Новые горизонты и нити любви

      Стамбул – сердце исламского мира и империи Османов, его центр, славившийся огромными рынками, мечетями, дворцами…. Но это лишь одна сторона монеты, ведь вторая, далеко не такая красочная. Слезы, рабство, убийства, соперничество, кровь и боль – такова была обратная сторона. Султаны сменялись один за другим, самые амбициозные и умные рабыни становились госпожами, которыми боялись стать, как только попали в Топкапы, и как бы ни старались загладить свою вину перед Аллахом и очистить свою совесть, все же сложившийся характер уже не изменить.       Бюйюк Валиде Кесем Султан – женщина, что прошла по углю и огню, добившись немыслимой власти и силы, прошла через то, что может сниться лишь в кошмарных снах. Она во второй раз стала Валиде-регентом при султане Ибрагиме, который только недавно взошел на престол, не имея наследников и даже братьев, что могло обернуться в большие государственные непорядки и проблемы. И, как когда-то Сафие Султан, Кесем взяла все в свои руки, приказав привезти ей портреты самых красивых молодых девушек, которые могли понравиться безумному Повелителю. Впрочем, в один из дней, когда новая порция портретов пришла, Ибрагим I побеспокоил мать своим присутствием, заметив множество женских изображений. - Мой сын-Повелитель. – Женщина слабо улыбнулась султану, который сидя в кафесе потерял рассудок, и не всегда мог здраво мыслить. - Валиде, - мужчина поклонился, поцеловал руку матери. – Чем Вы занимаетесь? Зачем здесь все эти картины? – Ибрагим стал скользить взглядом по каждой деве, изображенной на полотне. Одна была краше другой – у первой были густые каштановые волосы, рядом с ней, у красавицы имелись пухлые губы и выразительные глаза. - Ты взошел на престол, Ибрагим, а это значит, что тебе нужны наследники. – Валиде Кесем Султан встала рядом с сыном, тоже рассматривая женские изображения. – Мне захотелось выбрать тебе самую красивую девушку и преподнести в подарок, но раз ты пришел и раскрыл мои намерения, то можешь сам выбрать ту, что приглянется, и ее привезут для тебя. Султан стал расхаживать по покоям своей Валиде, улыбнувшись ее намерениям и поблагодарив за предоставленный выбор. Наложницы из гарема – все были однообразны и подобраны евнухами, а не им самим. Мужчина остановился напротив одного из полотен, и Махпейкер Кесем Султан посмотрела на портрет: на нем была изображена скорее миловидная и необычная, чем красивая девушка с блондинисто-рыжими волосами, мраморной кожей, четкими линиями лица, пухлыми губами и широко распахнутыми, серо-голубыми глазами. На незнакомой красавице было голубое платье с венком синих цветов на голове и скромным ожерельем на тонкой шее. - Валиде, кто эта девушка? – Спросил султан Ибрагим, касаясь рукой к подбородку очаровательной незнакомки. - Хаджи-ага, кто она? – Задала вопрос султанша-регент у верного слуги, который и занимался подбором красавиц. - Госпожа, Повелитель, ее зовут Анфиса, она с острова Калимнос – племянница тамошнего губернатора. Образована, красива и мила. – Ответил Хаджи, посмотрев на портрет гречанки. – Говорят, ее образованием занимался лично губернатор и его жена. - Ибрагим, так твой выбор пал на нее? – Переспросила Бюйюк Валиде. - Да, Валиде Султан, мне она приглянулась. – Еле заметно ухмыльнулся падишах. – Я могу взять ее портрет? - Конечно – тебе его перенесут в покои. – Кесем Султан кивнула Хаджи, который стоял возле нее и тот поклонился в ответ – Анфису немедленно доставят во дворец, как того пожелал Повелитель и его Валиде.       После ухода сына-султана, женщина осталась одна, вспоминая свое прошлое – ее точно также привезли во дворец Топкапы по желанию покойной Сафие Султан в подарок султану Ахмеду. Ее картина каким-то образом попалась на глаза юному Повелителю, и это полотно сменило ее жизнь – она осталась здесь, и не покинет Османскую империю никогда. Гречанка Анастасия из Кефалонии стала правоверной мусульманкой Хасеки Махпейкер Кесем Бюйюк Валиде Султан, навсегда распрощавшись со своим прошлым. И Анфиса сделает это, если будет сильной.

*** О. Калимнос. ***

      На вершине острова, куда светило яркое солнце, и особняк окружали ленты ручейков с зелеными видами деревьев и цветов, проживал губернатор вместе со своей семьей – сын, жена и племянница, дочь покойного зятя и сестры. В их особняке располагались дорогие ковры, сувениры из разных континентов, множество ювелирных изделий и изделий других мастеров. Селена – мать семейства и супруга губернатора, никогда не сидела на месте: ее сын уже вырос и ему было необходимо искать невесту, стоило заниматься хозяйством и продолжать воспитание Анфисы, племянницы мужа. Шкафы девушки были переполнены платьями, перед зеркалом располагались шкатулки с изобилием украшений и лент.       Девушка сидела за столом в просторной и светлой комнате, а перед ней лежала книга – роман, который привлек внимание юницы. На светлые локоны Анфисы падали яркие лучи солнца, и рыже-блондинистые волосы становились еще светлее, чем они были на самом деле. Рука красавицы подпирала ее подбородок, но как только двери отворились, и в покои вошла ее названная мать – Селена, гречанка быстро положила руку на стол, оборачиваясь к тете. - Тетушка? Доброе утро. – Анфиса встала – розовое платье, что было на ней, выровнялось. - Доброе утро, деточка. Как ты спала? – Улыбчиво спросила женщина – она всегда хотела иметь дочь, но после рождения своего сына Александра, больше не могла иметь детей, поэтому племянница мужа стала для нее подарком. - Благодарю, тетя, хорошо. – Улыбнулась в ответ Анфиса. – С библиотеки книгу рано утром взяла, больно заинтересовала. - Это хорошо, но я пришла кое-что тебе сообщить, дорогая. Присядем. – Они присели на мягкую кровать, и Селена продолжила. – Анфиса, к нам на обед приезжает возможная невеста Александра – Идалия, старшая дочь очень влиятельного купца, и пока мы с ее отцом и матерью будем вести беседу, я попрошу тебя развлечь девушку. Покажи ей остров, прогуляйтесь по городу, а потом, передашь ее Александру – если мы договоримся, то они поженятся, а до этого времени пусть познакомятся. - Я буду только рада помочь, тетя. Надеюсь, мы с Идалией найдем общий язык. – Улыбнулась Анфиса, и Селена обняла падчерицу. - Я знала, что ты не оставишь меня без помощи. – Ответила жена губернатора. – Только не забудь приодеться – до обеда недолго осталось. Я пойду следить за всем, иначе что-то да пойдет не так.       Девушка распрощалась с Селеной, начиная готовиться к приходу гостей – все-таки, подвести родственников, которые приютили и воспитали ее, после погибели родителей во время шторма, она не могла и не хотела. Александр ей также был братом, а подвести его тоже было нельзя. Выбрав в шкафу светло-сиреневое платье, которое ей совсем недавно приобрела Селена, она примеряла его и повесила в уши маленькие сережки, заплетя волосы с помощью ленты под цвет платья. Девушка заглянула на себя в зеркало – с пышной грудью, широкими бедрами и немного суженной талией, она выглядела куколкой, и внешность с нарядом вполне позволяли так думать.       Селена встретила мужа и сына, которые привели и гостей – Идалия была красива. Девушка имела светлую кожу, густые каштаново-золотые волосы, доходящие до бедер, тонкая талия и упругие грудь и бедра. Судя по глазам, Александру девушка приглянулась, и он не спускал с нее своих зеленых глаз, подавая себя, как настоящего джентльмена. Сев за стол, Анфиса расположилась рядом с Селеной и Идлалией, развлекая вторую разговорами. Дочь купца оказалась не самой разговорчивой, и показалась немного высокомерной. - Достопочтенный Николас Пьерро, - заговорил Димитрис – губернатор, угостившись вином. – Давайте пройдем в кабинет вместе с Вашей достопочтенной супругой, моим сыном и Селеной, поговорим о том, ради чего собрались. А девушки пусть поболтают о своем. - Разумеется – это то мне и нравиться в Вас, господин Димитрис, переход к основным делам. – Полный мужчина встал вместе со всеми, и губернатор повел свою семью и гостей в кабинет. - Идлалия, давайте пройдем на балкон. – Предложила Анфиса, вставая со стула. - Конечно. – Сдержанно кивнула собеседница, направляясь вслед за возможной будущей золовкой. Александр понравился ей, но Идлалия посчитала парня слишком легкомысленным и совсем не серьезным – как такой мужчина в будущем займет пост губернатора? Впрочем, сейчас говорить об этом пока что рано – переговоры только-только начались.       Красавицы-гречанки вышли на веранду, и перед ними открылся вид на небольшой городок с милыми домиками, за которыми располагался чистейший пляж, на который вода вынесла ракушки с глубин моря-океана. Анфиса и Идлалия расположились на диванчике, и госпожам поднесли охлажденные напитки и фрукты. В основном, говорила хозяйская племянница, двоюродная сестра Александра, рассказывая о родном доме, ведая истории, которые слышала и пыталась разговорить гостью, что ей почти удавалось. Идлалие понравилось общество Анфисы, о чем она прямо и сказала. - Анфиса, мне нравиться проводить с тобой время. – Молвила темноволосая девушка, мило улыбнувшись. – И я надеюсь, что мы сможем стать хорошими подругами и родственницами. - Я тоже надеюсь на это, и мне приятно слышать твои слова. – Широко улыбнулась Анфиса в ответ. – Тогда, может, ты что-нибудь о себе расскажешь, ведь я поделилась своей историей, не услышав твоей. На лестнице, послышались торопливые шаги, и девушки переглянулись между собой, отведя взгляд от берега, на пристани которого показался корабль и какие-то люди, которые обратили на себя всеобщее внимание. На пороге веранды показался губернатор и Николай, отец Идлалии – на лицах мужчин застыли обеспокоенные выражения. - Анфиса, Идлалия, вам обеим немедленно нужно пройти в дальнюю часть дома и не выходить оттуда, пока мы не разрешим. – Скомандовал губернатор Димитрис. - Дядя, но зачем? Что происходит? – Девушки подскочили, вставая перед дядей и отцом. - Не время задавать вопросы. Быстро заходите – это османский корабль. Без лишних слов, они послушались и Анфиса стала поспешно идти вместе с новой подругой в ту часть дома, в которой бывала очень редко – там в основном размещались комнаты для гостей, были и служебные помещения, а также подвал, построенный еще много лет назад одним из предков семьи дяди. Гречанки заперлись в одной из комнат, молча сидя на кровати и зашторив окна – никто не должен был их заметить, иначе есть вероятность попасть в султанский гарем, чего мало кто желал, особенно при новом безумном султане Ибрагиме I. О нем молва доходила даже до берегов Греции. Затаив дыхание, обе девы не смели говорить даже шепотом, ожидая, пока опасность минет их, но, к сожалению, этого не случилось. Послышались шаги людей – турки проникли в их дом, начиная осматривать комнаты, и вот, двери резко распахнулись, и защелка сломилась – Анфиса и Идлалия, вскочили с мест, держась друг за дружку. - Хаджи-ага! Я нашел ее. – Сказал мужчина не самой красивой внешности. В комнату тут же вошел еще один, именовавшийся Хаджи-агой, держа в руках полотно и сверяя чью-то внешность с девушками. - Что вам нужно? – Задала вопрос Анфиса, говоря на турецком – ее учили ему на случай, если вдруг Османы вторгнуться и возьмут под свой контроль Калимнос. – Кто вы такие? Отвечайте! – За спиной турков, показался губернатор, которого сдержали еще двое людей, дабы тот не бросился защищать девушек – племянницу и невестку. - Не кричи, девочка. – Ответил Хаджи-ага, подходя к Анфисе и встречаясь с ее напуганным и злым взглядом одновременно. – Тебе посчастливилось стать избранницей самого султана. Следуй за мной. – Ага взял гречанку за руку, крепко сжимая кисть, но девушка стала вырываться и кричать, чтобы ее отпустили. Ее мольбы никто не слушал, как скот ведя за собой и связывая по рукам и ногам. Даже прохожие прятались и прятали своих дочерей, только чтобы они не попались на глаза этим варварам. Ее дяде бросили на стол увесистый мешочек с золотыми монетами, и как бы тот не старался остановить похитителей, его держали и не давали последовать за племянницей и Хаджи-агой.       Уже в корабле, на который ее погрузили, Анфису заперли в одной из кают, где располагалась мягкая кровать, сундук с некоторой одеждой, несколько книг и Коран. Долгое время Хаджи-ага и янычары, которые ездили с ним, слышали крик молодицы и то, как она тарабанит в дверь, запертую на ключ. Девушка плакала и умоляла, ругалась и проклинала, но ничего не помогало. Но от еды продолжала отказываться, пока не упала в голодный обморок. Уж после него, девушка неожиданно остепенилась и вела себя довольно тихо и спокойно – ее находили в компании книг, которые были в каюте. «Я не смогу спасти себя сама, только дядя сможет, и мне остается лишь ждать помощи» - думала Анфиса, забившись в уголок кровати, как напуганный зверек. – «Дядя, только не опоздай, пожалуйста, и спаси меня». - Выходи, Анфиса-хатун, мы уже на месте. – Ключ в замочной скважине прокрутился три раза, и двери отворились – в кают-комнату вошел Хаджи-ага в кафтане с мехом и четками в руках. Гречанка встала, покорно последовав вслед за агой. Евнух вел ее кораблем, из которого был виден берег, на пристани которого виднелась карета. Анфису усадили в карету в том, в чем она и была, и как только фаэтон тронулся, Хаджи заговорил. Он говорил что-то о правилах и этикете, заикался о султане и его матери, но племянница губернатора не слушала его, смотря только в окно, за которым мелькали улицы просторного Стамбула. Люди, дома, ранок с товарами, в том числе и невольничий, где прямо на пыльном полу сидели совсем еще юные и молодые девушки, а неподалеку вместе с ними и мужчины. Анфиса-хатун только с жалостью смотрела на них из окна кареты – а ведь она, можно сказать, находиться в точно таком же положении. Только, возможно, в немного лучших условиях.

*** Дворец Топкапы. ***

      Коридоры, комнаты, гарем – все это было обшито золотым декором, расписано рисунками и собрано мозаикой. Ни одна женщина, пусть она являлась рабыней, не ходила в обносках и простых платьях – на них красовалась, парча и шелка, украшения, красивые прически. Даже обычные служанки выглядели как состоятельные леди, пусть и выполняли грязную работу или «подай да принеси» от госпожей. Сама же Анфиса выглядела намного хуже в своем грязном, потерявшем вид платье, а волосы взлохматились, выбиваясь из прически. - Девушки, приведите эту хатун в порядок – она должна предстать перед нашей Валиде Султан, - скомандовал Хаджи, передавая «подарок» в заботливые руки прислужниц. Те покорно, ничего не говоря, повели Анфису в хамам – он был мраморным, содержал в себе ванны, был даже неглубокий бассейн, полностью наполненный теплой водой с лепестками роз. В него то и опустили желанную султаном гречанку, начиная до крови драить ее кожу. Девушка вырывалась и даже плакала, но хатун не слушали ее мольбы, продолжая натирать кожу до блеска в прямом смысле слова. После каких-то настоек и масок для волос, они стали блестеть и виться, спадая на покрасневшие плечи и спину. Одалиску укутали в полотенце и вывели из хамама, заводя в одни из покоев, где уже было подготовлено платье – светло-сиреневое с пышным подолом и летящими рукавами. Ткань была украшена серебристыми узорами, а на талии повязывался тоненький поясок. Блондинисто-рыжие волосы убрали в пышный невысокий пучек из которого спадали пряди волос. Девушка была готова и с слегка покрасневшими глазами от слез, отправилась вместе со знакомым ей уже евнухом, в покои к их Валиде Султан.       Покои на вид были шикарнее, чем весь дворец вместе взятый – дорогие ковры, расписанные золотом и цветной мозаикой стены и потолки. Кровать с балдахином накрывалась дорогими одеялами и покрывалами, а подушки вышитые золотыми нитями аккуратно были разложены у изголовья кровати. Сама же Великая Бюйюк-Валиде сидела на диване, обтянутый красным бархатом, а перед ней стоял круглый столик на котором лежали какие-то бумаги и очки. Валиде Кесем Султан выглядела очень величественно и убеждающее: темное платье со множеством драгоценностей на ткани, высокая корона и серьезное выражение лица, а в глазах горела какая-то искра. - Поклонись, хатун – сама Бюйюк-Валиде Кесем Султан перед тобой. – Настоял Хаджи и девушке пришлось поклониться, ведь мужчина применил к ней силу, заставляя. Кесем Султан разглядывала девушку, которая напоминала ей о Кефалонии, пусть и Анфиса была из Калимноса, но являлась тоже гречанкой. - Я давно не видела девушек со своей родины, и давно не говорила на родном языке. – Молвила мать султана на турецком, оглядывая подарок для своего сына-Повелителя. – Но и дом, и язык, на котором я говорила уже не мои родные. - Султанша, прошу Вас, отпустите меня, - Анфиса подскочила к женщине, вставая перед ней совсем близко и смотря в глаза. – Я ведь не рабыня и не наложница, я племянница губернатора и мое похищение просто так не оставят. - Детка, здесь тебя ждет новая жизнь, к которой судьба приложила свою руку, - Кесем встала, дотронувшись рукой к девичей щеке. – Ты молода и красива, какой была и я в свое время, когда попала во дворец Топкапы. Меня также привезли в гарем по желанию покойного ныне султана Ахмеда Хана, и я полюбила это место, полюбила господина этого места, осталась здесь и прошла по углям. Теперь я нахожусь там, где мои близкие и враги не ожидали меня увидеть. - Но султанша, я не желаю всего этого – ни власти, ни новой жизни, ни любви. Я ничего не хочу из этого и только желаю вернуться домой к родным. Умоляю, Вы сильная и богатая женщина, раз удалось привезти меня сюда, то и вернуть можете. - Ты останешься здесь, Анфиса, и раз дворец Топкапы становиться твоим домом, а жизнь начинается с чистого листа, то и имя ты получишь другое. – Кесем Султан будто не слышала мольбы и просьбы свояченицы, раздумывая над именем. – Невхаят – новая жизнь. - Но я не Невхаят, госпожа. - Одна великая госпожа говорила мне когда-то, и я скажу это и тебе: женщина примеряет на себе много имен – сначала она ребенок, потом невеста, а потом мать. Если она достойна, преданна и умна, она становиться госпожой. И тебе нужно найти правильное, достойное имя. – Пожилая султанша не спускала взгляда с будущей наложницы падишаха, проведя рукой в перчатке по ее волосам. – Твое имя Невхаят. Через три дня ты предстанешь перед мужчиной, которого сам Аллах предначертал тебе, и это не просто мужчина, а Повелитель всего мира – султан Ибрагим I Хан Хазретлери. - Я стану его наложницей…? – Ужаснулась Невхаят-хатун, на шаг отстраняясь от могущественной султанши Османов. – «О, Боги нет! Я не хочу, не хочу, помогите! Я ведь его даже не видела никогда, не знаю его, да он же еще и безумен – о чем с ним можно говорить? Как его возжелать только возможно?! Ах, о чем это я – не женщина выбирает здесь мужчину, а мужчина женщину….». - Да. Тебя за эти три дня подготовят – поведают все правила, ознакомят с обычаями и превратят в не только красивую, но и воспитанную, знающую, что делать одалиску. Расскажут тебе правила далеко не все, но самые важные из них ты должна будешь запомнить и выучить, чтобы если тебя разбудили темной ночью и спросили, ты смогла ответить сразу же. – Бюйюк-Валиде отвела взгляд от джарийе и присев на диван, кивнула калфе и Хаджи-аге. - Лалезар, Хаджи, я поручаю на вас девушку – она должна быть готова ровно через три дня и ни минутой больше. - Конечно, Валиде Султан – о Невхаят-хатун можете даже не беспокоиться, мы справимся. – Поклонилась Лалезар и подходя к наложнице, взяла ее под руку, выводя из покоев.       Гречанку отвели в покои, где ее переодевали – было велено держать и учить ее именно там – Лалезар нужно было вернуться в гарем, дабы взять некоторые вещи и закончить свое дела, но прежде чем уйти, женщина задержалась, смотря на стоящую на месте красавицу Невхаят. - Первый мой тебе увет – забудь о доме и будь стойкой, только в этом случае, тебе удастся здесь выжить. – И ушла, оставляя деву одну.       Цветущая опустилась на диван, смотря в одну точку – ее не заперли в покоях на ключ, но дали понять, что следят за каждым ее шагом. Дали понять, что ей не выбраться отсюда, но надежда все еще теплилась в ее сердце и душе. Все-таки, Пандора доказала, что надежда остается последней, когда наружу выходят все бедствия. «Дядюшка Димитрис, умоляю, заберите меня отсюда – я не смогу быть сильной, не смогу» - одинокая слеза потекла по ее щеке на подушку, когда Невхаят прилегла на диван.       В течение этих же трех дней, к девушке приходили учителя – в основном ее гостями были Лалезар-калфа и Хаджи-ага. Ее обучали всему – показывали как правильно двигаться, рассказывали все тонкости общения и ночи любви, этикет был основным уроком, как и ублажение. Даже азам танцев ее учили, не давая ни минуты покоя. Завтрак, обед и ужин вместе с маленькими перекусами перед основными принятиями пищи приносили ровно минута в минуту и секунда в секунду. Голодной ее не оставляли, но и порции не были большими – диетическими. Так питались все: от простых рабынь до знатных госпожей. Кесем Султан каждый день требовала отчета от своих слуг о том, как продвигается обучение одалиски, и раз на день наведывалась к гречанке Невхаят. Та была неразговорчива и грустна, сухо и мало отвечая на вопросы, словно дрессированная кукла, а не живой человек.       По истечению этих трех сложных и нескончаемых дней, красавица Невхаят стояла в покоях, окруженная кипой слуг, в руках которых лежали разнообразные платья всех цветов, украшения, поблескивающие от света свечей, сурьма, румяна, да еще и духи во флаконах с самыми различными ароматами. Голубые глаза девушки были опустошенными и грустными, и она уже давно смирилась со своим положением, по крайней мере, так думала. Девушки наряжали избранницу султана, подбирая платье под ее тип внешности и фигуры – ни одно не подошла так, как то, что на ней уже красовалось. Нежно белая ткань усыпанная россыпью драгоценных камней, красиво облегала девственное тело, подчеркивая пышные формы бюста и бедер. Поверх открытого наряда, ее прикрыли сверху таким же белым длинным халатом, добавив украшения – комплект, в который входило ожерелье, висящее на ее шее, на пальце перстень, а на кисти второй руки браслет. Добавив последние штрихи в виде сурьмы на глазах, румяна на щечки и духов на мочки ушей и шеи, девушку повели по золотому пути.       Пока гречанка шла, голубые глаза намокли – дядя не приехал, а даже если и прибыл в столицу, то не успеет ее спасти, просто не сможет. Обратного пути уже нет – сердце болезненно сжималось и разрывалось, а руки вспотели от страха. Только в такие напряженные моменты жизни люди начинают по-настоящему ценить то, что имеют, но уже становиться слишком поздно. Перед самой дверью халат забрали младшие по званию калфы, пропуская «счастливицу» в покои к Ибрагиму Безумному….

*** Покои султана Ибрагима I Безумного. ***

      Султана тоже подготовили – попарили в хамаме, помогли переодеться в подходящую одежду: рубаха, просторные шаровары, шелковый длинный халат. Падишах с больным нетерпением ожидал желанную гостью, которая прибыла к нему с далеких земель благодаря его пожилой Валиде-регента Махпейкер Кесем Султан.       В покоях стоял полумрак, благовония расположили по углам, а сам Ибрагим Хан возвышался неподалеку от своей постели, устланной дорогими шелками. Двери скрипнули и отворились, давая пройти Невхаят внутрь. Греческая наложница как ее и учили, подошла к султану и сев на колени, поцеловала полы дорогого кафтана, ожидая, пока ей позволят встать. Ждать оказалось не долго – безумный Ибрагим коснувшись пальцами ее подбородка, поднял с ног гостью. Она даже не смотрела на него, опустив веки вниз, приковав глаза к полу. - Невхаят – так тебя прозвала моя Валиде. – Молвил мужчина. – Наконец-то я дождался тебя. – Его руки стали исследовать тело девушки, а та продолжала молчать, сквозь отвращение, терпя его прикосновения и голос. – Ты намного красивее, чем на портрете. Намного красивее, и я готов подарить тебе любое имя – Келбек, Айнамелек, Бедирниса. Только посмотри на меня, я хочу увидеть твои глаза. – Анфиса покорно подняла глаза, смотря на Ибрагима. Перед собой она видела мужчину с темно-русыми волосами и зелеными глубокими глазами, его телосложение можно было назвать стройным и мужественным, а внешность приятной, даже красивой, но так может сказать только любящая женщина, а не та, которая была насильно отправлена к нему. «Он противен мне, противен!» - в душе кричала она, чувствуя цепкие руки на своей шее и оголенных предплечьях. Безумный падишах будто бы утопал в безразлично-холодных глазах наложницы, потихоньку начиная стягивать с нее платье – оно пало к ногам, оголяя женское тело. - Нет…. Я ошибся, ни одно из имен, которые я перечислил тебе не подходят. – Султан замолчал, проводя пальцами по оголенной молочной груди. – Джейлан. Моя Джейлан – молодая газель. Он стал покрывать поцелуями тело, перенося красавицу-одалиску на кровать – она не двигалась, давая мужчине возможность смаковать ею и делать все, что он только пожелает, только бы побыстрее все это закончилось. Закончилось – это было единственное желание, исполнение которого будет ей подарком, единственное, чего она желает. Падишах не оставил ни одного сантиметра наложницы не тронутым – от ног до кончиков волос. Когда же он приступил к тому, к чему все и шло, глаза Анфисы-Невхаят-Джейлан намокли, но она крепко сжала губы в одну линию, пальцами вцепившись в ткань покрывал, не издав ни звука – ей было больно. Очень больно. И противно. Девушка не могла описать словами, что чувствовала в момент, когда лишилась самого дорогого, что имела в себе особа прекрасного пола – невинности. Да еще этой невинности ее лишил человек, который по щелчку пальцев может убить ее, сбросить со скалы или повязать в мешке и выкинуть в Босфор. Он возжелал ее только увидев рисунок, захотел, словно ребенок красивую цацку с прилавка. Это убивало еще больше, хотя, ее душа уже была мертва.       Следующим утром, когда, наконец, все закончилось и Ибрагим отпустил ее, желая видеть и следующей ночью, Джейлан вышла из покоев, следуя по коридору в свою комнату. Ее глаза были пустыми стекляшками, а веки покраснели от слез. «Нет…. Я не сдамся. Я причиню столько боли тем, кто сделал мне больно и заставил страдать. Я сделаю так, что этот Ибрагим пожалеет, что меня привезли сюда – ему будет больнее вдвойне, чем мне». – Пообещала себе Анфиса, вытирая слезы со своих глаз.       В течение целого месяца фаворитка султана буквально жила в его покоях – по ночам отдавалась ему, разговаривала, медленно и верно продвигаясь к цели, днем она улыбалась всем и была мила, а когда оставалась одна, лила слезы по тому, что потеряла в себе – невинность и доброту. Их заменили обида, ярость и месть. Только эти три чувства заставляли ее жить и ждать того момента, когда он придет. Все поверили в то, что гречанка Анфиса, получившая имя Невхаят от Валиде и Джейлан от самого султана, как и его любовь, свыклась со своим положением и жизнью, и никто не подозревал, что это далеко не так. Девушка просто приняла факт того, что дядя не сможет в этот раз спасти ее, и только она может отомстить за свою честь. Наложница-фаворитка сблизилась с Кесем Султан и почти всегда была рядом с ней, не отходила ни на шаг, стараясь узнать ее слабые места.

*** Гарем. ***

      Джейлан-хатун в красивейшем платье из дорогой парчи светло-бежевого оттенка с драгоценными камнями, усыпающими всю ткань наряда, сидела на диване вместе с другими одалисками. Ее волосы украшало солнце – золотая заколка, держащая рыжеватые волосы сзади в легкой прическе, а золотые браслеты висели на тонких запястьях. Она мило болтала с девушками, развлекая и себя и их разговорами и сплетнями. - Праздников так давно не было, - вздохнула одна из хатун. - Очень давно. – Подтвердила вторая. – Джейлан скажи, ты ведь можешь попросить устроить праздник? - Могу, конечно, но для этого нет повода, так что, будем ждать лучших времен. – Уголки губ наложницы-фаворитки слегка опустились, и в глазах что-то помутнело и закружилось. Гречанка чуть пошатнулась, упав на подушки, что лежали на диване, но сознание не потеряла. Голова закружилась еще сильнее, шум вокруг затих, а тошнота медленно подходила к горлу.       Джарийе переполошились вокруг любимицы правителя, пытаясь привести ее в чувства, одновременно вызывая лекарку на помощь. Но к приходу последней, Джейлан более или менее пришла в чувства и закрыв глаза, старалась не упасть без сознания. Гезде-хатун помогли подняться и дойти в лазарет, где и начался ее осмотр.       А красавицы-одалиски сразу же после ухода «молодой газели» зашушукались, делая свои предположения, которые были только об одном – Невхаят Джейлан-хатун точно беременна. Султан и его Валиде будут рады, ведь, наконец-то во дворце разразиться плач льва-наследника или луноликой госпожи. Лалезар-калфа к этому времени уже пришла в гарем, заметив, что девушки о чем-то увлеченно болтают и что-то предвкушают. - Хатун, что здесь происходит? – Спросила главная калфа, подходя к компании одалисок. – Совсем дел нет - так я добавлю. - Не злитесь, Лалезар-калфа, - попросила черкешенка-одалиска, предварительно поклонившись главной калфе гарема. – Скоро праздник будет – Джейлан-хатун прямо на наших глазах стало плохо, иншалла скоро родиться ребенок. - Правда? – Наложницы закивали головами, переглядываясь. – Что ж, тогда будем ожидать добрых вестей, иншалла. - Аминь, главная калфа. Лалезар сразу же отправилась к Кесем Султан дабы сообщить об услышанном и обрадовать госпожу – наконец-то у нее появиться еще один внук, слава Всевышнему.

*** Покои Бюйюк-Валиде Махпейкер Кесем Султан. ***

      Великая госпожа Османов вальяжно восседала на диване, а перед ней размещался круглый столик, на котором стояла чашечка крепкого кофе. Ее руки в темных перчатках сжимали документы – глаза слегка щурились, разбирая написанное на бумаге. Рядом тихо, как мышки, стояли служанки не желая мешать Валиде Повелителя или вызвать ее гнев ненароком. Входная дверь скрипнула и на пороге появилась фигура Лалезар-калфы – женщина поклонилась величественной султанше-регенту, обращая на себя внимание обращением. - Валиде Султан. - Да, Лалезар, проходи. – Кивнула посивевшая брюнетка, не спуская глаз с записей совета дивана. - Султанша, в гареме ходит предположение, что фаворитка нашего Повелителя, Джейлан-хатун, беременна. – Глаза Валиде Кесем поднялись на слугу гарема. – Ей стало плохо и лекарка увела хатун в лазарет. - Иншалла Джейлан-хатун окажется в положении, Лалезар – давно не было счастливых и добрых вестей. – На лице супруги покойного Ахмеда I мелькнула сдержанная улыбка. - Аминь, Валиде. – Улыбнулась и Лалезар.       Всего через пару минут в покои вновь постучались – пришла госпожа-лекарь, ведя за собой Джейлан с побледневшим лицом и слабым видом. Их пропустили с немалым нетерпением, ожидая новостей. - Госпожа, Джейлан-хатун я уже обрадовала, желаю уведомить и Вас, - поклонилась пожилая акушерка, бросив улыбчивый взгляд на султанскую фаворитку. – Хатун носит ребенка нашего Повелителя – поздравляю. - Аллах услышал наши молитвы. – Радостно выдохнула Кесем Султан, подзывая к себе наложницу. Джейлан была невеселой и молча подошла к свекрови, целуя ее руку. Пожилая женщина провела рукой по лицу свояченицы. – Ты не рада? - Рада, Валиде Султан, просто плохо себя чувствую – все кружиться вокруг и тошнит. – Отчеканила гречанка Анфиса – она ждала этого момента уже очень долго, больше месяца, но теперь, ее стали одолевать сомнения. Нет, к черту их! К черту – она совершит задуманное. - Тогда иди и отдыхай, дочка. Благодаря тебе у нас появился повод для праздника. Лалезар, – Махпейкер Кесем подозвала к себе калфу и та приблизилась к женщинам. – Подготовь все для праздника, а ты, Хаджи, разбросай монеты в гареме, а также оповести столицу и Повелителя о скором появлении наследника. - Конечно, султанша, сию же минуту! – Верный евнух тут же покинул покои, спеша выполнить веления. - Джейлан, тебе в покои принесут лимонного с мятой шербета, он немного снизит тошноту.       Уже вечером из гарема доносились девичьи голоса, игра музыкальных инструментов и шуршание нарядов танцовщиц. Валиде Кесем Султан сидела в начале всего гарема на небольшом возвышении, а с ней рядом на тахте ютились ее дочери: Атике Султан и Фатьма Султан вместе со своей маленькой девочкой Айше. Лалезар-калфа и Хаджи-ага стояли неподалеку, тоже наслаждаясь праздником, и в случае надобности ожидали приказаний от госпожей. Не было только виновницы торжества – Джейлан. - Хаджи, а где Джейлан-хатун? - Я узнаю, госпожа. – Поклонился евнух и вышел куда-то. Прошло около получаса, и Кесем Султан начинала чувствовать неладное – Хаджи не приходил и икбал Джейлан-хатун тоже не появилась на празднестве, будто след простыл. Атике Султан вместе со старшей сестрой и племянницей продолжали наслаждаться праздником, не замечая волнение пожилой матери и бабушки. Но по прошествии еще какого-то времени, в гарем вбежал обеспокоенный Хаджи с побледневшим лицом. - Султанша, там…. В Вашем тайном саду Повелитель и Джейлан-хатун…. С кинжалом в руках. Она хочет убить себя! – Проговорил верный слуга Валиде и та тут же подскочила по мере своих возможностей, поспешно отправилась в тайный сад – нет, эта девочка не может убить себя. Не может, видимо, Хаджи что-то не так понял, она сильная. Она не убьет себя и свое дитя. Женщина шла и шла, время казалось, шло мучительно медленно, а дорога к их с покойным Ахмедом саду будто бы увеличивалась с каждым шагом. Перед глазами женщины мелькали коридоры, а в сердце поселился страх, который султанша не ощущала уже очень давно. Махпейкер Кесем уже видела вход в башню, где заприметила две фигуры – ее сын султан Ибрагим Хан стоял на расстоянии от второй фигуры, уже женской, коей являлась Джейлан. Валиде Султан остановилась сразу за сыном тоже на небольшом расстоянии, обеспокоенно смотря на девушку, в руках которой был кинжал, как и говорил Хаджи, стоящий с Валиде рядом. У безумного султана начиналась истерика – руки и ноги тряслись, а широко распахнутые глаза все еще смотрели на любимицу. - Когда я впервые попала к Вам в покои, мой султан, то пообещала отомстить за себя! – Говорила хатун, смотря на мужчину и свекровь. – Я ждала и ждала, чтобы причинить столько боли, сколько я испытывала за все это время. - Джейлан, моя красавица нимфа, что ты говоришь такое? – Дрожащим голосом отвечал Ибрагим Хан, словно беспомощный ребенок, трясясь от страха. – Только скажи, и я преподнесу мир к твоим ногам! Все, что ты только пожелаешь! - Никто не вернет меня домой. – Слеза скатилась по щеке гречанки Анфисы. – Вы, Кесем Султан привезли меня сюда, вырвали из объятий родных, желая порадовать своего сына и обзавестись внуками. Вы забрали у меня самое дорогое, что было – свободу и невинность, доброту и беззаботность. – Она крепче сжала в руках клинок, направляя его к своей груди, где бешено билось сердце. Да, сомнения у нее не раз пробегали – дитя не виновато ни в чем, не виновато в грехах его родных и тем, как его мать попала сюда и как его отец возжелал ее. Джейлан хотелось разрыдаться, дать волю накопившемся слезам и сдаться от задуманного, подарить жизнь тому, кто сейчас находиться в ее животе, но это невозможно. – И я намерена сделать то же самое – забрать все самое дорогое, что у Вас, что у Повелителя. - Девочка, Джейлан, опусти нож, прошу тебя. – Заговорила Кесем, пытаясь подойти ближе. - Я дождалась своего освобождения – пусть я не вернулась домой в этой жизни, но вернусь туда в следующей. – Нож как в замедленной сьемке, стал приближаться к груди, вонзаясь в самое сердце. Как только он весь погрузился в тело, Анфиса содрогнулась, оседая на мраморный пол и истекая брызгающей кровью из раны. Султан Ибрагим закричал, и слезы покатились из его глаз – мужчина тут же подскочил к возлюбленной фаворитке, падая с ней рядом и обнимая. Вокруг них появилась лужица теплой алой крови. Безумный Повелитель будто бы пытался вернуть к жизни его нимфу, но та закрыла глаза, испуская последний облегченный вздох. Валиде безумного султана не могла сдвинуться с места с приоткрытыми губами смотря на открывшуюся картину – когда-то она тоже хотела сбежать, дала себе слово, не сдержав его. Анфиса сделала это по своему – убив себя и ребенка, причинила боль, как и обещала себе. Ибрагим Хан прижимал к себе холодное тело «девы-нимфы», плача в ее волосы, а его мать была готова поклясться, что видела то, как над телом поднялся полупрозрачный девичий силуэт в белоснежном наряде, распущенных рыжеватых волосах и умиротворенной улыбкой на лице. Душа Анфисы взмыла к небу, словно свободная птица расправившая крылья, скрываясь где-то там, высоко-высоко за облаками…. Наступила ее свобода. Долгожданная свобода и покой, которых она так жаждала. - Освободившаяся нимфа…. – Прошептала Кесем, прикрывая глаза от появившейся боли в сердце.