Ещё посмотрим, кто кого

Борис резко открыл глаза и вздрогнул. Тело занемело, руки точно приросли к плечам, а ноги в первые мгновенья и не слушались. По стеночке Борису удалось кое-как подняться, а затем осмотреться: он все так же пребывал в Лабиринте; единственное, в древнем коридоре не наблюдалось зимы. — *** какая-то! — выругался Борис и подул на ладони. Разбитые в кровь костяшки отозвались болью. — Что-то разоспался я! Так и вовсе замерзну, — сказал сам себе Тесемкин. — Надо открыть ворота, и пусть эти первородные разбираются сами! Как будто в подтверждение его намерений коридор оглушил звонкий стук. Борис отвлекся от тщетных попыток вернуть рукам осязание и принялся осматриваться в поисках того, что так грохнуло. Источником слишком громкого для Лабиринта звука оказался тот самый ключ с навершием в виде семиконечной звезды, походившей на эсперу. Его бледный металлический блеск так и говорил: «Подними меня и открой уже эти проклятые ворота!». Просить дважды не пришлось. Тесемкин негнущимися пальцами кое-как поднял ключ и, вжав голову в плечи, оглянулся: самому себе признаваться не хотелось, но теперь все его существо в буквальном смысле настроилось на приближающуюся опасность. Светящийся клубочек остался у Азал, почему получилось, что куда идти — не понятно, а посему придется в коем веке воспользоваться небольшим трюком, с помощью которого Борис раньше вызывал Оставленную. Молодой человек опустился на корточки и усмехнулся, представив возмущенное лицо Наля: эсперой призывать Чужого — кощунство. Оставленная не заставила себя ждать: стоило Борису вычертить головой ключа последний лепесток, и она вылезла из стены. — Куда идти? — молодой человек не поворачивался к ней. Он застыл над выцарапанной лилией. Страх и злость пока кипели в нем, нельзя выдать свои страсти, она ими быстро воспользуется. Синеглазка мягко провела рукой по плечу Бори, мазнула по молодому человеку взглядом и затем двинулась в глубь коридора, Борис — за ней. Ворота предстали перед ними, казалось, вечность спустя. И видом своим они несколько разочаровали Бориса, ведь их обратная сторона не отличалась ничуть от наружной. Единственная разница их состояла в том, что под черными створками проходила узенькая каменная полочка, обрывавшаяся на кривой бровке очень крутым скатом. Слева, так и вовсе не скат был, а стена с волнистой поверхностью. Пришлось забираться с правой стороны и искать опору. Ключ лег в скважину, три разворота дались с большим трудом. Холодные израненные руки, старинный механизм, где явно не первый век проживала ржавчина, дрожь от нетерпения и злости, порожденной безысходностью, — все было против второго возвращения порождения Хаоса в Кэртиану. Только делать нечего: с обеих сторон собрались Первородные духи, ждущие, когда Борис сыграет свою последнюю роль. Солнечные свет больно ударил по глазам. Борис зажмурился. Мимо него пронеслось черное облако, больше походившее на клубы дыма. Чужой взметнулась к небу. Округа на момент содрогнулась. Врата в Лабиринт опасно закачались, одна створка с жутким грохотом упала, прибив Боре пальцы. От резкой боли Тесемкин вылетел на свет не медленнее Оставленной. В мрачной утробе Лабиринта послышался едва уловимый слухом рык. В темноте замелькали лиловые огни, походившие на кошачьи глаза. Судя по всему, шум перебудил Закатных тварей. Воздух наэлектризовался. Грянул гром и яркая вспышка. В тот короткий момент Тесемкин прекрасно рассмотрел то, что так стремительно приближалось к выходу. Боря перегнулся через полотнище врат и попытался вытащить ключ из замка. Но тот словно прирос. — Вытаскивайся, паскуда! — у Бори скривилось лицо. Пришлось опускаться в Лабиринт. Земля снова содрогнулась, Борис подпрыгнул на месте, ноги после приземления заскользили по каменной крошке, и он упал вниз. Одна из Закатных тварей замерла в двадцати шагах от выхода. Борис выдохнул, подскочил на уступ и вырвал ключ из замка. Он потянулся к краю створки, внизу на него уже облизывался один из жителей Лабиринта. Почерневшие пальцы не могли какую-то толику достать до врат. Как назло закрылась та сторона, где подъем был более пологий, а полочка после сотрясения конкретно обрушилась! Борис уже понял, что ему не выбраться. Только в этот миг округа содрогнулась намного сильнее, гром более походил на взрыв, а молния, ослепившая всех и вся, принесла беспроглядную темноту. Закатные твари и те отступили. Борис замер на месте. Его разум уже не старался понять, что ещё может произойти. Лишь резкий рывок заставил очнуться. Боря задрал голову и заметил, что его за руку пытается вытянуть Селена. Вид, конечно, предстал перед Борисом на редкость дикий: за Селеной в буквальном смысле этого слова не было ничего кроме абсолютной темноты. Лунная дева светилась, разгоняя немного мрак, но этого все равно недостаточно. Боря на ощупь стал искать камни, о которые можно опереться, и вскоре он выскочил из Лабиринта и захлопнул вторую створку. Она глухо грохнула, отчего показалось, что Закатные твари все же отмерли и продолжили свой путь. Только не в Борисову смену! Боря не без помощи света Селены отыскал наружный замок и примкнул врата. — Фух! Успели! — Тесемкин позволил себе ненадолго расслабиться, но он быстро собрался и уточнил у Селены. — А чего потемнело-то? Затмение что ли? — молодой человек поднял голову к небу в поисках кольца. — Ай я дурак! — быстро обругал себя Борис, вспомнив, что Луны на небе нет. Впрочем, его вопроса никто не услышал. Селена отошла от молодого человека на пару шагов и ненадолго замерла. Он подошел к ней и заметил, как она плавно подняла руку и принялась водить ею по пустому пространству. С пальцев лунной девы искрились полупрозрачные серебряные нити, без сомнения походившие на те, что остались у Повелителя сновидений. Как только Луна закончила плести свой замысловатый рисунок, она резко махнула рукой, отправив его вверх. Извилистый узор мигом растворился во мраке. — Та, кого послал Хаос, сразила Этери и сокрылась во тьме. Владыки разлетелись по всем сторонам света на ее поиски, — ровно проговорила Селена, не мигая смотрящая в небеса. Боря отошел от лунной девы на шаг и опустил голову: Оставленная в первые минуты устроила Армагеддон. — И как же теперь без солнца? — грустно спросил Борис, ожидая услышать, что конец света на пороге, его наступление — дело времени. Селена ничего не ответила, она что-то прошептала себе под нос, и на небе постепенно начали зажигаться звезды. Борис завороженно наблюдал, как один за другим маленьких огонька покрывали небо и разгоняли тьму. Когда весь небосвод оказался усеян звездами, ночь немного прояснилась, и мир окрасился из черных в темно-синие тона. Селена повернулась к Борису. — Борис, могу ли я тебя просить о помощи? — в её мягком голосе слышался скрип, в глазах поселился ужас, и ничего не исключало, что нынче Луна пребывает в скорби. — Да, конечно, — Борис не раздумывая, согласился. Конечно, он имел обиду на абвениев за их ложь, но не время сейчас опускаться до мелкой мести. — Я призвала всех духов, чтобы они подсветили мир. И мне самой следует уйти к ним, — Борис немедленно покосился на небесные выси, потом на Селену и заключил, что в данной взаимосвязи кроется подвох. — Но я так просто не могу покинуть землю, не сделав хотя бы какого-либо вклада для Владык… И тебя не могу оставить ни с чем, а потому слушай: ты слишком молод, чтобы вступать в бой с Чужим, а посему дай дозволение это сделать Ринальди, — Луна взяла руку Бориса и плавно, почти неощутимо обвила свои и его пальцы в замок. Её грустные глаза лишь на мгновенье прикрыл веер ресниц. Боря проглотил ком воздуха и виновато улыбнулся, желая подбодрить и Селену, и себя. — Коль так надо, то я настаивать на ином не стану, — ответил Тесемкин. — Тогда слушай меня очень внимательно, — лицо Селены окаменело. — Ступай к бывшему Владетелю и проси у него меч. Этот меч ещё во время первой битвы с порождениями Хаоса выковал Владыка скал из небесного камня. Камень тот принес Владыка огня из Пустоты, потому он не принадлежит ни одному из всех существующих миров. И лишь этим мечом можно сразить врага нашего. Как только меч будет у тебя, отдай его Ринальди, и будь спокоен. Ни один из Владык тебя не тронет. Но неси меч осторожно. Сраженный либо раненный им уйдет туда, откуда и явился, — ровный голос Селены прервался очень резко. Боря вздрогнул, но быстро взял себя в руки и уточнил: — То есть Чужого убивать вы не собираетесь? — Это невозможно. Как невозможно убить и любого другого Первородного духа. Те, кого породили Хаос и Гейя, уйдут только тогда, когда иссякнет все Ожерелье миров, — Селена закончила и поджала нижнюю губу. — Тогда я отправляюсь в дорогу тотчас же! — Боря набрал побольше воздуха, поправил ремень, одернул потрепанную рубашку. Селена прикрыла ладошкой лицо и слабо улыбнулась. — Пешим ты не дойдешь, тем более в такой тьме, — она грациозным движением руки нарисовала светящуюся змейку в воздухе и отправила её в небо. — Я одолжу у Борея одного из его скакунов. Он домчит тебя за мгновенье ока, — и сразу же после её слов вдали показался конь, лихо скакавший по серебристой полупрозрачной небесной дороге. — А у нас у всех самый много лишь два дня. — Что будет по истечению двух дней? — Боря оторвался от лицезрения летящего коня и снова обернулся к Селене. Грусть на её лице уже не скрывалась, и в глазах стояли слезы. — Мы начнем угасать. Все духи третьей крови. После второго дня мы больше не сможем вернуться на Землю. Кто-то сразу иссякнет, кто-то продержится чуть больше, — Луна покачала головой и медленно её опустила. У Бори сжалось сердце, посреди горла встал ком. — Нам нельзя без Солнца. — Я не допущу этого, я сейчас быстро к Алве за мечом. И к Ринальди. Где мне его искать? — Борис вовремя вспомнил о том, что с Леворуким у него договора не было, все детали он обсудил лишь с Селеной. — Он сам к тебе придет. Ему сообщит Западный ветер, если ты успеешь до конца второго дня. На третий день тебе придется искать Ринальди самому. А где, мне не ведомо. Тут Бориса словно молнией ударило: к концу второго дня исчезнут ветры! Стоило коню Борея коснуться копытами земли, как Борис засуетился и кое-как залез тому на спину. — Держись за гриву, чтоб не упасть, — крикнула напоследок Селена, за пару мгновений до того, как конь унес Бориса за облака.