Ещё посмотрим, кто кого

Тесемкин принялся ерзать из стороны в сторону, надеясь разболтать веревки, да вот беда: ничего не получалось. На совесть связал! Руки удавалось высунуть, подбородок мешал, голова не пролазила под путами. Вверх залезть не получалось, дерево больно гладкое, сцепления спины с корой не происходило. Так до утра и промучился молодой человек, благо на рассвете он заслышал тихие голоса. Ызарги знают, с какой стороны они доносились, да и не важно, главное, что люди есть. — Караул!!! — заорал Борис во всю глотку. — Убивают!!! Люди добрые, помогите!!! — Боря сорвал себе голос и долго откашливался. А тем временем снизу из кустов к нему подобрался мужчина в заплатанной телогрейке и шапке-колпаке. Он лишь на мгновение посмотрел в сторону Бориса и мигом развернулся в противоположную от него сторону, размахивая ножом. — Где ты? Отзовись! Борис похлопал глазами, не в силах осознать происходящее. — Сударь, вы не туда смотрите! — крикнул ему Боря, надеясь, что из него не выпустят внутренностей. Мужчина повернулся к молодому человеку, размахнувшись ножом. Благо пострадал лишь воздух, а не Борино лицо. Борис всмотрелся в своего странного спасителя: тот оказался слепым, белая пелена на его глазах не могла быть чем-то иным. «И как же ты до меня добраться умудрился?» — горестно подумал Борис. — Ба! — воскликнул слепец. — Лейси, — крикнул он в кусты. — Иди сюда! — а пока до той, кого он звал, долетел призыв, мужчина подошел к Борису с дрожащей челюстью. Борис вжался в ствол посильнее. Что-то ему не нравилась ситуация, в кою он попал. — Ну, наконец-то я тебя дождался! — руки слепца упали на плечи Бориса и сильно сжали. Из кустов выбежала девушка с толстыми каштановыми косами и в сером плаще. — Отец, что вы делаете? — она мигом перехватила руки слепца. — Простите, тан, — обратилась она к Борису. — Лейси, это же Гилберт, ты разве не видишь? — возмутился слепец. — Это не Гилберт! — проворчала Лейси, поднимая нож и разрезая путы. — Это просто несчастный человек, которого зачем-то привязали к дереву. Благо, хоть волки не загрызли. — Тут и волки водятся? — Борис понял, что ему ещё повезло. — И пострашнее волков есть, — хитро усмехнулся слепец. — Тан, прошу прощения, но вы так похожи на моего несчастного сына. Мне показалось, что это он! — Ничего страшного, — освободившийся Борис похлопал его по плечу, успокаивая. — Благодарю вас, что не прошли мимо. Не посчитайте за наглость мою просьбу объяснить мне, как добраться до города. Лейси поежилась и потерла рукой по своему предплечью: — Тан, нынче дождь будет. Вороны совсем низко летают. Может быть, переждете у нас непогоду? Боря задрал голову и оценил всю проблему: тучи и в самом деле нависали угрожающие. Они походили не столько на дождевые, сколько на снеговые. Первый снег в дороге, конечно, встречать не хочется. Особенно в лесу с волками! — Не откажусь от приглашения! Борис следовал за отцом с дочерью вниз по склону. Как-то странно: вроде недавно молодой человек не чувствовал холода и в минувший день, и в прошедшую ночь, а сейчас теплый дублет пронизывал ледяной ветер, точно к зиме дело близилось. Путь их продолжался вплоть до небольшой деревушки. По её улицам кое-как сновали люди: кто дрова нес, кто подстреленного кроля, кто с водой бежал. Боря едва успевал водить глазами из стороны в сторону. Было бы неприятно с кем-нибудь столкнуться. Лейси потянула его за рукав и завела на небольшой дворик, а затем и в совсем маленькую комнатку, посреди которой стоял очаг, выходивший дымоходом в небольшое отверстие в крыше. Девушка вытянула стул из-под стола и предложила гостю присесть. Боря ответил на знак гостеприимства благодарностью и сел. Слепец не торопился заходить в дом, он будто бы исчез сразу же со двора. — Сударыня, а куда делся ваш отец? Мы его не потеряли? — забеспокоился молодой человек. — Нет, он, вероятно, пошел к соседу, — Лейси ставила на очаг чайник и раздувала угли. — Туда дорогу он хорошо знает, можете не переживать. Ближе к обеду сорвался сильный дождь. Боря грустно смотрел в окно, неподалеку от него сидела Лейси и вышивала. Слепец сопел в другой части комнаты. Все шло достаточно монотонно. Но тут на улице послышался шум, ржание коней, крики людей. Борис напряг слух, силясь расслышать, что происходит. — Это солдаты, — очень спокойно произнесла Лейси. — Потормошат деревушку да уйдут. — Не понял, что значит, потормошат? — напрягся Борис. Но ответа он не успел получить. В двери сильно постучали. Лейси невозмутимо отложила свою работу и отворила дверь. В комнату залетел солдат, едва не сбивший девушку с ног. — Тут ли проживает Густав, известный как слепец? — Здесь, — донеслось от отца Лейси. — За мной живо. Густав выполз из своего угла настолько быстро, насколько смог, и поплелся на улицу. Лейси за ним, а Боря за компанию. На улице стояло трое солдат и один крестьянин. Завидев слепца, крестьянин весь напрягся, у него на лице заиграла ярость, отчего становилось не по себе. — Он? — спросил один из солдат. — Он, поганец, он! — воскликнул крестьянин. — В прошлом году у меня мешок зерна в долг взял и по сей день не отдает! — Густав, нехорошо, — принялся поучать слепца первый солдат. — Ты же знаешь, долги надо возвращать. Что ты можешь предложить? Слепец стоял с трясущимися руками, ища что-то в воздухе. — Я же говорил, вернется мой сын, он все отдаст, — запинаясь едва ли не на каждом слове, попытался отговориться Густав. — Да помер твой сын давным-давно! — крикнул крестьянин. — Выступил против нашего тана с этим отребьем с юга. — Заткнись, несчастный! — голос слепца окреп и заимел ту ещё силу. — Не тебе язык поворачивать в нашу сторону. Борис стоял в стороне, позволив Лейси об себя опереться. Девушка дрожала, не зная, что сделать. Отец ей не защита, однозначно. Брата нет. Остается Тесемкину вмешаться в ситуацию. — Хм, — привлек к себе внимание Борис. — Господа, прошу прощения, что вмешиваюсь, но я правильно понял, что весь сыр-бор из-за мешка зерна? Солдаты, как один, кивнули. — Тан, не надо, — вякнула за спиной Лейси. Боря отошел от неё и немного заслонил собой слепца. — Могу ли узнать, по чем нынче мешок зерна в деньгах? — Борис продолжал с натянутой улыбкой. Тот из солдат, кто ворвался в дом, прикусил губу и возвел глаза наверх, прикидывая в уме. — Эскудо десять, сударь, если по столичным ценам! — не самым уверенным тоном ответил он. — Тогда засвидетельствуйте, что оный сударь, — Боря кивнул в сторону слепца. — Ничего не должен сударю, стоящему напротив нас, — параллельно Боря вытянул из кармана кошель, высчитал из него положенную сумму и отдал её крестьянину. — В расчете? — В расчете! — закивал крестьянин. — Значит конфликт исчерпан! — заключил Борис. Один из молчавших доселе солдат вдруг выступил вперед и заговорил: — Сударь, а вы часом не герцог Окделл. Признаюсь честно, у вас есть что-то с ним общее? — Он самый, — чего тут скрывать?! Как уже есть! — И в самом деле, — согласился тот, кто говорил все время с Густавом. — А чего это вы тут делаете? — Скажем так, я попал в не самую хорошую историю, эти люди мне помогли, вот я им и отплатил за доброту, — м-да, а ещё вымок до последней нитки под разгулявшимся дождем. — Не поймите нас неправильно, герцог, но лучше вам проследовать за нами к графу Лараку! — продолжил первый солдат. Борис сопротивляться не стал: к Лараку, так к Лараку. Наконец-то лично познакомятся, главное, потом к монсеньору живым вернуться. И именно к монсеньору, а не к эрэа Вайлет. Борис кинул прощальный взгляд в сторону Лейси и скрылся вместе с солдатами. Пока они шли под проливным дождем, Борис успел уловить небольшой разговор служилых: — Густав на сей раз отделался. Окделл за него вступился. — Ну, в прошлый раз он отправил девчонку работать, и в следующий раз тоже её отправит. Того и гляди, скоро продаст, и не факт, что во служанки! — Не за горами считай! — солдат усмехнулся в густые рыжие усы. Страшно бы было обидно, если такая милая и нежная девушка из-за немощи отца повторит судьбу Сони Мармеладовой*. Боря остаток дороги провел в раздумьях, как ему эту несправедливость побороть. Но на ум ничего дельного не шло, увы. Солдаты, как и обещали, передали Бориса его дорогому родичу. Не сказать, что Боря был счастлив от подобного воссоединения, он бы предпочел пересидеть в той лачуге. Но выбирать не приходится. Эйвон пожал руку племяннику, да с такой довольной улыбкой, прямо и не поверишь, что когда-нибудь он сможет выступить против Бориса. Но Борис знает уже таких добрых и порядочных: только доверься, и жалеть будешь остаток жизни! — Ричард, как же ты умудрился под дождь попасть? — засуетился Ларак. — О Создатель, да ты промок до нитки, немедленно. Слышишь, немедленно отправляйся переодеваться, — он подозвал слуг и передал им племянника. Приятно, когда о тебе есть кому позаботиться, однако подобное счастье Боря не ощутил ни капельки. Он ожидал удара. Неважно, какого! Он его просто ожидал. Ничего подобного не последовало ни во время переодевания, ни во время обеда. Травить Бориса тоже никто не планировал. Наверно! Убивать и подавно. После обеда Эйвон собирался поговорить с племянником, да вот на беду заявился здешний наместник. Ему, бедолаге, далеко ехать, видите ли, и он решил нанести неожиданный визит Лараку, переждать непогоду. Граф отказать не смог. Наместника завели в трапезную, слуги быстро закружились по коридорам. Наместник немного посидел, затем встал и подошел к камину. Задержался так на некоторое время, согревая озябшие руки. И лишь после, как бы невзначай заметил: — Граф, а этот милый юноша, это часом не ваш племянник? — какая фамильярность! Это ещё кого он «милым юношей» назвал? Паскуда! Боря сжал кулаки от охватившего его раздражения. Ему страшно не понравилось, что какой-то мелкий дворянчик ставит его ни во что. Тесемкин, конечно, в своей жизни и не такое слышал в свой адрес, но все же каждый должен знать свое место и не переходить дозволенные границы. — Безусловно, — Ларак тоже несколько осерчал, но вида не подал. Молодец, дядюшка! — Ричард, должен заметить, с нашей последней встречи вы сильно повзрослели, — наместник повернулся к Борису. — До меня доходили вести, что вам несказанно повезло со службой в столице! — Прошу вас, — вклинился в опасную тему Ларак. — Не надо об этом. Полагаю, герцог Окделл не желает поддерживать ваш разговор. — Что ж, тогда не буду поднимать болезненные для вас темы. Граф, пока для меня готовят еду, можем ли мы обсудить кое-какие детали? — наместник покосился на Бориса. Молодой человек сидел с непроницаемым лицом. Ларак покорно кивнул, наместник достал из-под стола свою сумку, а из неё вынул лист, сложенный трубочкой. Подал его Эйвону. Тот развернул бумажку и ознакомился. Затем поднял глаза на наместника и дрогнувшим голосом поинтересовался: — На мой взгляд, нам следует воздержаться от каких бы то ни было повышений! Крестьяне и так еле-еле выживают. — К сожалению, ничего не зависит от меня. Вараста в этом году пережила достаточно крупный ущерб. В поисках зерна купцы обратят свои взоры на другие герцогства, нам надо быть готовыми к их приезду! — ох, ложь лилась, как вода из водопада. Алва этого брехуна уже давно бы пристрелил, и был бы прав! А у Бориса подобного шанса нет, увы. — О данной необходимости уже уведомлены старосты и биржа. От дальнейших споров наместника отвлекла еда и вино со специями, а после и дневной сон. Для «дорогого» гостя графу Лараку ничего не жалко. Обслужили местного прохиндея, как в пятизвездочном отеле: и комнату ему подготовили, и одежду просушили. В общем, неплохо устроился! И лишь избавившись от лишних глаз, Эйвон тихо зашел в гостиную, раздраженно выдохнул и чего-то там себе прорычал под нос. Борис, к своему несчастью, невольно стал свидетелем редкого для Надора действа, когда тихо искал выход наружу. — Граф, может быть вам накапать кошачьего корня? — аккуратно поинтересовался Борис, тронув графа за плечо. — Не стоит, — Эйвон быстро взял себя в руки. — Просто вытерпеть этого навозника порою моих сил не хватает, — глаза графа устало посмотрели на Борю. Тесемкину на момент стало жаль дядюшку Ричарда: наместник — личность мерзкая, до белого колена доведёт даже мертвого. — А чего он там по поводу Варасты говорил? — продолжил Борис, подставляя стул для Ларака. — Ты же сам знаешь, что в этом году Вараста потерпела набеги бириссцев и не сможет дать столько хлеба, сколько обычно дает. — Ну, по этому поводу могу поспорить. Герцог Алва весьма быстро отвадил этих вредителей, так что урон незначительный, — Боря остановился, наблюдая за поменявшимся лицом графа. Тот смотрел на племянника с долей тоски. Странно это все! — Думаю, нашему гостю твои знания никак не помешают в отказе от его решения повысить налог для крестьян и пошлины для купцов в свою пользу, — Эйвон обречено покачал головой, облокачиваясь об край стола. — А не треснет?! — воскликнул Борис от неожиданности. Боря, конечно, не экономист, но даже он понимал, что если пошлина на въезд и торговлю взлетит, то в Надор не приедет ни одного даже самого отчаянного купца, что приведет за собой неприятности уже внутри герцогства! Камикадзе, прямо, а не наместник. Эйвон цыкнул на племянника, призывая к тишине. Его попытка образумить племянника ещё громче отозвалась эхом по под потолком комнаты. — Ричард, не повышай голоса, — упрекнул Бориса Ларак. — Граф, нам с вами, как Людям Чести, такое злодеяние нельзя оставлять без внимания, — Борис нагнулся над плечом графа, точно Леворукий, склоняющий праведника к грехопадению. — Боюсь, Ричард, здесь мы бессильны. Наместник имеет защиту, а мы в опале! — Так ведь нам это на руку, — после таких слов Эйвон едва глаза с челюстью не потерял. Что-то не припоминал он за племянником подобного оптимизма. Но дослушал план до конца. — У вас есть тайные ходы в доме? — Ричард! — воскликнул оскорбившийся граф. — О чем вы таком говорите? — Жаль, а было бы чудесно! — Борис успел разочароваться в северной архитектуре. — Получилось бы намного проще проучить нашего общего знакомого! — То есть, проучить? — Ларак подскочил со стула и схватил племянника за руку. — Я знаю один заговор, который из человека прогоняет всю вредность, но его надо производить только тогда, когда человек немного не трезвый и сонный. И из укромного места, во избежание всякого. Эйвон помолчал, переваривая услышанное. Осмыслив и поняв, что ему предлагает племянник, граф обежал по кругу всю гостиную, вытащил из шкафа темную бутылку и пригубил немного её содержимое. Прокашлялся из-за горечи настойки и возмущенно предъявил: — Ричард, как Человек чести и эсператист, вы должны чураться таких вещей, как заговор, да ещё исподтишка. — Будет лучше, если я вызову его на дуэль? У меня причина, в принципе, есть, — Борис всегда за вариативность. Но первый вариант ему больше нравился: Арамона — ярчайший пример действенности метода. — Откуда в тебе столько кровожадности? — дядюшке снова не так. Он ещё поприхотливее Наля! — Ладно, ваша взяла. Ларак, судя по всему, взвесил оба предложения Бориса и решил, что от первого вреда будет меньше. Он молнией пронесся по коридору, осмотрелся, проверяя, не следят ли за ним, и уже после отодвинул фанеру, представляя Борису узкий темный коридор. — А какая из него слышимость? — шепотом уточнил Борис. — Прекрасная, — мрачно ответил Эйвон. — Когда строился замок, мой предок страшно ревновал свою жену, потому и приказал соорудить ходы, дабы время от времени убеждаться в её верности ему. Боря понимающе покивал головой: неуважение личного пространства на фоне средневековья. Это ж как в себе надо быть неуверенным?! — А эти ходы ведут к комнате нашего гостя? Граф кивнул. Отлично. — Граф, пригласите наместника на ужин. А за все остальное возьмусь я! — наметил план действий Борис. Ларак неопределенно промолчал, ещё раз взвешивая, насколько ему в его-то возрасте нужны такие приключения, затем окинул взглядом племянника и, глубоко вздохнув, согласно кивнул. Бориса подобный исход устроил. Он отправился на кухню, а Эйвон — в комнату к гостю. Личное приглашение наместник маловероятно, что отвергнет. *** Когда граф закончил с наместником, он присоединился к Борису. Племянник до сих пор пребывал на кухне. Молодой человек оценивающе рассматривал в солнечном свете графин с вином. Эйвон подошёл к нему со спины и тоже взглянул на графин. Что в нем такого нашел дорогой родич, для Эйвона осталось загадкой. — Граф, как считаете, нормальный цвет? — вдруг поинтересовался Борис, ставя графин на стол. — Вино как вино, ничего особенного, — пожал плечами Ларак, но тут же нахмурился. — Ричард, что вы сделали с вином? Там яд? — Яд?! — брови Бориса едва его не покинули и не улетели в потолок. — Помилуйте, за кого вы меня принимаете? Чтобы я кого-то травил? — Борис покачал обиженно головой. — Прошу прощения, если вас задел, — всплеснул руками граф, осознавая, что ляпнул нелепицу. — Но будьте так добры, поясните, что происходит! — Да, ничего особенного. Я разбавил вино кассерой. Один бокал, и… — Борис провел рукой по воздуху, намекая, что наместника ждет смесь самых различных ощущений. — А он хоть живым после такого останется? — Лараку не понравилось угощение, приготовленное племянником. — Вы его видели? Он крепче нас с вами вместе взятых. Леворукий его не возьмет! Главное вы, граф, сильно не злоупотребляйте, а то пропустите веселье. Ларак лишь вздохнул, проворчав себе под нос, что родича столица испортила. *** Вечером Борис театрально распрощался с дядюшкой Лараком, да так, чтобы наместник, державший свой путь в трапезную, стал невольным свидетелем. Только Борис скрылся за дверями, как Эйвон перевел все свое внимание на гостя, застывшего где-то в начале лестничного марша. Граф натянул, как смог, улыбку на лицо, и кивнул в сторону трапезной. По дороге Эйвон принялся развивать беседу, как того требовал этикет: — Не утомились ли вы ожиданием вечера? — мягко лился голос Эйвона. — Ни в коем случае, — лицемерно выдавал из себя благодарного гостя наместник. Если бы они играли на публику, а не рисовались друг перед другом, то их давно бы забросали помидорами. Ужин прошел в подобных тональностях. Ларак, хоть и пил капельками из того же графина, что и наместник, к концу вечера страдал от сильной жажды и легкого головокружения. Наместника, продегустировавшего на пару интервалов больше закатного напитка, развезло. Пришлось Эйвону ещё его и провожать, не раз помянув дорогого племянника, посоветовавшего отпустить на вечер слуг. Конечно, из тех воззрений, чтобы никто в будущем не проболтался. Оставив наместника в гостевой комнате и предварительно примкнув дверь, Ларак насколько смог быстро присоединился к Борису. Борис ждал его уже на входе в потайные коридоры. Граф препроводил его к тому месту, за которым располагалась комната гостя. Боря приложил стакан к стене и разведал, как же поживает их оппонент. Наместник что-то себе бормотал под нос, из чего молодой человек смог расслышать: «Да, … сделаю, … Надор ваш будет… Год дайте, граф…» Боря подозрительно покосился на Ларака, но вида не подал, что уровень доверия к родичу резко понизился. Потом Тесемкин прочистил горло и начал с привлечения внимания: — Слепая ночь легла у ног, и не пускает за порог, брожу по дому, как во сне, но мне покоя нет нигде! ** — по ту сторону наместник подскочил с кровати и опасливо заозирался. — Кто здесь? — пьяненьким голосом протянул он, облизнув высохшие губы. «Возьму твое сердце, возьму твою душу…»** — пронеслось едва ли не из каждого уголка комнаты. Наместник подскочил на месте с огромными глазами и сбитым громким дыханием. — О, Создатель! — воскликнул он, воздев руки к небесам. — Защити от порождений заката… «И терновника шип разорвет твое платье… И терновника шип раскровит тебе руку… И терновника шип пронзит твое сердце…*** И будешь ты моим!» Наместник кинулся к дверям, те оказались запертыми. Он резко развернулся, резкими хаотичными пассами рук ища источник звука по стенам, в тумбочках и сундуке. Его метания по комнате не принесли результата, да и голос странный вроде умолк. «Что тебе имя мое? Настал черед платить за искушенье! ****» — Мне не за что платить, зачем же ты за мной пришел, о Повелитель Заката?! — наместник бросил попытки искать место, откуда шел голос, ибо шел он отовсюду. До него «дошло», что сам Леворукий явился к нему. — Да тебя нынче столько людей помянуло вкупе со мной, что я просто не смог не прийти! — громогласно пронеслось над головой до ызаргов перепуганного дворянчика. — Помилуй, не губи! — закричал наместник. — Все готов сделать, лишь скажи! — Тут я тебе не советчик, тут я судья и палач, — «Леворукий» в лице Бориса Григорьевича решил не облегчать задачу ему. — Прошу, оставь меня, — на глазах наместникп навернулись слезы. — Каюсь, имел слабость допустить мысль о собственном обогащении, каюсь, мыслил дурное против людей, но… Я тебе клянусь, честью клянусь… — Так я тебе и поверил, — «Леворукий» попался не из доверчивых. — Жизнью, — провыл наместник. — Я брошу все это, как есть брошу, прошу, не губи!!! После последовала тишина. Борис досчитал до шестидесяти и продолжил: — Даю тебе три дня на исправление, так уж и быть. Но помни, ты жизнью поклялся, — на том и закончили. Наместник что-то забормотал невнятное, Борис тихо принялся уходить с места действия, Ларак, доселе не подававший признаков жизни, тенью двинулся за племянником, молясь небесам, чтобы эта авантюра сработала.