Ещё посмотрим, кто кого

Боря медленно передвигал ногами. В темных коридорах его встречал от поворота к повороту только холод и мрак. Молодой человек и не помнил, когда начался его безумный марш, он просто шел вперед, не разбирая дороги. Останавливаться нельзя, иначе можно остаться здесь навсегда. Заснуть, замерзнуть и погибнуть. Борис вздохнул, стоило над головой заунывно завыть ветру. Впереди замаячил голубой свет. Боря поспешил к нему, и спустя несколько ударов сердца он добрался до круглого с рваными краями, испещренного каменными наростами выхода. Боря вышел наружу. Его нога утонула в сугробе. Молодой человек скрипнул зубами и продолжил свой путь по снегу. Кругом него ревел ветер, снежинки вились в бешеном хороводе. Спустя вечность округа погрузилась в туман, и ветер стих. Боря подул в посиневшие ладони. От собственного дыхания поднялся пар. Борис остановился и огляделся: голый лес, высокие сугробы и туман, что ни зги не видно, — все, что его окружало. Сторонних мыслей у Бориса не возникло о месте своего пребывания. Он еще раз оглянулся, замер и протер глаза. Вдали виднелся рыжий бледный огонек. Тесемкин двинулся к нему, ни минуту не сомневаясь. Им двигало желание найти хоть толику тепла, немного передохнуть и подумать. Кое-как доковыляв до холмика, на макушке которого горел слабый костер, а возле костра сидела скрюченная фигура, Борис замер и с мольбой уставился на костер. Фигура, оказавшаяся сгорбленной старухой, немного распрямилась и рассмотрела пришедшего к очагу путника. Она приглашающе махнула костлявой рукой и пододвинула поближе к себе деревянный посох. Боря молча подошел к костру и опустился на корточки, он протянул руки к пламени и судорожно попытался их отогреть. Только тепла никакого от огня не шло. — Отколь бредёшь, путник? — спросила старуха, лукавыми глазами продолжавшая наблюдать за Борисом. Борис же отнял руки от огня, подул в озябшие ладони и слабым, хриплым голосом ответил: — Самому, сударыня, интересно. Иду я уже долго, но не могу понять, откуда и куда. — Не есть это хорошо, дитя, — отозвалась старуха. — Незнание твое — все суета, а попробовал бы ты успокоиться, да пожалуй, и ответ сам нашелся, и тепла от пламени моего ты бы получил, сколько бы не пожелал. Борис ничего не ответил, от потер плечи и вздрогнул. Тонкая рубашка и весенний колет никак не помогали защититься от мороза. Одежда задубела. — А с кем имею удовольствие встретиться? — едва унимая дрожь, спросил молодой человек. — С тем, с кем встретился по воле случая, — ответила старуха. Она сама принялась кутаться в свою шерстяную накидку. Боря вздохнул, умолк и снова задумался над своей нелегкой ситуацией. Как он оказался здесь, что было до всего этого? Так молодой человек потихоньку и погрузился в сон, обняв себя за плечи и уронив голову на грудь. Постепенно огонь среди сугробов превращался в пламя в железных чашах, что висели в башне Повелителя молний. И снова Бориса несли ноги, только не по бугристым каменистым дорогам, а по древней винтовой лестнице. Она вывела молодого человека на знакомую ему площадку. Тут же перед глазами возникла странная картинка. Сначала в общих очертаниях, а после и весьма четко молодой человек увидел знакомый стол, а вокруг него собрались господа абвении и Леворукий. Астрап весело улыбался. Унд, стоявший около него, выглядел угрюмым и заспанным. Напротив них располагался Анэм. Повелитель ветра застыл на месте с закрытыми глазами и приподнятой головой, точно что-то слушал. И между ним и Астрапом обнаружился Лит со своим фирменным спокойствием. Ринальди выбрал себе место поодаль от духов. — Ну, не томи! — не выдержал Повелитель молний и, перегнувшись через стол, толкнул Анэма в плечо. — Что узнал? — Ничего! — недовольно буркнул Повелитель ветра, открыв глаза. — Странно это все, братья. Вайлет не знает, что происходит, мои ветры не видели и не слышали ничего. — Унд, а ты что думаешь? — не унимался Астрап. — Если у него нет жабр, то тут на лицо работа нашего общего врага, — спокойно заключил Повелитель волн. Абвении затихли, погрузившись в свои мысли. Каждый из них сейчас для себя осознавал неизбежность чего-то грандиозного и катастрофического одновременно. — Не хотелось мне к этому приходить, братья, — заговорил Анэм, скрещивая руки на груди и наклоняя голову вперед. — Но придется нам всем принять неизбежность новой битвы. — Уж не хочешь ли ты сказать, что будет лучше не препятствовать освобождению Чужого? — Лит отмер, позволив своему лицу вытянуться. — Я думаю, что на изломе времени это будет самый то! — присоединился к Анэму Унд. — В это время грань между Пустотой и нашим миром истончится. Где-нибудь разыщем разлом и выпроводим её, наконец-то, прочь. Астрап слушал братьев, но пока не выносил своего вердикта. Повелитель молний сомневался в полной реализации плана. Но обдумав некоторые детали, он заговорил: — А что сделаем с чужаком?.. Мои слуги докладывали, что так по себе парень он неплохой, хоть и дурак набитый! — Астрап фыркнул и оперся кулаком об край стола, поочередно проходя взглядом по братьям. — А коль дурак, то воспользуемся этим! — предложил Анэм. — Поможем ему открыть врата, а дальше голову с плеч… — Пошли Зефира, пусть разузнает, что за человек, — подсказал ему Лит. — Кто ж знает, может и не придется нам кровь человеческую проливать. — Вы что, сбрендили? — воскликнул Унд, лицо которого от негодования вытянулось в овал. — Для такой интриги нам придется платить слишком высокую цену! Не легче потревожить Ракана? — Никто тебе, брат, препятствовать не будет. Пожалуйста, иди в мир людей, убеждай Ракана в том, что нам он нужен сейчас, — Анэм ехидно усмехнулся и покачал головой. — Будет хорошо, если тебе удастся к нему приблизиться. Закон крови, ты же знаешь! Лицо Повелителя волн окаменело. Абвений напрягся. Вся его фигура вытянулась. В глазах замелькали недобрые искры. — Братья, мне не известно, каким образом мальчишка будет открывать врата. Но мне важно знать, кто из вас согласен с моим планом! — подытожил после недолгой паузы Анэм. Повелитель ветра хитро мазнул взглядом по помрачневшему Унду, а затем обратился ко всем остальным духам. — Не люблю я рисковать, но чувствую, что сейчас противиться случаю не гоже! — Лит оперся о столешницу кончиками пальцев. В его широких плечах заметно было сильное напряжение, а в глазах горел лиловый огонь. — Так уж и быть, поддержу я тебя, брат, — Астрап сложил руки на груди. — Не желаю быть застигнутым врасплох, а эту ведьму давно пора проучить. Анэм довольно покивал головой. И все три абвения теперь обернулись к Унду. Повелитель волн прикусил край губы и нахмурился. Его светлое и всегда открытое лицо в один момент омрачилось и как будто состарилось. — Брат, если ты не с нами, то хоть пообещай не препятствовать нам, — предложил выход из ситуации Лит. Он выпрямился и протянул руку Повелителю волн. — Знаю, тебя смущает наличие в нашем плане смертного. — Да, смущает. Я понимаю, что Она свой шаг сделала, и теперь наша очередь его делать. Но на того ли мы ставим? — Унд немного расслабился и пожал руку своему брату в знак обещания не препятствовать ни ему, ни кому-либо ещё в осуществлении плана. Никому не дано предугадать наперед, какие тузы лежат в рукаве Чужого. И духи решили проверить своего «Джокера», является ли он сильной картой в этой игре, либо же он обычный проходной человечишка, которому не посчастливилось оказаться между молотом и наковальней. Боря подскочил на месте, прогнав напавший на него морок. Отчасти ему удалось побороть сон из-за обуявшего его возмущения, отчасти из-за порыва пронизывающего ветра. Тьма постепенно рассеялась, и перед глазами снова предстал зимний лес в тумане. Перед Борисом чернели остатки погасшего костра, прикрытого тонким слоем снега. Старуха все так же сидела, только теперь она опиралась о свой посох. Борис натянул изодранные рукава и сел к старухе полубоком. — Нынче время такое, сны странные снятся, нередко вещие, — затянула она. — Не то слово, — согласился Борис, подпирая голову кулаком. Странное видение ему явилось, до боли оно казалось правдоподобным, только Тесемкин боялся себе признаться, что он почти поверил. — Только не верю я в сны. — Отчего же? — брови старухи поползли вверх, а на лбу собрались складки. — Игры разума, не более, — коротко пояснил свою позицию Борис. — Вот привиделось мне, что те, кого я подчинял, и не подчинились мне вовсе, а наоборот, ещё до начала моего дела сговорились между собой против меня. — А почему тебе кажется, что это не правда? — не унималась старуха. — А потому, как я знаю, что над ними должен быть всегда повелитель. Так говорилось в легендах. — Ну, дитя, позволь поправить тебя. Легенды пишутся людьми про людей. И порою в угоду людям, а не правде, — брови старухи вернулись на место, зато рот исказился в ехидной усмешке. — Если не секрет, кого ты подчинял? Борис на минуту задумался, а стоит ли открывать свои карты. Возможно, старуха не поверит и сочтет за сумасшедшего. Коль так, то пусть, хуже Борису уже не станет. — Абвениев, — спокойно ответил молодой человек. — Пусть это и звучит смешно! Однако старухе было не до смеха. Она помолчала немного, пожевав губы, а после озвучила свою мысль: — А ты никогда не задумывался, что все идет по чьему-то умыслу? — То есть? — Борис навострил уши. — Скажи мне, кто такой Ракан? — голос старухи стал жестким, крепким. — Эм, тот, кто повелевает абвениями, — ответил Борис, тут же заподозрив в своем ответе ошибку. — А кто такие абвении? — продолжила старуха, не меняя ни позы, ни выражения лица. — Духи, которые повелевают стихиями, — снова ответ не понравился ни старухи, ни Борису. — Они ещё мир сотворили! — попытался реабилитироваться он. — Так кто такой Ракан? Он дух или человек? Боря подпер голову кулаком и призадумался, к чему ведет их со старухой беседа. — Человек, который обхитрил и покорил богов, — предположил он. — Скажи, а разве может тот, чей век измеряется в годах, обмануть того, чья жизнь берет начало с тех пор, когда и времени не существовало? Тех, чьим отцом был вселенский хаос, тот самый хаос, кто после породил семь чудищ и Чужого? — Я полагаю, что мудрости у абвениев столько же, сколько у Порядка, а хитрости столько же, сколько и у Хаоса, — Борис принялся складывать философские два и два. — И что у человека даже за девять жизней столько не накопится! — Ты прав, а теперь ты подумай, как человек смог бы подчинить тех, чье существование не в состоянии даже осмыслить в полной мере! — Ну, — Борис напряг всю работающую часть головы. — Кроется у меня подозрение, что этот самый Ракан им просто пригодился для чего-то. Если так подумать, то после потопа в обществе людей творилась неразбериха, и им требовался тот, кто с данной напастью расправится. Но абы кого нельзя же назначить на столь ответственную работу, вот духи и устроили небольшой спектакль со своим подчинением смертному, с целью проверить… Так, погодите, — тут до Бориса дошла ещё одна неприятная правда. — А я-то тут тоже при делах! Меня-то тоже, как школяра, получается проверяли на обладание интеллектом. Старуха только покивала. Некоторое время над ними обоими висела тишина. Её нарушила первой старуха: — Куда пойдешь? — спросила она. Её взгляд был пуст, а лицо ни на дюйм не двинулось. Губы лишь шевелились кое-как. — Пока не знаю, — покачал головой Боря, опуская ее. — Если на то пошло, я не совсем понимаю, где я нахожусь. Знаю, что был я в Лабиринте. — Да, нынче лес, как лабиринт, — старуха, опираясь о свой посох, поднялась и отряхнула снег с полы плаща. — А раз уж ты потерял дорогу, не поможешь ли старой женщине дойти до дома? — она сжала посильнее посох и опустила глаза на дотлевший костер. — Вышла я вчера за хворостом, да так с моей охапкой и застиг меня буран. А нынче боюсь, не донесу я свою ношу, — старуха оторвала одну руку от посоха и потерла поясницу. Она кивнула на худую охапку сучьев, лежавших у подножия их холмика. Боря быстро поднялся с места, взвалил на спину охапку хвороста и сказал: — Так уж и быть, помогу я вам. Прошли они немало. Если судить по солнцу, то ближе к полудню они подошли к огромному валуну, скромно выглядывавшему из-под снежной шапки. Что странно, от камня вдаль убегали две тропинки. Та, что слева — прямая, уходившая за горизонт сплошной полосой. Вторая, правая, вилась змейкой, от неё то и дело отходили тропки поменьше и поизвилистей. Вся дорога испещрена оврагами да холмами, да часть дороги утопала в снегу. Старуха остановилась около камня да так и застыла, будто и вовсе позабыла, куда ей идти. Борис, которого продолжал колотить мороз, от нетерпения скрипнул зубами и принялся топтаться на месте. Когда его терпению пришел конец, он спросил: — Сударыня, все в порядке? — Да, — спокойно ответила старуха. — Просто я жду твоего решения. — Чего? — глаз Тесемкина дернулся. Что творится? — Какого решения? — он на всякий случай решил уточнить, насколько он ничего не понимает. — Ты видишь два пути, — старуха очертила посохом полукруг в воздухе. — Одна дорога приведет тебя к выходу из леса, где тебя поджидает Повелитель сновидений, — голос старухи окреп, лишившись гнусавости. — Но она не твоя. Твой истинный путь изначально простирался по второму пути, — посох остановился в направлении ровной дороге. — Там, в конце, тебя ждет покой. — В смысле, смерть? — уточнил Боря, проглатывая ком в горле. — И в этом смысле тоже, — кивнула старуха, опуская свой посох и снова на него опираясь. — Там ты закончишь то, что должен был закончить ещё с момента своего попадания в Лабиринт, и получишь шанс начать все сначала. Борис застыл, немигающим взглядом смотря в ровнехонькую ленту, не затронутую снегом, вившуюся в неизведанные дали, в дали, где находит конец все сущее. И так затронул его этот путь, так заныла душа, да так закрутились мысли одна другой страшнее, что не представлялось более действительным отказаться от шанса начать жизнь заново в некой конечной точке. «Открою врата — убьют абвении, откажусь открывать — замучит Оставленная, а коль все пройдет, как по маслу, то Рокэ пристрелит. Ему ничего не стоит избавиться от самозванного Окделла! — под глубокий вздох пришли столь горестные мысли. — Мне в любом случае одна дорога, только с крюком!» Его нога уже вступила на ровную дорогу. Впереди в паре шагов ковыляла старуха. И тут Борис остановился и замер. Он ужаснулся с самого себя, со своих умозаключений: это ж когда он так проблемы-то свои решал? Это как мозг надо было отморозить? «Да пошел этот паскудный Ворон н***!!! — выругался Борис, опуская охапку хвороста на землю. — Оригинального Ричарда он точно не найдет! И пусть с собой захватит Чужого! Я птица свободная! Что захочу, то и сотворю. И абвении эти пусть себе на носу зарубят: мною помыкать не позволю!!! И со свету себя сжить тоже! — у Бори сжались кулаки. — А если уже мне не пережить шторма, то хоть с Селеной разок увижусь, да по-человечески попрощаюсь!» — Бабушка, вы простите меня, но дальше я не пойду! — наконец-то озвучил свое решение Борис. — У меня в этой жизни ещё дела неоконченные остались. Старушка улыбнулась, и столько тепла от неё полилось, что мороз мигом отступил. Борис вырвался на извилистую дорогу и тут же остановился. Перед глазами возникла полупрозрачная картинка с улыбающейся Селеной. В одной руке она держала мерцающий и переливающийся голубыми и зеленоватыми искрами клубок, в другой руке был зажат конец нити. И его она протянула Тесемкину. Рука молодого человека невольно ухватилась за фантомную нить, точно знала какой-то секрет. Не исключал Борис и интуицию. Раньше она его не подводила! Лик Луны испарился, а вот серебристая нить все так же лежала в ладони Бори. Глаза молодого человека в этот миг расширились, а сердце забилось чаще. Борис только и смог поднять глаза к небу и улыбнуться. Да, пусть в высях нынче властвует солнце, но свою благодарность Боря мысленно отправил вверх. Среди множества тропинок нить вела Тесемкина, как путеводная звезда, именно туда, куда он и держал путь, а именно — к границе царства Повелителя сновидений. Нить оборвалась на краю леса напротив каменной стены, походившей на подножие скалы. И тут Бориса уже поджидала хозяйка снов, та самая Азал. При первом взгляде в зимних сумерках на неё, Тесемкин заметил, что у Азал очень большое сходство с Ундом, начиная от круглого лица, обрамленного платиновыми тяжелыми косами, и заканчивая внушительным ростом. Повелитель сновидений, будучи с виду весьма хрупкой дамой, явно могла посоперничать в высоте с Литом. Азал мягко улыбнулась Борису и скрестила руки на груди: — Поздравляю, Владетель, ты дошел до границы моих владений, — в воздухе возник ключ с навершием, походившим на эсперу. — Мне ведомо, зачем ты пришел ко мне, так что перейду сразу к делу: это ключ от врат. Я храню его у себя ровно с тех пор, как получила его от Ринальди. И могу отдать сей ключ только Владетелю. И хоть ты до конца ещё не осознаешь, что значит «Владетель», это не умаляет тебя ни на толику, и ты достоин его получить. Вопрос мой таков: готов ли ты пожертвовать редким сокровищем ради ключа? — И что же будет, если скажу, что готов? — Борис прикинул ситуацию: Селена провела его через владения Азал и оставила свою нить. Возможно, она знала про торги. Значит ничего зазорного не будет в том, что молодой человек использует по назначению сокровище Луны. — Получишь желанное, — мягкая улыбка озарила бледное с серыми тенями лицо Повелителя сновидений. — В противном случае, нам придется сразиться! «Исход второго варианта очевиден!» — Борис понял, что лучше не доводить даму, в два раза превосходящую тебя по росту. Это добром не закончится! Тесемкин протянул Азал серебряный клубок, и в тот же миг в его ладони упал ключ. Царство снов помутнело. Снежные пейзажи поплыли, покрылись рябью, а после и вовсе исчезли, прекращая грезы и самого Бори.