Ещё посмотрим, кто кого

«Пень, пень!!!» — вторил Борис своему не самому интеллектуально развитому коллеге. Конечно, в прошлой жизни приходилось работать с дураками… Но почему в этой человеческий идиотизм продолжается?! Жиль Понси, эта пародия Орфея, заколебал со своими пнями. И не удивительно, что все в Варасте, начиная от простого солдата, и заканчивая генералами, слали стихоплета на три буквы. В прямом контексте!!! Боря пока стоически терпел, свято веря, что молодому и бесперспективному служителю музы просто надоест, и он сменит пластинку. Но Жилю не надоедало! Его одержимость пнями подошла к той черте Бориного терпения, когда Боря начинал серьезно злиться. Борис Григорьевич решил взять ситуацию в свои руки, пока корнет Понси не узнал с десяток другой нецензурных, но весьма ёмких эпитетов. На следующий день, когда бездарный поэт пришел к Боре, надеясь, что тут сможет быть вновь услышанным, то получил ещё в дверях прямо в лоб: — Корнет Понси, вы хоть представляете, что творите! — крикнул Борис, набирая больше воздуха в легкие. Со стороны смотрелось так, будто герцог Окделл негодует. — И чего же я натворил? — Жиль округлил глаза, так и замерев в проходе в небольшую гостиную с эркером. — Пни да пни! Это уже не модно! — Борис ударил по больному. — Пни — прошлый век… Да и не эстетично! — в порыве чувств негодования молодой человек резко откинул нечесаные волосы с глаз. Жест заставил корнета Понси на момент онеметь, чтобы после разорваться гневной тирадой: — Ничего подобного, корнет! — горе-поэт весь покраснел, сжав кулаки. — Это Барботта, это искусство! — Барботта да, величайший поэт! Не спорю… Просто вы, мой друг, явно не видели более изысканных его произведений, в коих он выражает всю свою душевную боль… И без пней! — Борис свернул с опасного пути. Исполненное негодованием лицо корнета мигом приобрело розоватый оттенок, а глаза загорелись интересом. — А что за произведения? — мирный голосок отскочил от стен с грубым серым покрытием и ударил по ушам. — Ну, мне до вашего неземного умения излагать поэзию крайне далеко, боюсь, у вас кровь из ушей польется, — включил застенчивого мальчика Тесемкин. — Я вас прошу, не переживайте, я слышал много сударей с дурно поставленной речью! Вы себя просто принижаете. — Я вас предупредил, — Боря сел на кушетку под высоким окном с умным лицом. Прокашлялся и, растягивая временами слова, зачитал. — Слепая ночь легла у ног, и не пускает за порог! Брожу по дому как во сне, но мне покоя нет нигде! Тупая боль пробьет висок, и пальцы лягут на курок, а в зеркалах качнется призрак… Призрак любви-и. Возьми мое сердце*… — Жиль развесил уши. Что ж, надо заняться культурным воспитанием этого поколения, а то пни да пни. — Это гениально! — протянул тоненьким голоском Понси. — Герцог, вы просто обязаны мне написать сей шедевр, пока маршал не уехал! Выдав Арию за Барботту и избавившись от Понси на несколько часов, Борис взялся за свое прозаичное творчество: ему все ещё необходимо подготовить агитационную речь для Рокэ Алвы, где молодой человек должен обосновать, за каким ызаргом монсеньору помогать ему. Аргументы кое-как придумать удалось, связать их между собой тоже, только стоило Борису прорепетировать текст перед зеркалом, перед глазами возник образ герцога, ехидно насмехающегося над Тесемкиным. Борис кинул в пустоту листы с грязным, перечеркнутым и замалеванным местами текстом, усеянным кляксами. *** Боря все же отработал обращение к монсеньору, только на его голову упала другая проблема: с нею Тесемкин познакомился через неделю после прибытия Первого маршала в Варасту, как раз в тот день, когда молодой человек планировал беседу с Алвой. Данный субъект поначалу никоим образом не привлекал к себе внимания. Что сказать, мог бы и дальше не высовываться, так нет, решил в Квинтилия Вара** поиграть! Боря с умным лицом примостился в кресле Ворона и читал Дидериха. Комедия в трех актах, не иначе, но другого, увы, на полке не нашлось. Алва где-то пропадает с Савиньяком, так что похозяиновать в кабинете проэмперадора можно! Над ухом пищал комар, его Борис отгонял тем же Дидерихом, только у насекомого, видать, девять жизней. Стук в дверь. Борис спохватился и уже выпрыгнул с насиженного места, как вспомнил, что Рокэ точно не стучался бы в двери собственного кабинета. Выдохнув, Боря проговорил низким тоном: — Да-да, входите. На крыльце появился молодой мужчина в таком идеально выглаженном дублете, что и не верилось в его реальность. Точно с картинки сошел! — Сударь, — он немного наклонился и кивнул головой. — Приветствую вас. Борис ответил взаимностью, продолжая стараться не моргать. У него даже глаз задергался. Вот же понабирали перфекционистов! — Вы не подскажете, где я могу найти герцога Алву? У меня для него письмо. Очень важное. — Открыть местоположение маршала не могу, — монотонно завел Борис. — Информация конфиденциальная. Вы можете оставить ваше послание мне и быть спокойны. До своего получателя оно дойдет. — Увы, сударь, не могу. Мне необходимо лично его передать маршалу. — Если никуда не торопитесь, можете подождать. Вот стул, — Боря кивнул на табуретку с серой подушкой. — В коридоре есть кушетка, — а про себя Борис добавил, что за оным индивидуумом надо приглядеть, а то мало ли, шпион. То-то монсеньор удивится, когда ему его оруженосец преподнесет такой дар. Возможно, даже выслушает прошение Тесемкина о помощи с вратами. Посетитель сел на стул с ровной спиной и подбородком, параллельным земле, и уставился на стену. Так просидел целый час. А Боря, следя за ним из-под корешка книги, уже успел выучить целый акт. «Сидит, как робот! — возмутился про себя Тесемкин, ёрзая по креслу. У него уже поясница заклинила, а этот хоть бы чихнул! — Точно шпион. У этих ребят выдержка железная!» — Сударь, как-то некуртуазно, — позаимствовал Борис любимую присказку маршала. — Мы тут уже час сидим, а так и не познакомились. Может к чер… к ызаргам формальности, да представимся наконец-то? — Да, вы абсолютно правы, — согласился посетитель. — Оскар, виконт Феншо, — он даже соизволил повернуться к Борису. — Ричард, герцог Окделл, — поддержал Борис. — Рад знакомству! Оскар окинул Тесемкина недоверчивым взглядом, а после кашлянул в кулак. — Тот самый? — Оскар ещё раз кашлянул в кулак. — Да, тот самый! — Боря вскинул брови. — В Закате надоел всем, выгнали и навязали Ворону в качестве наказания за грехи. — Ох! Вы, молодой человек, смотрю, с юмором. Вы же прекрасно поняли, о чем я! — покачал головой Феншо. — Если вы про мою столичную славу, то она не стоит даже момента для упоминания, — усмехнулся Боря, отложив наконец-то Дидериха. Нападать на него никто точно не собирался. Теперь, главное, чего лишнего не разболтать, а то знает молодой человек этих «махинаторов»: вотрутся в доверие, а потом ищи-свищи кошелек. — Право, признаюсь вам, не похожи вы на человека, который может столько злодеяний за один вечер учинить! — это он провоцирует, видимо, Бориса. Шпион, однозначно! Теперь, главное, продержать его до прихода Рокэ. — Как гласит модный анекдот: ославил да избил, назвал трусом, да руку за это сломал. Колиньяры из-за вас со второй половины весны из родового имения нос боятся высунуть. Вы в моих видениях –абсолютный герой. Только воочию не кажетесь способным на нечто подобное. — Бывает, — не стал спорить Борис, кося в окно. Алва вернулся. Отлично! Монсеньор вихрем залетел в кабинет, даже не обратив внимание на то, что его внимание требовал Борис. Он мигом обратился к Оскару, требуя у того письмо. «А! Вот оно как! — грустно вздохнул Боря. — Шпиона не поймал!» — что ж, видимо, и сейчас не судьба обсудить одну важную для Бори тему, да и пропал аргумент, коим молодой человек хотел подвести к ней. Оскар, конечно, парень горделивый, здесь не поспоришь, но, к слову, они с Борисом Григорьевичем подружились. Вечером того же дня, когда Феншо вернулся с совета, а Рокэ выгнал оруженосца прогуляться (видите ли, ему зачем-то понадобилось секретничать с Вейзелем и Савиньяком), они с виконтом снова столкнулись. Оскар предложил разомнуться и пофехтовать, отчего Борис попытался отговориться, только Оскар настоял. После первого же финта до виконта дошло, что партнер у него никудышный. Боря приготовился быть осмеянным, но тут Феншо встал около него со словами: «Спину ровней, корнет, левой рукой не размахивайте». Сказать по совести, в последующие дни он обучил Бориса управляться шпагой лучше, чем за все месяцы обучения в Лаике и службы у Алвы. Тесемкин, конечно, асом в фехтование не стал, но хоть держаться достойно начал. Учитель из Оскара отменный вышел, друг тоже. От него Тесемкин узнал про Манриков и Колиньяров, а также про некоторых людей чести, что позволило молодому человеку представить ситуацию, охватившую столицу. Только однажды виконт несколько озадачил Бориса Григорьевича: — Ричард, ты понимаешь, что это глупо? — говорил тот, кто пытался подбить «Ричарда» на глупость. Сдались Феншо эти драные барсы?! Не суется к ним Алва, значит чего-то выжидает. Стратегия на то и стратегия! А Оскар, как обиженная бабка фырчит на Алву: маршал изжил себя, маршал такой сякой. Боря не поддерживал разговор, но и не убегал. Он терпеливо слушал, какой «хороший» у него монсеньор. Накануне того дня, в который Оскар подписал себе приговор, Борис наконец застал монсеньора свободным от всех и всего. В праздности Алвы оруженосец убедился, быстро подсмотрев в дверном проёме мирно дремавшего в кресле герцога. Боря сосчитал до пяти и постучал пальцем об открытую дверь. Рокэ приоткрыл один глаз и быстро ответил: «Входите, юноша». Борис переступил через порог и, прочистив горло, заговорил: — Монсеньор, у меня к вам есть очень серьезный разговор… Договорить Тесемкину не дал Оскар, возникший буквально из неоткуда. — Юноша, ваша проблема может подождать? — ленивым голосом поинтересовался герцог. Борису ничего не оставалось, кроме как покорно кивнуть и удалиться. Из коридора он услышал обрывки разговора герцога и виконта. Этот умник заявился к Алве с требованием боя с бирисцами. Рокэ, по своему излюбленному методу, интеллигентно послал Феншо ко всем чертям, пусть их в Талиге и не обитает. «Если же вы ослушаетесь приказа, что ж, у меня не останется другого выхода, как приказать вас расстрелять!» — пригрозил Алва вслед будущему Квинтилию Вару. Тот тоже через Тевтобургский лес пошел, да только ничем хорошим это не закончилось! Выходил Феншо из кабинета Алвы, как оплеванный. Борис только пожал плечами, мол, а что я, как начальник сказал, так и будет! Однако Оскару Алва не указ, и вот теперь глупый виконт пытается в свою авантюру втянуть и Окделла… Только Окделл, как и завелось со времен Лаика, «вне зоны действия сети». — Оскар, ты меня прости, но глупо соваться к кошкам в пасть, — Боря порядка ради попытался отговорить друга от шага в бездну! — Дик, ты просто не видишь всего того, что вижу я. Алва, конечно, прекрасный стратег, но он и безумец. Доныне ему везло, но так же будет не всегда! — Оскар уперся рогом и гнул в свою сторону. По китайскому гороскопу точно быком бы был! «***, ***, ***!!!» — мысленно высказался Борис. Браниться вслух не позволяет уже заживший между лопаток синяк, дарованный «легкой» рукой Рокэ. Не верил ему Тесемкин, а зря! Монсеньор свое слово сдержал, что отвесит оруженосцу тумаков за сквернословие, вот и Оскара расстреляет. А Оскар парень же неплохой, только недальновидный! — Оскар, а давай сыграем с тобой? — последняя попытка остановить безумца. — Давай подкинем монетку. Орел — идем вместе, решка — сидим на месте! Феншо лишь фыркнул, мол, что за недостойное занятие, и вышел из гостиной, но потом, буквально через минуту, вернулся и выкинул из кармана новенький эскудо. — Кидай, — «разрешил» виконт. Боря, как бы нехотя, взял монетку и покрутил её, как бы удостоверяясь, что подвоха нет. «Ладно, все на кон!» — вздохнул молодой человек и подкинул её. Серебряный диск пару раз перевернулся в воздухе и упал на выцветший ковер. Над ним сразу склонились. — Ха! — подскочил Оскар, ударив в ладоши. — Вот видишь, Дикон, сама судьба дает нам шанс. Завтра на рассвете. Не опаздывай! — на радостях он выбежал вон. Ещё несколько мгновений слышалась его веселая походка. Её оборвал стук закрывшейся двери. Борис только глазами похлопал, сев на диван. Некоторое время он осмысливал, что произошло. Куда-то он в этой жизни не туда свернул. *** «АААА-АААА-АААА! — кричал Борис. — Какого хрена?! Я на это не подписывался!!!» Отражение в реке, конечно, разделяло негодование Тесемкина, но совета дать ему не могло. Боря вытоптал небольшую полянку, нервно ходя взад-вперед. И камни пинал, и волосы на себе рвал, и руки заламывал, и считал до ста… Ничего не унимало нервы. Но пойти и сказать, мол, Оскар, я пас, не позволяла гордость, будь она неладна. Ситуация, конечно, двоякая. С одной стороны, Феншо сам виноват, и вообще: « Спасение утопающих — дело рук самих утопающих!». Но каким же другом будет Борис, если так будет рассуждать?! Надо что-то придумать и немедленно, пока не произошло страшное! *** — Жиль, спасайте! — ворвался Борис к Понси. Вот так и ворвался: без стука и разрешения! Корнет Понси выронил кипу бумаг из рук и пролил на книгу Барботы чернила. — Г-герцог Окделл, что вы себе п-позволяете? — возмутился горе-поэт. — В-вы меня напугали! — Простите, корнет, но у меня в буквальном смысле вопрос жизни и смерти! — не унимался Борис. До рассвета оставалось часов пять от силы! — И только вы меня можете спасти. — Я?! — у Жиля глаза едва не выкатились из глазниц. Позабыт и вымазанный Барботта. — Объяснитесь. Борька нервно выдохнул и прикусил губу. Как же сложно, однако, вылезти из петли! — Я проспорил одному сударю… Кое-что очень важное. Мне нужно его теперь отвлечь! — А я тут причем? — до Понси все никак не доходило. — Да при том. Мне нужно, чтобы вы спели. Этот сударь отвлечется на ваш неземной репертуар, и я спасен. — Иными словами, мне нужно его отвлечь от вашей персоны? — Леворукий и все его кошки, дошло! — Да! — выдохнул Борис и присел, собрав разбросанные листы. — А что я получу взамен? — о! Хитропопый, однако же, корнетик! Борис медленно поднялся, скрипнув зубами. — А чего хотите? — ладно, не до торгов! — Вы мне напишете с дюжину таких же славных песен Барботты, как и та, что вы мне не так давно демонстрировали! — а, ничего страшного. Сделка соизмерима! — По рукам! — Боря, позабыв про бумагу, протянул руку с черновиками Понси. Жиль забрал их и пожал руку своему незадачливому коллеге. *** «В све-ете-е дня-я… Я закрашу черным зеркала-а!!! — прорвалось в сон Оскара мерзотненьким фальцетом. — В них не виден***…» — Кошки!!! — выругался Феншо, подскакивая с кровати и хватаясь за пистолет. Он выглянул наружу из палатки. Пустота и порядок. — Хм, наверно, кто-то мимо проходил! — насчет личности возмутителя спокойствия Оскар не сомневался. Понси, что б ему провалиться! Оскар лег назад спать. Главное, не обращать внимания, и этот певун уймется! Через десять минут: «В све-ете-е дня-я… Я закрашу черным зеркала-а!!! В них не виден***…!» — этот заход вышел ещё более громким. Вот одарил же Создатель горлянкой! — РРР, — негодовал разбуженный Оскар. — Спокойно, он скоро уймется! «Обра-аз мой. Так я буду верить, что живо-о-ой!» — Скоро это будет не так! — пообещал Феншо, вырываясь из палатки и ускоряя шаг за удиравшим от возмездия Понси. Стоило ему скрыться с горизонта, как Борис пробрался в палатку Оскара и быстро окинул её взглядом. Этот гад утащил пистолет! Жаль, основной рабочий инструмент не получится ликвидировать! Но зато кто-то настолько поторопился с возмездием, что позабыл про штаны и сапоги. Прелестно! «Посмотрим, как ты с голым задом на барсов пойдешь!» — Боря мигом схватил облюбованные вещи, поднял край палатки, выкинул свою добычу наружу, потом, вовремя приметив шпагу, забрал и её. На всякий случай! И после выпрыгнул сам, чтобы ни в коем случае не столкнуться с виконтом. *** Рокэ барабанил пальцами по столу, ожидая, когда же сварится щадди. Угольки в камине, отчего-то не способствовали ускорению процесса. В двери постучали, да так настойчиво, что о личности гостя не стоило и сомневаться. — Эмиль, входи! — крикнул Рокэ. Савиньяк залетел стрелой и приземлился на первый ближайший стул, тут же закрыл лицо рукой и рассмеялся в ладонь, немного успокоился и только хотел заговорить, как снова был вынужден подавлять приступ смеха. — Ты здоров, мой друг? — Алва пока не разделял хорошего настроения полковника. — Да-да, просто новости такие ходят, — Эмиль покачал головой и потер костяшкой пальца глаз. — Весь лагерь животы надорвал уже! — О, как! А отчего же я не в курсе? — что-то не припоминал Рокэ за солдатами любовь к сплетням. А если ещё и Савиньяк вовлекся в данный моветон, то дело явно интересное. — Хотя готов угадать: Феншо виной всему?! — В данной ситуации, Рокэ, бедолага Феншо — пострадавший, а не виновный, — поправил его Савиньяк. — Его ночью обокрали. Говорят, вынесли всю форму, включая сапоги и шпагу. Рокэ прыснул в кулак. Он так надеялся, что этот дурак приведет к нему бирисцев. Но план порушил какой-то негодный воришка. Ай-яй-яй! — Манрик посоветовал всем проверить свои личные вещи, — продолжил Эмиль. — У меня все на месте. Оруженосца, правда, не наблюдаю, но, даже если на него кто и позарится, через час вернут, — успокоил друга Рокэ. *** Боря, как и договаривались, на рассвете ждал Оскара у входа в палатку виконта. Только он никак не выходил, по понятным, конечно же, причинам. Борис, подождав, когда солнце полностью выйдет из-за горизонта, дернул полотняную дверь и громко прошептал: — Оскар, ты опаздываешь на наш марш-бросок! Тебя все ждут! Поторопись, пока монсеньор не обнаружил подозрительное скопление людей! — и да, Боря не испытывал ни капли сожаления. Добро оно такое — безвозмездное. — Дик, — голова Феншо выглянула из-за дверей. — Прости, но ничего не получится. У меня… Мм… Возникла достаточно деликатная проблема. Я уже отправил весть своему отряду. — Оскар, я могу тебе чем-нибудь помочь? — изображать заинтересованность чужими проблемами — это же у Бори профессиональное. Тетушкина школа дает о себе знать. — Нет, — дверь захлопнулась, тем самым говоря: «Иди отсюда!» «Ну, на нет и суда нет!» — пожал плечами Борис и тихо пошел к монсеньору. *** Сон не шел. Борис сидел на краю крыши, где их поселили бакраны. Алва недавно вернулся и провалился в мертвый сон. И слышать он не хотел оруженосца. Боря вздохнул и отвернулся от похрапывающего маршала. «Тоже сыскался Повелитель ветра, ветерком обдуло, уже храпит! — усмехнулся вслух Борис, не в силах оторваться от тёмно-синего горизонта, усыпанного звездами. Нынче стояла безлунная ночь, и было в этом что-то волшебное. Голова у молодого человека прояснилась. От прохладного горного воздуха, коим дышала округа, окутанная тьмой, пришло осознание: Ракан Борису не нужен. — Если хочешь сделать что-то хорошо — сделай это сам!» — заключил Тесемкин, кладя руки на невысокий деревянный парапет и опуская на них голову.