Исцели меня

— Тэхен — тихо заглядывает в комнату Джин Тишина. Омега сидит на полу, устремив свой взгляд на стену. Джин нашел его в темном переулке всего промокшего и привел домой. Помогая омеге раздеться, чтобы принять ванну, он ужаснулся: весь живот и спина Тэ были в синяках, руки дрожали, а взгляд смотрел в никуда. Старший помог переодеться, и отправил младшего отдыхать. Но Тэхен лишь сполз по стене в комнате и уже два часа смотрит в одну точку, и молчит. Джина отвлек звонок в дверь: — Где он?! — залетает в квартиру омега — Чимин, тебе лучше его не трогать, он сам не свой. — Что произошло? — обеспокоено Намджун — Я не знаю, он молчит. Я пытался его покормить, но он отказывается. Иной раз прислушиваюсь, чтобы понять дышит он вообще или нет. Чимин теребит край рукава, обдумывая решение, затем достает телефон: — Мини, привет. Что такое? — Привет, нужна твоя помощь. Встречаемся у Джина. — Хорошо. Омега сбрасывает звонок, снимает куртку и садится на диван. Намджун подходит к Джину, обнимает со спины, успокаивая. Каждый из них застыл, и каждый хотел помочь, спасти, вот только что спасать? Тэхен сверлит взглядом стену, изредка дергая уголками губ, вспоминая произошедшее. Оболочка — единственное, что осталось. Щека до сих пор горела, опаляя все лицо своим жаром. Он не мог шевелиться: боль сковала цепями, душила сердце и потрошила душу. Его мир, его сказочный цветочный сад, исчез. Тэ не плакал, у него нет сил плакать, апатия накрыла с головой, заставляя задохнуться в этом цунами. Чимин проводит друга: — Чонгук, что-то случилось с Тэхеном, но он молчит. Может ты попробуешь что-то узнать? — Хорошо — кусает губу младший — дайте мне воды. Джин налил стакан и протянул младшему. Чон поблагодарил и отправился в комнату. Он открыл дверь, прислушиваясь. Омега сидел на полу, поджав под себя ноги. Запах детской пудры практически не ощущался, и это беспокоило. Гук сел рядом с Тэхеном, поставив стакан воды между ними и оглядел омегу, обращая внимание на красное лицо, но тот не плакал. Он откинул голову назад и прикрыл глаза в ожидании. Спустя некоторое время, он почувствовал шевеление. Повернув голову, он увидел Тэхена, сидящего рядом по-турецки, взгляд которого пронзал до самой души. Гук заглянул ему в глаза, надеясь найти огонек, но было пусто. Тэхен хватал губами воздух, а Чонгук подорвался, взяв омегу за ладони: — Чонгук — прошетал омега и разрыдался. Он плакал пока Чонгук держал его за руки. Тэхен не мог испытывать столько боли один, ему хотелось поделиться, но она никуда не уходила. Тэхен хотел к Чону, но сердце сдавливало под натиском страха, что все может повториться. Он принял стакан воды от младшего, пил, ощущая как живительная влага остужает и замолчал вновь. Он не чувствовал ничего. Чонгук провел рукой по запястью Тэхена, задев рукав, под которым красовались синие отметины. В голове младшего все встало на свои места. Он поднялся с места, погладил Тэхена по голове единственный жест, что не приносил боль и покинул комнату. Вернувшись к друзьям, ряды которых пополнил Юнги, он сжав кулаки, обратился к Джину: — Он весь такой? Джин понял сразу: — Да — опустив взгляд сказал омега. Альфа злился, его давящую ауру ощущали все. Чимин и Джин даже поежились. Юнги смотрит на младшего и распахивает глаза: — Не может быть — Я убью его — Нет, так ты еще хуже сделаешь — Пытаешься его спасти? — Какой смысл? Он уже обречен Чимин вскочил с места: — Может уже кто-то объяснит: что случилось? — кричит Чим — Тэхена избили. Точнее избил. Хосок — стальным голосом произнес Чон Чимин замер, не заметив как его ноги подкосились, а Юнги поймал его на диван: — Нет. Как? За что? Нижняя губа Мини задрожала, взгляд забегал, и он кинулся в комнату, утирая слезы. Юнги попытался остановить его, но Намджун одернул его руку: — Оставь его. У нас есть дела по важнее. — Что ты имел ввиду, когда сказал, что Хосок обречен? — поинтересовался Джин — Он подсел на что-то. И судя по его виду — уже давно — выдохнул Мин. Все замолчали. Чонгука трясло от желания уничтожить Хосока, стереть его следы с лица земли, но здравый смысл подсказывал, что этому куску дерьма недолго осталось, жизнь наказала сполна. Юнги, подперев голову, думал о том, как чужая сущность непредсказуема, как незначительные, если можно так сказать, детали могут так разом испортить жизнь. Он задумался по Чимине. Мин до сих пор не признался ему, что не может дышать без него, эта маленькая булочка — его личный кокаин, только этот теплый, нежный, и пахнет сладким миндалем. Альфа ужаснулся собственным мыслям, когда его голову посетило, что Чимин мог быть на месте Тэхена.