Insomnia

Глава 24. Богдана заходит к себе в домик и снимает мокрую одежду. Заворачивается в полотенце и садится на кровать. Она попросила прощения. Осознаёт. Впервые себя сломала ради другого. — Если потребуется, я даже на колени встану перед ним. — Исаева смотрит на подругу, которая еле сдерживает слезы. — С переломанными ногами дойду до него. — Ты любишь. — Лукина улыбается, а по щекам катятся слезы. — Мне так больно смотреть на это все. Я безумно хочу, чтоб он вспомнил всë и вы были вместе. Ты становишься хрупкой девочкой рядом с ним. Бодя, ты прости, что я так вспылила, я не думала, что настолько всë плохо. Говори мне всë, говори. Я буду рядом, буду слушать, буду поддерживать. Ты не должна одна справляться с этим. — Я люблю тебя, Вик. — Богдана обнимает подругу и выдыхает, чувствуя впервые такую лёгкость. — Мы добьемся всего, что захотим, если будем вместе. — Он вспомнит, я тебе обещаю. Видела, как быстро он вспомнил, что ты плавать умеешь? — Видимо его только шоковые ситуации берут. Домой вернемся, ещё кое-что попробую. — Там такой треш! — Забегает Ильяс и тут же отворачивается. — Извиняюсь, не знал. Выходите! Богдана надевает большую футболку и выходит за друзьями. Вся база отдыха сбегается на писк Аниты и со смехом наблюдает за её бегом по кругу. — Мы с Тимуром подкинули ей в кровать муравьёв, жучков всяких. — Смеется Вика и Ильяс удивленно поворачивается к ней. — Да она бесит! — А мы окна у неё пооткрывали и хотели травы пожечь, чтоб выкурить её. — Гаязов подмигивает Богдане и она замечает дым из домика блондинки. — Я Тимура попросил помочь, ты же вроде занята была. — Если она не уедет после этого, то ей поможет только эвтаназия. — Тимур встает рядом с Богданой и обнимает её за плечо. — Ты ж не против? — Нет. — Шатенка кладёт голову на плечо Тимура и улыбается, чувствуя себя наконец-то спокойно. — Давай пройдемся немного? — Да, пару сек. Богдана возвращается в свой домик и достаёт из сумки спортивные штаны и толстовку. Девушка быстро скидывает с себя футболку, тянется к застежке бюстгальтера и слышит хлопок двери. Вздрагивает и поворачивается лицом к гостю, который так и стоит в проходе с широко распахнутыми глазами. Исаева надевает толстовку и следом штаны. — Стучать нужно. — Девушка зацепляет волосы крабом и бегает взглядом по комнате. — Я же видел уже. — Гаязов делает несколько шагов вперёд и хватает шатенку обеими руками. — И ты меня подпускаешь единственного. — Уверенно идешь на поправку. — Исаева крепко обнимает парня за шею и чуть улыбается. — Второй раз повторять не буду, сам вспомнишь. Тимур чуть отстраняется и кладёт ладонь на щеку девушки, а уже через секунду накрывает своими губами её. Тянет. К нему тянет, низ живота тянет, душу тянет. Любит его так, что разорвать себя готова и его в клетку грудную посадить, чтоб всегда рядом был только. Понимает, что все не то и не так, но оторваться сил нет. Пусть маленькая надежда, но она все еще есть. Верит, что он сейчас скажет, что все вспомнил и наконец душа успокоится и сердце покой вместе обретет. — Договоримся? — Богдана опускает голову и упирается руками в грудь парня. — Пока не вспомнишь, никаких поцелуев. — Ты только не обижайся, как в прошлый раз. — Гаязов послушно отходит на пару шагов назад и улыбается, глядя в потолок. — Мне просто нравится с тобой целоваться. — Сочту за комплимент. Второй и третий день пребывания на базе отдыха компания проводит вместе. Игры, шутки, песни у костра, прогулки по лесу и вдоль берега озера. Всë так же, как в самом начале их общения. Приятно в душé и тепло. После возвращения домой Тимур окунается в работу вместе с братом по совету врача. Сутками на студии, за новыми текстами и минусовками от Влада. Пробелы в памяти редко заполняются короткими отрывками из прошлого, но ничего существенного так и не происходит. Только снова возвращаются сны. Иногда они приятные, как и раньше, а иногда доводят до бессонницы своими яркими и жуткими картинками. Богдана всего за пару недель полноценно включается в работу у Антона. Жизнь налаживается. Уже не тянет к таблеткам и обещание воплощается в реальность. Даже надоедливая Анита исчезла, что очень радует. — Тош, мне нужно что-то законное, чтоб не спать. — Исаева допивает энергетик и бросает банку в урну. — Кошмары каждую ночь снятся, не могу уже. — Может к психологу лучше записать? — Блондин смотрит на пакет с жестяными банками и удивляется их количеству. — На этом только сердечко и печень посадишь. — Какой психолог?! Он мне со снами разобраться вряд ли поможет. — Сны тоже так просто не снятся. Либо ты много думаешь о чем-то, загоняешься, либо… Либо это из-за резкой завязки. — Медикаментозно мне не помочь? — Неа. Может что-то другое поможет? — Что же? — Как у Тимура с памятью? — Мы не видимся почти, работаем, заняты все. Ильяс бы сказал, если бы были сдвиги какие-то. — Тимур идет. — Вика схватила Богдану за руку. — Что-то он не особо радостный. — Исаева натягивает улыбку, но Тимур проходит мимо компании. — Я бы даже сказала… — Я в ах*е. — Гаязов выходит на улицу и все спешат за ним. — Что сказали? — Ильяс подходит ближе к брату, но тот закуривает и снова уходит вперёд. — Тимур? — При таком диагнозе память уже должна была вернуться. — Ты же вспоминаешь, но отрывками. — А должен уже всë помнить! Если не вспомнил, то уже никогда не смогу. Не хотел обидеть, Богдана, но вот так вот! — К ней не цепляйся только сейчас. — Ей же было необходимо моë восстановление! — Это тебе оно было необходимо. — Шатенка кладёт в руку парня что-то мелкое и уходит с территории больницы. — Тимур, ты опять перегибаешь! — Кричит Вика и бежит за подругой. — Я уже подза*бался быть батей. — Ильяс закрывает лицо руками и медленно выдыхает. — Психи вы конченные. Извинись перед Богданой, она за тебя трясется ещё больше, чем мы все. — Ну я ж не прошу её об этом! — Тимур бросает окурок на асфальт и тушит носком кроссовок. — Ты из-за снов опять срываешься? — Из-за никчемности своей и беспомощности. Может вы на*бываете меня всей толпой? Из маленькой кучки моих воспоминаний, ни единого позитивного с Богданой в главной роли. — А по ощущениям что? Ничего не щекотит внутри при виде неё? — Врач же говорил сразу, что мне можно вдолбить что угодно, пока разум слаб. — Я так этого боялась и оно произошло. — Шатенка вытирает слезы, пока окурок уже обжигает пальцы. — Он же вспоминал. — И вспомнит, если начал. — Лукина крепко обнимает подругу, чувствуя её обиду напополам с ней. — Ты главное не обращай на него внимание сейчас. Ты же знаешь его характер. — Уже сомневаюсь. Тот Тимур был открыт со мной, а с этим и секунду выдержать сложно. — Кто-то дает вам шанс попробовать заново. Он таким был всегда, но изменился с тобой. Изменится и сейчас. Просто вам немного сложнее теперь. — Мне нужно с ним поговорить и всë рассказать ему. Если после этого он будет таким же, то я сдаюсь. Я уже не смогу помочь ему. — Мы вместе сможем. Я попрошу Ильяса остановить работу на пару дней и мы попытаемся сделать что-то ещё. — Не нужно прекращать работу, я сама разберусь. Сегодня ночью сходим с ним в одно место. Это последний шанс, что он вспомнит. Тимур разглядывает обломанный ключ, что вложила ему в руку Богдана. Он понимает, что это ключ от их квартиры, но в воспоминаниях, связанных с обломком, совсем не Исаева. Откуда он у неё? — Привет ещё раз. — Шатенка садится на диван в гостинной и забирает себе кусок пластмассы с половиной ключа. — Я тебя пьяного домой притащила, пока Ильяс выяснял отношения с Викой. До утра пришлось с тобой остаться, слесаря ждать. Ты тогда понял, что я прикосновений боюсь и думал, что меня Влад бил. Я ляпнула Вике, что ты мне нравишься, чтоб на студию её затащить и свести с Ильсом. Они начали сводить нас в ответ. Мы поехали на базу, там нас закрыли и мы почти поцеловались, но нас прервали. Они начали встречаться там. Потом я была под лирикой и ты начал спрашивать о насилии. Я рассказала тебе о своём прошлом и показала все шрамы. Ты обнял меня тогда и мне легче стало. Я поняла, что ты действительно нравишься мне, но отрицала до последнего. Вике, Ильясу и тебе я врала, что это всë для их отношений было придумано и ты никогда мне не нравился. Врала до последнего, хотя не люблю этого. Мы поцеловались на нашей очередной пьянке и ты после этого просто ушёл, когда нас навестили Вика и Ильяс. Богдана глотает ком в горле и смотрит на Тимура, который внимательно слушает её. — А мне так обидно было. Ильяс говорил, что ты тоже что-то ко мне чувствуешь, но я не верила совсем. Перед моим исчезновением, я сказала, что хочу, чтоб ты ушёл. Когда вернулась, сразу же поехала к тебе с Тошей и Ильясом. Тогда увидела, что ты целуешься с Анитой и у вас вроде как отношения. Дальше ты знаешь. — Куда я бежал? — Гаязов поворачивается к девушке и берёт её руку в свою. — Никогда я не гулял даже в том районе. Из знакомых там только твоя квартира. Об этом что-то знаешь? — Антон пришёл к Аните и ты сказал, что у вас с ней ничего нет. Сказал, что я люблю тебя и ты сорвался оттуда. Немного не хватило. — Ты думаешь, что я так всë вспомню? — Заполняю твои пробелы, чтоб тебе стало хоть чуточку легче. Так делают люди, когда любят. И я люблю тебя. Но… — Из-за этой чертовой памяти всë идет не так. — Сходи сегодня ночью со мной в одно место и я больше не буду трогать тебя. Если захочешь, я вообще на глаза не попадусь. — Да, конечно. Останешься чая выпить? — Мне еще нужно… — Пожалуйста, останься. Расскажешь еще что-нибудь, а я послушаю с удовольствием. Извини, что я сорвался на тебя снова. — Что? Ты… Извинился? — Да, потому что я слишком много боли тебе принёс и продолжаю. — Никто из нас не положительный в этой истории. — Садись за стол, а я чай нам сделаю. — А я пока расскажу, как мы сводили нашу парочку.