Ещё посмотрим, кто кого

Вокруг Бориса ревел ветер, а серебристый свет набирал силы, выжигая глаза уже сквозь веки. Боря отвернулся в надежде хоть как-то уберечь зрение, но ничего не получалось. Луна растворилась в ярком мерцавшем облаке. Молодой человек закрыл руками лицо и почувствовал, как из-под ног уходит земля. Чудится ли ему полет либо же ветер настолько окреп, что смог поднять человека, — возможности определить не было. Резко наступила темнота, отчего Боря испугался, что все же ослеп окончательно. Он отнял руки от лица и онемел от ужаса и восторга одновременно: серо-синее небо с блекнущими звездами летело над головой на бешеной скорости, а внизу зияла пропасть, заволоченная реденькими облачками. Борис поджал ноги и напрягся. Селена сейчас виделась маленькой светящейся точкой где-то в предутренних небесных высях, что вызвало у Тесемкина панику. Как же он до сих пор не сорвался? Борис покрутил головой в надежде найти ответы. И он их нашел: нечто прозрачное, сиявшее слабым голубым светом держало его под руки и летело строго по следу Луны. Сбоку показались полупрозрачные вихри, разгонявшие облака на своем пути. Двое из них явно соревновались друг с другом, летя наперегонки, кружа, извиваясь, уходя то вверх, то вниз. Пару раз они даже сбивали друг друга, врезаясь в Бориса и тут же растворяясь. Тесемкин подобные игры не приветствовал, у его в моменты встречи с бешеными вихрями все две жизни пробегали мимо глаз. Из-за горизонта вынырнул первый солнечный луч, что послужило своеобразным знамением. Вихри перестали буянить и сильно побледнели, став почти невидимыми. Селена потерялась из виду, да и сопровождавший Бориса вихрь, или дух, пошел на снижение. В золотых лучах, заполонивших пространство, Боря не без радости узрел внизу Гальтару, походившую на игрушечный домик, уместившийся бы на ладони. Радовался Тесемкин тому, что теперь ему известно, куда его притащили. Вихрь все снижался, набирая скорость. Сердце Бориса отбивало чечетку, как бы молодой человек не уговаривал себя успокоиться и не думать, что он падает. Уже в более четких картинках мелькали знакомые поля, деревушка на окраине, место, где когда-то Борис повстречал Астрапа, заброшенная часть города и башни замка. Пики со старыми знаменами пару раз щекотнули ноги Бориса. И очень скоро молодого человека поставили на каменную площадку одной из башен. Только Борис перевел дыхание, как за его спиной раздались шаги. Он резко развернулся, встретившись взглядом с молодым человеком в лазурных старинных одеяниях и резкими чертами лица. Тот стоял совсем близко, точно уже ждал гостя, и от него буквально веяло холодом. Боря поежился. Незнакомец медленно приподнял голову, изучая Бориса ровным, ничего не выражающим взглядом. Затем заговорил достаточно высоким с бархатными нотками голосом: — Благодарю, что принял наше приглашение. Молодого владетеля давно уже хочет видеть Владыка огня. Следуй за мной. Боря лишь кивнул. Именно сейчас даже он понимал, что слова лишние: день взял начало с какой-то необыкновенной нотки, приправленной древней мистикой, на что не находилось ни одного эпитета. Тесемкин последовал за тем, кто стал для него сопровождающим. Его Боря не перестал рассматривать, пусть и украдкой. Каким-то он показался Боре противоречивым: с виду не намного старше «Ричарда», но в глазах его таилось что-то весьма знакомое, что-то, что походило на вечность, на первородный свет, застывший во взгляде, на бесконечную нить, берущую начало с незапамятных времен. Глаза у юноши были такими же, как у Лита, Унда и Селены - древними. «Неужели один из духов?» — задумался про себя Борис, не заметив, как пересек галерею со стеклянным потолком, где прозрачное, словно дождевая вода, стекло навеки заковали в свой плен древние камни. Соседняя башня встретила огнями и теплом. Сопровождающий подошел к богато украшенному столу, во главе которого сидел Астрап. Его Боря мгновенно узнал. По правую руку от Повелителя молний расположилась Селена, по левую — Унд и Лит, между которыми пустовало место. Борис приветственно поклонился, подглядев, безусловно, за своим сопровождающим, правильное исполнение данного жеста. Астрап, как хозяин застолья, кивнул тому, кто привел сюда Тесемкина, и указал на место рядом с Селеной. Затем абвений недолго изучил Бориса, как бы убеждаясь, что от того вреда никакого не будет, кивнул и указал на стул, стоявший прямо напротив себя. — Что ж, пока старший брат задерживается, думаю, мы может разрешить один спор, возникший между нами всеми, — Астрап сплел пальцы в замок и водрузил руки на стол, подавшись вперед, в сторону Бори. — Ответь, Борис, чего ты хочешь? Боря промолчал, внимательно наблюдая за абвением. Его вопрос молодой человек не понял. — Смотря, что кроется за вашим вопросом. Желаний у меня много, но ведь вы спрашиваете про что-то конкретное, — спокойно проговорил Боря, не сводя взгляда с Повелителя молний. Под столом его руки невольно сжали собственные колени, удерживая ноги от нетерпеливого топота на месте. — Э, какой ты непонятливый! — проворчал Астрап. — И как ты только Повелителем смог стать, коль такой тугодум, — абвений стукнул пальцами по столу и продолжил. — Ты когда боролся за право быть повелителем, не замечал, как начинал играть с людскими жизнями? Не сказал, а ударил! Борис натянулся, как струна, а перед глазами пронеслись все его «подвиги». Не сказать, что Тесемкин прямо манипулировал кем-то и толкал в огонь, но все же кое-какие ниточки дела ради подергал. Борис и задумался, а не устроил ли ему экспресс-отрезвление Повелитель ветра. — Вижу, озарение пришло, — продолжил Астрап. — Хорошо, что мы наконец-то друг друга поняли. Теперь к вопросу, которым мучается вся Гальтара: Боря, неужели ты думал, что власть, заметь, над первородными духами, ткавшими канву мироздания из вселенского хаоса, упадет к тебе в руки и ничего в тебе не поломает? И снова удар: говорит Повелитель молний и пробивает в Борисе дыры. А ведь Борис ни разу не задумывался, что за власть над абвениями придется заплатить куда большую цену, чем та, о которой говорилось в легенде. — Мальчик ты наш дорогой, пойми, прежде, чем становиться тем, кто сможет одним мановением руки вершить судьбу мира, тебе необходимо решить, что есть меньшее из зол. Безусловно, ты не оказался равнодушным к человеческой судьбе, я не осуждаю твоё стремление отплатить долг крови, но… — он остановился. — Оно того стоило? — вопрос с подвохом. Это очень коварная загадка. Борис сам целый день бился над ней: когда ему казалось, что нужно было отвернуться от Наля, на него нападала совесть. Тесемкин сам же себя ругал за малодушие и жестокие мысли, ведь эта кровь осталась бы и на его руках. Кем бы тогда Борис стал? «Уж точно не человеком!» — отвечал в те часы сам себе Боря. Но с другой стороны, почему на Тесемкина падают все беды из-за этого увальня, который языка за зубами не может держать, который вечно лезет во все дела и всему мешает, который учит Бориса, как ему жить, который без конца толкает к Людям чести? Виконт Лар — это личная кара для Бориса. Но, как бы там не было, Боря уже привязался к нему, даже готов был назвать родственником, откинув все свои предрассудки по поводу родни. Да и как его можно было бросить в те минуты?! «Выбор стоил того!» — подумал Борис про себя, более уверенно поднимая глаза на духа огня. — Я сожалею, что не смог оправдать всех надежд, которые на меня возложили Повелители, — спокойно произнес Боря. — И за это раскаиваюсь. Но я не жалею о своем выборе. Вы бессмертные, вам чуждо понятие конца. А мы люди, и наш век очень короток. Оттого и жизнь для нас дорога. И если цена власти — это море крови и смертей, то мне она не нужна, — что ж, Рокэ пока жив, здоров, а дорогу в Гальтару Борис хорошо помнит. Откроет Ворон врата, Боря его убедит. Духи замерли, все как один смотря на Борю. А Боря уловил на себе лишь один взгляд черных бездонных, как ночное небо, глаз. Селена сияла посреди огней факелов. И сияние ее заключалось в счастье от услышанного. Неважно, как отреагируют абвении; за то, что лунная дева одарила Бориса восторженным взглядом, молодому человеку сейчас и умереть не страшно было. Боря получил свою анестезию перед дальнейшим кровавым боем. — Братья, на мой взгляд, из этого чада толк будет, — Астрап наклонился к Унду и Литу. — Вон, как размышляет. — Я ж тебе говорил, — отозвался Унд. — Боря — парень умный, но недисциплинированный. Борис быстро оторвался от любования Луной и с недоумением посмотрел на Повелителя волн. «Кто бы говорил!» — мысленно возмутился Тесемкин. — Борис, — заговорил Лит. — Позволь тебе растолковать ситуацию. Ты, как владетель, должен понимать, что каждое твое слово, сказано оно для красоты, из шутки или для дела, имеет под собой силу с тех самых пор, как тебе стала подвластна уже одна из стихий. И твоё нелестное выражение, так уж получилось, отослало нас с Ундом в самом деле к Леворукому. И коль ты желаешь восстановить свое право снова быть владетелем, тебе придется бросить вызов уже Ринальди. Обрадовал, так обрадовал! Борис плохо представлял битву с Повелителем кошек. Ещё более плохо он представлял, где ему найти Леворукого. — Только при нынешнем раскладе, брат, Ринальди вызов Бориса не примет, — ещё больше обрадовал Борю Астрап. — Борис же теперь обычный человек, отчего не ровня Ринальди. Вот оно как: тут ещё доказать надо, что ты достоин чьего-то внимания. Тяжело с этими духами, как ни крути! — И что же я должен сделать, чтобы уровняться с Леворуким? — главное, чтобы здесь Борису не пришлось творить всякую дичь, чтобы переплюнуть подлости Ринальди. — Ты должен иметь беспрецедентное право, — «разъяснил» Унд. От его объяснений Борис ещё больше запутался. Софистикой абвении занимаются на зло Боре. — Сам подумай, кто такой Ринальди в вашем мире! Боря задумался, приподняв правую бровь. Ринальди — Леворукий, образ вселенского зла в человеческом обличье, изгнанник, преступник и Повелитель кошек… Боря ещё раз про себя повторил: «Повелитель кошек». — Он повелитель, — озвучил свою догадку Борис. Реакции со стороны духов не последовало, но в своем ответе Тесемкин ни на миг не усомнился. — Если Ринальди — повелитель, то, стало быть, и я должен снова стать повелителем, дабы соответствовать ему по статусу, — и тут взгляд Бориса упал на Астрапа. — А среди всех присутствующих я могу просить о помощи лишь вас, Первородный дух огня.