Пианист

Казалось, что искрящиеся брызги воды то и дело выпрыгивают из каналов и нежной рябью отскакивают от каменной кладки стен. Столица шумела под стать рокочущим волнам, а воздух пах приятной сыростью и солью, отчего забавно свербило нос при малейшем вдохе. Начало лета было до изнеможения душным, но сегодня святые расщедрились: палящее солнце утонуло в свинцовых тучах как в дырчатой старой шали. Прогноз погоды обещал привычный солнцепёк ближе к обеду, посему осталось так мало времени насладиться посеревшим небом, которое он так любил. Какой это по счету визит в Кеттердам? Он даже и не помнил – вечность блеклыми мазками исполосовала память. От прежней Ос Альты с покосившимися рыжими домиками не осталось ничего, только пошлый Большой Дворец так и возвышался аляпистым пятном в сердце столицы. Кеттердам же словно глубоко вдохнул прошлое и боялся спугнуть момент: покатые улочки с мрачными домами лишь взгромоздили на себя яркие неоновые вывески, которые упрямо выбивались из колоритного антуража. Времени до очередного саммита было еще достаточно, да и он бы и так не опоздал, даже если бы и постарался. Иногда Александру казалось, что он вспорол само время и испил его до краев, жадно. Хотя эта вшитая пунктуальность начинала раздражать – уж больно молодняк любил опаздывать. Морозов словно плыл по старой брусчатке, вышагивал по-кошачьи тихо, будто обувь вообще разучилась выдавать стук каблуков. Он задержался взглядом на группе студентов, скорее всего, не здешних. Девчушка, по всей видимости равкианка, прижала блестящую монетку к губам и что-то нашёптывала ей, блаженно прикрыв глаза. Следом же монета плюхнулась прямиком в фонтан Учёного, утаскивая за собой сокровенное желание. Хотелось бы улыбнуться, но абсолютно нечитаемая маска уже буквально срослась с его лицом, лишь глубокие глаза, таившие в себе магию древних созвездий, были единственной «живой» отметкой не нем. Хотелось ли ему в очередной раз слышать болтовню бездарных историков и писателей, что мнили себя гениями пера? Отнюдь. Александр мог с лёгкостью достроить любое предложение, стоило спикеру открыть свой рот. Горе-коучи назвали бы это начитанностью, или насмотренностью – кому как удобно. Морозов поднял усталые глаза на старые часы на башне библиотеки, которые скрежетали своими большими бронзовыми стрелками. Что ж, до начала саммита оставалось не более десяти минут, поэтому следовало бы пройти в северное здание. Угрюмые горгульи на пути будто выполняли роль зазывал – их каменные резные крылья раскрывались в приглашающем жесте. Александр на самом деле любил Боксплейн за этот аромат ветхого пергамента, за терпкий запах старого дерева и за уютную тишину, в которую хотелось нырнуть с головой. Особенно ему. Разве он мог позволить себе такую непозволительную роскошь – побыть одному? В чернильной квартире на его любимом столе из эбенового дерева упорядоченными стопками только и росли рукописи и старые фолианты, да не хотели заканчиваться. Счета, папки с документами располагались там же. Лишь находясь в своей мрачной крепости на самом верхнем этаже нового жилого комплекса он мог вздохнуть с облегчением, сбрасывая тугую удавку галстука на пол. Иван и Фёдор стали подобны ему – сливались с тенями и не отсвечивали, но Морозов всегда спиной ощущал их призрачное присутствие. Но это было необходимо: сколько раз ему пытались наставить острие ножа к глотке? Он уже и со счета сбился. Может и было безрассудством отправиться в Кеттердам без «опричников», учитывая, что предстоящая встреча с Бреккером могла пройти не так гладко. Приятно было играть с кем-то на равных: когда устаёшь от непроходимой тупости чиновников, то такие же тёмные лошадки, как и он сам, вызывали имитацию некогда бурлящей крови. Но долг – есть долг. Образ литературного критика вполне годился, чтобы никто не лез в его истинные дела. А цель была простой и до хруста костей привычной – занять то место, где Александр Морозов смотрелся, как влитой. Но вечность умела ждать, да и время – понятие субъективное. В этот раз их не загнали как скот в стойло, а любезно выделили самую большую аудиторию. Шумная публика уже начала стягиваться на свои места, беспардонно тревожа хозяйку этого места – тишину. Морозов, как обычно, расположился в последнем ряду: не хотелось привлекать излишнее внимание очередного бездарного студента. Да и ему это попросту было не нужно – все раздутые почести пусть отправляются в голодные руки посредственностей. Приветственную речь, по обыкновению (и заскорузлой традиции), отдали Апрату. Александр на дух не переносил этого скукоженного старика, который пах как старая ветошь на дряхлой швабре. Да и его радикальный уклон в религиозную тематику откровенно раздражал. Нельзя линейно смотреть на такие явления, избрав лишь одно из течений в обширном спектре. Но пусть уж он в очередной раз задвинет свою «глубокую» речь, того и гляди утащит в свои паучьи лапы какого-то юнца, который барахтался в бушующем море жизни без компаса. Хотя, судя по сонным лицам студентов, которые в первые же минуты выступления Апрата с трудом сдерживали зевок, было ясно – это поколение не заинтересовано в старых культах. А зря. Морозов сидел со скучающим видом, вскинув в привычной манере бровь. Выводил ногтями линии на капле оникса и исходящей от нее паутинке лучей, что сверкали на запонках, «любезно» подаренных каким-то прихлебателем Ланцова. Глупцы, они верили, что этого монстра можно было задобрить такими дешёвыми жестами. Но политика – дело тонкое, и она льнула к Александру, как покорная кошка. Жаль, что нельзя было просто встать и уйти за стаканчиком эспрессо, как он любил делать на глупых сборищах в стенах мэрии. Осталось послушать нескольких студентов, да и можно улизнуть в Бочку на рандеву с Бреккером. Апрат закончил вещать свою тягомотину, и сама природа, кажется, этому обрадовалась. Что же, на этот раз прогноз погоды не обманул – тучи расползлись и тёплое июньское солнце жадно хотело прокрасться в аудиторию. Морозов для вида достал свою записную книжку и мельком пробежался по сегодняшнему плану. Если сделка с Казом выгорит, то останется дело за малым – просто ждать нужного момента. Хотя и Морозову было что предложить Бреккеру: тот даже ухом бы не повёл, если ему не подали бы на блюдечке такой лакомый кусочек, что сулил нехилый «выхлоп» в ближайшее время. Но стоило бы отблагодарить и его супругу. Инеж аккуратно прощупывала почву, естественно, не доверяя Морозову. Но и он знал, куда бить: Каз хоть и просчитывал все на ходы вперёд, но мужчина – есть мужчина, а слово женщины и не такой камень сточит. - Уважаемые гости и коллеги, - прогремел бас ведущего саммита, - я с гордостью приглашаю на сцену нашу гостью из Равки, блестящую выпускницу исторического факультета, которая ознакомит нас с презентацией своей работы «Беззвёздный Генерал», - Александр распрямился и склонил голову набок – тема полоснула по его интересу, - прошу встречать на сцене – Алина Старкова! Гости жиденько похлопали – ничего удивительного, ведь эти «приверженцы традиций» до сих пор со скепсисом относились к женщинам, которые, по их мнению, лезли не в ту область литературы. В глазах этих закоренелых ханжей, пусть и с профессорскими степенями у многих, женщины годились лишь для написания книг по домоводству или дешёвого бульварного чтива. По аудитории поползи презрительные смешки, когда она ссутулившись начала подниматься по лестнице, споткнувшись по пути о свою же ногу. Девушка выглядела уж больно юной для вчерашней выпускницы бакалавриата. Она нервно выкладывала, по всей видимости, листы с речью, но один из них все же сорвался со скользкой глади трибуны и предательски улетел к первому ряду кресел. Какой-то парнишка, сидящий рядом с Морозовым, закатил глаза и высокомерно хмыкнул. Девушка, если он правильно запомнил – Алина, распрямила плечи и окинула взглядом всех присутствующих. Что читалось в этих глазах? Отнюдь не волнение, и далеко не страх перед публикой. Она словно возвышалась над этими скользкими умниками. Естественно, она слышала каждый недовольный вздох и гнусные смешки, но это не возымело никакого эффекта. Алина пробежалась взглядом по головам, и всепоглощающе презрение было единственным, что искрой разгоралось в ее глазах. Морозова хоть и считали искусным лжецом, но сам же он отмечал, что полумера – не ложь. Да и главным правилом было не лгать самому себе. И сейчас он не хотел заниматься самообманом – эта щуплая девочка привлекла его внимание. Он в какой-то момент просто перестал запоминать женские лица – все слились в одно. Природа была той еще образцовой злодейкой: только безжалостного хищника можно было одарить цепляющей внешностью. Чтобы глупышки летели на свет давно уже потухших звезд в его глазах, а потом тонули бы в этой тёмной трясине. Или трескались бы, как хрупкие вазы, когда осознание того, с кем они имели дело, молотом ударяло по их влюблённости. Он считывал каждое движение, каждый взмах ресниц и игривую улыбку – но все это уже давно наскучило. Но таких, как она, видел ли он на своём веку? Эта Алина не была типичной красавицей, но слова ее были точными и хлёсткими, словно она всю жизнь сцеплялась мечами с неугодными в борьбе за что-то. Если присмотреться, то в ее глазах он видел ту же зияющую пустоту и вселенское одиночество. Словно она была и здесь, и нигде одновременно. А еще он с успехом пропустил большую часть ее выступления. — Мисс Старкова, а не считаете ли вы, что тактика, избранная Генералом Кириганом – была излишне радикальной и жестокой? – грузный мужчина лет пятидесяти с трудом выбрался из тисков узкого стула и встал, задав вопрос с грубым керчийским акцентом. Может из вежливости хотел общаться с гостьей из другой страны на ее родном языке? – И стоит ли такая противоречивая личность такой хвалебной оды? — Благодарю за вопрос, сэр, - Алина ответила ему звонко, словно пропела, без труда переключившись на керчийский. Девочка умела удивлять. – Но не таким ли полагается быть искусному полководцу, согласны? Равка расцвела, хоть и не на долго, - с досадой отметила она. - Дети с… определёнными талантами, - словно пыталась найти подходящий эпитет, - получили блестящее образование и образцовую военную подготовку. Молодое поколение – лучшая инвестиция в будущее страны, не так ли? Александр пристально наблюдал за ней, скрытый в тени «галёрки». Что могла знать молодая девочка о тех смутных годах (хотя какие годы не были смутными для Равки)? Куда меньше, конечно, чем он сам. Но Морозов не упустил важную деталь из ее точного ответа, хотя вряд ли бы хоть кто-то из этой массы остолопов обратил на это внимание. Только Апрат подался корпусом вперёд, вслушиваясь в речь этой смелой девочки. Было бы неудивительно, если после окончания этого мероприятия он утащит ее в свой душный кабинет, который ему выделила библиотека на время командировки. — Но, тем не менее, легенды о Дарклинге полны кошмаров, мисс Старкова. Все эти зверства, показательные уничтожения городов в своей же родной Равке – действия уж очень безжалостные, вы не находите? Я уже молчу о тотальной сегрегации населения, - мужчина запустил руки в карманы и стоял в победоносной позе, как будто уже размазал по стенке Старкову. — А вы полагаете, что и в наше время нет сегрегации? Наши народы по сей день относятся друг к другу, мягко говоря, с недоверием. Что эти, как вы сказали, «страшные легенды» и ныне живы среди населения Фьерды? Что приезжая к нам, в Равку, на нас косятся, как будто из-за угла выпрыгнет очередная «дрюсье» и взмахом руки остановит сердце? Это было, есть, и, к большому сожалению – будет. Но, как говорили классики: «На войне все средства хороши». И война не прощает ошибок и транжирства бюджета, коим грешил Александр III, еще пуще подогревая разрозненность в обществе. — Мне показалось, мисс Старкова, или в вашей речи проскользнуло обвинение в сторону Фьерды? – еще один мужчина, с рыжими, почти выцветшими волосами поднялся с места. Девчонка явно нарывалась на неприятности, а теперь точно могла забыть хоть о какой-то возможности публикации - с такими-то взглядами! — Довольно, господа, - прокашлялся Апрат и зашаркал до трибуны, с притворной заботой приобняв Алину за плечи. Она же поёжилась, вжав голову в плечи, как будто дотронулась до неприятной сырости жухлого мха. – Каждый имеет право на мнение, уважаемые слушатели. Да и мою точку зрения, собственно, вы частенько не разделяете, - он заглядывал своими мертвецкими бусинами ей в глаза, даруя мнимую поддержку. – Спасибо, мисс Старкова, уверен, что ваш труд найдёт отклик в нужных сердцах. Он безошибочно отыскал Морозова в толпе. Старик никогда не устанет его поддевать, игнорируя золотое правило – не стоит дразнить зверя, зная, что тебе руки по локоть отгрызут. Хотя кто бы в здравом уме поверил бредням старого историка, со временем искренне поверившего в древние легенды? Александр лишь хищно улыбнулся уголком губ, но глаза его были застланы породнившейся с ним вечной мерзлотой. Алина собирала свои заготовленные листы обратно в папку рваными движениями. Впалые щеки, казалось, еще пуще утонули в тенях от недовольства. И это была не юношеская обида – когда твои идеалы давят, как назойливого жука. Нет, девочка точно знала, о чем говорит, и ее до саднящих желваков раздражало непомерное ханжество, казалось бы, образованных людей. Морозов приклеил свой ледяной и пытливый взгляд к хрупкой фигурке на сцене. Сквозь витражные окна солнечный свет преломлялся в разноцветной мозаике и горел яркими бликами на ее волосах, создавая мягкий ореол свечения. А может это разгорался праведный гнев на бледной коже, кто знает? Маленькая святая, или маленькая мученица? Кто она – Алина Старкова?

***

Бочка никогда не спала. Ныне гастрономический район разросся за последние годы, открывалось все больше новых заведений, но все ключевые дела так и решались в Клубе Воронов. Даже днем здесь было людно, да и публика была разношёрстная: от лохматых и задумчивых программистов, что сгорбились над ноутбуками, до серьёзных «бизнесменов», что промышляли отнюдь не невинными сделками. Александр расположился в зале для особых гостей и вертел в руках рокс с добротным односолодовым виски. Янтарная жидкость лёгкими волнами покачивалась в стакане, но напиваться в обеденное время не было никакого желания. Но отказывать господину Бреккеру в гостеприимстве хотелось еще меньше – слишком уж долго ждал Морозов подходящего случая, чтобы оказаться в столице Керчии без лишних глаз. Каз мог бы и «задержаться», по раздражающей местной привычке, но это было не в его стиле. Александр отпил виски, когда позади него раздался глухой стук трости. Несмотря на нетипичную для Кеттердама жару, Бреккер был верен своему образу: шёлковая рубашка гранитного цвета, зауженные штаны из плотной ткани и его фирменная жилетка с платиновыми пуговицами. Он просто остановился у стола и внимательно смотрел на Александра, то и дело прищуривая глаза. — Бреккер. — Морозов. Александр жестом указал ему на место напротив себя, как будто не Каз был владельцем клуба, а он. Бреккер вскинул бровь и многозначительно хмыкнул. Обычно мелкие дельцы расшаркивались перед ним, да и рыбы покрупнее не отставали. Но Александр Морозов не был одним из таких людей, что позорным подхалимством выбивали себе место в окружении авторитетных личностей. Конечно, в Кеттердаме условно действовали законы государства, но настоящий кукловод сидел перед ним, прочёсывая волосы рукой в кожаной перчатке. То ли Каз был скрытым пижоном, то ли эти «грязные» руки были исполосованы шрамами – кто знает? — Давай воздержимся от разговоров о погоде, Морозов, - Каз щёлкнул пальцами и перед ними словно из-под земли выросла официантка. Он ей лениво кивнул, и буквально через мгновение на столе стоял еще один рокс и графин с выпивкой. — Действительно, Бреккер, но не могу не отметить того, что даже погода благоволит нашей встрече, - Александр отсалютовал тому напитком и вальяжно растёкся по кожаному дивану. — И какая же нелёгкая принесла тебя сюда, Морозов? Учитывая наше прошлое…взаимодействие, - Каз свёл тонкие брови на переносице и сверлил взглядом оппонента. — Хм, - Александр разглядывал своей перстень, которым проехался по скуле Бреккера годом ранее, - мне казалось, что тот конфликт исчерпан, мой друг. — Возможно. Давай ближе к сути, у меня нет времени на бессмысленную болтовню, Александр, - Каз демонстративно сверкнул часами. — Что ты знаешь об этом, Бреккер? – Александр швырнул на столешницу бархатный мешочек. Каз поднял его брезгливым жестом, дёрнул за верёвочки и подцепил содержимое маленьким инкрустированным ножом, который минутой ранее холодил внутренний карман жилетки. — Не ожидал от тебя, Морозов. Решил пуститься во все тяжкие, одурев от бесконечного одиночества? – разглядывает бурый порошок, что нелепым пятном взгромоздился на острие. — Пораскинь мозгами еще раз, Бреккер, - Александр выстукивал точный ритм пальцами по столу, как будто капли дождя барабанят по крыше. — И для кого ты решил подготовить такой подарок? — Не сложно догадаться, Каз. — Твои тёмные пташки разучились готовить яды? – Бреккер смахнул порошок с ножа, но маленький клинок так и остался лежать на столе. Невысказанный намёк? — О, брось, мой дорогой друг, яды – слишком банально. Мне нужен инфоповод погромче. — А мне не нужны неприятности с вашими полисменами, Морозов. Они и так у меня на хвосте уже полгода, да и ты знаешь, что я такими делами не промышляю. Даже свои «грязные руки» мне не хотелось бы пачкать о такое. — Не твоими руками я хотел бы действовать, Бреккер. У тебя есть свои связи, и они бы мне пригодились. — А что взамен? – Каз сложил руки на груди и склонил голову. Пусть он и источал надменную ауру, но в тёмных глазах блеснул хитрый всполох огонька. — Ты же не думал, что я приду с пустыми руками? Право дело, обижаешь, мой дорогой друг, - Морозов протянул ему чёрный конверт с его фирменной сургучной печатью солнца в затмении. Каз хотел было закатить глаза, но не у него ли самого были вороны повсюду? Тот раскрыл конверт и мельком пробежался по документу, изогнув бровь. — Занятно, - протянул Каз, поджав губы – обдумывает, что же на кону, раз Морозов предложил такую цену за услуги? — Более чем, Бреккер. Оставлю тебе время на размышления до завтрашнего утра, как раз у меня заканчивается «командировка». В их уединённом уголке повисла звенящая тишина. Александр был уверен, что Бреккер согласится (с таким-то условием сделки!), но позволил тому поверить в иллюзию собственного выбора. Он не первый год вертелся в этих делах, посему отточил свой навык переговоров до недостижимого максимума. Они молча цедили свой виски, пока каждый из них ушёл в свои мысли. Морозов же предвкушал скорый успех его задумки – тогда у него будет дел невпроворот, но пока можно было просто расслабиться и наслаждаться временем в любимом заморском городе. Дверь в тёмный зал открылась и вошла супруга Каза – Инеж. Бреккер забрал бархатный мешочек со стола и погрузил его во все тот же внутренний карман, но от внимательных глаз Инеж это не скрылось. — Саша, - она протянула ему руку и Морозов, исключительно в знак приличия, конечно, оставил поцелуй на тыльной стороне. Боковым зрением он отметил, что челюсти Каза с лязгом сомкнулись. Вот и болевая точка мрачного хозяина Кеттердама. — Какая приятная встреча, Инеж, - Александр стелил мягко, хотя и не прилагал к этому никаких усилий. Природная притягательность чудовища в действии. – Как поживаешь? — Да вот как раз вернулась со встречи с подругой из Ос Альты, - она мило улыбнулась, как будто ей искренне доставляло удовольствие общаться с ним о повседневных вещах. – Кстати, Каз, тебе привет от Алины. Она хотела зайти лично, но в таком случае не успеет на самолёт. — Жаль, - коротко бросил Бреккер, словно ему было дело до какой-то там подруги жены. Стоп, АЛИНА? Может простое совпадение? — Не знал, что у тебя есть подруги из наших краев, прекрасная Инеж, - Александр склонился чуть ближе к сулийке, обозначив свою заинтересованность в теме разговора. — О, мы со Старковой еще со студенчества знакомы. Правда учились на разных факультетах, но мне всегда было интересно пообщаться с историками, хотя они те еще странные ребята. — Воистину странные. Если я не ошибся, то сегодня мисс Старкова как раз была спикером на саммите, где я был приглашённым гостем. Собственно, почему я и приехал в Кеттердам, - он мельком глянул на Бреккера, показывая этим: «Простая командировка, она не узнает». – Как жаль, что я не успел познакомиться с вашей подругой, уж больно меня заинтриговала тема ее работы. — О, Саша – это же отличная возможность для Алины! Она как раз ищет издательство, чтобы выпустить в свет рукопись. Может это бы ей помогло? – Инеж закусила губу и даже отсюда было слышно, как неустанно вращаются шестерёнки в ее голове. С одной стороны она могла оказать подруге жизненно важную услугу, а с другой – она не доверяла Александру Морозову ни на йоту. — Если ты любезно поделишься контактом мисс Старковой, то я рассмотрю вариант работы с ее трудами, если содержание такое же интересное, как и синопсис, - Александр выдал свою лучшую располагающую улыбку. Что же, возможно сегодняшний визит в Клуб Воронов убьёт сразу две цели. — Да, конечно, - Инеж оттаяла и протянула Морозову свой смартфон с открытым контактом «Санкта Алина». Занятная девочка, однако. — Спасибо, Инеж, - Александр со всей присущей ему грацией поднялся из-за стола, протянув руку Казу. – Благодарю за блестящий, как и всегда, приём, Бреккер. Я бы остался подольше, но меня ждёт ранний перелёт, - говорил вежливо, как посол, хотя, естественно, не имел и малейшего желания больше находиться с мрачным Бреккером. — Рад встрече, Морозов. Можешь зайти завтра до отлета, нам как раз привезут отменный бренди - негоже мне отпускать тебя без комплимента от Клуба Воронов, - Каз был уверен, что Александр прочтёт между строк. Морозов коротко кивнул ему, на прощание обнял Инеж, шепнув почти неслышно «Спасибо», и покинул заведение. Приятный морской ветерок заигрывал с его волосами, разметав в стороны смоляные пряди. Александр достал смартфон и вглядывался в каждую отдельную цифру добытого номера. Не в его стиле было названивать девушкам, да и он уже целую вечность не проявлял интерес к кому-либо. Он отправил номер нужному адресату, а потом позвонил, чтобы дать распоряжение. Что же, Ос Альта станет тесной коробкой для храброй мисс Старковой, потому что он найдёт ее. А потом ей некуда будет сбежать – Александр Морозов не отпускает своё. - Иван, найди мне всю информацию об этой девушке. Как живет, чем дышит, домашний адрес. Досье оставишь у меня на столе в кабинете к моему приезду. - Будет сделано, шеф. Белая папка манящей меткой расположилась на письменном столе Александра Морозова следующим утром. Спустя час он знал все об Алине Старковой, но один неприятный фактор чёрными буквами выжигал страницу в пепел. Но разве это было помехой? Вечность умеет ждать, притаившись в тенях.