Ещё посмотрим, кто кого

Три дня миновало с тех пор, как к наместнику являлся «Леворукий». До Бориса и Эйвона доходили слухи, что сразу же, как наместник уехал от Ларака, он посетил местный монастырь и очень долго исповедовался настоятелю, перед своим отъездом уже домой не пожалев кругленькой суммы на подаяние. Остаток времени наместник потратил на привлечение в Надор новых купцов и торговцев, издал указ о понижение налогов для крестьян, однако пошлины оставил в том состоянии, в каком они и были. Общую радость омрачило одно не самое желанное для Бориса событие: на третий день, как гром среди ясного неба, в гостиную, где Эйвон с племянником играл в шахматы, забежал слуга: — Ваше Сиятельство, графиня Ларак прибыла с герцогиней Окделл и желает вас видеть! Бедный Эйвон побледнел, по его лицу разлилась вся палитра, начиная от негодования и заканчивая глубокой скорбью, рука, державшая доселе слона, сжала фигурку, а плечи нервно дернулись. Сразу видно, кто хозяин в доме! Граф немного поборолся с собой, после поднялся и с каменным лицом кивнул слуге: — Да, я сейчас подойду! — слуга удалился, и Ларак переключился на «племянника». — Ричард, пройдемте со мной. Вам ещё объясниться перед герцогиней необходимо, почему вы не поприветствовали её в первый день своего прибытия. Боря прокашлялся в кулак и со страдальческим видом поднялся. Настал час его разоблачения! Они спустились в приемную, где их ожидали две дамы в возрасте. Борис старался идти точно за Лараком, дабы не попасть в поле зрения прежде, чем это случится с дядюшкой. — Герцогиня, — Ларак почтенно поклонился «maman» Ричарда, затем взял руку своей жены, поцеловал и поприветствовал её. — Графиня, я счастлив вашему возвращению. Надеюсь, дорога не принесла вам никаких неудобств? Графиня отчеканила что-то крайне нечеткое и ледяное: видимо, злилась, что Ларак не додумался за ней съездить. Борису жена Эйвона напомнила начальницу их бюро: такая же едкая женщина. Боря нехотя перевел глаза на мать Ричарда и застыл на месте, подумывая, насколько она ему, то есть Ричарду, мать. Нисколечко они не похожи: у Ричарда волос темно-русый, у герцогини с каким-то медным отливом, у Ричарда подбородок аккуратный, плавный, у его матери — резкий, да если так уж придраться, у герцога Окделла не такое заостренное лицо. Видать, весь в отца пошел! Ох, если графиня ему напоминала бывшую начальницу, то герцогиня походила на одного эксперта. Та ещё дамочка была: если документы к ней попадут, с нервами можешь распрощаться! Не приведи местный Создатель, если это её точное отражение окажется! — Кхм, — послышалось от Эйвона. Это знак, что дорогому сыну пора уже проявить уважение к родительнице. Боря шагнул к ней на негнущихся ногах, затаив дыхание, уроки этикета вылетели из головы, руки натянулись от напряжения. Борис взял ладонь герцогини для поцелуя и дальнейшего несвязного приветствия. Первые минуты — роковые, от них зависела жизнь Тесемкина и его же план. — Мне тоже хотелось бы порадоваться от встречи с вами, но это, увы, не так, — холодно отчеканила герцогиня. — До сих пор не могу поверить, что вырастила такого непочтительного сына. Вы, Ричард, позор нашего рода. Вы больше года прожили вдали от дома, а уже успели себе дурную славу заработать. Сколько мне за вас ещё краснеть придется? — ясно, это та самая женщина! Главное, чтобы нервов хватило, а то для Тесемкина путь в Надор закроется. Герцогиня замолчала, поджала губы, став похожей на беззубую старуху, и задрала подбородок. Они с Борисом были одного роста, отчего должный эффект взгляда сверху вниз получился на славу. — Что ж, раз я здесь нежеланен, то с вашего позволения, я удалюсь, — Борис сдерживал голос. Сейчас нужно побыть послушным мальчиком, возможно, прокатит. Он сложил руки за спиной и то и делал, как поднимал и опускал глаза на герцогиню. — Не позволяю, сын мой. Вы, как человек чести, должны достойно встречать удары судьбы, а не уходить от них, — черт знает, что у мамаши на уме! То она не рада сыну, то она не хочет, чтобы он уходил. «Да определись ты, чего хочешь! — выругался про себя Борис, на мгновение опустив голову и тотчас же её подняв. — Задолбал ваш средневековый идиотизм: одному оруженосец не нужен, но взял, другая сыну не рада, но удалиться из-под горячей руки не дает!» — Герцогиня, прошу вас, не ругайте Ричарда. Это я его задержал, — вступился вдруг Ларак. — Мальчик только прибыл в Надор и попал под дождь, пока он гостил у меня, заявился один навозник и стал требовать с меня разрешение на повышение налогов. Ричард мне помогал решать возникшую проблему, поэтому и задержался. — И как прошло? — герцогиня даже бровью не повела. Ей бы с Алвой познакомиться, идеальная пара бы вышла! Того тоже не проймешь. — Все завершилось, слава Создателю, благополучно, Надор вне опасности, — с блаженной улыбкой отчитался Ларак, бегая взглядом между женой и родственицей. — Только молю вас оставить эту историю в тайне. — Не сомневайтесь, граф, все, что было сказано в этой комнате, здесь же и останется, — заверила его герцогиня, продолжая смотреть на всех сверху вниз. — Ричард, надеюсь, вы достойно вели себя хотя бы в этой ситуации? — теперь «maman» презрительно сощурила глаза, заранее зная ответ. — Не стану хвалиться, матушка, — Борис даже с Алвой так тщательно не подбирал выражений. — Я сделал все, что было в моих силах, но без помощи и мудрости графа Ларака, к сожалению, мне не удалось бы справиться. «Maman», судя по дернувшимся краям рта, удовлетворилась ответом. Фух, наконец-то Борис выровнял этот угол, а то, не ровен час, в пылу гнева увидела бы она кукушонка! Дальше последовала пустая болтовня про Талигойю, униженных и оскорбленных людей чести, Ракана из Агариса, который и не Ракан, по сути, и, конечно, немного камней в сторону дражайшего Первого маршала. Чем он так не угодил местным, только? Ещё несколько позже, после утомительной дороги в карете, пропахшей мышами, Борису открылся вид на его, то есть на Ричарда, дом: жилище, подлежащее немедленному обследованию и реконструкции. Как только в таких аварийных условиях можно жить? Главное, чтобы по замку и в самом деле привидений не шаталось, а то такую конкуренцию молодой человек не вынесет. В тот же день состоялось знакомство с сестрами. Борис окинул местный бомонд скептическим взглядом и заключил: «Старшую замуж, и немедленно! Малым подыскать кого-то поприличнее. Или во фрейлины!» — да, Тесемкин продумывал план, как ему разогнать семейку. Ему сюда все-таки после службы у Алвы ещё возвращаться и жить, если с абвениями выгорит. А пока Тесемкин думал, как бы ему стать единовластным хозяином в замке, старшая сестра подбежала и приобняла своего «брата», выразив безграничную радость от его приезда. Боря напрягся, едва себя сдержав, чтобы её не оттолкнуть. Странные жесты однако же для аристократической семьи. — Странно, — сестра Ричарда отошла от Бориса и задумчиво наклонила голову вбок. — Ты ничуть не изменился со времени отъезда в столицу. Даже выше не стал! — Все нормально, — отмахнулся Борис. Ему показалось, что в этот момент на него упал чей-то взгляд. Молодой человек плавно повернулся, встретив настороженную старушку, в ногах которой терлись две младшие сестры. Старушка поклонилась, стараясь не отрывать глаз от Бориса. — Тан, мы все рады вашему приезду, — в её голосе звучало что-то скрипучее, что-то настораживающее. Её руки на мгновение придержали младших за плечи, точно она убеждалась, тан перед ней или чужой. Через денек побывки по месту регистрации у Бориса появились проблемы из-за неё. Следующей ночью Тесемкин пробудился в холодном поту. Дышать было крайне трудно, точно кто-то медленно затягивал веревку на шее. Борис провел дрожащей ладонью под подбородком и по ключицам, только ничего не обнаружил. На душе повис камень, хотелось подскочить и убежать. «Спокойно, здесь просто влажность большая,» — попытался успокоить себя Борис. Он встал и, едва-едва передвигая босыми ногами по каменному полу, добрался до окна. Створка открылась с великим скрипом, впуская ледяной ветер и крупные капли дождя. Пока комната проветривалась, Боря решил пройтись по территории. Как раз кругом никого нет, можно спокойно поглазеть по углам. Только тело воспротивилось каким-либо движениям в метре от двери. Боря закрыл глаза и глубоко вздохнул. Взяв себя в руки, через «не хочу» он дотянулся до ручки двери и выскочил в коридор. Дышать стало легче, но теперь тело била мелкая дрожь. Из полуоткрытой двери чуть дальше от комнаты Ричарда доносились странные слова: «Пусть четыре скалы оградят от стрел, сколько бы их ни было…» Борис чихнул, прервав ночные надорские обряды. Из дверей высунулось лицо няньки, обрамленное серым чепчиком. — Доброй ночи, тан! — как ни в чем не бывало поздоровалась она. — Не спится? — Что вы! — молодой человек растянул край рта в нелепой улыбке. — Я спал, как младенец. Дождь начался, разбудил, — Боря вышел из непростой ситуации. — А вы почему не спите в столь поздний час? — Старики, тан, мало спят. Я свое уже отдремала, через час в замке закипит жизнь, — Нэн вышла из дверей с веником из рябиновых веток, украшенных сухими ягодами. Борис застыл на месте. Его охватила паника и какой-то первобытный ужас. — Что ж, тогда вернусь к себе, раз тут скоро суетно станет, — Тесемкин уже одной ногой был у себя, как вдруг Нэн возникла прямо перед ним и протянула свой веник. — Тан, возьмите его, я к вашему приезду не успела новый над дверью повесить, положите где-нибудь, я днем зайду и все сделаю, — у старушки в глазах плясали ызарги с чертями. Борису не хотелось дотрагиваться до рябины, от одного её вида в носу защекотало. Проверять, что будет, если откажется, не хотелось ещё больше. Ситуация патовая. Боря резко отвернулся и чихнул. «Вот как. Кажись, аллергию заработал!» — молодой человек с натянутой улыбкой вернулся к старушке, взял веник и, мило попрощавшись, ушел к себе. Лишь дверь захлопнулась за спиной, Борис кинул рябину прочь от себя, сдал назад, врезался лопатками в стену и зашипел. От этой травушки-муравушки создалось впечатление, что по телу поползли муравьи. Нэн, безусловно, уважаемая и мудрая дама, единственная умудрилась рассмотреть в «Ричарде» не Ричарда. И даже дала Борису понять: «Я не такого тана воспитывала!». Подобным комплиментом Тесемкин обзавелся в тот момент, когда запротестовал против всякого сушняка у себя в комнате и предложил протереть пыль да пол, желательно с уксусом (пользы бы было побольше, чем от этого сборника насекомых и пыли). Современные гигиенические тенденции Нэн не оценила, мысленно поставив на «Ричарде» крест. Эсперу, если по местному наречию. Борису Григорьевичу повезло, что её слово против слова эрэа Мирабеллы или эра Эйвона ничего не имеет, она же всего лишь нянька. Но проблему решать надо, и срочно, а то и слуги примутся роптать. И будет у Бориса как у его тезки, Годунова, смута. Ночь всю промучился Тесемкин, решая столь сложную и деликатную задачу. Он успел даже поворчать на юридическую отсталость в вопросе трудового права в Талиге: нянька, сто процентов, уже переступила пенсионный возраст. Но как бы это обыграть, чтоб не выглядело, что «герцог Окделл» от неугодной старухи избавился?! Решил к утру, слава Леворукому, ибо только он мог подкинуть столь отчаянную идею. Борис после завтрака попросил «матушку» уделить ему пять минут для обсуждения одного весьма важного вопроса. Мирабелла не отказала, тем более уже пару дней блудный сын был, как шелковый. Тут грех отказать, если на то пошло! Они удалились в северное крыло на пустую площадку, засыпанную сухой листвой. На зубце сидел воробей, вжавший голову в перья. И кругом стояла мертвая тишина, сквозь которую слышалось лишь собственное дыхание. Боря невольно выглянул вниз, за покрытое инеем ограждение, прикидывая, сколько лететь вниз и какова вероятность летального исхода после эдакого полета. Картина молодому человеку не понравилась, почему он наметил для себя посещать данное крыло как можно реже. И лишь после небольшой паузы, списанной Мирабеллой за попытки Ричарда собраться с мыслями, Борис начал: — Матушка, — он заговорил мягким и тихим голосом. На герцогиню эти интонации действовали ровно так же, как на кобру влияет дудочка. — Я посмотрел не так давно на нашу няньку Нэн и немного удивился: она сильно постарела. Боюсь, что за младшими ей скоро будет тяжело смотреть. Возраст все же возьмет своё. — Не могу с вами не согласиться, сын мой, — затянула монотонный голосом герцогиня. — Нэн уже в почтенном возрасте, но вы же понимаете, что, чтобы её отпустить на заслуженный покой, надо найти кого-нибудь другого? — Я об этом подумал. У меня есть на примете один человек. Думаю, пока не поздно, стоит ее пригласить. Пусть Нэн обучит эту девушку всему необходимому и уходит с чистой совестью на заслуженный отдых. — Вы осмотрительны, должна заметить, — Мирабелла немного помолчала после первой реплики и через полминуты продолжила. — Приведите свою кандидатку после обеда, я поговорю с ней и решу, стоит ли ей доверять ваших сестер или нет. Шаг и мат: Лейси удалось устроить на службу, Нэн — намекнуть, что с таном лучше не враждовать. Все довольны кругом! А седьмой день, день ответа, подкрался незаметно. Где-то посреди ночи Борис развалился во главе стола в трапезной и макал сухари в мед; кто ж мог подумать, что мозги придется заводить таким вот древним методом?! Загадка, что б её, чего-то никак не хотела разгадываться. А к Их величеству на аудиенцию никак не хочется! Была б это ещё человеческая королева, так нет же, сама королева мертвых. Перышко огня свечи мерно покачивалось, разгоняя невероятно плотный замковый мрак. Тишина стояла похлеще, чем в склепе. И сквозь облака тьмы и безмолвствия послышался шорох. Борис, поглощенный мыслями о серебре, которому надобно чистым оставаться, не заметил его. Шорох оформился в скрежет и с каждой минутой усиливался. — Дорогая сестра, я занят, — Боря откликнулся на инородный звук, приняв его за шаги кого-то из домашних: неважно, Айрис, Дейдра или Эдит. Что-то металлическое дотронулось до ноги Бориса. Молодой человек резко опустил голову и округлил глаза, прикусив губу. — Святая пятница! — воскликнул Борис, откидывая железку. — А ну кыш!!! — он подскочил на стул, затем на стол. Цепь поползла за ним, подобно кобре за мышью. — Кыш, кому сказал!!! — молодой человек подскочил на месте, стянул с ноги сапог и кинул его в цепь. Равновесие Борису не удалось сохранить, он кубарем свалился со стола. Цепь тут же переместилась на пол. Борис подскочил на ноги и отпрыгнул к дверям. — Моё время ещё не настало, у меня ещё час! — цепь проигнорировала замечание Бориса Григорьевича. Она воспользовалась замешательством молодого человека, мгновенно обвила его ногу и утянула во тьму. Он даже пискнуть не успел. Боря не успел ни словом обмолвиться, ни глазом моргнуть, как оказался около того самого злополучного камушка растянутым по руками цепями. Из темноты вышел Лит, весь при параде, в плаще с золотой полой да в охотничьем одеянии. Модник прямо! — Твой час настал, отвечай мне, — монотонный бархатный баритон мазнул по ушам. Борис похлопал глазами и возмущенно задрал нос: — Должен заметить, не очень-то лестное мне перепало приглашение. Чуть ногу не вырвали. Лит нисколько не поменялся в лице. Он пропустил мимо ушей все лишнее, ведь его интересовало совершенно иное. — Ты готов отвечать или нет? — странно, вроде интонации не поменял, а у Бориса мурашки по спине пробежались. Стало страшно неуютно, цепи, натянувшие руки по разные стороны, стали до резей ощутимыми. — Да готов я, чего так нагнетаете ситуацию! Ща ещё забуду, чего я там надумал, — обвинил Борис Повелителя скал в психологическом давлении. На Лита никак не подействовала и эта шпилька. — Ну, серебро… Серебро — это, типа, ну, как бы, короче говоря… Ну-у, того… Этого… Типа переносное значение… Этот, черты бы его побрал, символизм, — Борис так философию сдавал, загадку тоже вытянет! — Под серебром подразумевалось, — он сделал паузу и посмотрел на абвения. Да, тут подсказки точно не жди. Этот, видать, и на правильно, и на неправильно одинаково отреагирует. Никакой экспрессии! — То есть, подразумевался кто-то… Что-то… — тут до Бориса дошло, как ему ответить. — Вы ж меня не просто так тут привязанным тогда оставили? — ноль движений. Гад! Хоть бы кивнул! — Та девчонка, Лейси… Это ж она серебро, — да, озарение накрыло незаметно! — Она меня спасла, хоть могла пройти и мимо. Дала обогреться, хоть и не располагала такими возможностями, чтобы принять знатного гостя. А я взял, да вытянул её из трудного положения: пристроил её на службу. Иначе бы она попала в бордель! Вот и ответ: я, как повелитель, должен знать, что такое благодарность и не забывать о добре, пожалованном мне тем, за кого я в ответе… То есть, это Ричард в ответе за местных, но я же вместо него… — Лит поднял руку, прекращая тираду Бориса. Терпения не хватило! — Умен ты не по годам, Борис, — что-то в его фразе подозрительным попахивает. — Да, правильно, серебро — это добро, ты его не позабыл. Не могу сказать, что мои потомки в последнее время знают эту добродетель, да и откуда бы. Раз вышло, что мужчины в роду Окделлов перевелись, так уж и быть, будешь ты Повелителем скал, но при одном условии, — он ещё и условия ставит! — Один из твоих потомков обязан будет заключить союз с одним из представителей четвертой крови. — Я, конечно, не против, пусть хоть все на перебой женятся и замуж выходят. Мое им благословеньице! — Борис отставил свои недовольства на второй план. Решать за других, безусловно, нехорошо, но не исполнять данные тобой обещания — моветон. — Ты будешь верен своему слову? — Да разразит меня гром… Ну то есть, да свалится булыжник на голову, если я захочу иного, — Борис криво усмехнулся. — Только вопрос: а эта четвертая кровь, это кто? — Люди, чей род пошел от первой и третьей крови. — А вторая где? — цепи натянулись. — Хотя мне ничуточку не интересно, — миролюбиво оскалился Тесемкин. — Первая и третья, без подробностей. Я согласен на все условия, лишь давайте ускорим наше мероприятие, — ручки уже в суставах заныли, а дублет затрещал по швам. — Когда мои потомки посвящали своих детей на повелительство, они задавали им вопросы, на которые истинные сыновья своего рода должны отвечать. Когда в их словах ещё звучало понимание, тогда у меня были ещё надежды, но смысл постепенно исчезал, мои надежды тоже. Последние семьсот лет мои глаза неустанно наблюдают за угасанием крови и рода. Нынешние повелители не знают своих корней, не понимают своего предназначения... Не думаю, что с новым Повелителем стоит продолжать нашу традицию, — в руках Лита появился свиток. Он поднес его к лицу Бори и расправил. До носа молодого человека долетел запах свежих чернил. — Обойдемся договором. — Так… — прищурился Борис. — Добродетель, честь, справедливость, — урывками доносилось от него. — Тттт, кара, тттт… Булыжником по голове… Вайлет, — Борис вздрогнул и постучал кулаком по глыбе. — Не на ночь упомянута! — отговорился он. — Не, ну так ничего, добротненько, нормально, все пункты по делу. Это… Мне, пожалуйста копию, как второму лицу, заключающему договор. И перо с чернилами, — Борис позволил себе покомандовать, в коем веке он понимает до конца суть происходящего. По крайней мере, он думал, что понимал. Из темноты вдруг вышла невысокая фигура в потасканном плаще. Борис вжался весь в камень, жалея, что не в силах сквозь него пройти. Под дырявым капюшоном видно, кто явился: та, которой Тесемкин не рад. — Ты слышала все? — Литу хоть бы хны: Вайлет его ничуть не пугала! — Да, свидетельствую, — кивнула королева мертвых. — Хотя, брат, зря ты мне его не отдал. Я б ему быстро применение нашла, — на бледном лице натянулась ехидная улыбка, а в лиловых глазах мелькнул недобрый огонь. Лит махнул рукой, цепь отпустила одну руку Бори. — А чем подписывать? — принадлежностей так никто и не подкинул. — Чем есть, пришелец, — вторая часть лица Вайлет исказила ехидная улыбка. Не женщина, а Джокер! — Сударыня, а что вы здесь делаете? — Боря осмелел, хотя внутри у него все сжалось от собственной наглости. — Вайлет — хранительница договоров, — пояснил быстро Лит. — И королева мертвых. Вайлет кивнула. — Давайте сюда договор! — махнул рукой Борис и поставил достаточно четкий кровяной отпечаток ладони, разодранной цепью. Вайлет взяла лист, достала из кармана пенсне и дотошно изучила договор. Пока она читала, Борис успел потерять счет времени. Лит стоял смирно, смотря на, судя по их разговору, сестру. Кто бы мог подумать, что этот великан приходится родичем такой маленькой и хрупкой женщине, любящей поиграть с чужими нервами! — Все правильно, — кивнула Вайлет. — Поздравляю, пришелец, — она обратилась к Борису. — И соболезную. Скалы — стихия тяжелая, к ней надобно иметь особый подход. — Приму к сведению, — кивнул Борис. — Мне тут бонус, кстати, обещали. Колечко новое. — Да-да, — отозвался Лит, махнув снова рукой. Вторая цепь отпустила Бориса. Молодой человек потер запястья, убеждаясь, что до костей они не протерлись. Лит тем временем достал из-под плаща сундучок с ажурной крышкой и подал его Борису. Под резным деревянным кружевом поблескивали новые перстень и кинжал. — Носи их достойно. Не обнажай оружия против того, кто того не заслужил, не передавай перстень тому, кто того не достоин. — Да будет так, — подхватил его тон Борис и принял знаки повелительства. Перстень, к слову, теперь налезал на указательный палец, а не на большой, и сидел, как влитой. От старого не отличить. — Ты сказал, мы тебя услышали. Помни, память людей коротка, камней — вечна, — заключил абвений. — Я все понимаю, — кивнул Борис. — И принимаю. — Тогда не смеем больше задерживать, — Лит положил руку на грудь и неглубоко поклонился, постепенно исчезая во мраке.