Ещё посмотрим, кто кого

Борис притворил за собой дверь под непонимающим взглядом Жозе. Кэналлиец за то время, пока провожал Бориса, прожег в спине молодого человека своим любопытством дыру. То-то же пища для пересудов появилась! Боря только горестно сполз по стеночке на пол и спрятал лицо в руках. Его тоже мучило немало вопросов, один из которых просто рвал на куски: чего не так он сделал? Где просчитался? — А ну лапы вверх! — вдруг прозвучал тонкий и очень высокий голосок. Борис резко поднял голову, скрипнув зубами из-за хруста в позвонках. В нескольких шагах от него стоял один из ветров, тот самый мальчишка, который Астрапу револьвер приносил. Мальчишка стоял с кинжалом, направленным в сторону Бори. — Сдавайся, раттон! «Оу, какая милота, он со мной в игры решил поиграть!» — что ж, с одной стороны приятно отвлечься на что-нибудь несущественное. — Святая пятница! — протянул Боря, подняв руки. — Кто ж устоит перед таким суровым воином?! Мальчишка довольно усмехнулся и повернул кинжал рукоятью к Боре. — Ладно, пощажу я тебя! — ветер рассмеялся. — Отец просил передать тебе знак власти Повелителя ветра. Боря принял кинжал. Затем ветер достал из кармана перстень с крупным прозрачным сапфиром, ограненным в серебро, и протянул его Боре. — Благодарю за то, что принес мне эти знаки… Эм… Как же тебя величать? — Борис встал с пола и пересел на стул. Мальчишка растворился в воздухе и материализовался уже на столе. — Я западный ветер. Зефир! — а вот и явил себя этот злодей, из-за которого Борис лишний шаг боится сделать налево. — Приятно познакомиться поближе, — покивал ему Борис. — Скажи, а правду ли говорят, что ты знаешь обо всем на свете? — Тесемкин решил кое-что выяснить. — Да, мне ведомы все тайны этого мира. А моему брату Борею вся мудрость этого мира. «Неудивительно!» — согласился с эдакой расстановкой сил Боря. — Тогда скажи мне, не знаешь ли ты, куда делся перстень с тайником, а вместо него в моем рукаве появился старый перстень Повелителя скал? — говорил Борис предельно спокойно, смотря снизу-вверх на Зефира. Западный ветер занял очень выгодную позицию на столешнице. — Знаю, — улыбнулся во все тридцать два Зефир, подбоченившись. — Это ж я их поменял. А то Ракан тебя по стеночке размазал бы! Что правда, то правда! Борис скрестил руки на груди и прикусил край губы. — Что ж, тогда я тебе безмерно благодарен. Ты избавил меня от одной проблемы. Зефир покраснел и втянул голову в плечи: смутился от похвалы. Затем он сел на столешнице и скрестил ноги: — Борис, а ты знаешь, я ведь за тобой долго уже наблюдаю, а потому полагаю, что человек ты хороший. И раз уж ты мне понравился, я готов сделать для тебя подарок. Боря выровнялся на стуле: что-то ему перестала нравиться на вид безобидная причуда. Зефир без позволения Анэма навряд ли бы себе позволил какую-нибудь грандиозную вольность, а потому Тесемкин тут же встал перед дилеммой: подарок в самом деле от Зефира или же здесь свою тяжелую руку приложил Повелитель ветра. — Что же за подарок? — настороженно поддержал Борис интригующую нотку Зефира. — Я слышал, что ты здесь на три дня, а потому я хочу помочь скрасить тебе время твоего заточения хотя бы сегодня, — ветер от радости оскалил зубы. — Я хочу поведать тебе одну сказку. Ты согласен её выслушать? — Да я не против, валяй, — Борис бдительности старался не терять, а потому приготовился внимать каждому слову западного ветра, дабы не упустить какую бы то ни было деталь. — Как и все сущее во Вселенной, когда-то и этот мир был юн и чист. Сосуществовали в нем в дружбе духи и живые существа. Царствовали над всем четверо мудрых духа-прародителя. Но беда великая крылась за пределами сего царства порядка, ведь плыло оно вместе с шестнадцатью собратьями своими по бескрайним просторам владений Хаоса. И от того, что из шестнадцати миров в его власти было лишь восемь, возненавидел он творение матери Света, Гейи, супруги своей, и вознамерился забрать себе её часть, где властвовали дети их. Но тягаться в силах с четырьмя духами-прародителями Хаос не осмелился, а потому изрек он свое предсказание: «Когда иссякнут дети мои неверные, предавшие порядки отцовы ради того, что неминуемо упадет в его же руки, ради того, что существует лишь миг, тогда и властвовать я буду над всеми мирами». И создал он в противовес первородным духам из тьмы семь чудищ страшных, и заключил он их в книгу, а книгу послал тому из своих сыновей, кого в прошлом своем более всех любил и считал, что того сманила Повелитель сновидений, одна из дочерей Гейи. И ждал Хаос, когда же сын его откроет книгу и впустит семь бед в наш мир, что разрушат его до основания. — Прости, что перебиваю, — вмешался Борис. — Семь чудищ — это типа беды человеческие? А книга — это шкатулка Пандоры? — Э… Наверно, — согласно кивнул Зефир. — А духи-прародители — это же абвении? — уточнил тут же Тесёмкин. — Да, это они, — ещё раз кинул западный ветер. — Что ж, тогда продолжай, я весь внимание, — Боря попнулся за подушкой, которую обнял и весь обратился в слух. — Только дух никак не открывал. Не желал он принимать даров от Хаоса, но и отказать не мог. А потому спрятал он сей дар на самое глубокое морское дно, и ни словом ни с кем об этом не обмолвился. Так и прошла целая эпоха. Не доволен был Хаос пренебрежением, а потому создал он по подобию себя демона, и даровал он этому демону облик, подобный Гейи, и отослал второй дар позабывшему отцовскую любовь сыну. Возложил он большую надежду на творение своё, ждал, что вернет Она духа к подножию родительского трона и отворит двери семи чудищам. И планы его почти свершились. Дух, он же Повелитель вод, поддался чарам творения Хаоса, ибо, как принято говорить: ни среди духов, ни среди живых существ не было никого прекраснее и обворожительнее, чем создание Хаоса. Но за беды, что Она принесла в этот мир, даровано ей имя Чужой. Околдовала Она Повелителя своими чарами, настроила против братьев его, да заставила отпустить воды на все четыре стороны. Когда начался переполох, другие Повелители принялись сражаться с братом своим, стремились они расколдовать его и раскрыть глаза на ужасы, что тот сотворил. Чужой же добралась до книги с чудищами и освободила их. Рванули они из пучин морских и принялись искажать все, что бы не попадалось им на пути. И никто не мог им помешать. Когда в мире этом не осталось ничего, до чего бы чудища не добрались, они взялись за Айстрейа, звезду, что была солнцем. Сразился дух земли с духом вод, а небесные духи встали на защиту света, ибо если погаснет свет, то иссякнут и все младшие духи. Рождены, конечно, они были во тьме, но светом. Тогда же Повелитель путей и дорог связала вереницу путей под водой, на клочках земли и в воздухе и привела их к книге. Когда она закончила, духи все ринулись по ним, увлекая за собой чудищ. Чудищ удалось заманить в книгу, но чтобы её закрыть и запечатать снова, Повелитель путей положила своё мирское существование и силы. — Что за Повелитель путей и дорог? — снова перебил Зефира Борис. — Имя повелителя — Зима, она приходилась сестрой отцу нашему и второй дочерью Гейи. Зима испокон веков вязала дороги по земной поверхности и светила заблудшим в ночи путникам. — М-да, дела у вас, смотрю, были никчемные! — покачал Борис головой. Он ещё не до конца понимал, на что именно ему пытается указать дух ветра. — Повелитель скал в одной и битв молотом ударил по голове Повелителя волн и отправил того на несколько лет на дно, чем прогневал Повелителя сновидений. И пусть правота была на стороне Владыки земли и камней, принял он наказание, что гласило так: «Пока владыка вод не очнется и не воззрит все беды, что он натворил, до той поры и ты спи. А как встанете вместе, так и додумайте, как быть дальше!». — Строгий товарищ, — прокомментировал Боря. — Ещё бы. Из всех первородных духов Азал — единственная, кто отказался от телесной оболочки, кто отрекся от света звезды и избрал местом своего обитания самые темные норы и щели. Когда Владыка вод пришел в себя, разгневался он сильно, разыскал Чужого и запер на века в Лабиринте, а тех чудищ, что она успела создать, обрек вечно оплакивать павших духов. — А у Унда, я посмотрю, молодость бурная была, — заметил Борис. — Так значит Чужой — это женщина, — Тесемкин цокнул языком. — Вот так игра слов у вас. Но все равно, спасибо тебе, Зефир, за занимательную историю. — Рад стараться, — ветер глубоко поклонился, подскочил с места и растворился в воздухе. Стоило Зефиру исчезнуть, Борис уронил голову в руки и глубоко вздохнул. Он все никак не мог понять, что он сделал такого, что Рокэ поставил под сомнение его принадлежность к семейке Окделлов. Ни Наль, Ни Штанцлер, ни maman, ни сестры — никто не заикнулся о том, что Борис не Ричард. Конечно, Нэн не в счет, с ней Тесемкин быстро нашел общий язык. Но вот Алва — это очень большая проблема, и станет он ей незамедлительно, если Боря не найдет способ доказать обратное. Только как? Неужели Ворона надо было отравить? Или не в яде дело? Или они все тут в сговоре против молодого человека, и весь спектакль был устроен как раз для того, чтобы доказать наличие самозванца?! «Главное, чтоб не как Григория Отрепьева*!» — заметил про себя Боря, передергиваясь. В кучку пепла как-то нет желания превращаться. И тут в раздумья Тесемкина вклинилось кое-что интересное: «Чужой — женщина?» — Борис быстро выпрямился и оперся одними только пальцами о торец стола. Как-то на душе стало ещё гаже, хотя, казалось бы, куда ещё! Смутные мысли поселились в голове Бориса Григорьевича, а вместе с ними появилось непреодолимое желание нарисовать лилию на стене и обсудить данный вопрос с Оставленной. Останавливало лишь одно — Рокэ. С паскудным Вороном надо прежде разобраться до конца, а то Синеглазка может, как узнает о том, что Боря — Ракан, пинками его к воротам отправить, и плевать ей будет с высокой колокольни на незаконченные дела Тесемкина. Эта дама ждала свободы эпохами… Только здесь и вылезло то самое НО: а почему Борис до сих пор не узнал имя её мужа. Она не упоминала о нем ни разу с их первой встрече. Её нежелание объяснимо — не хочет бередить старые раны. Да вот только как тот самый чародей, маг или кто он там у неё был, её запер в Лабиринте, если врата может открыть лишь Ракан? «А Раканы без абвениев магией, в принципе, владеть не могут!» — потер подбородок Борис. Он знал первородных духов не сказать, что хорошо, но достаточно, чтобы предположить, что мужской солидарностью они точно не грешат. Значит, если, чисто гипотетически, мужем Оставленной был один из Раканов, то в Лабиринте её он мог прикрыть по какой-то причине, которую одобрили бы абвении. «А она говорила, что её прикрыл именно муж! — продолжил размышлять Борис, не заметив, как на улице уже потемнело. — Именно муж, а никто-либо другой!» Вопрос: за что Ракан прикрыл Оставленную в Лабиринте? Как она смогла прожить там столько лет? Как она научилась проникать в другие миры? «А Раканы же смертные, — промурчал себе под нос Боря. — Но она жила в Лабиринте веками… — он ударил себя по лбу. — Значит, она изначально была бессмертной. А если и не была такой, то бессмертие могла получить лишь от Чужого. И от неё же научиться колдовать. А Закатные твари? Как же они Оставленной не закусили за все время? Ведь колдовать — не курить, надо время!» «А не дружит ли она с Чужим?» — ближе к ночи задался вполне логичным вопросом Боря, скрещивая руки на груди. Следующий день Боря просидел в комнате безвылазно. Голова его дико болела из-за нескончаемого потока мыслей. Тревога захватила еще ночью: он боялся, что Рокэ его прилюдно разоблачит, боялся мучительной смерти, боялся, что Оставленная — не та, за кого себя выдает. И спросить ни у кого нельзя, ведь придется излагать все с самого начала без прикрас и умалчиваний. А на третий день Бориса вытащил на свет лично Первый маршал. В то время Боря наконец-то смог забыться глубоким сном. Сновидений он не видел, но зато в какой-то момент почувствовал, что его трясут за плечо: ненавязчиво, даже с толикой заботы. Тесемкин медленно раскрыл глаза, приподнял голову и с недоумением замер, рассматривая руку с крупными перстнями на своем плече. Его глаза поползли вверх, закончив свой ход на лице монсеньора. — Юноша, просыпайтесь быстрее, иначе мы опоздаем! — тихо и строго проговорил Рокэ. Борис только кивнул, часто моргая заспанными глазами. Куда они опаздывали, Ворон не объяснил. До Бориса немного дошла суть происходящего лишь тогда, когда они с Рокэ оказались на небольшой площади с внушительным количеством людей. Среди них молодой человек рассмотрел коменданта Олларии и незамедлительно того поприветствовал. Людвиг проигнорировал жест вежливости, одарив своим вниманием только Ворона. Граф позволил себе отпустить в сторону Алвы пару колких фраз, Алва в долгу не остался. Боря, поймав момент, когда несколько господ столпились и принялись договариваться о некой очередности, подошел к Рокэ со спины и спросил: — Монсеньор, у вас дуэль? — Да, юноша, дуэль, — тихо ответил ему Ворон, рассматривавший суетящихся противников. — После нашего с вами не совсем мирного разговора, мне захотелось вам преподать один важный урок. А заодно, я просто обязан нынче ответить на выпад со стороны ваших друзей! Борис резко сдал назад, задев плечом одного господина. — Молодой человек, — возмутился дворянин. Борис резко развернулся на пятках и поспешил скрыться позади здешних зрителей. Неугомонный дворянин тогда обратился к Алве. — Рокэ, что произошло? На дуэль Борис не смотрел. Процесс был не важен, а результат предсказуем. Борис не отреагировал и на выстрел. Молодой человек часто дышал и старался поменьше смотреть на кровавое зрелище. В этот момент у него крутилась лишь одна мысль: «Да знал я и без демонстрации силы, что с тобой лучше не враждовать!» Благородные господа загалдели, стоило дуэли подойти к концу. Они поздравляли Рокэ и торопились в гости. К кому, Тесемкин не слушал. Он заставил себя поднять голову и посмотреть на поверженных. Он задержал взгляд на них. — Ричард, вам лучше поторопиться! — крикнул Борису Рокэ. Его не услышали. Борис подошел к коменданту, присел около него и закрыл тому глаза. Где-то позади на него махнули рукой все, кто пытался до «Окделла» докричаться. На площади, что странно, не осталось ни души. Тесемкин оперся локтями об колени и уронил голову себе на грудь. — Надеюсь, граф, вам повезет с соседом в последнем вашем марше! Легкий воздушный порыв мазнул по лицу. Борис быстро поднял голову. Ветер странный какой-то пролетел, и принес он что-то потустороннее. Боря подскочил и осмотрелся внимательнее. Тишина. Нехорошая тишина. Тесемкин хотел было уже уйти, как его скрючило. Молодой человек упал на землю. Перед глазами его мир раскололся напополам. И два осколка с жутким скрежетом заскользили друг по другу в противоположные стороны. — Да быть такого не может! — Боря закрыл глаза. И в тот момент раздался оглушающий звон, отключивший сознание.