Новые горизонты и нити любви

      Весна — время, когда у деревьев и растений наступает новая жизнь: изумрудную траву покрывает разнообразие цветов, солнце светит теплее, дни становятся длиннее, а ночи короче. Дождь все меньше и меньше радует жителей Османской империи тучами, вместо этого, открывая вид на темно-синее ночное небо, усыпанное звездами. А днем, наоборот: светло-голубое небо украшается белоснежными облаками, схожие на мягкую шерсть овец. Именно в такое время, шехзаде Ахмеду посчастливилось взойти на престол и возглавить султанат, став падишахом мира. Именно весной, юному Повелителю искренне полюбилась девушка с портрета, которую преподнесла ему в подарок Великая Валиде Мелике Сафие Султан — гречанку Анастасию, или, Махпейкер. Но, девушка оказалась не из простых — она, как маленький волчонок, пытается выбраться из клетки, но у нее этого не выходит. Но и речь пойдет не о ней, а об еще одной юной родственнице Ахмеда — любимой младшей дочери, сестры и тети султана.       Молодой правитель стоял на одной из дорожек дворцового парка — парень находился далеко не один, с ним рядом присутствовали многочисленные слуги, стража, Дервиш Мехмед-ага и братья Гиреи — старший Шахин и младший Мехмед, меж ними была разница всего в год, первому двадцать шесть, а второму, соответственно, двадцать пять. Крымские ханзаде желали преподнести Повелителю необычный подарок, и им это удалось — в повозке с лошадьми, в клетке, сидел царственный и взрослый лев. Живой, разъяренный. Ахмед с восхищением смотрел на Короля зверей, пока Шахин и Мехмед стояли в двух-трех метрах от него, в почтении склонив головы. — Откуда этого льва сюда привезли? — Поинтересовался молодой султан, не отводя взора от живого подарка. — Повелитель, сей дар преподносят Вам Мехмед Гирей, и его брат — Шахин Гирей. Надеемся, что Вы его примите. — Произнес старший брат, указывая на младшего брата, который также поклонился. Ахмед было хотел посмотреть на льва, как за спинами мужчин, раздался голос одного из евнухов. — Дорогу! Мелике Айнишах Султан Хазретлери! — После данного объявления, янычарам и ханзаде пришлось повернуться спиной к султану и султанше — какое право имеет простой смертный смотреть на женщину, в которой течет кровь династии Османов? По каменной дорожке, мягко ступали женские ножки, обутые в туфельки, на небольшом каблучке, а платье шуршало от телодвижений своей хозяйки. — Айнишах, — судя по голосу султана Ахмеда, Шахин понял, что неизвестную ему султаншу тот видеть очень рад — подтверждением были и слова взошедшего на престол султана. — Здравствуй, я рад тебя видеть. — Ахмед, дорогой брат. — Девушка обняла Повелителя, перед этим, поклонившись ему. Ее голос был легче и нежнее весеннего ветерка.       Мелике Айнишах Султан — дочь покойного султана Мурада III и его наложницы Михрибан-хатун. Девочке было всего одиннадцать, когда любящий безмерно ее отец покинул мир живых, и уже девятнадцать, когда умер и ее старший брат, передав свой престол старшему сыну. Но, когда она осталась без обоих родителей, Сафие Султан взяла девочку под свое крыло, обучая и воспитывая, как родную дочь. Мать госпожи, была казнена, ведь та была беременна второй раз — когда падишах уже умер. Ахмед же, всегда был для султанши братом, хоть и в тоже время, являлся племянником. Небольшая разница в возрасте смогла сблизить и сдружить будущего султана и его молодую тетю. — Со своего окна, я увидела клетку со львом, и мне захотелось тоже посмотреть ближе. — Продолжила молодая девушка. — Позволите? Или, я помешала? — Айнишах кивнула в сторону двух мужчин, что стояли на отдалении, спинами к ним. — Нет, конечно. Только будь осторожна. — Предупредил мужчина. Мелике Айнишах стала разглядывать льва: желтая шерсть стояла дыбом, как и грива, а в глазах блестел огонек ярости. Не страха, именно ярости. Что было не удивительно — такое царское животное, Король всех зверей. В клетке запертый, словно провинившейся заключенный. Девушка подошла ближе, и Ахмед с Дервишем напряглись, когда гостья очень близко приблизилась к животному, желая обойти его со всех сторон. Айнишах Султан, уже находясь в метре от двоих ханзаде, не заметила, что наступила за подол платья, продолжая идти, и тут, вздрогнув и шаркнув ногой, начала падать. Наблюдательный Шахин, все это время слегка подглядывающий за тем, что происходит за спиной, среагировал моментально — резко развернувшись, он подхватил османскую госпожу за руки и талию, удерживая от падения. Ни Дервиш, ни падишах не смогли бы вовремя подхватить девушку или подойти к ней, дабы помочь, и у Шахина выдалась буквально секунда, чтобы рассмотреть ее, впрочем, больше было и не нужно. Нежные черты лица с четкой линией подбородка, ровный носик, чистая, без единого изъяна теплого оттенка кожа на местах, которые были открыты взору. Длинные каштановые волосы легкими волнами спадали на плечи и спину, а светло-карие глаза с веером ресниц были широко распахнуты и смотрели на него, пока его руки твердо держали ее за осиную талию и поясницу. Ее платье было холодного сине-голубого оттенка, что ей не очень подходило, но по видимому, Мелике Айнишах оно приходилось по вкусу. Опомнившись от неожиданности, Шахин помог девушке выпрямиться, осматривая на наличие повреждения — цела и невредима. Впрочем, от взгляда его глаз не ускользнуло и то, что султанша была прекрасно сложена, ведь ее фигура отдаленно напоминала песочные часы (Айнишах была миниатюрной дамой, но имела при себе немного округлые формы бедер и бюста). Султан Ахмед уже подошел к тете, окидывая ее взглядом. — Ты в порядке, Айнишах? — Девушка кивнула, смотря на племянника снизу вверх — она была ниже его на пол головы, а поскольку Ахмед с Шахином были одного роста, она была ниже настолько же с ханзаде, насколько и с падишахом. Госпожа повернулась лицом к незнакомцу. — Благодарю…? — Шахин Гирей, госпожа. — Поклонился ханзаде. — Благодарю, ханзаде. — Благодарно улыбнулась и поклонилась Шахину, посмотрев на его брата, который все еще продолжал стоять спиной к ним. — Полагаю, это Ваш младший брат — ханзаде Мехмед? — Верно, Айнишах Султан — Вы догадливы. — Усмехнулся Шахин Гирей. — Скорее неаккуратна. — Улыбнулась Мелике Султан, добавив. — Он может повернуться, нет больше смысла стоять спиной.       Мехмед выполнил приказ, поприветствовал и поклонился Айнишах, после чего, султанша продолжила смотреть на запертое в клетке животное — мужчины стали внимательно следить за каждым ее шагом, ведь кто знает, что может еще случиться. — Ханзаде, почему вы решили преподнести именно такой подарок? — Поинтересовалась красавица-госпожа, смотря на большие глаза зверя. — Говорят, что в сердце каждого великого Повелителя, живет лев, и если хищник покоряется — правителя считают справедливым. И мы, как верные поданные надеемся, что султан Ахмед Хан станет справедливым правителем. — Мехмед поклонился падишаху, который стоял подле Мелике Айнишах.       После ответа, девушка отвернулась от братьев Гиреев, вновь смотря на льва: хищного животного было жалко. Его оторвали от родных земель, только чтобы преподнести в подарок, и кто знает, что сделают с ним потом — оставят жить, или же убьют. Он ходил по клетке из стороны в сторону, но остановился, когда увидел Айнишах, став соблюдать с ней зрительный контакт. Все же, в коричневых животных глаза промелькнула и грусть от заточения, но лев оставался гордым, непоколебимым и угрожающим. Что-то промелькнула в мыслях султанши, и она бросила взгляд на Шахина — он все также стоял неподалеку вместе с братом. Чем-то походил на льва, только вне клетки — слегка растрепанный волос, борода, предостерегающий взгляд темно-карих глаз. Улыбнувшись этим мыслям, госпожа султанша отвернулась от мужчины, встретившись с его глазами. — Повелитель, я вернусь к себе. И, с Вашего позволения, я могу приходить ко льву? — Госпожа, это может быть опасно. — Поклонился Шахин, с позволения султана подойдя чуть ближе. — Он ведь будет на цепях, не так ли? Мне нечего бояться. — Уверила Мелике Айнишах Султан. — Хотя было бы лучше, если бы он был на воле, а не здесь в клетке. — Ты можешь приходить, когда захочешь, но не одна — с охраной, и держи дистанцию со львом. — Благодарю. Повелитель, ханзаде, Дервиш-ага. — На прощание, Айнишах поклонилась правителю и сыновьям Крымского Хана, удаляясь, ведь она должна быть подле Валиде Сафие Султан и Фахрие.       Уходя, султанша чувствовала на себе прикованные взгляды — она уже привыкла, такова судьба красивой султанши. Только чтобы посмотреть на Михримах Султан, мужчины были готовы заплатить султану Сулейману немыслимые богатства, были готовы умереть, только чтобы на них хоть раз посмотрела луноликая госпожа. Тоже самое, были готовы сделать и для Фахрие с Айнишах. Уже идя по дорожке, османская принцесса заметила, что не нарочно порвала платье на подоле. Пусть оно и не было любимым, но его подарила ей Сафие Султан.

***

      Вечером, на темном звездном небе один за другим воспламенялись фейерверки, в гареме играла музыка, и танцевали девушки в разноцветных платьях с золотыми украшениями — праздновали обрезание молодого султана. Великая Валиде сидела на подобии золотого трона, а от нее на софе и тахте с обеих сторон сидели представители династии — с одной стороны, Хандан Султан с Халиме Султан и Дильрубой, а с другой — Фахрие Султан вместе с младшей сестрой Айнишах. — Айнишах, мы не видели тебя на обеде сегодня, — повелительным тоном, сказала Сафие, глядя на падчерицу. — Для этого есть веская причина? — Валиде, простите. Я была в саду вместе с Повелителем и крымскими ханзаде. — Ханзаде видели тебя? — Да. — Призналась госпожа. — Но в этом ведь нет ничего плохого? — На члена правящей семьи женского пола запрещено смотреть посторонним мужчинам, Мелике Айнишах. И ты прекрасно это знаешь. — Валиде Сафие была сильной личностью, ее многие боялись, даже родные дочери, не смея не следовать приказам матери. От одного ее взгляда у некоторых, особенно у провинившегося, дрожали колени. — Чтобы подобное больше не повторялось. — Конечно. — Кивнула Айнишах. — Валиде, позвольте мне вернуться к себе — я устала и хотела бы отдохнуть. — Пожилая женщина кивнула, позволяя уйти.       Она не стала сразу же идти к себе, решив заглянуть ко льву — его уже расположили во дворце, точнее под ним, сковав в тяжелые цепи. Он жил в подвальном помещении Топкапы, который освещали факела и легкое свечение луны, исходящее с окон, замурованных решетками. Хищник лежал на бетонном камне, положив свою массивную голову на не менее маленькие лапы. — Его кормили? — Спросила Мелике Айнишах у стражников. — Да, госпожа. — Покорно ответил янычар. — Вы можете идти. — Но мы не имеем права оставить свой пост и Вас одну, без охраны. — Идите, а потом вернетесь — я надолго не задержусь. Стража ушла, поклонившись тете султана Ахмеда, оставляя ее одну. Девушка не собиралась входить за дверь в клетку прямо к Королю зверей, но через решетку животного было прекрасно видно. — Как же тебе одиноко здесь, наверное. — Заговорила она со львом. — В твоих краях остались все, кого ты знал — пост Короля кому-то оставил. И зачем только тебя поймали? Была бы моя воля, запретила бы все это. — Царь зверей смотрел на девушку, будто понимал то, о чем она говорит. Лев встал на лапы и приблизился на столько, сколько позволяли ему цепи — он не рычал, не кидался, просто безмолвно стоял, кошачьими глазами смотря на гостью. — Чем-то мы с тобой похожи — я тоже нахожусь в золотой клетке. — Зверь рыкнул в ответ.- Да-да, может показаться, что это не так, но это так. — Лев отвернулся и вернулся на прежнее место, больше не смотря на Айнишах. — Что ж, раз не хочешь слушать меня, приду завтра. ***       Настало утро. Самая младшая тетя султана проснулась в добром настроении — служанки принесли розовую поду, помогая Айнишах умыться, и начиная готовить наряд. Девушка все это время сидела в одной ночной рубашке на диване, расчесывая волосы — прислужницы показывали один наряд за другим, но никакое из платьев ей не нравилось сегодня. Как в двери постучали, и после стука, в покои склонившись вошла калфа — Гюнеш. Эта женщина служила в гареме довольно продолжительное время, и ей было около тридцати пяти лет. Гюнеш-калфа поклонилось, держа в руках какой-то сверток. — Госпожа, мне велели передать Вам это. — Служительница гарема, приставленная Сафие Султан к Айнишах, передала сверток. — Что это? Кто передал? — С любопытством, поинтересовалась султанша, начиная развязывать узелок. — Шахин Гирей. — Только и ответила Гюнеш, как в руках Мелике Айнишах появилось красивое платье желто-оранжевых оттенков. У него имелись широкие желтые бретели вместо рукавов, верхняя часть платья бежевого оттенка была расшита золотыми нашивками, украшенная брошью с двумя овальными прозрачными камнями в золотой оправе, к янтарному подолу платья, прекрасно подходила накидка красно-оранжевого цвета с золотистой полоской на нем — чтобы наряд не казался слишком открытым. Прилагалась также вуаль под тон подола. Айнишах с восхищением смотрела на подарок от крымского ханзаде, пока не заметила записку на опустевшем свертке. Развернув и его тоже, она смогла прочитать выведенный текст: «Вместо платья, которое Вы порвали вчерашним утром — будьте осторожны в следующий раз. Ханзаде Шахин». «Было заметно, что мое платье порвалось?» — удивилась Мелике Айнишах. — Госпожа, будет неуместно получать подарок от незнакомого мужчины. Я доложу Сафие Султан. — Калфа поторопилась уйти, но султанша ее остановила. — Это безобидный подарок, Гюнеш-калфа, не вижу в нем ничего, что могло бы опорочить мою честь и репутацию. — Пожала плечами девушка. — Не говори ничего Сафие Султан — она и так рано или поздно узнает. Кто-то да доложит. — Госпожа подошла к зеркалу, прикладывая к себе платье. — Я надену его, остальные спрячьте, и помогите подобрать украшения.       Дочь султана вскоре была готова — платье идеально подходило не только расцветкой, но и размерами. Ее волосы были расчесаны и их часть сложена на одно плече, остальные же, остались свисать на спину. На лоб спускался драгоценный камень с украшения, которое подходило к наряду — с ушей тоже свисали длинные сережки, а на тонкой шее держалось колье. — У ханзаде явно отличный вкус в одежде. — Приметила султанская дочь, вертясь у зеркала и рассматривая себя со всех сторон. — Госпожа, поговаривают, что Шахин Гирей всегда проводит много времени с женщинами — оттого видимо, и смог подобрать платье. Просим Вас, будьте осторожны. — После слов служанки, в дверь постучали — те, что стояли у входа, отворили двери, и в покои вошла Фахрие Султан. — Фахрие, сестрица. — Айнишах поклонилась старшей сестре, с улыбкой смотря на нее, но уголки губ тут же опустились — Фахрие выглядела бледной. — Что-то случилось? — Присядь, Айнишах. — Попросила красавица госпожа, усаживаясь рядом с младшей. — Мне нужно рассказать тебе кое-что очень важное, ты только не принимай это близко к сердцу, ладно? — Юная тетя султана неопределенно пожала плечами, не понимаю, что могло такого произойти. — Лев, которого подарили Повелителю, и который тебе так понравился, от него было решено избавиться. — Что? — Айнишах поднялась с дивана, сбрасывая руки сестры со своих. — Но почему? — Это опасно — на Повелителя была совершена попытка покушения, цепи, которые сдерживали животное, перепилили. Благо, вовремя заметили, и султан Ахмед остался жив и невредим. Пойми, так будет лучше. — Нет, Фахрие, лучше не будет. Сначала льва изловили и посадили в клетку, а сейчас, хотят убить бедное, ни в чем не повинное животное? — Дочь Сафие Султан обессилено выдохнула, а Мелике Айнишах поспешно выбежала из своих покоев, направляясь к племяннику-Повелителю. ***       В беседке, стоявшей внутри каменной крепости, возвещавшийся на большой части небольшого острова, стояли ханзаде Шахин и Рейхан-ага. Сын Хана только что тренировался с Мехмедом, и на его лбу выступали капельки пота, а белая просторная рубаха испачкалась в пыли. Глава черных евнухом, верный старшему из Гиреев, приехал доложить последние новости из дворца. Покушение не удалось. — Перерезанные цепи обнаружили раньше, чем падишах вошел в клетку со львом. — Произнес Рейхан. — На Вас пали подозрение, ханзаде, так как это Вы подарили Повелителю льва. Могут попытаться надавить. — Пусть попытаются. Волк, не справляющийся с сотней псов, не считается хищником. Я поклялся себе, что уничтожу султана Мехмеда — он умер. Но сейчас, очередь за Ахмедом и шехзаде Мустафой — династии Османов придет конец. И когда это произойдет, трон достанется нам. — Проговорил мужчина, смотря на агу. Шахин отвел взгляд, посмотрев на брата, что продолжал владеть мечем с одним из стражником, а после, посмотрел на раскидистый сад с другой стороны. — Султанша приняла мой подарок? — Приняла — Мелике Айнишах Султан он очень подошел. — Кивнул Рейхан-ага. — Почему о ней никогда не было слышно ничего? — Госпожа жила тихой жизнью, ее Сафие Султан прятала в своих владениях, но когда еще шехзаде Ахмед потребовал вернуть ее во дворец, Великой Валиде пришлось сделать это. Айнишах была любимицей своего покойного отца-Повелителя и брата-падишаха, а сейчас и племянник пополнил ее коллекцию. Позвольте спросить, — Рейхан подождал, пока его хозяин посмотрит на него. — Зачем она Вам, отчего отправили подарок? Неужели приглянулась? — Раз госпожа любимица султана и принадлежит династии Османов, она может нам понадобиться. — Отмахнулся Шахин. — Льва, что Вы подарили Повелителю собираются умертвить, Айнишах Султан выступила против. — Ханзаде вновь посмотрел на подручного, удивившись. — Сказала, мол самостоятельно приручит животное. Не знаю, что Повелитель ответил ей на сию просьбу. — Взрослого дикого зверя приручить невозможно, только если львенка, да и то, шансов слишком мало. Сумасшедшая и наивная султанша, оказывается, не только неуклюжая.

*** Стамбул, дворец Топкапы. Покои султана Ахмед Хана Хазретлери. ***

      Молодой султан стоял на веранде в одном кафтане светло-зеленого оттенка с белой рубашкой под ней. Его лицо выражало раздумье, а руки крепко сжимали мраморные перила. Любимая тетя пришла с просьбой, которую он не хотел выполнять, но видеть, как грусть и волнение застыли на ее лице. — Айнишах, дорогая моя сестра, тетя, красавица-госпожа — ты можешь просить все, что душе угодно. Тебе привезут лучшую лошадь, собаку, котенка или любого другого питомца, но лев…. — Ахмед повернулся к Мелике Айнишах лицом, предлагая альтернативу. — Повелитель, прошу, разрешите оставить льва — слуги сами будут его кормить, а я буду аккуратна и внимательна, только оставьте его в живых. Не зайду в клетку и не отпущу от себя слуг. — Султан Ахмед обессилено выдохнул — пусть девушка и была невинной камелией, но упертости, если она чего-то сильно хочет, можно только позавидовать. — Я больше ничего у Вас не попрошу, если того желаете, и… — Мелике Айнишах, раз ты так хочешь, ни я, ни кто другой не смею тебе отказать — лев теперь твой.       Искренне поблагодарив милостивого государя, дочь султана Мурада III столкнулась с Хандан Султан, Валиде султана Ахмеда, его матерью. Женщина сказала, что шехзаде Мустафу похитили, а именно — Халиме Султан сбежала вместе с детьми и верной калфой со дворца. Девушке было велено пока что молчать и возвращаться к себе, что Мелике и сделала, застав у себя покоях ждущую Фахрие. Красивая, к тому же не замужняя Фахрие сидела на диване, ожидая младшенькую. И наконец, Айнишах возвратилась в свою комнату, огорченно посмотрев на старшую сестрицу. — Айнишах, я же говорила, что Повелитель все решил. — Встала дочь Сафие Султан. — Нет, Ахмед подарил мне льва, он теперь мой, но, — девушка замялась, опускаясь на софу. — Халиме Султан вместе с шехзаде Мустафой и Дильрубой скрылись из дворца в неизвестном направлении. — О Аллах, какой ужас! Но как такое случилось? Валиде, когда узнает, будет в гневе. — Ужаснулась Фахрие.       Окончание дня прошло, как на иголках — Дервишу-аге было велено разыскать шехзаде и его мать с сестрой, чего бы это не стоило. Весь город был подвержен обыску, каждая наложница была опрошена по нескольку раз, но все безуспешно. Великая Валиде и правда очень злилась, отчего ей стало немного плохо, и служанки крутились возле нее, подавая лекарства, что пьет пожилая госпожа. Фахрие, безусловно, находилась подле матери, а Мелике Айнишах Султан, лишь раз появилась у мачехи в покоях, больше находясь с новым «питомцем». Лев даже получил кличку — Баттал. Хищник ни разу не рыкнул на новую хозяйку, лишь смотря на нее через решетку клетки, в то время, как за ней самой следили двое янычар по приказу султана.       Ночь оказалась не менее беспокойной — никто не спал в нее, и можно только представить, насколько волновался юный Повелитель. Айнишах вместе с другими султаншами волновалась не меньше, Хандан особенно — пока жив маленький брат действующего падишаха, тихой и мирной жизни у Ахмеда точно не будет. Солнце только появившись на горизонте, заставило османскую принцессу проснуться, и сразу отправиться ко льву — с ним, она могла бы отвлечься от гнетущих мыслей. Как ни странно, янычар на своих местах не было — видимо, сменялся караул, и девушка пришла в то время, как только они стали меняться местами. С ней рядом были всего лишь два евнуха, сопровождающие Айнишах повсюду.       Лев Баттал лежал на своем месте, смотря туда, где обычно появлялась его хозяйка. Султанша подошла совсем близко, что аги забеспокоились, переглянувшись между собой. Хищник, встав на лапы, подошел ближе — он был сыт, его кормили недавно, что видно по его животу. — Баттал, ты стал намного тише и покорнее, не рычишь уже. — Тихо промолвила Айнишах, слегка улыбнувшись. — Как большая кошка стал. — Зверь и правда, сидел на задних лапах, словно кот, греющийся на лучах солнца, а его грива больше не вздымалась от гнева, его морда не выглядела устрашающей и злобной. — Как было бы чудесно, была бы возможность выпустить тебя на волю, или хотя бы в сад. Жаль, что нельзя. — Странная и немного страшная мысль мелькнула в женской голове, и она приказала открыть двери клетки. Евнухи попытались переубедить султаншу, но та была непреклонна, и им пришлось приоткрыть двери львиной камеры. Боязливо, но уверенно, Мелике Айнишах переступила за порог клетки животного — Баттал продолжал сидеть на месте, лишь вертя головой, зрачки его сузились. Аги не смели пошевелиться, а янычары, только успевшие прийти на свой пост, не смели и вымолвить ни слова — что делать? А если подарок султана для госпожи наброситься на девушку? — Баттал, я не причиню тебе зла. — Прошептала османская принцесса, протягивая руку ко льву — он не сопротивлялся, и лишь пододвинул свою голову к женской руке, давая прикоснуться к жесткой шерсти. Девушка облегченно заулыбалась, расслабляясь. — Ну-ка, иди за мной. — Она переместилась к камню, положив на него свою накидку и присев на нее, кивнула хищнику, и тот, покорно встал, уложив свою голову на колени — он был теплым, а голова тяжелой, но сейчас выглядел так, будто совсем еще котенок.       Янычары в это время, уже убежали докладывать Повелителю о том, что его приказ был нарушен, и его тетя вошла в клетку с животным. Евнухи же, остались неподвижно стоять на месте, нервно и восхищенно смотреть на происходящее — лев склонил голову перед своей хозяйкой. Не рычал, не нападал, а покорно слушался всего, что ему говорили, будто понимал, как человек. Женские руки мягко и аккуратно поглаживали львиную голову, пока его туловище лежало на полу, положив передние лапы у ног султанской дочери. Пусть ее сердце очень быстро стучало, и она испытывала некий испуг и удивление, что царь зверей склонился перед ней, слабым человеком. По ступенькам послышались многочисленные шаги, но лев продолжал еле слышно мурчать под нежными руками молодой женщины, а вот Айнишах наоборот, обратила на это внимание, подняв голову. Около десяти янычар, султан Ахмед, а за ним и братья Гиреи стояли перед камерой. Их лица были перекошены в недоумении и страхе — султанша находилась в опасности. Никто не знал, как поступить и что делать — малейший шорох не понравиться хищнику, и тот разорвет или ее, или их на кусочки.       Ханзаде Шахин Гирей стоял рядом с младшим братом, не отрываясь, смотря на юницу, не веря виденному воочию. Она, такая хрупкая, словно ваза — стоит только прикоснуться и треснет, сидит на камне, держа у своих ног льва, царя, спокойно поглаживая его по гриве. Девушка была в его платье, а накидка для этого платья лежала на камне — ей оно и правда подходило, особенно с дополнением украшений и этого огромного, устрашающего зверя. Мелике Айнишах Султан выглядела очень живописно — если бы он умел и хотел нарисовать картину, то изобразил именно этот вид, что открывался перед ним сейчас. Что он там говорил — льва приручить невозможно? Он явно ошибался. Но, черт возьми, как ей удалось? — Повелитель, льва лучше сейчас не беспокоить. — Тихо нарушил тишину Шахин, встречаясь с светло-карими глазами «укротительницы». — Если стража начнет подходить ближе, то мы можем навредить и людям, и госпоже. — Что же ты тогда предлагаешь, ханзаде? — Обращая внимание на сына Хана, спросил государь. — Айнишах Султан должна выйти самостоятельно, и тогда, янычары закроют клетку. — Командуй. — Позволил Ахмед. Шахин подошел ближе — янычары остались пока что стоять на месте. Крымский ханзаде обратил внимание на себя госпожи, которая невозмутимо продолжала гладить зверя. — Госпожа, выйдите к нам, только аккуратнее — не обозлите льва. — Тихо проговорил мужчина, которого Айнишах мысленно сравнила именно с этим львом. Девушка выдохнула, и что-то тихо сказав животному, убирая с его гривы руки. Баттал недовольно бросил взгляд, и оскалился, смотря на замерших мужчин, тихо прорычав. — Баттал, тише…. — Госпожа вновь положила свою руку, прогладив по начинающей вздыматься, гриве. — Тише, все хорошо. — Встав и взяв с камня свою накидку, она вышла из просторной камеры, положив свою руку на руку Шахина, предложившего помощь. Как только османская принцесса покинула клетку и за ней на замок захлопнулась дверь — присутствующие выдохнули, а Ахмед стремительно подошел к тете, гневно смотря на нее. Лев Баттал напрягся, увидев, что к его хозяйке подступился человек со злым огоньком в глазах. — Повелитель, я…. — Не смей ничего говорить, Айнишах Султан. Кто позволил тебе заходить туда?! — Баттал гневно зарычав, собираясь прыгнуть, когда Ахмед стал на повышенном тоне разговаривать с Айнишах, но цепи его удержали. Присутствующие дернулись, а султанша лишь посмотрела на дикого «кота».

*** Покои для встреч султана Ахмед Хана Хазретлери. ***

      Падишах ворвался в комнату, а за ним медленно вошла Айнишах, опустив голову, и Шахин по приказу юного султана. После того, как за ханзаде затворились двери, Ахмед резко повернулся к султанше, начиная ее отчитывать. — Я позволил оставить льва, подарил его тебе с условием того, что ты будешь держать дистанцию с животным, слуги и стража будут рядом, но как поступила ты? — Мужчина замолчал, продолжая грозно смотреть на тетю, которая за годы стала ему сестрой названной. — А что если бы лев растерзал тебя? Считаешь, что дикое животное — это домашний котенок?! — Нет, Повелитель. — Тогда почему ты зашла в клетку?! — Мелике Айнишах продолжала молча смотреть в пол, не смея поднять глаз. Шахину впервые стало неудобно присутствовать где-то, где происходит не самый приятный и теплый разговор. Гирей мельком посмотрел на девушку — она ровно стояла, лишь немного опустив голову и прикрыв глаза. — Шахин. — Повелитель. — Одернулся ханзаде. — Забирай льва и делай с ним, что посчитаешь нужным. — Султанская дочь вздрогнула, наконец, подняв голову и с мольбой посмотрела на государя, но тот не поддался ее молчаливой просьбе. — Конечно. — Кивнул Шахин Гирей — пока что, противостоять султану он не имел сил и возможности. — Тогда, с Вашего позволения, Повелитель, я вернусь к себе. — Госпожа слегка пошатнувшись, поклонилась, и когда она уходила, ханский сын увидел, как по лицу скатилась одинокая слеза, упав на ковер, устилавший покои. «Сильная, для того чтобы льва приручить, но слабая, дабы противостоять людям» — подумал про себя старший Гирей, также откланявшись и отправляясь к себе и брату — шехзаде Мустафу с его матерью нашли, султаншу спасли, можно было надеяться на благодарность от Повелителя и временный отдых. Только вот, что со львом делать то теперь? ***       После того, как красавица-султанша вышла от Повелителя, Бюльбюль-ага увел ее к Сафие Султан — мачеха тоже хотела поговорить с падчерицей. Девушка ступала по коридору, и пыталась хоть что-нибудь придумать — она привыкла к Батталу, и всего за два дня, а теперь, его убьют. Но, возможно она сможет упросить Шахина Гирея отпустить на волю хищника, или хотя бы спрятать где-нибудь, только не отнимая его жизнь?! Нет, с чего бы крымскому ханзаде выполнять ее просьбу — будто у того своих дел нет. Все мысли рассеялись, как только она вошла в покои матери и поклонилась ей, сопровождаемая повелительным взглядом. — Все покиньте покои. — Приказала Валиде Сафие Султан слугам, и все, включая Бюльбюля-агу, последовали приказу. Сафие и Айнишах остались одни, и женщина приблизилась к младшей дочери покойного султана, заставляя ее смотреть себе в глаза. — Что это было сегодняшним утром? Как ты позволила себе ослушаться приказ Повелителя? Мы стерпели то, что крымский ханзаде преподнёс тебе подарок, в котором ты щеголяла два дня подряд, но рисковать жизнью — это уже чересчур. — Старшая Валиде сжала девичий подбородок, что та почувствовала боль, но не смогла и пошевельнуться. — Мы запрещаем тебе передвигаться по Топкапы без сопровождения. И не забывай, что ни один паша сватался к тебе, и их предложения мы отклонили, хотя, некоторые могли составить неплохую партию для тебя. — Я безмерно благодарна Вам за это, Валиде Султан. — Покорно ответила Айнишах, и Сафие отпустила ее подбородок, отходя на шаг. — Возвращайся в свои покои и подумай над поступком, что совершила. — Приказала бабушка султанов, отворачиваясь от султанши, давая понять, что разговор на этом закончен. Мелике Айнишах оставалось лишь склониться и вернуться к себе. ***       После случившегося, прошло всего несколько дней — Сафие Султан сдержала свое обещание, и двое евнухов со служанками попятам следовали за ней. Льва забрали из дворца. Теперь, ее времяпрепровождение заняли книги и прогулки по саду, которые теперь не казались такими увлекательными. Ахмед все еще зол на нее, Сафие Султан держит у руки, не позволяя спокойно вздохнуть, а Фахрие все думает о младшем брате Гирее — Мехмеде.       Под зеленым деревом липы, на изумрудной траве, было расстелено покрывало, и нам нем стояла мягкая тахта, на которой, облокотившись спинок к стволу дерева, сидела Мелике Айнишах Султан, держа в руках раскрытую книгу. Вокруг нее, стояло двое евнухов, трое служанок, в руках одной из которых имелось блюдо с фруктами — сливы, персики, яблоки. Глаза бегали по строчкам листов книги, а мысли были заняты далеко не сюжетом. Ее обувь стояла на траве, а ножки остались разутыми, отдыхающими от золотых каблучков. Услышав посторонние шаги — госпожа отвлеклась от книги, посмотрев на идущего к ней мужчину. Евнухи поспешили преградить ему путь, но османская принцесса остановила их жестом руки. Шахин Гирей подошел к ней, поклонившись. — Ханзаде Шахин Гирей, — Айнишах Султан встала, отложив книгу на тахту, и смотря на мужчину. — Чем обязана приветствовать Вас? — Госпожа, у меня есть небольшой сюрприз для Вас, конечно же, с Вашего позволения я преподнесу его Вам. — Ханзаде, я благодарю за то платье, что Вы подарили мне — оно прекрасно, но я не смею просить большего. — А если я скажу Вам, что лев, которого Вы приручили, Баттал — кажется, так Вы его назвали, жив. — Усмехнулся Шахин, и глаза девушки засияли. — Вы не убили его? — Повелитель приказал мне делать со львом все, что посчитаю нужным, и я решил, что не стану огорчать Вас еще больше. — Чего Вы хотите взамен за сию услугу? — Поинтересовалась султанша. — Здесь никогда не делают ничего просто так. — Взамен, я лишь прошу рассказать, как Вы сделали из хищного льва домашнего котенка в своих руках. Я был уверен, что приручить льва невозможно. — Усмехнулся Шахин Гирей. — Хорошо. — Улыбнулась Айнишах Султан, кивнув. — Тогда, если Вам угодно, я мог бы провести Вас к Батталу. Он на острове, где мы живем вместе с братом, в одной из башен крепости. — Красавица госпожа оглянулась вокруг, дабы никто не увидел их и не услышал то, что она скажет, после чего, приблизилась к старшему сыну Хана, начиная тихо говорить. — Я согласна, но сможете ли Вы вывести меня из дворца, дабы не узнала Сафие Султан и ее сторонники. — Кивнула она в сторону своих служанок и евнухов, стоящих неподалеку. — Нет ничего проще, Айнишах Султан. — Широко ухмыльнулся Шахин — он не раз покидал и входил во дворец никем не замеченный.       Очень скоро, облачившись в простое платье и спрятавши лицо с помощью черного плаща с капюшоном. Шахин Гирей сдержал свое слово и вывел султаншу из дворца с помощью секретных ходов, которые архитекторы Топкапы оставили для себя и тех, кому они могут понадобятся в будущем. — И часто Вы ходите по этим ходам? — наклонившись, спросила Айнишах, держа Шахина за руку, дабы не ушибиться в проходе. — Не часто, но приходилось. — Соврал крымский ханзаде.       Оставшийся путь они прошли в молчании, пока не вышли из дворца, прямо за ворота. Султанша, словно маленький ребенок, заинтересованно смотрела по сторонам, следуя за мужчиной — она еще никогда одна не покидала дворец, разве что, некоторое время проживала в одном из особняком мачехи, но и там находилась под строгим присмотром, как принцесса в башне, или провинившийся заключенный. Идти было долго, поэтому ханзаде предложил спутнице продолжить путь до Босфора верхом, но поскольку девушка плохо держалась в седле, крымчанин предложить ей ехать вместе с ним на одной лошади — ей ничего не оставалось, как согласиться. — Вам удобно? — Спросил Шахин, когда они уже сидела на вороном коне, направляясь к Босфору, дабы воспользоваться услугами лодочника для переправы. — Да. — Кивнула девушка, прижимаясь к груди старшего ханзаде — ей было немного неловко и боязливо. Неловко оттого, что она находиться почти наедине с малознакомым мужчиной, а боязно потому, что могут раньше времени заметить ее пропажу во дворце. Но было что-то еще. Что-то, чего она не могла себе пояснить и понять. Госпожа, помолчав, добавила. — Спасибо. — За что Вы благодарите меня? — Удивился мужчина, посмотрев в глаза Айнишах и одновременно ведя лошадь по дороге. — За то, чего могли не делать, но сделали. Мою благосклонность Вы почти заработали, поздравляю. — Османская султанша улыбнулась, устремляя свой взгляд вперед, но чувствуя, что Шахин хмыкнул, ухмыльнувшись. «Пусть она добра, но вовсе не глупа и так наивна» — сделал мужчина вывод, наклонившись к женскому уху, сказав. — Что ж, для меня это честь.       Конь помчался еще быстрее, и женские волосы развивались, встречаясь лишь с грудью Шахина, лицо которого овевал легкий встречный ветерок. Их окружали лишь позеленевшие деревья, купцы и торговцы, простые горожане и палатки с товарами, которые они успешно миновали. Верхом они очень быстро добрались к порту, и сын Хана помог султанской дочери спуститься с лошади, после чего, вместе с ней сел в лодку. Плыли молча, накинув на голову снова капюшоны, ведь они были не одни — лодочник выполнял свою работу.

***

      Небольшой остров с оборонительной крепостью был частично соединен со вторым берегом, но им обладали полностью братья Гиреи, временно проживающие в крепости-замке, здесь установленной много-много лет назад. Он не был большим или маленьким, но вмещал в себе и огромный сад, поляну с растущими фруктовыми и простыми деревьями, которые давали хоть какую-то тень. Ступив на землю, Айнишах сняла плащ, то же сделал и Шахин, проводя гостью. В замке было немного темновато, но вполне себе уютно — факела освещали коридоры, а в комнатах и гостиных — красиво сконструированные архитекторами окна и подсвечники со свечами. — Шахин, это ты? — Послышался мужской голос с одной из комнат, у которой двери были открыты. Очевидно, это был Мехмед, и правда, это оказался он, когда выглянул из комнаты. — Что ты собираешься делась со…. Айнишах Султан? — Его лицо застыло в удивлении. — Ханзаде Мехмед, добрый день. — Кивнула Мелике Айнишах, чуть не засмеявшись, при виде изумленного лицо возлюбленного старшей сестры — Фахрие. — Госпожа. — Мехмед поклонился, одновременно посмотрев на старшего брата с немым вопросом, который задал гостье. — Султанша, почему Вы здесь? Шахин? — Я спас прекрасную принцессу с заточения. — Пошутил старший ханзаде. — Поговорим потом, брат. Госпожа, пойдемте.       Ханский сын повел девицу по коридорам, пока не вывел к небольшой каменной пристройке, где и сидел лев, скованный в цепи — так было безопасней для всех. За девушкой следить осталось двое стражников, мало ли, что могло произойти и как поведет себя хищник. Как ни странно, Баттал не забыл свою хозяйку и довольно тепло встретил ее — как домашний кот. Только очень большой. Шахин же, вернулся к брату, сказав Мелике Айнишах, что когда она закончит, то может прогуляться по саду или подождать его с братом в беседке, дабы после вернуться во дворец. — Баттал, не представляешь, насколько я скучала по тебе. — Девушка гладила его гриву, а лев как и тогда, положил тяжелую голову ей на колени, держа глаза открытыми. — Ты должен быть благодарным Шахину, ведь это благодаря ему ты остался жив. — Хищник слегка зарычал в ответ, будто не соглашаясь со словами османской госпожи. — Да. Благодарен. Ведь теперь он твой хозяин, я не смогу приходить к тебе так часто, а может, больше и не посчастливиться тебя увидеть. — Она выдохнула, продолжая — животное было хорошим собеседником, который ничего и никому не скажет, даже если очень захочет. — А ведь он на тебя даже чем-то похож.       А пока султанша разговаривала и гладила льва по гриве, братья Гиреи вели совсем другой диалог, одновременно занимаясь тренировкой — если Мехмеду посчастливиться стать Крымским Ханом, он должен уметь и знать, как орудовать мечом. Клинки бились друг от друга, издавая удары стали, а пыль вокруг мужских ног клубилась только так. — Что ты задумал, Шахин? — Отражая удар, спросил ханзаде Мехмед. — Ты о чем? — Будто не понимал старший ханзаде. — Ты знаешь — зачем ты привел сюда госпожу? Почему ты крутишься вокруг нее? А может…. — Он не договорил, оказавшись зажатым между клинком и стеной. Они часто дышали, стараясь отдышаться. — Тебе она нравится? — Не говори чепухи. Я враг и соперник ее династии, и явно не ты. — Ответил Шахин, отходя на пару шагов. — Любовь лишь помеха для достижения цели, а иногда и помощь. Но не в моем случае. — Врешь самому себе, Шахин. Самого себя обманываешь. — Неужели?! — Поединок возобновился. — Именно! Будь это не так, ты бы не привел ее сюда, льву бы жизнь не сохранил и не нянчился. Старший ханзаде Гирей очень быстро переместился к младшему, приставляя к его горлу клинок и беря за шею. — Не толкуй того, чего не знаешь и не понимаешь, иначе поговорим о Фахрие Султан. Тебе тоже не советую с ней больше водиться — не до женщин. — Он отстранился, и зашагал к беседке. Солнце уже припекало — конечно, середина дня, но в беседке его ждал небольшой холодок. Уже подходя, ханзаде увидел сидящую на тахте Айнишах — ей поднесли кувшин с водой и серебряную миску, помогая вымыть руки. Завидев его, девушка приветливо улыбнулась — она всегда так улыбалась, искренне, без притворства и лицемерия.       Мелике Айнишах Султан смотрела на ханзаде Шахина, идущего в беседку — его белая рубаха помялась, а верхние пуговицы были немного расстегнуты, ведь тот, проводил поединок на мечах вместе с братом — ей так сказал один из стражников. Уже когда мужчина подошел, уголки губ девушки опустились, а в глазах появилось волнение — с носа ханзаде капнула капелька крови, спускаясь к бороде и губам. — Ханзаде, у Вас кровь. — Она встала, беря в руки свой белоснежный платок с вышитым в уголке цветами, и приставляя его к кровоточащему носу. — Госпожа, что Вы… — Вам необходимо прилечь. — Айнишах, держа платок у носа Шахина, подвела его к тахте: хоть мужчина несколько сопротивлялся, но покорно следовал за госпожой. Девушка положила себе на колени небольшую подушку, кивнув на нее крымскому ханзаде. — Ну же, нужно остановить кровь. — Старший Гирей перевел взгляд с подушки на девушку и наоборот, будто спрашивая — я что, ребенок по-Вашему? Но смотря на все такой же серьезный взгляд на милом женском личике, сдался, положив голову ей на колени, подозрительно расслабившись. Она убрала руки от платка, передавая его в руки мужчины. Смотря на дочь султана с нижнего ракурса, ханзаде еще раз убедился в ее красоте — как женщина может быть настолько идеальной? Нет, никто не идеален — о чем он думает вообще? Шахин Гирей закрыл глаза, поймав себя на мысли, что может сейчас заснуть прямо у Айнишах на коленях, поэтому, нарушил тишину. — Свою часть договоренности я выполнил — Ваша очередь. — Сказал он, открывая глаза. Мелике Айнишах в ту минуту, что крымский ханзаде закрыл глаза, любовалась его чертами — в какой-то степени грубыми, но точенными и мужественными. И ханзаде Шахин Гирей все больше напоминал ей льва в человеческом обличии. Но когда мужчина открыл глаза, она, подавив смущение, подняла взгляд и осталась спокойной, пока ее прохладные от воды руки оставались лежать у висков старшего Гирея и основания его волос. — Особенного секрета нет — я говорила со львом. Просто рассказывала, что было на душе и смотрела в глаза. — Пожала плечами Мелике Айнишах. — На самом деле, сама была не уверена, что останусь невредимой, когда вошла тогда в клетку. — Зачем же вошли тогда? Лев — опасное животное. Даже сейчас это опасно, когда Вы его приручили. — Влюбленный лев уже не хищник, ханзаде. — Только лишь ответила дочь покойного султана. ***       Когда наступило время возвращаться, старший ханзаде быстро привел себя в порядок, и вместе с ханзаде Мехмедом, начал возвращать Айнишах Султан во дворец. Они переплыли на лодке на другой берег, и там, оседлали подготовленных лошадей — султанша, как и утром, сидела на одном коне вместе с Шахином, накрыв голову капюшоном. Направляясь во дворец, ханзаде заметили, что ни одного янычара нет в городе и по дороге в Топкапы. Мужчинам показалось это странным, но их мысленные предположения подтвердились, когда по Стамбулу прошел шепоток о том, что янычары и сипахи взбунтовались, и сейчас терроризируют дворец султана. — Оставайтесь здесь, а я поеду вперед и проверю, что происходит. — Шахин первым соскочил с лошади, помогая и Айнишах встать с нее. — Мехмед, оружие с тобой? — Младший ханзаде кивнул, и старший взобравшись на скакуна, кивнул брату и госпоже. — Ханзаде, будьте осторожны! — Повысив голос, произнесла султанша, когда ханский сын уже помчался вперед. Мужчина лишь обернулся, в знак благодарности кивнув девушке. Что-то в его сердце екнуло — он разрывался между своими амбициозными целями, стать государем великой империи, и теплыми чувствами, непонятно откуда взявшимися в его душе. Если янычары свергнут действующего султана, не пойдя на компромисс, у него есть все шансы стать султаном, как и у маленького шехзаде Мустафы.       Ханзаде Мехмед спрыгнул со своей лошади, став рядом с османской госпожой — она все смотрела на удаляющегося старшего брата, пока тот вовсе не скрылся за зеленью деревьев. — Не волнуйтесь, госпожа — мой брат всегда осторожен и предусмотрителен. С ним все будет в порядке. — Сказал Мехмед. — Аминь, ханзаде Мехмед. — Кивнула девушка, посмотрев на возлюбленного старшей сестры. — Я предпочту поверить Вам. — Знаю, что сейчас немного не подходящее время, но я прошу Вас передать это Фахрие Султан, когда вернетесь во дворец. — Попросил мужчина, доставая из кармана кафтана свернутое в трубочку письмо для любимой Фахрие. Айнишах взяла в руки трубочку и спрятала ее в платье. — Для любви — нет не подходящего времени, ханзаде. Конечно, передам. — Она слабо улыбнулась — все еще волновалась за Шахина, и Мехмед это понимал. Будет, что рассказать брату и заставить задуматься, возможно, эта женщина сможет помочь старшему ханзаде отказаться от своих убеждений и мести в глазах. Мужчина и девушка стояли у дерева, нервно ожидая вестей — Шахин все не возвращался. Прошел час, за ним второй, вот уже третий, голова болит от нервного напряжения. Вокруг будто все застыло — птицы перестали цвиринькать, а ветерок утих, тишина окутала пространство. Но после долгого ожидания и молчания, по дороге послышался топот лошадиных копыт — Айнишах облегченно улыбнулась, выдыхая: это был Шахин. Мехмед тоже расслабился, завидя брата невредимого, и они пошли к нему навстречу, как только его конь остановился. — Шахин, почему тебя так долго не было? Как обстановка во дворце? — Спросил младший ханзаде. — Махмуд Хюдаи спас положение, янычары и сипахи отступили, так что, можно отправляться во дворец — там уже безопасно. — Ответил мужчина — он одновременно был огорчен такому исходу, рад ему. — Надеюсь, Вы остались невредимы? А как Повелитель и остальные? — Мне ничего не известно, но спасибо за беспокойство, я в полном порядке. — Сдержанно ответил ханзаде Гирей. — Не будем больше терять времени — вижу, что Вы волнуетесь о родных. Мехмед помог госпоже сесть на лошадь старшего брата, и Шахин Гирей, придерживая спутницу за талию, дабы та не упала, погнал лошадь вперед. Мехмед вслед за ними. По пути вновь молчали, и каждый думал о своем, пока все-таки не добрались до Топкапы, где их спокойно пропустили, что братья Гиреи и Айнишах Султан приехали во дворец. Султаншу уже обыскались.

*** Дворцовый парк. ***

      В беседке на троне восседал султан Ахмед, а рядом с ним Фахрие Султан на тахте сидела. Дочь Сафие Султан вскочила, как только завидела младшенькую, и как только та подошла вместе с Гиреями и поклонилась племяннику-падишаху, обняла ее. — Айнишах, мы тебя искали! Где же ты была? — Обеспокоенно спросила Фахрие, оглядывая девушку. — Да, Айнишах — объяснись. — Подтвердил Ахмед, сурово смотря на тетю. — Разве, тебе мало было наказания, которое я вынес? — Повелитель, мы…. — Шахин хотел придумать отговорку, но его опередили. — Повелитель, я ездила в Старый дворец к няне-кормилице, а ханзаде Шахина попросила меня сопроводить, за что благодарна ему. Если бы не он — я могла бы пострадать во время бунта янычар. Слава Аллаху, все обошлось. — Соврала Мелике Султан, уверенно глядя брату в глаза. — Как ты объяснишь то, что ни евнухи, ни стража, ни твои служанки не заметили, куда ты пропала? — Это я виновата в том, что слуги оказались столь невнимательными? Если учесть это, то стоит задуматься об их службе во дворце. — Да, она подставляла тех, кто ей служит, но на самом деле, они были далеко не ее слугами, а Сафие Султан. Султанша ничего не теряла в таком случае. — Повелитель, крымских ханзаде стоит отблагодарить за то, что защищали и берегли мою жизнь, — она повернулась в сторону Шахина и Мехмеда, встречаясь с их удивленными взглядами. — Они нашли шехзаде Мустафу, вернув во дворец, и меня оберегали в такое трудное время, как сегодня, считаю, что они заслуживают благодарность. — Повелитель, госпожа, это вовсе не обязательно — мы только рады оказать помощь в трудный момент. — Поклонился Мехмед, но султан остановил его взмахом руки. — Госпожа правильно говорит. Ханзаде Мехмед, ханзаде Шахин, каждый из вас может просить все, что нужно. Но только по одному желанию. — Благодарим, Повелитель — Вы щедры. — Шахин поклонился сразу же. После прощания, Фахрие увела Айнишах в ее покои, где приказала подготовить другой наряд и баню для сестры, дабы та смыла с себя дорожную пыль и пот. Перед тем, как пойти в хамам, красавица госпожа передала сестре письмо от ее возлюбленного Мехмеда, как раз оставляя ту наедине, чтобы она смогла сама прочесть послание. Младшая дочь Старшей Валиде очень тепло отблагодарила сестру и развернув письмецо, стала читать его, пока оставалась одна. Покои сестры для нее были отдельным домом — здесь они могли говорить на самые разные темы и быть честными друг с дружкой, как же жаль, что так они собирались не часто, хоть и пытались соблюдать свою маленькую традицию, собираясь по вечерам. — Фахрие, ну что там? — Айнишах вернулась в покои в новом платье алого цвета с воздушными рукавами и невысокой короной на голове и свисающими с ушей серьгами. — Что пишет ханзаде Мехмед? — Она с ангельской улыбкой опустилась на диван рядом с старшей сестрицей. — Он хочет встретиться. — Коротко ответила луноликая дочь султана, расплываясь в улыбке. — Айнишах, ты не представляешь, как я счастлива сейчас. — А я рада, что ты счастлива. Повезло же тебе — ханзаде Мехмед достойный мужчина. Как и его старший брат. — Шахин? — Удивилась Фахрие, и посмотрела на сестру, повернувшись к ней уже лицом. — Айнишах, неужели ты…? — Аллах нет! Просто…. Мне кажется, что он, — девушка замолчала, задумавшись. — Я не знаю, как это описать и сказать. — Какими бы твои чувства ни были, прошу, будь с ним осторожна. ***       Потихоньку, за окном день сменился ночью, и на темно-синем небе рассыпались звезды. Только луна никак не хотела показываться для полной ночной картины. В крепости-замке, где жили Гиреи, как ни странно, было тихо. В общем кабинете братьев, стоял один единственный подсвечник, слабо освещая помещение. На столе остались разложены карта и документы, с крою стояли чернила и перья. Шахин сидел на каменном подоконнике, согнув ногу в колени и поставив ее на подоконник, вторую свесив на пол. Его лицо выражало лишь задумчивость, глаза смотрели в звездное небо, а руки держали платок султанши, на котором остались следы его крови. Никому не сказав, ханзаде бросил в воду платок, попытавшись его отмыть, но следы все же остались — в любом случае, девушка не требовала возврата, так что, Шахин оставил его себе. Он сравнивал себя с младшим братом — надо же было такому случиться, чтобы оба ханзаде потеряли голову от османских султанш? Мехмед вошел в кабинет, смотря на задумчиво притихшего Шахина. — Брат, думал, ты будешь проводить вечер в борделе. — Заметил младший ханзаде, но ответа не последовало. Помолчав, и кое-что вспомнив, Мехмед Гирей добавил. — Она волновалась. — М? — Переспросил мужчина, наконец, обратив на брата внимание. — Когда ты отправился во дворец, Айнишах Султан смотрела тебе вслед, и пока ты не вернулся, стояла, как на иголках. — Повторил младший ханзаде. — И я видел, как ты лежал у нее на коленях — вы выглядели мило, словно голубки. И сейчас, ты держишь ее платок в руках. Эти факторы ничего тебе не говорят? Старший сын Хана моментально спрятал платок в карман кафтана, плотно сжав губы. — Был бы ты таким наблюдательным и упертым в отношении Крымского трона, а не Фахрие Султан и моих чувств. К слову, может, раз ты так любишь ее, похитишь, м? — Если ты того хочешь, то Мелике Айнишах Султан могу с собой прихватить. Только скажи. — Шутливо ответил Мехмед, улыбнувшись своим мыслям. — Да ну тебя — невозможно разговаривать с тобой о серьезных вещах, Мехмед. — Махнул рукой Шахин, вставая с подоконника и выходя из кабинета, слыша голос брата за спиной: — Но ты хотя бы подумай о моем предложении!       Этой ночью, Шахину уснуть не удалось — после слов младшего брата, перед глазами то и дело всплывали сюжеты, главной героиней которых, являлась младшая османская принцесса покойного султана. Утром, мужчина вышел к брату не выспавшийся и раздраженным — ну вот зачем он вчера завел разговор о султанше? За завтраком, тот вновь завел свою шарманку. — Выглядишь так себе. — Заметил Мехмед, когда брат сел на стул, и стал угрюмо уплетать завтрак. — Может, поговорим, наконец? — Брат, нам что, по пятнадцать лет, чтобы обсуждать женщин? — Задал встречный вопрос Шахин, посмотрев на Мехмеда. — А я не говорил о Фахрие Султан и Айнишах Султан. — Заулыбался ханзаде, а старший ханзаде тихо выругался, выдав себя и свои мысли. — Как она там сказала? Влюбленный лев уже не…. — Мехмед. Довольно. — Ты же знаешь, что я не прекращу, пока ты сам не признаешь поражение. Рано или поздно, но ты расколешься. — Произнес ханзаде, а Шахин лишь горько усмехнулся в ответ. «Раскололся. Уже — как же быстро я сделал это» — подумал старший Гирей, вставая из-за стола. — Весь аппетит испортил. — Если я скажу, что встречаюсь с Фахрие Султан сегодня. — И что с того? Делай, что хочешь, раз не ценишь моих стараний сделать тебя Крымским Ханом. — Она тоже будет там, скорее всего. Я попросил Фахрие Султан, чтобы Айнишах Султан тоже пошла. Идешь со мной? — Придется. Нужно же, чтобы кто-то следил за вами, не дай Аллах поймают, и не сносить нам тогда голов. Сказав это, Шахин побрел к себе в покои, и его уголки губ поднялись вверх — он ее увидит, и этого будет вполне достаточно. Пока. Мехмед лишь посмотрел ханзаде вслед — он словно чувствовал, что Шахин рад возможности увидится с госпожой. — Влюбленный лев уже не хищник. — Тихо повторил ханзаде Мехмед поговорку, которую смог расслышать. — Госпожа все-таки оказалась права.

*** Дворец Топкапы. ***

      Дочери покойного султана стояли перед госпожой, которая, не отрываясь, читала документы, держа на глазах очки — все же, возраст давал свои плоды. Фахрие отпрашивалась на прогулку по базару — ей якобы хотелось увидеть новые товары, и самолично на них взглянуть, а Айнишах возьмет с собой, чтобы было не так скучно одной. К тому же, они берут с собой слуг, и бояться было нечего. — Госпожам нечего разгуливать по городу в такое опасное время. — Произнесла великая султанша. — Валиде, я понимаю, что Вы волнуетесь за нас, к тому же, Айнишах много чего натворила, но я могу ручаться за сестру. Она всегда будет рядом, можете даже Бюльбюля-агу с нами отправить. — Предложила Фахрие, хотя была велика вероятность, что на таково предложение — Старшая Валиде даст свое согласие. — Что ж, Фахрие, мы доверимся на твое и Айнишах благоразумие, но в последний раз. Подведете — больше из дворца ни ногой, это ясно? Бюльбюль остается во дворце. — Благодарим, султанша. — Девушки улыбнувшись, подошли к женщине и поцеловали ее руки и дотронувшись лбами.       Султанши собрались быстро, покидая дворец с Назлы-хатун — верной служанкой Фахрие и еще одним агой, в котором Айнишах была точно уверена, поскольку он прислуживал еще ее матери, а после ее смерти, был сослан в Старый дворец, но девушке удалось вернуть его в Топкапы. Султанские сестры шли по направлению к ювелирным лавкам, разбавляя прогулку разговорами. Подходя к назначенному месту встречи, Айнишах и Фахрие как почувствовали, что за ними кто-то стоит, и обернулись, увидев перед собой братьев Гиреев в темных плащах, скрывающих их. Фахрие улыбнулась, с любовью в глазах смотря на Мехмеда, и будто не замечая его старшего брата. — Ханзаде Мехмед, ханзаде Шахин. — Айнишах улыбнулась обоим мужчинам, останавливая свой взгляд немного больше на старшем брате. — Ханзаде, добрый день. — Фахрие поприветствовала и старшего сына Хана, отстраняясь от Мехмеда, но продолжая держать того за руку. — Фахрие Султан, Айнишах Султан. — Шахин кивнул обеим сестрам. Мехмед и Фахрие отправились дальше, а за ними ушли и Назлы-хатун вместе с Мехмедом-агой, а Шахин вместе с Айнишах проводив их взглядом, медленным шагом пошли в другую сторону. Старшая сестра не сказала ей о том, что и Шахин будет, поэтому Айнишах находилась в некоторой растерянности, чего, если судить по поведению мужчины, не скажешь о нем. — И давно, госпожа, Вы знаете об отношениях Мехмеда и Фахрие Султан? — Поинтересовался Гирей. — Да, почти с самого начала. — Кивнула в ответ девушка, посмотрев на собеседника. — Я и Фахрие доверяем друг другу и делимся всем, что и кто беспокоит. А у Вас с ханзаде, все разве не так же? — Не всегда, султанша, как хотелось бы. Мы с братом разные — у него одни ценности и мысли, у меня несколько иные. — Взгляд мужчины остановился на одном из прилавков, завидя на нем изящный браслет с каплями жемчуга, золотыми листиками и веточками из циркония. Посмотрев на спутницу, которая разглядывала соседний прилавок неподалеку от него, ханзаде достал кошель с кафтана, протягивая его ювелиру и беря в руки браслет, пряча его в карман. — Ханзаде, Вы задержались. — Заметила девушка, обернувшись и увидев перед собой Шахина. — Встретили знакомого? — Можно и так сказать. — Согласился, соврав мужчина. — Госпожа, куда бы Вы хотели пойти сейчас? Время у нас еще есть. — Может на берег Босфора? — Предложила Айнишах. — Пойдемте. Нам туда. — Ханзаде Шахин Гирей повел султаншу по улочкам, выводя из города самым безопасным и кратким путем. Принцесса вела с ним разговор, смеялась и улыбалась — будто птицу выпустили из клетки на волю, и она старается запомнить каждую минуту, проведенную на свободе. Ему нравилось наблюдать за этим и быть рядом, иногда придерживая за руку, лишний раз, прикасаясь к той прекрасной, что у него есть. Айнишах же, чувствовала себя комфортно и спокойно рядом с мужчиной, которого знает всего ничего — какую-то неделю, может немного дольше, но уже чувствует теплоту в его отношении и компании.       Уже подойдя к пляжу, султанша остановилась, снимая с ног обувь и беря ее в руки, босиком пошла по теплому песку прямиком к воде. Ханзаде был несколько удивлен такому поступку, но оставлять комментарий не стал — такая простота, наоборот, была присуща дочери султана, это качество было присуще ее характеру. Девушка оставила свои туфельки на песке, подальше от воды, а сама, приподняв подол платья, зашла по лодыжки в морскую воду, улыбаясь. Водица была все же прохладной, но это не останавливало Айнишах от того, чтобы зайти в нее. — Госпожа, вода может прохладная, — заметил Шахин Гирей, стоя на небольшом отдалении. — Она не такая холодная, как может казаться, ханзаде. Попробуйте зайти. — Предложила султанша, но мужчина усмехнувшись, отрицательно качнул головой. — Не верю, что Вы испугались. — Чтобы затащить меня в море, научитесь манипулировать чуть лучше. — Ухмыльнулся старший ханзаде. — Попробуйте еще раз. — И не подумаю. — Насмешливо улыбнулась в ответ она, касаясь рукой морской глади. Шахин лишь усмехнувшись, покачал головой, все же разуваясь и закатывая штанины, зашел в воду, слегка скривившись от того, как холод на пару секунд окутал его ноги, пока кожа не привыкла к температуре. — Не сдавайтесь так быстро. — Я и не сдавалась, повелись Вы, Шахин. — Пожала плечами Мелике Айнишах. — Что ж, тогда, победителю требуется награда, — мужчина что-то достал из кармана, и, беря в свои руки руку девушки, и закрепил на ней браслет, купленный в ювелирной лавке. Как он и предполагал: на тонком запястье жемчужно-золотое украшение смотрелось прекрасно, и не подошло бы никому другому. Госпожа, рассматривала украшение, которое отражалось в ее карих глазах, после чего, перевела взгляд на ханзаде. Подойдя на шаг ближе, Айнишах встала на носочки и мягко коснулась губами щеки ханзаде Шахина, не ожидая такого поступка и того, что сделает мужчина в ответ. Она хотела отойти, но ханзаде взял ее за руку, притягивая к себе и накрывая своими губами женские уста. Поначалу, султанша стояла неподвижно, широко распахнув глаза, но потом, ее веки медленно опустились, а губы неумело и неуверенно ответили на поцелуй ханзаде. Его борода щекотала и покалывала нежную кожу красавицы, но та вовсе не отстранялась, а наоборот, поддавалась вперед. Мужская рука, сжимавшая руку госпожи, переплела их пальцы, а вторая коснулась подбородка и каштановых волос, а нежная рука девушки мягко проплыла от мужского предплечья к его шее, и от нее к скулам, встречаясь с колючей щетиной. Они нехотя разорвали поцелуй, отстраняясь друг от друга и смотря в глаза. — Что же Вы делаете, ханзаде? — Шепотом, спросила Айнишах, продолжая стоять перед мужчиной и держать их пальцы переплетенными. — То, что считаю нужным, моя госпожа. Только вот, что ответите Вы мне — остается лишь гадать. — Полагаю, что раз я приняла Ваш подарок и ответила…. На поцелуй, то это должно быть красноречивее слов. — Девушка немного покраснела, смутившись. — Не поцелуй я тебя, не сделай я первый шаг — смолчала бы. — Его глаза сощурились, а уголки губ поднялись в усмешки. — Вот только, первой Вас поцеловала я. — В щеку. По-дружески или в знак благодарности, не более того. — Зыркнув взглядом, Мелике Айнишах демонстративно развернулась, шагая по воде вперед, пока Шахин не подхватил ее на руки, прижав к себе и вынося на песчаный берег. — Украсть меня вздумали? Опустите на землю сейчас же. — Признаюсь, Мехмед мне предлагал сделать это, и знаете, готов ответить согласием сейчас. — Рассмеялся мужчина, все же опуская возлюбленную на песок. Только что он поставил жирный крест на титуле султана, только что он добровольно отказался от тех целей, к которым стремился он долгое время — и как же назвать это: силой иль слабостью? Впрочем, сейчас он не жалеет, а о последствиях подумает потом, только не сейчас. — Я бы не стала вырываться — возможно, только ради красивого представления. — Улыбнулась. — Приму во внимание. — Хмыкнул Шахин. — Ты редко зовешь меня по имени. — Заметил он. — Мы все равно должны соблюдать формальности, как бы нам не хотелось. — Обуваясь, промолвила Айнишах. — Вне дворца или когда мы наедине, обращайся ко мне по имени, Айнишах. — Конечно, Шахин. Тогда, как мы можем связаться друг с другом? — Если ты захочешь меня увидеть, скажи об этом Рейхану-аге. Я приду в назначенное тобой место. Но будь готова к тому, что я буду ловить тебя в самый неожиданный момент, когда захочу тебя увидеть — это будет часто, по возможности. — Ханзаде тоже обулся, вместе с госпожой ополоснув руки от песка в воде, и только после этого позволил себе ее коснуться, вызывая улыбку у османской принцессы. — Буду ждать.

***

      Довольно скоро Фахрие и Айнишах вернулись во дворец, сопровождаемые крымскими ханзаде, но они не до конца провели возлюбленных — лишь до поворота, за которым сразу же был вход в Топкапы, дабы лишний раз не светиться и не вызывать подозрений.       Девушки, отчитавшись перед своей Валиде и отужинав вместе с ней, перешли в покои Фахрие — Айнишах щебетала без умолку, и дочь Сафие Султан только с улыбкой слушала младшую сестру, окрыленную до небес, по нескольку раз. Сестры впервые понимали, о чем говорит одна другой по поводу любви и счастья. Спать они легли вместе, шушукаясь и хихикая, как в детстве.       Так пробежала неделя. Фахрие продолжала обмениваться записками с Мехмедом, а Айнишах — с Шахином. Не каждый день, конечно, но они делали это и даже виделись на пределах дворца, только не наедине — не было возможности встретиться, пусть и Сафие Султан слегка ослабила поводок, когда Назлы-калфа и Мехмед-ага подтвердили маршрут двух госпожей. Но, счастье и умиротворение длилось не долго….       Сестры сидели в покоях на диване, обсуждая всевозможные мелочи и делясь новостями, а вокруг них стояли по одной служанке, у дверей — евнухи. На Фахрие прекрасно сидела лазурное платье с тонкой плетеной накидкой из серебряных нитей и драгоценных камней, с короной на голове и колье от Мехмеда на шее. Светлые волосы госпожи остались распущенными и спрятаны под светло-молочной вуалью. Ее же младшая сестренка была облачена в белое платье с серебристым кафтаном сверху, плавно облегающим ее талию и подчеркивающем стать нежной госпожи. Каштановые локоны служанки убрали назад в прическу струящимися волнами по спине, а голову увенчали массивной короной — Сафие Султан делала подарки дочерям на праздники, и это были или шикарные украшения, или платья. С мочек ушей свисали сережки, а кисть руки украшал браслет, подаренный Шахином. Султанши старались надевать украшения от любимых не так часто, дабы не вызвать лишних вопросов от Великой Валиде, ведь ответ по поводу любимых украшений ее явно не устроит. — Валиде так печется о Махпейкер-хатун, — сказала Айнишах. — Возле себя всегда держит, обучает, в особенные платья наряжает, как куклу. — Наша Валиде никогда не делает ничего просто так, это известно всем. К тому же, а мы разве не ее куклы — вертит, делает что хочет, наряжает и замуж выдает, за кого пожелает. — Ответила Фахрие, тут же дотронувшись до руки младшей сестры. — Но уверена, мы больше не последуем ее словам, по крайней мере, будем пытаться. Раздался стук в двери, и евнухи открыли их, пропуская нежданную гостью — Халиме Султан. Наложница и мать шехзаде султана Мехмеда III поклонилась османским дочерям, подходя ближе к ним. — Халиме Султан, здравствуйте, мы рады видеть Вас. — Произнесла Айнишах, а Фахрие добавила. — Мы давно с шехзаде не виделись, как он? — Благодарю, госпожи, иншалла с Мустафой все в порядке — уроки делает. Но я шехзаде передам, чтобы он к Вам зашел. — Ответила Халиме. — Присаживайтесь, султанша, не стойте. Гюльчичек-хатун, подай, пожалуйста, шербет и фрукты. — Произнесла возлюбленная Шахина Гирея, переглядываясь с Фахрие — та кивнула. — Вы добры, Айнишах Султан, Фахрие Султан — красивы и ангелоподобны для сего дворца и мира. — Молвила в ответ абхазка, опустившись на предложенную софу, декорированную и сделанную специально для Фахрие Султан. Девушки благодарно кивнули, улыбнувшись госпоже. — Фахрие Султан, я буду молиться за Вас — это настоящее счастье. — О чем Вы? — Ну, как же, госпожа, это же большая радость — надеюсь в этом браке, Вы обретете радость. — Невинно произнесла Халиме. Уголки губ Фахрие опустились, а в глазах появилось недоумение и страх. — В каком б-браке? — Что за брак, Халиме Султан? — Глаза Айнишах тоже округлились. — Во дворце только об этом и говорят во всех углах — я и не подозревала, что вы не знаете. Извините меня, госпожа. — Сказав последнее «мягкая и добрая» госпожа слегка поклонилась. — Султанша, не сочтите за дерзость и неуважение, но не могли бы Вы оставить нас? — Заметив, что старшей сестре становится не по себе, младшая попросила мать шехзаде Мустафы удалиться. — Конечно, еще раз прошу меня простить. — Абхазская султанша вышла, а Мелике Айнишах подсела ближе к Фахрие, обнимая ее — это было единственное, что она могла сделать в сложившейся ситуации. Дочь Сафие Султан, казалось, забыла как дышать — ее опять продают мужчине, как красивое украшение с прилавка, только чтобы Великая Валиде приобрела еще одного союзника для своих коварных планов. — Фахрие, сестренка, пожалуйста, скажи что-нибудь, только не молчи! — Попросила младшая дочь султана Мурада. — Меня опять выдают замуж, сестра! Моему первому мужу было восемьдесят, он умер на брачном ложе, второго мужа лишили титула, после сослали и развели нас, а последний был казнен на моих глазах! — Она горько заплакала, обнимая сестру в ответ и пряча свое лицо на ее плече. — И даже теперь история повториться — Сафие Султан вовсе не печется о моем счастье! — Фахрие, умоляю тебя, не падай духом раньше времени, еще не все потеряно. — Мелике тоже захотелось расплакаться, но она сдержала себя, поглаживая сестру по спине. — Для этого брака нужно согласие Повелителя, которого он еще не дал — султан Ахмед даже не знает о намерении нашей Валиде. Османские сестры просидели так очень долго, пока Фахрие от нервов и слез не заснула на плече младшей сестры. Айнишах, как только Фахрие отключилась, аккуратно встала с дивана, укрыв покрывалом заснувшую госпожу, и отправилась на поиски Рейхана-аги — нужно было срочно встретиться с Шахином, пока не поздно. Главного евнуха найти было проще простого — он был в гареме, что-то переговаривая с Дженнет-калфой. Сказав, что она будет ждать ханзаде Шахина вечером у старого фонтана в саду, девушка вернулась к сестре, которой уже подали ромашковый сироп, дабы Фахрие успокоилась и могла присутствовать на ужине с матерью.       Вечером, когда уже стемнело и на небе диамантами рассыпались звезды, а полумесяц, словно кулон повис на темно-синем полотне небосвода. Шахин уже ждал свою возлюбленную госпожу возле старого фонтана, куда и она должна подойти. Фонтан был окружен деревьями и широкими кустарниками — их никто не увидит. Вот, послышались шаги, и показалась светлая фигура в белоснежном платье с серебряным кафтаном — без короны и лишних украшений. Айнишах подошла к мужчине, и тот обнял ее, целуя в губы и лоб, и только после этого заметил, что возлюбленная бледна и на ней почти нет лица. — Айнишах, нежная возлюбленная моя, — старший ханзаде провел руками по ее щекам и подбородку. — Что с тобою? По лицу могу сказать, что ты можешь расплакаться. — Это правда так, Шахин. — Она не улыбалась, и смотрела на возлюбленного ханзаде с мольбой и беспомощностью. Ему же, было больно смотреть на то, как она страдает. — Кто посмел заставить тебя плакать? Только скажи, и все забудут о том, что этот человек существовал. Одно твое слово. — Пожалуйста, сейчас нужно помогать не мне, а Фахрие. — Мужчина вопросительно выгнул бровь. — Ее хотят выдать замуж, все во дворце сейчас говорят об этом, Сафие Султан тоже подтвердила. Этому нельзя…. — Крымский ханзаде прервал ее, коснувшись пальцем губ. — Женщина, ты сильно много переживаешь, доверь все мне. — Она тряслась, как осенний лист на ветру, и тогда, ханзаде расстегнул свой кафтан и обнял, успокаивая. — Я все решу, тебе остается только подождать. — Ты уже что-то придумал. Я правильно поняла? — Айнишах обвила руками его торс, положив щеку на грудь, а Шахин усмехнулся, вдыхая аромат женских волос. — Мехмед давно хотел свататься к Фахрие Султан, — девушка посмотрела мужчине в глаза, а тот продолжил. — Думаю, что тянуть больше не стоит. — Султанша заулыбалась, и ее кожа тут же порозовела. — Иншалла, Повелитель позволит. — Аминь. Но и ты не расслабляйся, — крымский ханзаде лукаво усмехнулся, щелкнув по носу Мелике Айнишах. — Я с ним иду. Свататься. Просить твоей руки. — Шахин Гирей, Вы говорите смущающие вещи. — Красавица госпожа отстранилась от ханзаде, опираясь о неработающий давно фонтан, сделанный из мрамора. — Ты не согласна? Ответь же мне. — Мужчина скрести на груди руки, поддавшись вперед к Айнишах. — Мы не торопимся? Я все же не переживаю — не случиться ли что с вами, братья Гиреи? Если Повелитель посадит вас в темницу? Думать даже не хочу об этом. — Она опустила подбородок. — Эй, ты же госпожа, не опускай голову. — Он слегка коснулся женского подбородка, поднимая его. — Уже поздно, возвращайся во дворец и ожидайте вестей, мы придем завтра на конференцию к Повелителю. — Доброй ночи, — девушка мягко коснулась губами краешка губ ханзаде. — И тебе. — Мужчина сделал тоже самое, и незаметно сопроводил госпожу, пока та не скрылась во дворце, после чего, поспешил к младшему брату.       Эта ночь была самой беспокойной — Фахрие ругала младшую за своеволие и за то, что связалась с братьями Гиреями, рассказав о возможной помолвке. Султанша даже плакала, причитая, не имея сил остановиться — было множество «а если». Жизнь обоих ханзаде в опасности, но девушки знали, что если братья Гиреи что-то задумали и решили для себя, то дойдут до конца. Особенно, если это касалось их. Наутро, Айнишах и Фахрие привели себя в порядок, и со страхом решили ожидать последствий безрассудных действиях — они молча сидели в покоях Фахрие Султан, а слуги, будто скопировали настроение и самочувствие своих госпожей, покорно стоя у дверей. Страшное чувство прокралось в девичьи сердца, не давая им покоя. Двери тихо отворились, и Рейхан-ага вошел в покои, поклонившись дочерям султана. — Госпожи, Повелитель желает Вас видеть, мне было велено сопроводить вас. — Монотонно сказал глава евнухов, и девушки покорно последовали за ним, превознося все молитвы Аллаху, которые только знали.

*** Зал малого совета. ***

      Молодой Повелитель восседал на троне, задумчиво, с силой сомкнув челюсти и смотря в одну точку. Возле него стоял Дервиш-ага, а у дверей — охрана. За окном светило солнце, а в покоях будто собралась вся тьма мира. Услышав стук в двери, янычары отворили их, пропуская двоих госпожей внутрь. Ахмед, даже не взглянув, молча отдав приказ: — Стража. Обождите за дверью. — Янычары молча поклонились, удалившись, как им было и велено. — Повелитель. — Синхронно, провинившиеся красавицы-султанши поклонились и поприветствовали племянника-Повелителя, и только тогда мужчина взглянул на молодых женщин, вставая с трона и закладывая руки за спину. — Крымские ханзаде посмели взглянуть на османских госпожей. Как это понимать, султанши? — Произнес султан Ахмед. — Отвечайте же! Они посмели надеяться на брак с вами, благословения и разрешения просили. Вы знали? — Повелитель, мы не осмелимся скрывать от Вас ничего, — с мольбой и страхом, Фахрие посмотрела на племянника. — Да, знали. — Я тоже знала, Повелитель. — Подтвердила Айнишах, также подняв светло-карие глаза на Ахмеда Хана. — И мы умоляем Вас, Повелитель, пощадите ханзаде и нас, прислушайтесь к тому, что говорит Вам сердце, а не разум. — Госпожа, ханзаде совершили неслыханную наглость и неуважение… — Дервиш не договорил, и Ахмед остановил его рукой. — Дервиш, я сам. — Сказал молодой падишах. — Но, Повелитель…. — Дервиш-паша, обождите за дверью. — Холодно приказал Ахмед Хан, и паше не оставалось ничего, как последовать указу и выйти за дверь. — Вы нарушили не только все устои, но и опорочили свою и династии честь. Османские принцессы опустились на колени, и их платья окружили их ноги, кругом расположившись на полу, головы опустились, а руки сложились на коленях. — Повелитель, брат Ахмед, племянник, мы совершили грех, и этим грехом оказалась любовь. Но как же любовь можно назвать грехом? — Айнишах осмелилась посмотреть султану в глазах. — Настя, Махпейкер. Вспомните ее — Вы ведь любите ее, а она Вас, и только Вы можете понять нас. — Мой Повелитель, ведь в ханзаде, как и в нас, течет благородная кровь — в нас кровь Османом, в них Чингизидов. Они будут достойной партией, если смотреть на выгоду. — Фахрие тоже подняла заплаканные глаза на юного султана, чьи черты были схожи с его покойными отцом и дедом. — Вы не сможете найти пашей, которые смогли бы стать для нас хорошими мужьями. Мы умоляем Вас прислушаться и простить, и если, Вас все же одолевают сомнения на счет ханзаде, оставьте их в живых, а нас выдайте замуж за тех, кого посчитаете нужным. — Наша и ханзаде судьба — в Ваших руках, и решать только Вам, брат-Повелитель. — Добавила Мелике Айнишах Султан, вновь опустив глаза в пол. Султан Ахмед I посмотрев на женщин, склонивших перед ним свои головы, и выдохнул. Развернувшись, он подошел к окну и посмотрел вдаль, окидывая взглядом свой двор — здесь проливалось много крови и слез. Чистых и искренних слез; они рекой текли за пределы дворца и будут продолжать течь, пока кто-то не остановит, не перекроет кран. С одной стороны весов были мать и Дервиш, а с другой его любимые тети, одна из которых стала для него сестрою. Фахрие трижды выходила замуж, но счастлива не была, а Айнишах все еще оставалась невинным цветком, ожидая своей участи — Сафие Султан могла в любую минуту выдать ее замуж за пожилого пашу, даже не спросив. Мужчина повернулся — девушки все еще стояли на коленях, склонив головы — вот, что делает с людьми искренняя и взаимная любовь. — Стража! — Принцессы вздрогнули, переглянувшись, а янычары вошли в малый зал совета. — Освободите обоих ханзаде и приведите их сюда. — Слушаемся, Повелитель. — Стражники вышли, а султанши вскочили на ноги. — Я не могу видеть ваших слез, и если те, кого выбрали сердца, сделают вас счастливыми — я не смею вставать на пути. — Повелитель! — Султанши просияли, поспешно подойдя к родственнику и поцеловав его руки. Айнишах неуверенно обняла мужчину, облегченно выдохнув, после чего, отстранилась и посмотрела на возглавляющего султанат. — Ахмед, я очень благодарна тебе, что позволил нам с сестрой стоить свое счастье — я никогда не забуду этого. — Мы теперь будем реже видеться. — Заметил падишах. — Но я буду знать, что ты с Фахрие Султан будете счастливы в своих браках — этого мне достаточно. — Повелитель, я тоже безмерно благодарна — Аллах ниспошлет Вам добрую судьбу. — Промолвила Фахрие и добавила. — Если мне посчастливиться стать матерью, то я нареку своего первенца Вашим именем. Стражники привели ханзаде и их отпустили, выйдя за дверь. Молодой Повелитель в присутствии сестер поговорил с братьями Гиреями и дал свое согласие на их брак, а также приказал Дервишу-паше объявить остальным о помолвке Фахрие Султан с ханзаде Мехмедом и Айнишах Султан с ханзаде Шахином. — После свадьбы, вы отправитесь в Крым. — Ханзаде переглянулись — там был их дядя, который мог их убить, и не только их, но и султанш. — Но, Повелитель, наш дядя, Крымский Хан, казнит нас всех, как только мы появимся на берегу. — Серьезно заметил Шахин Гирей. — Селямет Гирей снят с должности Крымского Хана и скоро отправиться на остров Родос, — ответил падишах и посмотрел на младшего ханзаде. — Ханзаде Мехмед, я принял решение, что сан Хана достается тебе, считаю, что ханзаде Шахин не будет против. — Конечно, Повелитель — мой брат больше достоин этого титула. — Шахин Гирей переглянулся с Мехмедом и улыбнулся ему, кивнув. — Поздравляю. — Повелитель, для меня честь. — Мехмед хотел поцеловать подол султанского кафтана, но султан Ахмед остановил его. — Не стоит. На сегодня вы можете быть свободными. Султанши, а вслед за ними и крымские ханзаде, вышли из малого зала, выдыхая. Фахрие сразу же бросилась к Мехмеду, повисая на его шее и целуя в щеку. Мехмед Хан обвил руками женскую талию, чуть улыбнувшись — еще никто окончательно не отошел от произошедшего. — Не обнимешь своего жениха? — Нарушил возникшее молчание старший ханзаде, и Айнишах тут же обняла его, спрятав лицо на его плече. Шахин прижал к себе девушку, поглаживая ее по спине. — Я так волновалась…. Даже успела пожалеть, что рассказала о помолвке. — Тихо проговорила султанша. — Кто не рискует, тот не живет. Все закончилось, как нельзя лучше. — Они слегка отстранились друг от друга, заглядывая в глаза. — Тебе понравиться в Крыму. — Не сомневаюсь.

*** Полтора года спустя. Крым. Бахчисарайский дворец. ***

      Бахчисарайский дворец — резиденция всех Крымских Ханов династии Гиреев, занимал очень обширную территорию, но отличался от Топкапы. Если резиденция султанов была высокой, то резиденция Ханов наоборот — несколько ниже, но шире. Сад имел свою изюминку, архитектура тоже, и погода была совсем другой — лето были таким же теплым, а зимы холоднее. Фахрие и Айнишах не сразу привыкли к новому дому, но с каждым днем чувствовали себя гораздо лучше и прекрасно ориентировались во дворце.       За окном покоев ярко светило солнце, и его теплые лучи проскальзывали внутрь, освещая комнату. Широкая кровать была устелена светлыми покрывалами, мягкие подушки заправлены в наволочки, а одеяла и простыни согревали лежащих. Айнишах, медленно открыв глаза и перевернувшись набок, не почувствовала Шахина, который всегда спал вместе с ней, обнимая — его не оказалось в постели. Тогда, окончательно проснувшись, супруга калги-султан Шахина, привстала, облокотившись на локти — мужчина стоял у окна, покачивая на руках ребенка, закутанного в пеленки. Старший брат Хана стоял в одном халате, его лицо было расслаблено, а уголки губ приподняты в улыбке — отцовство его немного изменило, но все-таки характер остался прежним. Девушка тихо поднялась с кровати и, подойдя к супругу, прислонилось щекой к его плечу. — Доброе утро, — проговорила госпожа, аккуратно поправляя детскую пеленку. — Уанбике разбудила тебя? Почему не разбудил меня, я бы сама уложила ее. — Нет, я не спал, и наша малышка совсем не побеспокоила меня. — Ответил с теплотой Шахин. — Ты подарила ей жизнь, рискуя своей и переживая боль, а провести лишнюю минуту с дочуркой мне в радость. Но иногда мне кажется, что я плохой отец. — Но это не так! Уанбике повезло иметь такого любящего, сильного и расчетливого отца, а мне повезло с возлюбленным мужем. Уверена, наша дочь и будущие ее братья и сестры всегда будут считать тебя примером. — Мелике Айнишах поднялась на носочки и мягко поцеловала мужчину в краешек губ и щеку. — Волноваться это нормально — твои же слова. Шахин аккуратно опустил единственную дочь и своего первого ребенка в колыбель, слегка покачав ее, а после повернулся лицом к жене и подхватил ее на руки, поднес и положил на кровать, нависая над нею. Губы мягко коснулись женской кожи на ключицах и шее. — Шахин…. Ребенок в комнате…. — Тихо прошептала на ухо мужчине, Мелике Айнишах, и когда тот выдохнул, посмотрев ей в глазах, султанша обвила руками его шею и поцеловала в губы. Отстранившись, она так же тихо прошептала. — Не сейчас, потом. Вечером. — Я подожду, — Шахин чмокнул лоб супруги и тут же встал с постели, скрещивая руки на груди и окидывая взглядом султаншу. — Как бы прекрасно ты не выглядела в одной ночной рубашке, нам пора одеваться. Мехмед и Фахрие ждут нас на завтрак. — Фахрие? Ей уже лучше? — Старшая сестра и жена Хана только недавно родила — всего два дня назад — и первое время после рождения сына, ханзаде Ахмеда, чувствовала себя неважно и не вставала с постели. — Тогда нам и правда, нужно поторопиться. Девушка вскочила с постели и, подойдя к двери, приоткрыла ее, позвав служанок, дабы те занялись Уанбике, племянницей Хана. Девочку тут же унесли, а двое прислужниц войдя в покое, поклонились калге-султану и его жене, начиная помогать госпоже наводить красоту. Наряды в Крыму тоже имели отличия с османскими платьями, здесь они были куда удобнее — платья не были такими пышными, как у Османов, они были более закрытыми и утонченными с обязательными поясами на талии. Эти самые пояса создавались под каждый наряд отдельно, и декор на них дважды никогда не повторялся. Украшения, впрочем, не отличались и даже имели большее разнообразие, а вот короны заменялись на феску — шапочку, к которой добавляли вуаль и могли задекорировать чем угодно, начиная от простых золотых узоров и монет, заканчивая специальной росписью.       Двое служанок примеряли на госпожу насыщенного цвета красное платье с закрытой шеей, длинными рукавами и расписным поясом, повязанным на тонкой талии. Ткань наряда была полностью покрыта серебряными и белоснежными узорами, волосы заплели в необычную косу и увенчали голову фесом с монетками и свисающей вуалью с нее. С ушей свисали рубиновые серьги, а на запястьях красовались браслеты. Шахин уже ожидал супругу за дверью — его одежда ничем не отличалась от османской, возможно, только орнаментом и пошивом. Шаровары, рубаха и длинный кафтан с повязанным поясом. Как только девушка вышла, она положила на согнутый локоть мужа свою руку, вопросительно посмотрев на него. — Настоящая крымская татарка, — усмехнулся он в ответ, и посмотрев за спину на служанок, держащих в руках переодетую девочку, убеждаясь, что с маленькой Уанбике Султан Гирей все в порядке. — Elbette, men uyğun kelmek kerekim. — Помедлив, ответила девушка — с самого начала своего приезда, ей и сестре пришлось начинать учить крымско-татарский язык, родной язык своего мужа и новых родственников, поданных и многих других. — Qırımtatar tiliñ endi yahşı. — Тут же ответил бывший ханзаде, и они уже вышли в сад, видя накрывающий слугами стол для завтрака их господ и госпожей. Хоть осень и стояла на носу, но солнце продолжало согревать землю и в воздухе витало запахом цветов. На толстых ветвях деревьев, в двух-трех метрах от накрытого стола. Калга Крыма, прежде чем самому сесть за стол, подождал Айнишах, которая уложила дочку в навесную кроватку, слегка покачав ее. На выходе из дворца, показался Мехмед Хан держащий за талию и руку Фахрие — султанша выглядела куда лучше: на щеках появился румянец, а ходить стало куда легче. Муж султанши помог ей опуститься за стул, и та благодарно посмотрела на него — в глазах супружеских пар горел огонек любви и тепла. — Фахрие, как ты? — Мелике Айнишах мягко обняла сестру, дабы случайно не сделать ей больно и не обронить феску с зеленой вуалью в тон ее наряду, вышитому золотом. Ее новорожденного ханзаде тоже уложили во вторую люльку, укрыв одеялом и тщательно следя за детьми. — Тебе уже лучше? Что говорят лекари? — Нет нужды беспокоиться, сестра, я выгляжу и чувствую себя куда лучше. Со мной все будет в порядке. — Госпожа Хана нежно и искренне улыбнулась, после чего, семья Гиреев заняли свои места за семейным столом.       Вдали от жестоких событий Топкапы им было хорошо и спокойно. Впереди у пар были целые годы, чтобы насладиться друг другом и счастьем, которое они смогли обрести, рискнув своими жизнями и поставив на кон все, что было. Возможно, иногда стоит идти на риск…?