Ещё посмотрим, кто кого

«Быть или не быть, вот в чем вопрос!» — цитировал Борис Гамлета, держа на ладони перстень вместо черепа. Если быть, то власть в руках. Только цена власти велика. Бесчестно, не по-мужски, и вообще бесчеловечно, брать и вонзать нож в спину тому, кто худо-бедно тебе доверяет. А если не быть, то Боря сам переселится на тот свет либо же в Лабиринт. Тут уже от расторопности Рокэ зависит. Как-то ни один из исходов не приходился по душе Борису Григорьевичу. Третьего пути он не видел. Додумать Борису не дал Хуан. Будучи занятым тяжелым моральным выбором, Боря не сразу услышал стук в дверь. Управляющий, не дождавшись ответа, хрипло уточнил: - Дор Рикардо, у вас все хорошо? «Конечно, не все!» - мысленно проворчал Борис, поднимаясь со стула и разрешая Хуану войти. - В чем дело? - резко уточнил Боря, одергивая полу распахнутого дублета. - Соберано требует вас срочно к себе, - ответил ему Хуан, чьи глаза пытались превратиться в рентген и просветить оруженосца Рокэ на наличие инородных предметов. - И это никак не может подождать? - уточнил Боря, становясь к Хуану боком и уводя тем самым руку с зажатым перстнем подальше от зоркого взгляда слуги. - Соберано приказал вас привести в любом состоянии, виде и из любого места, где вас обнаружу. Боря только глазами похлопал и сложил руки за спиной. Алва точно с катушек сошел, потребовав на ковер оруженосца. Требовать было за что: за внеплановое исчезновение, прогул тренировки и за бардак среди отчетов, а их молодой человек должен был ещё днем ранее перебрать. Безусловно, в том состоянии, в каком тогда Борис пребывал, о работе не могло идти и речи, но сейчас же все стало нормально, что точно не ускользнуло от зоркого взгляда герцога. Боря впервые в жизни познал, что значит негнущиеся ноги. Страшно не хотел он сейчас встречаться с монсеньором. С герцогом Тесемкин желал встретиться тогда, когда остынет и на холодную голову обдумает весь сложившийся кошмар. Нет же, решил Ворон по краю лезвия походить! Борис еле-еле переступил порог кабинета Алвы и быстро затараторил. Не зря же говорят, что лучшая защита — нападение: — Монсеньор, полностью раскаиваюсь за пропущенную тренировку и за отчеты… Рокэ нахмурился; он уже забыл, чем обременял оруженосца и явно приглашал того для другого. — Полно вам, юноша, оправдываться… — спокойно заговорил герцог. — Вас это нисколько не красит. Лучше вина налейте. В голове Бориса произошел взрыв сверхновой: этот юродивый сам шею под меч подставляет. Похоже, Рокэ пора завязывать с винами. Боря не спорил с ним, он покорно подошел к столу с кубками и бутылками вина. В нынешний час «Черная кровь» оправдывала своё название, ведь и в самом деле походила на кровь. Вопрос только чью? В рукаве лежал перстень, ждавший своего часа. Рука Бориса задержалась над кубками. Пальцы скрючились от напряжения и слегка подрагивали. Тесемкин мысленно проклял свою совесть: не мог он себя переступить. Ни за какие коврижки! Уж лучше пусть явится Астрап с револьвером, уж лучше пуля в висок, чем камень на шею и душу. — Юноша, вы там заснули? — терпение Рокэ подходило к концу. — Да нет, жду, когда вино подышит, — быстро отговорился Боря, беря кубки в руки и подходя к герцогу. Он поставил на подлокотник кубок для Ворона, сам же опустился на край дивана и всем своим существом принялся наблюдать за Рокэ. Рокэ тем временем поднес кубок к лицу. — Монсеньор, пить без тоста — первый признак алкоголизма, — быстро остановил его Борис. Алва отставил вино в сторону и несколько раздраженно посмотрел на оруженосца. — И в самом деле, — кивнул Рокэ. — Некуртуазно. Надеюсь, Ричард, вы исправить сей конфуз. Борис пожал плечом. — Без проблем, — что ж, на хмельную голову помирать не страшно. — Но прежде позвольте задать вам чисто гипотетический вопрос? Рокэ лишь кивнул. — Монсеньор, вот вы представьте, что вы Ракан, — Боря, может, и решил покаяться, но с эдаким духовником лучше начинать издалека. — И вам подчиняются все четверо абвения. Скажите, как вы таким могуществом расположили бы? Бровь Ворона медленно, но верно поползла вверх, на лбу показалась складка, а синие глаза блеснули угрозой. Причем весьма явной. Чем Боря вызвал её, молодой человек не додумывал. Рокэ подпер голову рукой и с минуту посмотрел на огонь в камине. — Никак, — вдруг ответил Алва. — Чисто гипотетически, юноша, если бы я был Раканом, магией я наотрез отказался бы пользоваться. — Почему? — Боря искренне удивился столь странному подходу. — Потому что рано или поздно я стал бы предсказуемым, — ответил Алва, не меняя своего положения. — Не пойму только, с чего это вы такие вопросы вдруг задаете… Глупые! — он подчеркнул твердыми, едва ли не гранитными интонациями неуместность вопросов Бориса. — Чисто теоретически, монсеньор, — Борис отошел от первоначальной задумки из научного интереса. — Как бы вам не хотелось, у вас в подчинении будут находиться абвении. И вам пришлось бы решать, что с ними делать. Но ведь если вы воспользуетесь их возможностями и силами, то вы воспользуетесь магией, а так, как вам это не надо, то… Что вы сделаете с ними? — Известное дело: возьму клятву о том, что они ничего против меня не будут замышлять, да отпустил бы на все четыре стороны. — Прямо так и скажете? — Боря не решился развивать свою мысль дальше, ведь опыта с Леворуким хватило. — Да. — А как? — Борис прямо подскочил на месте. Алва выпрямился и внимательно осмотрел лицо оруженосца. На вид, у последнего признаков помутнения рассудка не наблюдалось. — Так и скажу: «Господа абвении, можете быть вольны». Рокэ угодил в ту же ловушку, что и несколькими днями ранее Борис. Тесемкин едва в ладоши не хлопнул. Взяв себя в руки, молодой человек поднял кубок и сказал: — Вот вам мой тост: за справедливость! — и не ожидая, пока Рокэ осознает происходящее, Боря выпил вино залпом. Алва подскочил на ноги, намереваясь выбить кубок из рук Бориса, да немного припозднился. Боря подался назад, вытянув лицо. Удивляться было чему: поведение Ворона склоняло подозревать, что про яд он знает. Борис перехватил руку Алвы и еще раз вопросительно посмотрел на него. Встретив лишь хмурый и не сулящий ничего хорошего синий взгляд, молодой человек растянул край рта и спросил: — Монсеньор, у вас что-то случилось? Рокэ отошел от оруженосца, не отрывая от того взгляда. Боря горестно вздохнул и натянул самое болезненное выражение лица, какое только имел в арсенале. На этой сцене Борис тоже актер, и сейчас началась его партия. Хотел Алва раскусить оруженосца, вот теперь пусть получает ответочку. Тесемкин положил руку на горло и пару раз кашлянул. — А вы не находите, что здесь резко стало душно? — пролепетал тонким голоском Боря. — Ой! Сердце что-то закололо, — в подтверждение своих слов он резко уронил руку к себе на грудь и согнулся пополам. Ворон быстро присел около него, властно схватил за плечи и выпрямил оруженосца, заставляя того посмотреть себе в глаза: — Юноша, что за яд вы притащили? — с раздражением спросил Рокэ и встряхнул Бориса. Борис же замер на мгновенье, тяжело смотря на герцога. Он не мог понять, комедия либо же трагедия нынче творится. От сложившейся ситуации и смешно, и грустно становилось. Молодой человек ухмыльнулся, встряхнул плечами, скидывая руки Рокэ и ответил: — Ах вот какого вы обо мне мнения, герцог! — голос Борис держал строгим и эмоции в него не пропускал. Сейчас нужно было включить того самого рационального взрослого мужчину, коим Борис Григорьевич и являлся. Да, он принес яд, но он им так и не воспользовался. — Вот значит за кого вы меня держите!.. Алва поднялся и вернулся в свое кресло. Суровость во взгляде сменилась интересом, лицо смягчилось, но напряжение никуда не ушло. Он все ещё готовился отразить возможные атаки. Борис не знал, как поступил бы настоящий Ричард, но подозревал, что драться с Алвой — последнее дело. Ворон хитер и силен, иначе бы среди столичного токсичного общества не выжил бы. Тем более с тем уровнем всеобщей любви, о котором Боря и не подозревал до сегодняшнего дня. — Ричард… — начал было Ворон. — Нет, никакого Ричарда, — прервал его Борис, махнув рукой. Он скрипнул зубами, подавив желание высказать герцогу, что он думает о нем и о других его подельниках. — Я вас, монсеньор, очень сильно уважаю, несмотря на ваш мерзкий характер. И даже после ваших подозрений продолжаю уважать. И лишь поэтому готов проглотить обиду, нанесенную вами. Но знайте, я никогда. Никого. Ни за что. Травить не буду! Даже если сам Леворукий прикажет! — Борис чеканил каждое слово. С Алвы, как с гуся вода. Тот сидел в кресле каменной статуей самому себе. — Юноша, подите прочь, — кинул Рокэ. У него дернулась половина лица. Боря спорить не стал и убрался подальше от Ворона. Тесемкин по такому краю ходить не собирался. *** Борис не спал ночь. Стук сердца отдавался в ушах. Руки тряслись, а настойка, что ещё утром так хорошо помогла, сейчас оказалась бессильной. Нервы колотили молодого человека не хуже озноба. В голове только и делали, как мелькали сцены их с Рокэ незадавшегося разговора. Борис перебирал все его фрагменты. Что он сделал не так, раз ему казалось, что его вышвырнули? Не понравилось Алве, что его развели на чистосердечное? Так пусть не выделывается! А то один плачется, что всех его знакомых скоро накроет неизбежный и неотвратимый каюк, дает поручение отравить. И хватило же ума у Бориса не отказать. Теперь он видит, кто чего стоит. И теперь он очень хорошо понимает, зачем дедушка Август его так рьяно год назад к себе заманивал: агитировал. Только Боря не тепличное растение, он человек, да ещё худо-бедно с мозгами. Но именно сейчас Борис не мог понять одного: а Рокэ, так его раз так, откуда знает? У Штанцлера среди корешей крыса завелась? Либо Штанцлер против Окделла чего имеет? Ответ пришел на рассвете в виде стука в дверь. Борис его сначала не заметил. Он немного отдалился от мира из-за непрерывной вереницы своих дум. Стук повторился, вырвав Борю из плена собственного разума. Он резко повернул голову в сторону двери и уже хотел крикнуть «да», но передумал, встал и открыл дверь, встретив в проеме Рокэ. Маршал, судя по небрежному виду, либо только проснулся, либо же и вовсе не ложился и тоже обдумывал случившееся. — Доброе утро, монсеньор, — тихо поприветствовал Борис Алву. — Доброе, — кивнул Рокэ. — Юноша, нам с вами надо кое-что обсудить. И желательно в спокойно обстановке, — мысль вполне здравая! Им обоим надо поговорить. Боря лишь кивнул и отправился за Вороном. Они снова сидели в кабинете герцога на тех же местах. Бокалы стояли там же, где их вчера и оставили, кувшин с недопитым вином все еще темнел на фоне коричневых штор. Единственное, что отличало утро от вечера — отсутствие лоска у Алвы. Борис сидел с неестественно ровной спиной и ждал, что скажет герцог. Рокэ больно не торопился с ответом, будто испытывал терпение своего оруженосца. Через несколько минут, убеждаясь в правильности своих мыслей, известных на тот момент лишь ему самому, Рокэ начал: — Знаете, мне иногда кажется, что вы не Окделл, — Боря на секунду прикрыл глаза, а когда открыл, то с большим вниманием вперился ими в герцога. — Я не верю в то, что вы выросли под крылом вашей матушки, под сказки о Великой Таллигойи, и, мягко говоря, ничего не переняли. — Монсеньор, только не надо конспирологии! — неудачно попытался Борис увести опасную тему. — Юноша, только давайте без ваших словечек, — парировал Алва. — Вы и так наговорили лишнего. Так что теперь у меня появилось немало вопросов. И первый, как ни странно, таков: напомните-ка, как погиб ваш отец? «***!!!» — Борис набрал побольше воздуха в легкие. Алва его застал врасплох. А если конкретно: Ворон его сейчас пристрелит! — Боюсь, это не к месту, — Боря попытался вылезти из болота, куда угодил в угоду обстоятельств. — Чего покойников на рассвете трогать? — Что ж, — Ворон сложил руки на подлокотники своего кресла и продолжил наступать. — До сего дня я за вами больно не замечал и эсператистской прилежности. Может быть, вы процитируете основные положения эсператии? «Двойной ***!!!» — богословие Боря благополучно забыл после Фабианова дня, а если ещё вспомнить, что он получил нехилое сотрясение мозга, то «***» не двойной, а четверной получался. — Монсеньор, вы же сами говорили, что ни во что не верите, — Борис отбил вроде бы и эту атаку. Только Алву не зря же прозвали первой шпагой Золотых земель! — Тогда скажите мне, что это такое? — Алва достал из кармана смятого журавля. Борис уронил плечи и нервно сжал руками плед на диване: он совершенно забыл, что список с неугодными он так и не вернул Штанцлеру, а положил в карман. — Содержание весьма занятное! — И? — Боря пока ничего не предпринимал. Данную атаку ему не отбить, но можно попытаться обратить в свою пользу. — Что же за содержание там? — Юноша, носить в дырявых карманах бумаги с именами половины Совета меча — безумство. Зачем вам понадобились эти люди? — маршал прищурился. — Это вы не ко мне обращайтесь! — ляпнул Борис сгоряча. — Насчет автора данного списка спросите у того, у кого узнали и про яд, — коль смерть неминуема, то хоть уйти надо достойно! — Так значит яд был, — подвел первый итог Рокэ. — А то, что я перед вами сижу и как-то не в одном глазу, ничего не говорит? — грубо отбился Борис, и тут же получил удар под дых. — Поэтому-то я вас, юноша, и упрекал в отсутствие эсператистской прилежности. Были бы вы хоть на толику в данном вопросе просвещены, то точно решились бы уйти в Закат со мной. Иначе вам бы было стыдно. Но, судя по тому, что я лицезрю уже полтора года, ничем эдаким точно вы не мучитесь. — А это вы зря, монсеньор! — возмутился Борис. Первый маршал Талига упрекает его в отсутствие совести — вот это дожился! — Да не зря, — оборвал его Рокэ. — Конечно, за минувшие часы мое вино выдохлось, и представляет из себя некуртуазное пойло, но яда, если он там есть, меньше от этого точно не стало… — Да вашу же налево!!! — подскочил Борис. — Да закончили вы со своими подозрениями!!! — он вырвал перстень из рукава и швырнул его под ноги Алве, потом подошел к столу, где стоял кубок с вином, и осушил его разом. — Вот! Не сдох и не облез! — развел руками Борис. Ворон только головой покивал и подобрал перстень. Покрутил его, пожал плечом и сказал: — М-да, вы, юноша, прямо бочка с порохом. Зачем вы в меня швыряетесь фамильными драгоценностями? Борис быстро подошел к Рокэ и попытался рассмотреть перстень, до боли похожий на старый знак власти Повелителя скал. — Прошу прощения, — Боря начал остывать. И осознавать, что герцог Алва не такой уж и доморощенный психолог. Он манипулятор! — Не сдержался! — Борис отвел глаза в сторону, принявшись рассматривать сервант. — Не интересно с вами! — вздохнул Рокэ. — Вас вывести на чистую воду проще простого, — на гневный вздох Бориса герцог продолжил. — А знаете, как я вижу всю ситуацию: вы не Окделл, это факт. А коль вас до сих пор никто не раскрыл, то лишь потому, что Люди чести не видят элементарных вещей. Разницы же особой нет, кого послать сделать грязную работу? Очевидно, что нет!.. — подвел второй итог маршал. — Что пошло не так? — Монсеньор, вы чего добиваетесь? — Борис уже чувствовал, как в будущем в него впивается пуля. Если признать, что не герцог, то можно помножить свою жизнь на ноль. А потом разделить её на тот же ноль, определяя время скитаний в Лабиринте. — Вы прекрасно знаете ответ! — Рокэ позволил себе усмехнуться и дернуть бровями. — Знаете, мне в детстве довольно часто рассказывали про справедливость, добро, честность и благородство. Только когда я попал в реальный мир, а попал в него я очень рано, я увидел все в точности да наоборот. Добра в чистом виде не существует, и то, что для одного благо, для другого зло. Вот что пошло не так! — ответ вышел весьма завуалированным, но Рокэ суть понял. Он пару раз кивнул и закончил пытку: — Юноша, могу я вас попросить посидеть три дня у себя и не высовываться. — Хорошо, — кивнул Боря, вздохнув с облегчением. Его подперли к стенке и надавили на все психологические точки, на какие только можно. Главное, чтобы через три дня его не растянули на дыбе с целью узнать, куда настоящий Ричард делся.