Новые горизонты и нити любви

      Рынок Стамбула – самый огромный во всей Османской империи и разнообразный на товар. Здесь уже много лет рекой текут слезы невинных рабынь и рабов, у которых отобрали свободу, родных и разлучили с домом. Многих госпожей приобрели в стамбульском рынке рабов, и славянка Александра Лисовская, ныне Хасеки Хюррем Султан, не стала исключением. Рыжеволосая госпожа, в народе прозванная ведьмой и Босфориной, сидела в карете вместе с Сюмбюлем-агой и Назлы-хатун. Султанша смотрела, как продвигается строение ее мечети, которая началась еще два месяца назад, сразу после принятием клятвы ее старшим сыном – шехзаде Мехмедом. Хюррем никогда не любила ездить на невольничий рынок, ведь он напоминал ей о тех злополучных днях, когда ее осматривали, как скота, а не человека. Когда она потеряла свободу и свою семью.       Смотря в окно движущейся кареты, проезжающей мимо рынка рабов, Хасеки султана Сулеймана зацепилась взглядом за одну девочку, связанную по рукам за другими такими же рабынями. Не смотря на лохмотья висящие на ней, было заметно то, что маленькая рабыня очень худа, но красива – милое личико, перепачканное пылью, русые рыжеватого оттенка космы длинных и густых волос. Незнакомка напомнила госпоже о ком-то очень важном ей в прошлом, о ком-то, о ком она хотела заботиться и видеть изменения – о своей маленькой сестрице, которая погибла во время набега татар. - Сюмбюль, пусть остановят карету. – Промолвил мелодичный голос Хюррем Султан. - Конечно, госпожа моя. Эй, там! Остановите карету! – Верный евнух постучал в стенку, приказывая остановиться, и как только карета, умедлив ход, стала на месте, Сюмбюль-ага вопросительно посмотрел на рыжеволосую госпожу. - Видишь вон ту девочку, - женщина указала на рабыню, которую заприметила ранее. - Да, султанша, вижу. – Согласился ага. - Выкупи ее – сколько бы не просили за нее, выкупи сейчас же. Мы подождем. Мужичок захватил с собою мешочек с золотом и поспешно вышел из кареты, по направлению к торговцу. Хасеки Хюррем наблюдала за тем, как ага гарема торгуется с торговцем и о чем-то говорит с ним, наконец-то отдавая ему плату и забирая с собой девочку, еле держащуюся на ногах. - Госпожа, но зачем Вам эта рабыня? – Поинтересовался Сюмбюль-ага. – Нам не как доставить ее во дворец. - Пусть заходит в карету, нет времени ждать. – Евнух хотел предложить другой вариант, но противостоять госпоже долго не мог, и приобретенную рабыню усадили подле султанши, как она и велела. Женщина достала платок и вытерла девочке лицо от пыли и пота – она была слаба и замучена, поэтому сразу отключилась, как только присела. – Бедняжка, совсем еще дитя. Сюмбюль, как вернемся во дворец, поручаю эту девочку тебе – будет готова, приведи ее ко мне. - Как прикажете, госпожа моя. – Кивнул Сюмбюль-ага.

*** Дворец Топкапы. ***

      Хюррем Султан, вернувшись во дворец, сразу же отправилась в свои покои, где ее ждали дети, дабы вместе пообедать, а Сюмбюль-ага занялся новенькой рабыней. Ее вымыли, дочиста натерли кожу, отдирая всю грязь – кожа была мягкой и от жестких мочалок покраснела. Анисья – так звали девочку – была славянкой, родом из одной морской деревушки неподалеку от Крыма. На ее деревню напали морские пираты в поисках наживы, вырезав всех мужчин и стариков, а девушек и драгоценностей, которые только смогли найти, погрузили на корабль и успешно продали на рынке торговцам. Так она оказалась в Стамбуле – не зная ни языка, ни кого-то из своих «спутниц». Те, кто ее отмывали, что-то говорили, но Анисья не понимала, о чем те толкуют и лишь тихомолком плакала от терпимой боли. Ее подняли и закутали в махровое полотенце, после чего, повели в следующую комнату, где были платья для служанок и другие атрибуты одежды. - Аллах, она такая тощая, что сложно подобрать для нее платье. – Перешептывались девушки, ничего не боясь – она все равно не понимала их языка. - Хюррем Султан лично приказала позаботиться об этой девушке, Айпири, что только госпожа увидела в этой девочке? – Вздыхала вторая. - Не нам обсуждать приказы султанши. – Пожала плечами Айше-хатун, беря в руки самое маленькое платьице, которое только можно было найти – коричнево-розового цвета без единого декора или рисунка на недорогой ткани. – Думаю, ничего поменьше мы не сможем найти, разве что, добавим поясок, чтобы не так висело. Славянку переодели и помогли убрать волосы в прическу, а после передали Сюмбюлю-аге. Евнух осмотрел маленькую рабыню с ног до головы – одна кожа да кости – и повел к своей госпоже, как та и велела. Девочка покорно следовала за ним, сопровождаемая жалостливыми взглядами тех, кто проходил мимо.       Анисья с восторгом разглядывала все вокруг – дворец был таким огромным и блестящим. Потолки и стены украшали орнаменты, у каждой резной двери имелись золотые ручки, а женщины, жившие тут, были разодеты в красивые наряды и украшения. Мужичок остановился перед одними из дверей, что-то сказав служанкам, после чего те открыли двери, пропуская внутрь слугу и ее внутрь. На диване в обширных покоях, восседала красивая и величественная женщина с рыжими волосами, волнами спадающими на ее плечи. Анисья смотрела на госпожу, а госпожа на нее, рассматривая. Хюррем видела перед собой девочку с рыжеватым оттенком волос, светлой, болезненно-бледной кожей, которая обтягивала кости; глаза небесно-голубого оттенка со страхом смотрели на нее, а уголки тонких, видимо раньше более пухлых губ, были опущены вниз. - Как тебя зовут, девочка? – Спросила рыжеволосая женщина, а маленькая хатун и не поняла толком ничего, но ответила на своем языке, дабы все понимали, кем она являлась. - Я не понимаю Вас, государыня. – Незнакомая ей госпожа отчего-то заулыбалась. - Дитя, ты славянка? – Переспросила госпожа на русском – о, как же она давно не говорила на родном душе языке! - Да, государыня – славянка. – Закивала головой девочка. - Как тебя зовут и сколько тебе лет? Присядь для начала сюда. – Хюррем указала на тахту перед ней, и Анисья послушалась, медленно опустившись на предложенную подушку. – Теперь говори. - Меня зовут Анисья, государыня. Мне тринадцать лет. - Я думала ты младше – выглядишь совсем как ребенок. И эта одежда, - рыжеволосая Хасеки скептически оглянула висящее на детском теле платье. – Висит на тебе. Тебя уже покормили? – Анисья-хатун отрицательно покачала головой, стыдливо опустив глаза. – Не стыдись этого, Анисья. Сюмбюль, немедленно подай Анисье-хатун ужин, принесите его сюда. - Как прикажете.       Когда евнух ушел, госпожа продолжила разговаривать с Анисьей, и девочке удалось узнать, что ей посчастливилось встретить саму Хюррем Султан – законную жену падишаха всея Османской империи. Именно она выкупила ее на рынке и сейчас старается проявить к ней заботу. Султанша также поведала, что славянка очень похожа на ее покойную маленькую сестру и госпожа пообещала помочь девушке освоиться во дворце. «Султанша очень добра ко мне – выкупила, покормила и подарила новый дом. Я обязана ей жизнью, которой у меня могло не быть» - подумала Анисья, взглянув на Хюррем Султан. – «Я хочу отплатить госпоже той же добротой, которой она окутала меня». - Султанша, - Анисья встала с тахты и присела на колени перед Хюррем Султан, сопровождаемая ее удивленным взглядом голубых глаз. – Госпожа, Вы помогли мне, дали одежду и крышу над головой, позвольте…. Позвольте отплатить Вам за доброту. Я буду усердно работать и исполнять любой Ваш приказ, только позвольте – Вы не пожалеете. - Анисья, девочка, подними голову. – Приказала женщина, усмехнувшись. – Учись усердно, будь смышлёной и осторожной, и как только ты будешь хоть немного знать османский язык – станешь моей служанкой. А пока, я поручу Сюмбюлю-аге найти тебе место в гареме и заняться твоим обучением с завтрашнего дня. Сейчас иди отдыхать, Назлы – сопроводи девушку.       Хасеки Султан, как и обещала Анисье, занялась ее обучением – славянка оставалась в классе даже после того, как урок уже подошел к концу и другие ученицы вернулись в гарем. Каллиграфия, языки, уроки танцев и музыкальных инструментов – девушка усердно сидела с утра до вечера за бумагами и книгами, обессилено укладываясь отдыхать поздними вечерами. Сюмбюль и учителя были довольны молоденькой ученицей. Босфорина не забывала о наложнице: вызывала ее к себе в услужение и просто поговорить с ней – на русском и османском, дабы немного облегчить хатун обучение и потренировать. - Матушка, - Михримах Султан, госпожа Луны и Солнца сидела возле матери, завтракая с нею вместе. Им прислуживала и Анисья, которая мало еще понимала османский язык, но и не старалась подслушать разговоры матери и дочери. – Почему Вы так заботитесь об этой девочке? В гареме множество образованных рабынь, готовых услужить Вам. - Михримах, ни одна девушка из гарема не способна на верность, а Анисья предана мне и еще ни разу не пала под подозрение. – Ответила Хюррем Шах Султан единственной дочери. Луноликая дочь султана была очень и очень красива – ее природная особенная красота несравнима ни с чем – ни с золотым солнцем, ни с серебряной луной. – Она умна не по годам, предана и быстро учиться. Как Фирузе, которая тебе прислуживает. В двери постучались и служанки отворили их, пропуская внутрь молодого мужчину в дорогом кафтане. У брюнета были карие глаза, ровный нос и пока что детский, невинный взгляд. Хюррем и Михримах улыбнулись вошедшему парню, а служанки поклонились – Анисья повторила за ними, держа кувшин с ягодным шербетом в руках. Парень не взглянул ни на одну девушку в комнате, поклонившись госпоже. - Мехмед, доброе утро, как хорошо, что ты пришел. – С улыбкой произнесла Хасеки. - Шехзаде, брат, здравствуй. – Поклонилась луноликая султанша. «Так это шехзаде Мехмед» - догадалась Анисья, немного разобрав слова господ. - Анисья, сейчас ты можешь быть свободна – возвращайся в гарем. – Приказала султанша, и девушка поклонившись членам династии, покинула покои, передав кувшин с охлажденным напитком другой служанке – Шебнем-хатун. Это был не единственный раз, когда она увидела старшего сына Хюррем – уроки уже давались легче, времени становилось больше, и прислуживать султанше она стала все чаще, даже получала жалование немного больше, чем остальные служанки дворца, благодаря чему могла делать покупки у торговки, что приходила в гарем – Ширин-хатун. И Мехмеда она видела часто в покоях его матери – парень хоть и не обращал на нее внимание, но ей было достаточно прислуживать Хюррем Султан и знать, что Хасеки уверена в ее преданности и способностях. Все-таки, она ведь еще ребенок по сравнению со вторым сыном Сулеймана.       Прошло полгода – за это время, славянка уже хорошо понимала османский язык и немного хуже говорила на нем. Обучение закончилось раньше поставленных сроков, но ей удалось освоить почти всю программу, которые наложницы учили немного дольше, чем она. Хюррем Султан была довольна, и теперь часто держала подле себя, и Михримах Султан приглянулась молодая прислужница матери, и дочь султана упросила свою Валиде отдать ей Анисью в услужение. - Анисья, за это время ты похорошела, уже не выглядишь болезненно, как раньше. Учителя тебя хвалили и ты освоила все правила и обычаи дворца, за что хвалю тебя и я. – Ласково промолвила Босфорная госпожа. - Для меня честь слышать похвалу от Вас, султанша. – Улыбнулась славянка – на ее щеках уже давно появился здоровый румянец, волосы стали чуть светлее, но тело оставалось все таким же, детским и худым, возможно, немного большим, чем было полгода назад. - Я решила, что ты будешь прислуживать Михримах Султан – она того пожелала. Сопровождай ее везде и делай то, что она скажет. – Продолжила после небольшой паузы женщина. – Я буду рада, если ты будешь такой же преданной моей дочери, какой была все это время мне. - Ни Вы, ни Михримах Султан не разочаруетесь во мне, будьте спокойны. – Поклонилась Анисья-хатун, сложив руки в области таза. – Госпожа, позвольте мне попросить Вас кое-о-чем. Если это не затруднит Вас. - Проси, конечно. - Я хочу принять ислам и сменить имя. Могли бы Вы помочь мне? Немного помолчав, явно о чем-то думая или вспоминая, Хюррем Хасеки Султан усмехнулась, вставая с дивана. - Что ж, если ты того желаешь, я помогу тебе. – Рыжеволосая госпожа подошла к своей тумбе и выдвинув одну из полочек, достала одну из своих вуалей – благородного лазурного оттенка, вручив ее преданной служанке. – Спрячь под этой вуалью волосы и готовься за мной повторять. Слово в слово. – Русинка кивнула и стала читать молитву, повторяя за госпожой, а после поцеловала ее руку и коснулась лбом. Хюррем довольно кивнула, оглядывая девочку – она потихоньку подрастает, и становиться юной, красивой девушкой. – Ты очень мила сейчас, а как пройдет пара лет, станешь настоящей красавицей, и мне на мысли приходит лишь одно имя, которое подойдет тебе. Эйшан – «славная красавица». Теперь, тебя зовут Эйшан-хатун. - Благодарю, госпожа Хазретлери. Эйшан – теперь мое имя.       Вскоре, дворец посетили вести: Повелитель и двое его старших сыновей – шехзаде Мустафа и шехзаде Мехмед – отправляются в военный поход.

*** Два года спустя. ***

      В весеннем саду распускались цветы – дивные разнообразия роз, тюльпанов, фиалок. Соловьи заливались песнями, как и другие певчие пташки, а дятлы с красными шапочками на макушках искали пропитание себе и своим птенцам в коре деревьев. По каменной дорожке шла Михримах со своей свитой – двое служанок, евнухи и одна единственная, приближенная и верная ей прислужница подаренная матерью. Ею являлась Эйшан. После предательства Фирузе, луноликая дочь султана мало кому верила, но славянской хатун предпочла довериться. Девушка похорошела: она не выглядела скелетом, кожа приобрела здоровый оттенок, появилась грудь и очертания бедер в совокупности с такой же тонкой талии. Волосы рыжеватого оттенка стали гуще и перестали выпадать после каждого мытья, а лицо теперь соответствовало имени – нежные и мягкие черты, милая улыбка с жемчужными рядами зубов, голубые глаза и маленький носик. Эйшан исполнилось пятнадцать, почти шестнадцать, но выглядела она на все семнадцать, что ей ничуть не мешало цвести подобно розе. - Эйшан, нарви еще вон тех роз, - Михримах Султан указала на насыщенно-алые не полностью раскрывшиеся бутоны. – Сегодня Повелитель с братьями возвращаются, хочу подарить папе самый прекрасный букет достойный победителя. - Я уже вижу как наш Повелитель рад Вашему подарку. – Улыбнулась славянка и срезала несколько стеблей ножницами. – Ауч! – Девушка укололась пальцем о колючий шип цветка. - Что такое? – Обеспокоенно поинтересовалась Михримах, остановившись. - Ничего, султанша, укололась. – Ответила Эйшан-хатун, встав с корточек. – Может, добавим еще каких-нибудь цветов? Так букет будет красивее. - Давай, но для начала иди и обработай рану – мне Ясмин-хатун поможет, - отдала приказ властительница Солнца и Луны, и славной красавице пришлось передать розы служанке, а самой отправиться и перевязать палец в лазарете.       Следуя по коридорам дворца как можно быстрее, чтобы вернуться к своей госпоже, на одном из поворотов, Эйшан-хатун столкнулась с кем-то, упав на пол, ударившись бедром о мраморный уголок стены. - Ауч! М-м-м… – Вскрикнула славянка, сморщившись от боли. Тот, в кого она врезалась ненароком, оказался молодой мужчина с темно-коричневыми волосами и карими глазами. Его лицо источало доброту, а глаза с беспокойством посмотрели на славянку. - Ты не ушиблась? – Он помог ей встать, и когда Эйшан выпрямилась, незнакомец замер, любуясь женским ликом. Он не узнал красавицу, а вот она узнала в нем шехзаде. Старшего шехзаде госпожи, спасшей ей жизнь – шехзаде Мехмеда, сына Хюррем Султан. - Нет, шехзаде, не сильно. Прошу прощения – я была неосторожна. – Она поклонилась, отойдя в сторону с дороги Мехмеда. - Ничего страшного – с кем не бывает. И все же, сходи в лазарет, хатун. – Он мягко улыбнулся и последовал по коридору дальше в сад. Эйшан тоже отправилась туда, куда и планировала, на секунду обернувшись на парня – тот сделал то же самое, и они, встретившись взглядами, усмехнулись, посмеявшись друг над другом, продолжая свои пути.

*** Покои Михримах Султан Хазретлери. ***

      После долгожданной встречи с отцом и братьями, приехавшими с похода, луноликая султанша вернулась к себе, дабы подготовиться к вечернему празднику, устраиваемому ее матушкой в гареме. Служанки выложили перед госпожой лучшие украшения и платья, помогая Михримах с выбором – Эйшан тоже не стояла в стороне. - Госпожа, чтобы Вы не одели – во всем будете прекрасно, но, - славянка приблизилась к одному из платьев – нежно-сиреневого оттенка с цветочными узорами на подоле – указала рукой. – Это платье как раз подойдет к празднику. - Хм, - Михримах Султан обвела взглядом платье предложенное верной рабыней и подругой. – Я подумаю на его счет, если не подберем что-нибудь красивее. Хюмашах, отложи его. – Приказала госпожа Луны и Солнца другой рабыне. Хюмашах-хатун отложила выбранное платье в сторонку, и вернулась обратно к султанше ожидая следующих велений. Стук в дверь прервал выбор платьев и украшений, и дочь султана, разрешив войти, увидела в проеме двери старшего брата – шехзаде Мехмеда. Ее брат знатно возмужал и уже далеко не походил на того мальчика, который уезжал два года назад в поход. - Мехмед, брат, - девушка поклонилась молодого мужчину и обняла его. – Рада, что ты зашел – в покоях у Повелителя нам так и не удалось пообщаться. - Я поэтому и зашел к тебе, Михримах. – Улыбнулся парень, краем глаза заметив знакомую фигуру – возле сестры стояла девушка, которая врезалась в него сегодняшним утром в одном из коридоров. Луноликая госпожа заметила, куда устремлены глаза шехзаде Мехмеда и слегка обернулась, посмотрев на Эйшан, после чего, заговорила. - Мехмед, неужели ты не узнал Анисью – Эйшан? – Лукаво улыбнулась Михримах, переводя взгляд голубых глаз то на брата, то на верную прислужницу. – Она похорошела, не спорю – очень красива, но и ты не вгоняй мою служанку в краску. – Любимый шехзаде Повелителя смутился, отводя взгляд от понравившейся девушки. Эйшан тоже покраснела, еще больше опустив голову. – Ну ладно, Хюмашах, Бейхан пусть нам подают обедать, я буду с шехзаде в беседке. Эйшан, ты идешь со мной.       Шехзаде Мехмед и Михримах Султан сидели в беседке, и им принесли поднос со множеством ароматных блюд, в том числе и десерт – Шекер-ага очень постарался. Кувшин с шербетом держала славянка Анисья, подливая в стаканы в форме тюльпана детям султана. Шехзаде наблюдал за каждым шагом служанки сестры – она ему запомнилась и понравилась, и Михримах заметила это, специально взяв хатун прислуживать им. Славянка чувствовала некое беспокойство, а от карих глаз мужчины по коже пробегали приятные мурашки. Ей определенно нравилось как на нее смотрит Мехмед. Но предать госпожей она не могла, все-таки только благодаря Хюррем Султан она живет и ни в чем не нуждается, а став наложницей без их разрешения она будет чувствовать вину.       По наступлению вечера, в гареме заиграла музыка, и затанцевали одалиски – калфы разносили сладости и шербет наложницам, а Хюррем Султан вместе с дочерью Михримах и сестрами мужа сидела на небольшом возвышении. Рыжеволосая Хасеки покачивалась из стороны в сторону в такт музыке, а Хатидже Султан и Шах Султан поглядывали на соперницу, точно змеи из колодца. Даже их прислужницы сидели неподалеку от госпожей, о чем-то болтая и угощаясь сладостями точь-в-точь такими, какие лежали у их хозяек на столе. Михримах посмотрела на мать и подсела к ней ближе – Хюррем вопросительно и с улыбкой посмотрела на дочь. - Матушка, понимаю, что сейчас праздник, но мне нужно поговорить с Вами о брате Мехмеде. – Тихо заговорила султанша. - Говори, конечно. – Кивнула Хасеки Султан. - Шехзаде понравилась моя служанка – Эйшан, он с нее глаз не спускал. – Молвила луноликая. – А Вы ведь собирались ему гарем набирать, и я уверена, что Мехмед будет рад, если в него попадет и понравившаяся ему хатун. Хюррем посмотрела в сторону девушек прислуживающих госпожам, среди которых сидела и сама Эйшан – красавица-славянка была задумчива и тиха, находилась будто в другом мире, где-то далеко в своих мыслях и душе. - Она такая весь сегодняшний день после встречи с братом-шехзаде, мама. – Произнесла дочь султана и его Хасеки. - Хорошо, я тебя поняла, Михримах. – Ответила, наконец, Хюррем. – Если шехзаде она понравилась, то не станем препятствовать.

*** Покои Хасеки Хюррем Шах Султан. ***

      Женщина сидела на диване, а перед ней стояла будущая наложница шехзаде Мехмеда – Эйшан. Султанша была уверена в ней, как в себе и надеялась на то, что славянская рабыня будет предана до конца не только ей и Михримах, но теперь еще и Мехмеду. - Эйшан, ты понравилась моему шехзаде – Мехмеду, - заговорила султанша, наблюдая за джарийе. – И я решила, что ты достойна стать его наложницей. – Славянка заулыбалась и ее глаза засверкали – неужели, она сможет узнать одного из наследников султана? Да еще и наложницей его станет. – Ты верно служила, отдавала всю себя, но негоже такому тонкому уму и красоте пропадать просто так. - Султанша, я буду отныне молиться за Вас Аллаху еще больше – да ниспошлет он Вам всех благ и долгой жизни. – Девушка быстро приблизилась к наставнице и своей госпоже одновременно, поцеловав подол ее платья и руку, коснувшись лбом. - Завтра утром Назлы поможет тебе подготовиться к хальвету, а уже вечером, ты предстанешь перед шехзаде Мехмедом. Но, - она задержала взор на глазах будущей фаворитки сына. – Будь осторожна в отношениях с моим шехзаде – пока он находиться здесь, ты не должна забеременеть. Иначе придется избавиться от ребенка, а это чревато последствиями и может грозить тебе смертью, не дай Аллах. - Госпожа, но что же мне делать тогда? Как уберечься от этой участи? – Сглотнув, спросила Эйшан. - Тебе завтра принесут настойку, которую ты выпьешь – она против беременности. Будешь пить ее в течении того времени, пока шехзаде не определят в санджак, поняла меня? – Русинка кивнула. – Тогда иди и отдыхай – в следующую ночь тебе вряд ли удастся сделать это.       Следующим утром девушку разбудили довольно рано – ей нужно было дать несколько советов, провести по всем процедурам и подобрать наряды, украшения, макияж. Дел было уйма, а все нужно было успеть сделать к вечеру – не заставлять же шехзаде ждать. Одна из калф рассказала все тонкости ночи любви и то, как нужно себя вести, как только избранная хатун войдет в покои, и удостоверившись, что Эйшан все поняла, женщина отпустила ее в хамам наводить красоту. Славянка еще никогда не была окружена столькими девушками, которые прислуживали ей и заботились о каждом сантиметре ее кожи, натирая ароматными маслами, которые делали ее мягкой и нежной. Руки, спину, ноги и кожу головы мягко массажировали, дабы расслабить мышцы наложницы, но и про лик не забывали – оно был покрыто маской из целебных трав, освежающих лицо и подтягивая черты. А вот депиляция, которая была до вышеперечисленных процедур, оказалась не такой приятной – болезненной и долгой, но хорошо то, что хорошо заканчивается: результат оправдал мучения. Она полностью избавилась от волос на теле и осталась гладкой.       Стоя в покоях, переполненных платьями, украшениями и всевозможными ароматными маслами, Эйшан слушала наставления Хюррем Султан, пока девушки занимались ее нарядом, прической и макияжем. - Одним своим приходом ты должна нести умиротворение и любовь. Взгляд пусть выражает тепло и нежность, а голос мягко ласкает слух. – Наставляла Хасеки, параллельно подсказывая прислужницам как подчеркнуть природную красоту счастливицы. – Невинность и красота должны стать твоими привилегиями и главным оружием, но полагайся не только на них, но и на свой ум. У тебя множество соперниц, желающих пройти по золотому пути, но будь стойкой и сильной, ведь любовь подобна войне – все средства хороши. - Я запомню все Ваши советы и наставления, Валиде, - Эйшан повернулась лицом к зеркалу, чуть не ахнув, только увидев свое отражение. Нежно-персиковое платье с глубоким вырезом на груди подчеркивал характер и внешность своей носительницы, а золотые завитушки и летящие рукава добавляли облику некой женственности. На губах блестела помада, сделанная из сока лепестков розовых роз, а глаза за счет черной сурьми казались загадочнее и больше, чем были на самом деле. Рыжеватого оттенка волосы мягко струились по плечам, а сама головка была увенчана затейливо плетеной диадемой с маленькими переливающимися камнями раухтопазов. От тела наложницы исходил аромат роз, шлейфом тянувшимся за ней и дурманящий разум. Хюррем Султан довольно наблюдала за выражением лица Эйшан – она была готова предстать перед ее сыном. - Время уже пришло – не заставляй Мехмеда ждать. Назлы, - Хасеки Сулеймана посмотрела на преданную служанку. – Лично проследи, что Эйшан благополучно зашла в покои шехзаде. - Конечно, госпожа, не тревожьтесь. – И Эйшан повели в покои с старшему сыну Хюррем. Идя по коридору, хатун чувствовала нарастающее волнение – пусть она и знала как вести себя, знала все формальности, но сердцу ведь не прикажешь. Она не могла знать сделает ли правильно, не перепутает что-нибудь или, не дай Аллах, шехзаде разочаруется в ней. Но его мать посоветовала быть собой…. Что ж, обратного пути нет – она уже стоит у покоев, ожидая позволения войти. Двери перед ней отворились, и Назлы-хатун аккуратно подтолкнула одалиску войти и как только она перешагнула порог, то услышала, как закрылись двери.       Смотря в пол, славянская одалиска медленно подошла к возвышающейся фигуре шехзаде Мехмеда, который стоял в одном кафтане и ждал ее. Эйшан медленно опустилась на колени и, взяв в руки край кафтана, поцеловала его, начиная ждать пока любимый шехзаде сам не разрешит ей встать. Сердце бешено колотилось, но замерло, как только мужская рука коснулась ее подбородка, поднимая с колен. Темные карие глаза внимательно изучали девичье лицо, пока ее голубые смотрели на него, ожидая действий. - Эйшан, славная красавица, - произнес, наконец, Мехмед, убрав с плеча волосы за спину. – Матушка мастерица в выборе имен, хатун – оно очень подходит тебе. - Благодарю, шехзаде. – Полушепотом ответила славная красавица, опуская взгляд. - Почему шепотом? - Не знаю, мне…. Я не могу сказать. – Она вновь посмотрела на Мехмеда, встречаясь с ним глазами. - Тебе нечего смущаться. – Мягко улыбнулся шехзаде, опускаясь вместе с наложницей на кровать и проводя рукой по ее щеке, еле касаясь приоткрытых губ. – Эти манящие губы, розовые щеки, волосы, голубые глаза, нежностью и теплотой искрящиеся, голос, словно у канарейки – я готов тебя прозвать колдуньей, что свела меня с ума. - Вы не пробовали сочинять стихи – точно получилось бы. – Попыталась отшутиться дева, уже не пряча взгляда. - Если только моя муза меня не покинет, можно будет попробовать. – Усмехнулся в ответ шехзаде Мехмед. - Если Вы того пожелаете, то не покинет. – Ответила Эйшан и шехзаде накрыл ее губы поцелуем, уложив на кровать и нависая сверху.       Девушка чувствовала смущение, но постепенно, на смену приходила страсть. Безудержная, яркая, всепоглощающая страсть, какая может быть лишь между двумя воспламененными сердцами. Мехмед был настойчив, порой не сдержан, но необычайно нежен и аккуратен, давая Эйшан привыкнуть к нему, доставляя удовольствие, лаская ее ароматную кожу. Постель скомкалась, подушки оказались на полу, а одежда валялась неподалеку от кровати, создав такую себе дорожку. Стоны разносились по покоям, а полушепот на ушко дурманил разум – голос Мехмеда сочетался с его хрипотцой, а голосок Эйшан, казалось было, умолял сквозь стоны. Девушка будто расцвела подобно розе на изумрудной траве, а мужчина был пчелой, наслаждающейся плодами цветка и его благоуханием, присвоив его себе. Шехзаде дурманила одна мысль о том, что девушка, некогда выглядевшая серым утенком, теперь превратившуюся в прекрасного лебедя, теперь его. Никто из других мужчин, его братьев или отца ее не получит – такая нежная душа с теплым взглядом, миниатюрным телом и открытым взглядом принадлежат лишь ему одному.       Эйшан могла утверждать только одно: ей понравился молодой мужчина. Он был добродушным и открытым человеком, даже высокое положение сына султана не испортило его и ни в коем случае не внесло темноту в его сердце. Пусть славянка не знала полностью турецкого принца, но она надеялась сделать это в скором времени, а пока, она будет наслаждаться теми ласками, которые дарил ей Мехмед, шепча все, что придет ему в голову. - Я не делаю тебе больно...? – Мехмед немного замедлился, видя, как из нее течет кровь. - Нет…. Мне не больно, ах-х…. – Она выгнулась ему навстречу – все же, некоторый дискомфорт она ощущала в перемешку с удовольствием, но не более того. Обвив руками его шею, а после опустив их на ему на шею, выдыхая в шею шехзаде. – Не останавливайтесь, умоляю Вас…. Прошу.       Мехмед, слыша мольбу в ее голосе, не смог сдерживать себя, продолжив двигаться, но уже быстрее. Ее запах был особенным и сводил его с ума, а с губ, из которых вырывались стоны, он хотел слышать и ее шепот. Женские руки, которые слегка тряслись, зарываясь в темные волосы мужчины, подушечками пальцев касаясь кожи головы.       С последними толчками, шехзаде Мехмед целовал женские губы, аккуратно и медленно останавливаясь и выходя из лона. Парень упал на подушки, прикрывшись покрывалом и тяжело дышал. Эйшан также прерывисто дышала, лежа в кровати в объятиях сына султана. На простынях багровела кровь, доказывая то, что славянка уже не является невинной, поэтому, Мехмед накинув на себя кафтан, заботливо укутал фаворитку в покрывало и подняв ее на руки, прижимая ее тело к себе, усадил на диван, а сам вышел к двери, позвав слуг, дабы те убрались. Двое хатун быстро проскользнули в покои, убирая постель шехзаде и стеля новую, а испачкавшуюся, отнесли в прачечную. - Шехзаде, я доставила неудобства. – Промолвила Эйшан, немного отстраняясь от Мехмеда. - Нет, милая, нет – это я мог причинить тебе боль. – Успокоил девушку шехзаде, поцеловав ее в лоб. Он взял ее лицо в руки, любуясь – глазки светились, уголки губ были чуть приподняты, а на ланитах краснел розовый румянец. – Называй меня по имени – Мехмед. Скажи мое имя. - Мехмед. – Улыбнулась, положив голову ему на плече. - Ты голодна? Что ты любишь? - Я могу попросить все, что пожелаю? – Мехмед кивнул, держа фаворитку за руку. – Тогда я хочу, чтобы ты, Мехмед, выбрал что-нибудь для меня. Для Эйшан принесли платье вместо того, в котором она пришла – она было салатового оттенка с квадратной горловиной и короткими рукавами, плотно облегающими все предплечье. Маленькие драгоценные камешки украшали бюст, а волосы плавно спадали девушки за спину, не туго закрепленные заколкой. Прислуга принесла целый поднос для шехзаде и его избранницы – перепела, кебаб, долма, всевозможные сладкие десерты и фрукты, не забыли и про шербет. Глаза одалиски бегали от тарелки до тарелки, растерянно глядя на угощения, а Мехмед лишь с доброй насмешкой любовался возлюбленной фавориткой. - Пробуй все, что хочешь, - сказал шехзаде. - Если я буду пробовать все подряд, я могу располнеть. - Не говори глупостей – любая ты красива, и это ничто не изменит, какой бы внешности ты ни была. Эйшан-хатун потянулось рукой к перепелке и отломив кусочек, отправила мясо себе в рот – любовь Хюррем Султан к перепелам в гранатовом соусе была полностью оправдана. Мясо было сладким и мягким, отдавая запах и легкий вкус ягоды. Девушка попробовала почти все, но только по маленькому кусочку, не взяв ни грамма больше, чем ей требовалось, запив съеденное кисло-сладким шербетом. Мехмед ел вместе с девушкой, предлагая съесть немного больше, чтобы не была голодной, но славянская одалиска культурно отказывалась – она уже не была голодна. - Чем ты занимаешься, когда не занят государственными делами? – Спросила славная красавица, опускаясь на тахту возле Мехмеда, смотрящего на рассыпанные звезды и монетку-луну на темном шелковом небе. - Тебе интересно? – Эйшан одобрительно закивала головой. – Что ж, - мужчина поднялся с тахты и вошел внутрь покоев, а русинка непонимающе смотрела ему вслед. Не прошло и двух минут, как Мехмед вышел, держа в руках шкатулку. – Мой отец-Повелитель любит делать украшения, я интересуюсь также как и он их изделием. - Я могу посмотреть? - Они не так хороши, как у Повелителя, но я стараюсь оттачивать свое мастерство. – Он открыл шкатулку, и перед девичьим взором предстали несколько украшений. Пусть они и правда не были идеальными, некоторые из них являлись не законченными, но было видно, что их мастер явно имеет талант. Шехзаде Мехмед с волнением ожидал реакции Эйшан. - Пусть украшения и не идеальны, но я уверена, что со временем Вы будете создавать своими руками украшения, от которых будет невозможно отвести взгляда. – Глаза зацепились за колечко, что лежало под ожерельем и несколькими цепочками, и славянка потянулась к нему, беря в руки. - Нет! Нет, постой! – Шехзаде попытался забрать изделие, но фаворитка ловко увернулась, встав с тахты и разглядывая его под светом луны и факела. Оно было самым обычным – из серебра в форме крупного цветка с небольшим зеленым изумрудом в центре, вокруг которого рассыпались каплевидной формы белые сапфиры. Пусть форма лепестков была не совсем ровной, в целом, кольцо было прекрасным и законченным. – Оно не удалось и зря я держу его. - Нет, не зря, Мехмед! – Уверила Эйшан. – Если оно тебе не нужно и ты хочешь его выкинуть, лучше отдай мне. – Она убеждающее и уверенно смотрела на шехзаде, пока он не сдался. - Хорошо-хорошо, но, - молодой мужчина все же взял из рук девушки перстень, посмотрев на него. – Дай мне время, и я еще поработаю над ним, дабы оно было тебя достойно. – Эйшан победно заулыбалась, благодарно поцеловав Мехмеда в щеку, положив свою руку ему на локоть.       Пара вновь опустилась на тахту, продолжая постепенно узнавать друг друга и наслаждаться разговорами, так и не заметив, что луну заменило солнце.