также тихо ответила она, казалось, ей просто не хватало кислорода, лёгкие сводило от этого, дышать было нечем, а из глаз вот-вот полились бы слёзы, однако Незуко сдерживала их.       — Оно того стоит? — тоже тихо, почти шёпотом спросила Мицури, стараясь сделать свой голос мягче. Она видела, как Незуко плохо, только понимала, что помочь — не в силах. Ведь боль души — это раны внутри, которые не сможет залечить ни один врач, каким бы искусным он не был.       — Стоит… — одними губами прошептала Незуко, а лицо окрасила смущённая улыбка, в голове пронеслись тысячи воспоминаний, взглядов, и медленно становилось ещё больнее. — Я не думала, что смогу встретить такого человека. Пусть он не идеальный, пусть у него нет квартир, машин, но… — её голос с каждым сказанным словом делался всё более надрывным, однако она продолжала, не обращая внимания на одинокую слезу, покатившуюся по щеке. — Он настоящий, понимаешь? Он рядом со мной. Я… Я просто боюсь представить, что будет со мной, если его не будет рядом. Я запуталась. Я не могу сказать, что это любовь, но и не знаю как это назвать.       Мицури не проронила ни слова, внимательно слушая исповедь, она никогда не видела Незуко такой. Она видела, что во взгляде Незуко плескалась та самая нежность, которая, казалось, давно потухла, но теперь ожила. Судорожно выдохнув, Мицури накрыла дрожащие руки Незуко своими ладонями, успокаивая.       Значит, и не надо. Если понимаешь, что это твой человек — надо держать и не отпускать. К чёрту этот договор. Хм, штраф полмиллиона, и что? Твой муж даст тебе их, только бы получить развод, пойми ты это… Хотя, впрочем, сейчас ты права этого делать не стоит. Нужно разобраться с его любовницей, ты ведь за этим ко мне пришла, верно?       Мицури улыбнулась, придавая атмосфере теплоту. Она находила нужные слова, заставляя Незуко успокаиваться, понимая, что это не настолько безвыходная ситуация, какой может показаться на первый взгляд. Главное — разобраться в этом.       — Да. Я хочу вывести его любовницу на чистую воду. Однако мне нужен человек, который поможет мне в этом. Кто-то должен натолкнуть моего мужа на эту мысль… — терпеливо объяснила Незуко, смотря в глаза Мицури, пытаясь угадать её мысли, но получалось плохо, ведь в собственной голове тоже царила неразбериха.       — Твой выбор пал на меня? — наверное, Мицури скорее утвердила, чем спросила, однако ей всё же стоило уточнить эту маленькую деталь. — Можешь не отвечать, я по твоим глазам вижу ответ. Что мне нужно делать?

***

      — Она уничтожит тебя…       Эта фраза привела Санеми в шок. Он искренне не понимал, что девушка имеет в виду. Конечно, Санеми не считал Незуко ангелом, однако не мог допустить даже такой мысли о каких-то радикальных мерах со стороны жены. Наверное, поэтому Санеми изумлённо вскинул брови и посмотрел на Канаэ, ища в её глазах ответы.       На мгновение мир вокруг замер, и в тишине раздался лишь тихий звук её дыхания. Канаэ, словно почувствовав его тревогу, медленно подошла ближе, её нежный взгляд настойчиво искал понимания.       — Знаешь, я не думаю, что Незуко способна на такое, и тем более, ты сама понимаешь, что я вряд ли что-то сделаю без ведома моего отца, — его голос был необычайно груб и причины Санеми не понимал, возможно, он просто не хотел признавать тот факт, что ему неприятны были такие слова о Незуко. — Почему ты завела этот разговор?       Канаэ опустила взгляд в пол, но потом резко устремила его на Санеми. Она не понимала причину такой его реакции, в её ожиданиях всё было по-другому.       — Я просто хотела понять, почему ты так уверен в своих выводах, — тихо произнесла она, сжимая ладони в кулаки.       Санеми отложил в сторону свои мысли о Незуко и встретил взгляд Канаэ, в котором читались не только вопросы, но и скрытые страхи. .       Получается, он не настолько сильно желает избавиться от своей жены? Неужели все усилия пойдут прахом?       — Я переживаю за тебя, — тихо пролепетала Канаэ, а её голос стал совсем робким, как в их первую встречу. Но что-то теперь казалось Санеми в этом фальшивым. Вот только что?       — Канаэ, мы с тобой больше не будем касаться этой темы. Я не собираюсь обсуждать мою жену с тобой. Тем более я уверен в том, что она не способна причинить мне вред, ей это невыгодно.       Санеми осёкся, он не понимал с каких пор немного изменил своё мнение о жене, но тем не менее понял, что теперь в его жизни что-то изменилось и связано это было именно с Незуко. Канаэ нервно сжала руку в кулак, а затем решительно подняла взгляд, голос её стал немного грубее, а в глазах явно промелькнула злость, уже ничем нескрываемая. А её вопрос поставил Санеми в тупик, заставив задуматься.       — А может тебе не так уж на неё наплевать? Может причина того, что ты её защищаешь в том, что тебе она небезразлична! Может теперь и развод тебе ненужен?       Санеми замер, не веря своим ушам. Взгляд Канаэ, полный уверенности и азартной искры, заставил его улыбнуться, хотя он и старался скрыть это чувство. Ему было не по себе при мысли о том, что кто-то, даже она, может видеть в нём человека, способного к чувствам.       — Этого не случится, — наконец произнёс он, хотя и сам начал сомневаться, — Развод — это единственно правильное решение для меня. Для нас.

      Канаэ покачала головой, её красивые глаза рассматривали Санеми, словно пытаясь увидеть в нём что-то. Она знала, как ему тяжело, и не могла принять его внезапные изменения в отношении жены.       А Санеми в свою очередь не мог отвести взгляда от стоящей перед ним девушки. Всегда спокойная, со смущённой улыбкой, сейчас она смотрела на него с какой-то злостью в глазах, и причина, видимо, крылась в его жене.       Конечно, Санеми не был дураком и осознавал, что для каждой девушки, в том числе и Канаэ, важно её положение. И вряд ли статус любовницы устраивал её. Но разве он не предупреждал её об этом сразу, ещё при первой их встрече? Однако смотря в эти фиалковые глаза Санеми чувствовал осуждение, плескающееся во взгляде. Странно, ведь раньше не видел этого, а сейчас…       Канаэ сделала шаг вперёд, её губы дрогнули, словно собираясь произнести слова, которые могли бы изменить всю эту ситуацию.       — Ты обещал, Санеми, — почти шептала она, и в тоне её звучала не только злость, но и глубокая боль. Он чувствовал, как воздух между ними становится электрически натянутым, словно перед бурей. Она была не просто хорошей знакомой или случайной встречной; её чувства, её душа — всё это было для него священно, но он не знал, как это объяснить. Молчанье растягивалось, наполняя его сердце тревогой, и, казалось, весь мир вокруг замер в ожидании.       — Ты же знала, на что ты подписываешься, — наконец ппоизнёс он, осознавая, что эти слова не уберегут его от её гнева.       Она не ответила. Лишь мотнула головой, словно отказываясь принять его слова.       В этот момент Санеми понял, что в играх, которые ведут сердца, нет победителей. Каждое решение заставляло погружаться всё глубже в бездну его самого.       Он ощущал, как напряжение между ними нарастает, как две противоположные стихии, столкнувшиеся в яркой буре. Канаэ, всегда такая тихая и сдержанная, сейчас излучала силу, о которой он даже не догадывался. Эта злость, её яркое выражение недовольства, обостряли его чувства. Сознание того, что его действия ранили девушку, углубляло пропасть между ними.       — Ты не понимаешь, — наконец произнесла она, и её голос дрожал от эмоций. — Я не могу быть частью твоих игр, Санеми. Я желаю большего, чем просто быть очередной тенью в твоей жизни.       Его собственное сердце задрожало от её слов. Он понимал, что её гнев оправдан, но этого понимания было недостаточно. Он осознал, что не может жить в двух мирах одновременно. Каждый её взгляд сеял семена сомнений в его душе, каждое её слово вырывало его из привычного спокойствия.       Санеми закрыл глаза, прося у судьбы новых возможностей, о которых мечтал всё это время. Хотел быть рядом с ней, но что-то словно останавливало его. Внутренний конфликт не оставлял его в покое, словно призрак, цепляющийся за каждый миг их общения.       — Я хочу развода. Но также понимаю, что именно по моей вине Незуко перенесла слишком много страданий, как я должен чувствовать себя? Ты ведь прекрасно знаешь, появись возможность отгородиться от моей семьи — я сделал бы это. Однако сейчас я беспомощен, — Санеми ещё раз торопливо заглянул в фиалковые глаза, выражение которых сейчас изменилось, вдруг в них, всегда тёплых, он увидел равнодушие, что больно кольнуло его сердце, такое знакомое чувство вновь прокралось в его душу. И Санеми продолжил. — Ещё раз спрашиваю разве я не говорил тебе об этом с самого начала? Разве не предупреждал обо всём этом?       Канаэ приумолкла, опуская голову и нервно сглатывая ком в горле. В душе боролось много противоречивых чувств: хотелось встряхнуть её, вернуть ту Канаэ, которую он увидел впервые, но ещё больше хотелось просто уйти, тихо и бесшумно, не объясняя причин. Однако Санеми продолжал смотреть на неё, ожидая ответа.       — Я понимаю, что, может быть, веду себя глупо. Однако пойми, — Канаэ отошла на несколько шагов назад, учащённо вдыхая тёплый летний воздух. Слова путались в голове, сбивая девушку, но слова всё же сорвались с её непослушных губ. — Мне надоело делить тебя с кем-то. Я каждую минуту, когда ты с ней, думаю о том, что сейчас ты целуешь её, обнимаешь, — Канаэ приблизилась к нему, глотая слёзы, скатывающиеся со щёк. А потом обессилевшие пальцы сжались в кулачки и больно ударили его по груди, вызывая лёгкую дрожь в теле. — Мне дышать становится трудно, я не думала, что хоть кто-то будет пробуждать во мне такие эмоции, это ты понимаешь? Меня изнутри разрывает! Я просто очень люблю тебя, Санеми…       Санеми ощутил, как тяжесть её слов давит на его сознание. Он не знал, что ответить — её страдания были его собственным бременем, но как быть, когда собственные желания запутались в чувствах, которые он не мог игнорировать? Он шагнул ближе, его сердце заколотилось в унисон с её горем. Канаэ была его светом в темноте, но теперь этот свет едва мерцал, и он не знал, как его восстановить.       — Я… — начал он, но не мог найти слов. Время словно остановилось, и каждое мгновение тянулось, окутанное молчанием, в котором звучали лишь их дыхания. — Я никогда не хотел причинять тебе боль. И если бы мог, всё бы изменил.       Канаэ, терзаемая внутренними конфликтами, перебила его, её голос звучал, как будто сквозь слёзы.       — Ты не понимаешь. Я не могу просто так отпустить тебя. Дни скитаются по кругу, и каждый миг, когда ты рядом с ней, убивает меня. Я хочу, чтобы ты был счастлив, но не с ней.       Санеми снова замер, осознание её слов пронзило его. Он хотел её счастья, но теперь понимал, что его собственные желания и ошибки создали непроходимую пропасть между ними.       Санеми ощутил, как сердце его сжалось от воспоминаний о том, как они смеялись вместе, как мечтали о будущем, которое теперь казалось недостижимым. Он никогда не хотел, чтобы их связи растерялись под напором настигнувших их реалий, но теперь эти воспоминания обжигали, как огонь. Он смотрел на Канаэ и понимал, что её страдания побеждают его разум, затмев все мысли.       — Я не знаю, как всё исправить, — тихо сказал он. — Я запутался в своих чувствах, и это делает нас обоих несчастными.       Канаэ медленно опустила голову, её плечи дрожали.       — Ты должен определить, что для тебя важнее, — произнесла она, как будто это открытие стало последней надеждой. — Я не прошу тебя делать выбор в мою пользу, но будь честен с собой.       Санеми жадно вглядывался в такие милые черты лица, которые до сих пор находил ужасно привлекательными, но почему-то внутри словно что-то бунтовало против этого любования. Неожиданно перед глазами возник их с Незуко поцелуй, когда его губы просто накрыли её, не давая отстраниться. Ведь тогда, если признаться, он действительно хотел, чтобы она ответила ему, однако она лишь недоумённо хлопала глазами, боясь его, он ведь чётко уловил дрожь в её теле, потому и отпустил.       Воспоминания калейдоскопом проносились перед глазами и, к своему собственному сожалению, он понял, что перед глазами у него возникла фигура его жены. Санеми тряхнул головой, скидывая остатки наваждения, возвращаясь в сегодняшний день. Нет, он чувствовал к Канаэ тёплое чувство, только вот как объяснить, что в мыслях порой всё чаще заседает образ Незуко.       Он снова ощутил, как сердце замирает при одном лишь воспоминании о том поцелуе. Зачем он тогда решил поддаться своему порыву? Быть может, это была лишь чистое безрассудство, но страх, что их отношения могут измениться, все-таки сковывал его.       Санеми понимал, что необходимо отгрести эти чувства на задний план, чтобы не причинить боли ни себе, ни Канаэ. Он ценил её, и этап их развития был для него важен. Но всегда оставалось это чувство вины, когда он представлял, как незаметно забывает о ней, позволяя Незуко снова проникать в его мысли. Он знал, что необходимо что-то с этим сделать, однако тупиковая ситуация только угнетала.       В его жизни всегда присутствовали вопросы, на которые не было ответа. Взгляд Санеми снова вернулся к Канаэ, и он постарался сосредоточиться на том, что у них есть, забывая о том, чего не должно быть в его сердце.       Санеми приблизился к Канаэ, обвивая её талию руками и приподнимая двумя пальцами её подбородок. Фиалковые глаза удивлённо взглянули на него, в них плескалось какое-то непонятное чувство. Между ними словно было что-то другое, не те чувства, что они испытывали раньше. Его глаза неестественно потемнели, и он в секунду сократил расстояние между ними, накрывая её губы своими. Такие податливые девичьи губы отвечали ему умело, а руки обхватывали шею, притягивая ближе. Привычный поцелуй, его губы пробуют на вкус девичьи, языки борются в глупой борьбе, только почему-то чувства в груди были не те.       Это были не те губы, не такие нежные, не такие манящие, не те глаза. Одно удалось понять Санеми, из его головы сейчас не хотел уходить другой образ, хоть ты тресни…       Санеми отстранился, тяжело дыша, и посмотрел в лицо Канаэ. Фиалковые глаза светились, но в них была печаль, словно она чувствовала, что этот момент не для них. Внутри него заколебалось нечто, разрывая его на части. Он не мог избавиться от мысли о том, что на его губах не та девушка, которую он мечтал поцеловать.       Канаэ, словно почувствовав его горечь, мягко улыбнулась, но эта улыбка не была похожа на ту, что могла бы согреть его сердце. Он поймал её руку, но вместо привычного тепла ему стало холодно. Почему-то все воспоминания о других девушках, смеющихся и танцующих вокруг него, всплыли в сознании. В каждой из них он искал ту единственную, но лишь Канаэ оставалась рядом, несомненно привязанная к нему.       Он решил, что надо быть честным. Она заслуживала правды, несмотря на его собственные страхи.       — Канаэ, — тихо произнёс он, — Я… — слов не хватало, чтобы выразить всё, что творилось в его душе. Он понимал, что они стоят на краю пропасти, но сейчас нужно было сделать шаг вперёд или, наоборот, сдаться.             Канаэ настороженно взглянула на него, в её глазах читалось ожидание. Она знала, что за этими словами скрывается что-то важное, что могло изменить их отношения. Санеми глубоко вдохнул, стараясь собрать мысли в кучу. Он понимал, что каждый миг колебался между желанием не обидеть её и необходимостью быть искренним.       — Я не могу продолжать так. Я запутался, — добавил он.       Канаэ нахмурилась, её сердце сжалось. Она чувствовала, как каждое слово словно разрывает их связь, как будто тихий шёпот любви становится криком боли. Она отступила на шаг, отпуская его руку.       Санеми взглянул на Канаэ, и холодный ветер, проникающий в их пространство, резко напомнил о реальности. Теперь, когда он наконец сказал правду, осталось только одно — быть честным до конца, но вместо этого он почему-то произнёс:       — Я выбираю тебя.