Ещё посмотрим, кто кого

Пробуждение у Бори выдалось не самым приятным, бывало получше. Боря очнулся от тупой боли в бедре и от смрада застоявшейся воды. Он поморщился и попытался встать, но попытка оказалась тщетной, нога подкосилась, и молодой человек завалился на бок, больно ударившись головой. Борис зажмурился и поднял руку к ушибу. С ладони по виску потекли ледяные струи. Тесемкин горестно вздохнул и принялся на ощупь изучать, где он. Кругом стояла вода, а Тесемкин в ней сидел почти по пояс. — ***, — протянул Боря, вздернув брови. — Я в ***! Ну, Наль, ***, ***, ***! Попадись мне только, хребет перегрызу!!! — угроза улетела вверх, рассеявшись по дороге. Вскоре в Бориной ловушке появился свет. Бледный луч застенчиво мелькнул где-то очень высоко и медленно приближался к молодому человеку. Блики ленно замерцали на водной глади. Увиденное Борису, мало того, что не понравилось, оно выбило из него какие-либо желания проклинать кузена и браниться, на чем белый свет стоит. Он поднял голову, пробежавшись глазами по ровненькой кирпичной стене, облепленной тиной. Стена уходила метров на десять, а то и больше вверх. — Это я что, в колодце?! — Боря быстро опустил голову и непонимающе посмотрел на зеленоватую воду. — ***! — нашлось выражение, характеризующее данную неприятную ситуацию. — Как чувствовал, что от семейки добра не жди! — Тесемкин в сердцах стукнул кулаком по воде. Его отражение разлетелось брызгами. Несколько часов Борис пытался встать на ноги, но ушибленное бедро каждый раз отдавало тупой болью. Руки скользили по стене, и молодой человек каждый раз падал. Отчаявшись, Борис опустился на старое место, тяжело дыша. Закрытое пространство, спертый воздух и вода давили на него, а ближе к полудню покинули последние силы. Борис уронил голову на собственное плечо и косо посмотрел на голубой небесный диск, неясно зиявший очень высоко. Маленькая надежда проснулась в подсознание Бори, как только он перестал дергаться и хорошо обдумал свою проблему: мимо колодца же могут ходить люди. Можно же кого-то привлечь! — Люди!!! — закричал что было сил молодой человек. — Кто-нибудь!!! К вечеру и голос пропал. С мрачными мыслями Борис также сидел в воде, хрипя себе под нос: «Свет дневной иссяк, и вокруг меня пустыня, звон звезд гонит прочь мрак, да святится твое имя… Ни ветра, ни сна, кто вспомнит меня?!*» — последнее Борис провыл волком в воду. А кто его вспомнит? Если с человеком чего происходит, его искать начинают лишь на третий день, а за три дня в колодце можно сто раз замерзнуть и встретить свою кончину. Горестные мысли прервал странный звук, походивший на эхо, только запаздывающее: «Ни ветра, ни сна!*». Эхо не копировало голос, оно множилось, становясь похожим на хор: «Кто вспомнит тебя?!*» Боря поежился. Бред бредом, но жути эхо породило немало. — Как бы я хотел плыть в лодке морем на закат, вольным быть, как зверь свободным, и растить свой сад. Жить бы лет до ста-а-а-а!!!* — с ридардовым тенором гулять вообще не интересно, быстро стихает. Вот у Жиля голосина, так голосина! Он и из Заката докричался бы! — Здесь лишь демоны и змеи, но ты молод и смел, вместе миром овладеем*… Кха-кха, — залился Борис кашлем. Эхо продолжило: «Вольным быть, как зверь свободным, и растить свой сад!*» — Чур меня чур! — проговорил Борис, осознав, что голоса — это далеко не эхо. — Чур-чур, — вторил хор. — Ты что такое? — молодой человек пока отрицал шизофрению. Голоса затихли. Через некоторое время глаза слиплись и напала сонливость. Холодно. Очень холодно. Борис обхватил себя руками и замолчал. Отвлечь себя уже не получалось. Негромкий всплеск отвлек от мыслей о смерти. Боря приоткрыл один глаз, всматриваясь во тьму. Что-то мазнуло по его ноге. Борис скрипнул зубами. Всплеск снова повторился, его Боря хотел списать на игру воображения, да вот только перед его лицом кто-то щелкнул пальцами. Звук оглушительно раскатился по колодцу, из-за него зазвенело в ушах. Боря оторвал одну руку от себя и протянул её во мрак, пытаясь дотянуться до своего ночного видения. Ладонь легла на что-то нежное и холодное. — Кто здесь? — слабо спросил Борис, морщась от боли в горле. На его запястье легла чья-то ледяная рука. — Почему замолчал? — тонкий девичий голос лезвием прошелся по ушам. Кровь замерзла в жилах от мимолетных фантазий молодого человека. — Ты от Вайлет? — Борис говорил, лелея слабую надежду, что он все же не спит. В противном случае, он пропал. — Пой! — приказал голос. По бедру снова что-то мазнуло. — Я сдохну скоро, не до песен, — огрызнулся Борис и залился страшным кашлем. Его повело в сторону, и молодой человек с головой упал в воду. Незримый наблюдатель, оценивший репертуар Тесемкина, быстро достал его из воды и прорычал в лицо: «Пой! Не то съем!» Боря затаил дыхание. Позже он сказал: — Начинай, — какая разница, как это произойдет: замерзнет насмерть Боря либо же пойдет на корм водяной закатной твари. — Мне не до хорошего! — голос совсем охрип и пропадал едва ли не на каждой букве. Ледяные руки обвили лицо Бориса. — Какой ты холодный!.. Погоди. Ночная гостья откинула Борю от стены, Боря провалился под воду, где его поймали под руки и утащили в мрачные водяные глубины. Откуда только такая глубина? *** Колючий мороз резко впился в кожу, прогоняя сон. Борис резко открыл глаза, с радостью обнаружив себя на берегу. Мокрого, в тине, больного, зато на суше. Молодой человек приподнялся на локтях и замер, заметив на своих ногах крупный рыбий хвост с резными плавниками по бокам. В свете луны выглядело устрашающе. Вдруг на плечо упала зеленая рука с перепонками между тоненьких пальцев. Она потянула молодого человека назад. Ослабленный Боря мигом рухнул на землю, замерев, когда над ним склонилась нагая девица с зелеными, покрытыми инеем волосами и бледной-бледной кожей. На лице красовались синие губы, а веки обрамляли большие лиловые глаза. «Реджинальда суда, отпугнуть надо бы эту русалку». — Так лучше? — сладким голосом пролепетала она, одной рукой подпирая голову, а другой проводя по ключицами Бори. Он отрицательно покивал: петь даже будучи на земле Борис не сможет. Голос, как и свет дневной, иссяк. — Ты что, онемел? — сладость в голосе сменилась недовольством. Русалка капризно сморщилась и обеими руками оперлась об Бориса. «Дожил: утопленники домогаются!» — заключил про себя Тесемкин, скидывая даму с себя и отползая от неё подальше. — Я охрип, — недовольно заметил Боря. — Какие песни? — Выходит, зря я тебя вытащила сюда? — озорной взгляд и кривая улыбка сулили неприятности. Борис немного задумался, как бы ему сбежать. — Рано или поздно это сделать бы пришлось, — прохрипел Борис и обхватил себя руками. Что-то ему совсем дурно. Тело от простуды так не ломит, и в ушах какой-то звон. — Твою же… — выдавил из себя Борис, чувствуя, как русалка доползла до него и схватила за ногу. Боря сжал зубы и схватился за землю. Стылая почва мгновенно таяла, увлажняя ладони. Руки скользили по камням. Борис что было сил дернул ногой, выдернув её из сапога. Русалка упала в воду, а молодой человек быстро отполз подальше от водоема и с опаской затаился. Водяная закатная тварь пару раз ещё выглянула на берег, но выползти не решилась. Прорычав что-то неясное, она скрылась. «Туда тебе и дорога!» — подумал Тесемкин, тяжело дыша. В дополнение ко всем прочим проблемам, Тесемкин мог лишь догадываться, куда его занесло. Он сделал попытку подняться, бедро мигом откликнулось болью. Борис прокрепче сжал зубы и кулаки. Через пару шагов он упал. Борис несколько раз порывался встать, и у него вполне получалось. Боль в бедре мешала долго продержаться настоях, сколько бы терпения не прикладывалось. Борис продолжал до тех пор, пока силы не исчерпались и пока он не рухнул без чувств.