Ещё посмотрим, кто кого

Осенние сумерки опустились на мир. Деревья обрамили золотой листвой дорогу. Старенький форд неторопливо ехал, освещая фарами путь. На передних сиденьях находились двое старичков, возвращавшихся с воскресной рыбалки. Они тихо переговаривались, обсуждая городские новости. Внезапно фары поймали какую-то неровность на дороге. Водитель резко затормозил. Его пассажир, придерживаясь за потолок машины, заворчал: — Мотя, ты смерти моей хочешь? Куда так резко тормозишь? — Да погоди ты! — водитель подался вперед и присмотрелся. — Черт подери! — выругался он. — Тимофей, попнись, подай мне аптечку и звони в скорую! Матвей, водитель, выскочил из машины и подбежал к парню, валявшемуся посреди дороги. Тот истекал кровью и едва пребывал в сознании. — Эй, — Матвей присел рядом с ним и проверил пульс. К нему подошел Тимофей. — Моть, скорую долго ждать, у них загруженность большая. — Что ж, придется самим отвезти, не бросать же его тут! *** Первыми, что ожило, были уши. До них долетело монотонное пиканье. За ушами кое-как заработал мозг, принявшийся сразу же гадать, что же это такое. Боря попытался пошевелиться, только за его попытку в боку отдалось острой болью. Борис сжал зубы и медленно открыл глаза, а перед ними предстал серый гипсокартон. Молодой человек нахмурился, не понимая, от слова, ничего. Откуда в темном средневековье гипсокартон? Он повернул голову набок и ещё больше нахмурился при виде современной медицинской техники. — Да ладно! — выдал Тесемкин, явно ожидавший скорее ад и персональную сковородку для себя, на крайний случай — нирвану и бесконечный космос. *** Борису пожаловали расческу и небольшое зеркальце после того, как закончились различные обследования. Он выпросил их у молоденькой медсестры, сославшись на неопрятный внешний вид. Расческа пригодилась лишь отчасти, больше внимание Бориса забрало зеркало. Ожидаемо и оттого не менее горько: мордочка Ричарда никуда не делась, разве что немного осунулась, да синяк под глазом почернел. Тесемкин отложил в сторону предметы и уронил голову на подушку. Он очень долго так лежал, смотря в потолок. В голове впервые за столько времени поселилась пустота. Думать было не о чем: духи погибли, в Талиге сейчас бардак несусветный, а Борис попал в свое время. — Да за что ж мне это? — простонал молодой человек, закрывая лицо руками. — Да почему именно сейчас? — ответ на этот вопрос у него был. Его Селена предупреждала, что меч Ракана способен возвращать все на свои места. Только отчего-то в ситуации Тесемкина даже столь имбовый артефакт допустил халтуру: какого черта Боря остался в теле Ричарда! Переживать Борису Григорьевичу было о чем: ни документов, ни жилья, ни работы в его нынешнем обличие нет. Безусловно, все поправимо! Надо только с чего-то начинать… Боря схватился за голову. Не знал он, с чего сейчас вообще можно начать. Скрип двери оторвал молодого человека от горьких мыслей. В проеме показался доктор. На него Боря уже успел насмотреться за день. Ожидания очередных обследований провалились, стоило в тех же дверях появиться старенькому сбитому мужчине в кожаной потертой куртке, картузе и барсеткой в руках. Борис едва с кровати не свалился при виде второго гостя. Повезло, что врач придержал молодого человека за плечо: — Нервный вы какой-то, голубчик. Может, валерьяночки вам накапать? Боре сейчас и закатная кассера Унда не помогла бы: сам следователь Тополев пожаловал к Тесемкину. Сто лет его Боря не видел, а тут в самый неподходящий момент объявился! «Родня посреди дня!» — выругался про себя Борис. Тополев-то приходился родным братом бориной матери. И Бори его уважал, даже очень. А после того, как раскрылась история с тетушкой, так и вовсе поставил в один ранг с герцогом Алвой, а монсеньора своего Тесемкин ценил высоко. Только, как и в случае с Рокэ, Борис никак не мог раскрыть всех карт Тополеву. Если в случае с монсеньором присутствовал вариант «пристрелить, чтоб не мучился», то в случае с дядюшкой можно загреметь в дурку и провести остаток дней с Наполеонами и Цезарями. — Борис, — обратился к Тесемкину доктор. — Это Тополев Матвей Павлович. Это он тебя нашел и привез в больницу. Борис резко кивнул, бросив короткое: — Спасибо! — Матвей Павлович хочет тебе задать несколько вопросов по поводу произошедшего с тобой. Сможешь ответить? Боря похлопал глазами, заставляя извилины работать. Похоже, обезболивающие дают какую-то побочку! — Эм, пожалуй, нет, — медленно покивал головой Боря. — Я мало что помню из произошедшего. — Парень, — Матвей присел на стоявший рядом с кроватью на стул. — Пойми, сейчас очень важны твои показания. Ты же сам себе в бок явно не загнал ту железку? — Навряд ли, — снова покачал головой Боря. — Значит, тебя пытались убить, — продолжил Тополев. — Я работаю следователем и могу помочь тебе, но только если ты сам согласишься сотрудничать со следствием. В противном случае, тот, кто покусился на тебя в первый раз, предпримет попытку и на второй раз. «Да что ты только знаешь!» — подумал Борис. — Матвей Павлович, — вмешался доктор. — Есть одна деталь, о которой вам следовало бы знать: у пациента приличная гематома на голове. Возможно, сейчас может наблюдаться амнезия. — Согласен, — поддержал его Боря. — Я с радостью посотрудничаю со следствием, но только после того, как у меня в голове все встанет на место. Я и себе толком не могу объяснить, кто я и что вообще творится. — Я тогда навещу тебя через три дня, — Матвей Павлович кивнул Боре, затем вытянул из своей барсетки ручку и блокнот, из блокнота выдрал лист и черкнул на нем свой номер телефона. — Если понадоблюсь пораньше, звони, — он положил лист на тумбочку, затем поднялся, попрощался и ушел. *** Лекарства действовали на голову, отчего ближайшие сутки Борис проспал мертвым сном. Радовало, что сновидений не было. Либо в этом мире нет Азал, либо её могущество ничто перед современной фармакологией. Лишь к концу второго дня молодого человека немного отпустила дрема, и он решил попробовать подняться. Бок отзывался болью, но её Боря перетерпел. Лежать ему надоело. Он с легкой тоской вспомнил, как его некогда пытался вылечить от простуды кэналлийский доктор: он использовал уговоры и угрозы, только его пациент все равно нарушал все предписания, а вот теперь попробуй нарушь, все внутренности вылезут. Боря посмотрел на тумбочку: за два дня он впервые внимательно рассмотрел весь бардак, творившийся на ней. Среди расчески с зеркальцем, книгой и номером телефона следователя лежала салфетка с завернутым в неё осколком от меча Раканов. — Сувенир из Талига хоть остался, — горько заметил Боря, аккуратно нагибаясь к осколку, но тут край глаза его уловил странную вещь: на полу валялось что-то похожее на бумажник. Пришлось ждать медсестру, дабы удостовериться, что у молодого человека не появилась ещё одна побочка в виде галлюцинаций. Девушка, пришедшая с лекарствами, подняла находку Бориса и подала ему. Боря внимательно осмотрел бумажник, раскрыл, дабы удостовериться в своих догадках, и заметил в прозрачном кармашке фотографию. Её делали десять лет назад, что Тесёмкин очень хорошо помнил. Борис тогда заканчивал школу, что никак не смог пропустить Матвей Павлович. Редкое, конечно, событие, чтобы родич просто так взял и сорвался с работы, но оно имело место быть. — Борис, может быть, я передам этот бумажник в комнату хранения потерянных вещей? — предложила медсестра, заметившая паузу пациента, засмотревшегося на фото. — А? — Борис резко повернул голову к ней. — А! Это бумажник Матвея Павловича, я ему как раз собирался звонить. — Прекрасно, тогда мы его сможем быстро вернуть! — кивнула медсестра и забрала находку. — Вам помочь со звонком? — Был бы признателен, — у Бори созрел несколько сумасшедший план. *** Матвей Павлович был на седьмом небе от счастья, когда ему вернули бумажник. Боря маленько даже заразился его радостью, но быстро же перешел к делу. За те дни, которые он провел в больнице, молодой человек начал строить теории, почему же меч Раканов не вернул его в его же тело. В голову лезла уйма мыслей, вплоть до того, что это самое тело уже разложилось где-нибудь в подвале. — Матвей Павлович, то, что вы для меня сделали, несравнимо велико рядом с находкой обычного кошелька, — в очередной раз отмахнулся Тесемкин от благодарностей родича. — Я даже не представляю, как смогу вас отблагодарить, когда поправлюсь. — Самое главное, чтобы ты смог вспомнить произошедшее с тобой, — ответил Тополев, положив руку на плечо Бориса. — Да, кстати, насчет этого. Я заметил у вас фотографию с каким-то парнем. У меня такое ощущение, будто мы с ним знакомы. — Да ладно, — глаза Матвея Павловича даже блеснули. — Тебе не кажется? — Уже целый день не покидает это ощущение. И мне кажется, что мы с ним тезки, — Боря придерживал голову рукой, делая вид, что что-то он вспоминает, но дается ему это тяжело. — Ты прав. Этого парня тоже зовут Борис. Это мой племянник, — радость от небольшого сдвига в состоянии Бори сменилась грустью. — Правда, сейчас он… — Тополев махнул рукой. — Не бери в голову. — Матвей Павлович, заканчивайте мысль, — попросил Борис. — Возможно, мне ещё что-то удастся вспомнить. — Поверь, Борь, тебе нечего в этой истории для себя искать. Даже если вы с моим племянником знакомы, то навряд ли он тебе сможет помочь с воспоминаниями. Сам уже год как ни себя, ни кого-либо ещё из близких не признает. Устроил его к профессору Кедрову на лечение, только пока никаких сдвигов нет, — Матвей тяжело вздохнул и замолчал, собираясь с мыслями. А вот Борис нынче готов был взлететь на месте, как ракета. И причина весьма веская: его тело, как оказалось, не в гробу на кладбище, не в лесу закопано, не в подвале, где его доедают крысы, а всего-то в дурке. Даже не в Багерлее, не в Лабиринте, не на Марсе, а так, на успокоительных. Камень с души! — Ах, как грустно, — Борис собрал свою радость в узелок и тяжело вздохнул вслед за родичем. Если играть, так до последнего. — А я уже понадеялся! Борису теперь необходимо как-то обдумать сложившуюся ситуацию. Он предполагал, что глюки с мечом Ракана пошли из-за Ричарда, им обоим нужно встретиться. Не исключено, что после этого они сразу поменяются местами, так же как и не исключено, что придется и Ричарда осколком поцарапать, чтобы он вернулся домой и забрал с собой свой болезненно-аристократический облик. Все же быть подростком без опекуна сложно в современности. В то время, пока Борис обдумывал план своих действий, Тополев встретился со своим другом, тем, с кем они и обнаружили Бориса, с Тимофеем Генриховичем Кедровым, одним из лучших психиатров города. Рассказ Матвея Павловича заинтриговал его друга, после чего Тимофей предположил, что либо у их клиента, то бишь Бори, и в самом деле амнезия и что профессор смог бы наконец-то испробовать свою методику восстановления памяти посредством гипноза на деле, либо парень просто симулирует и скрывает от следователя что-то по определенным причинам. Тимофей предложил Матвею такой план: пусть Борис Тополева встретится с Борисом Кедрова, авось, да кто-нибудь из них чего да вспомнит, а там, после встречи, устроят товарищу с амнезией сеанс гипноза. На том и сошлись. Матвей Павлович объяснил Борису предложение профессора, на что получил от молодого человека согласие и на свидание, и на сеанс. *** Профессор долго беседовал со следователем за закрытыми дверями, Боря ждал их в коридоре. Когда закончились переговоры, доктор попросил медбрата привести их пациента в гостевую комнату. Матвей и Борис шли за Кедровым по белому и до ужаса узкому коридору. Професор без устали инструктировал посетителей об их обязанностях. В гостевую комнату они прибыли с опозданием, ведь пациента уже привели и усадили за стол. Только стоило Боре войти в комнату, как тот, кого они навещали, подскочил на месте с широко открытыми глазами. Борис Григорьевич и сам застыл на месте, растеряв все мысли. Как-то непривычно видеть себя со стороны в живую. — Борис Григорьевич, скажите, вы узнаете этого молодого человека? — обратился доктор к Ричарду. Тот точно вышел из оцепенения и уже шагнул к Боре, как между ними выступил медбрат. Он спокойно попросил Ричарда вернуться на место. — Происки Чужого какие-то! — только и хватило у герцога Окделла. И ведь прав же! — Обалдеть! — Борис взял себя в руки и начал играть по своему сценарию. — Боря, ты ли это? - молодой человек сцепил палицы в замок и подпер ими подбородок. Кедров подошел к Тополеву и что-то тому шепнул, из чего Борис краем уха смог расслышать: «Вспомнил!». — Какой ещё Боря? — воскликнул Ричард, нахмурившись. — Хочешь сказать, что я обознался? — Борис повторил гримасу Ричарда. — Молодой человек, я же просил, помягче тон выбирайте, — сделал замечание Тимофей Генрихович. Борис подошел к столу и оперся об него кулаком. И вовсе не из игры, а потому как ему действительно стало тяжело. Третий час на ногах - это настоящее испытание для несчастливого обладателя дыры в боку. Пока Боря собирался с силами перейти к финалу своей трагикомедии, Ричард решил убедиться, что перед ним не галлюцинация. Он медленно шагнул к странному своему гостю и ткнул того в плечо. Боря глянул на него исподлобья и мигнул одним глазом. — Ой, не вовремя! — Боря немного подался вбок, как раз в сторону Окделла, и быстро оперся об него. Тесемкин, конечно, соглашался на гипноз, но он никому не обещал, что до данного мероприятия дойдет дело. Все же Кедров не за спасибо носит свое звание лучшего психиатра. Он из Бориса быстро бы вытянул воспоминания о его похождениях. — Чего произошло? — вмешался быстро медбрат. — Да так, кажется, швы расходятся, — обрадовал его Борис. У самого него особой радости не было, ведь от резкого движения рана дала о себе знать тупой болью. — Рад был встрече, — это адресовано Ричарду, застывшему от неожиданности и уставившемуся круглыми глазами на руку Бориса, что опиралась об его плечо. *** Бориса отдали снова под опеку врачей, а Ричард получил возможность подумать над многими вещами, как например, принять предложение Тесемкина о сотрудничестве. Дождавшись, когда его оставят, Ричард аккуратно достал теплую кофту, которую ему в минувшую встречу принесли Матвей и Борис, и на ощупь принялся искать в ней то, о чем узнал, когда Тесемкин ненадолго оперся об него. Тогда Ричард и заметил на руке молодого человека надпись на талиг: «Ищи в одежде». Что там можно было только найти, здесь же все едва ли не под лупой проверяют? Тем не менее Дик решил для себя, что ничего не теряет. Его итак в дом скорби ни за что закинули какие-то сумасшедшие! Ни с первого, ни со второго раза Ричард ничего не смог найти. Тогда он на свой страх и риск подкрался к зарешеченному окну и принялся за поиски уже в свете луны. И чудо свершилось: в резинку был просунут очень тонкий листик. Ричард предварительно оглянулся, проверяя, никто не следит ли за ним. Убедившись в безопасности своей находки, он присел под окном, так, чтобы свет хоть немного попадал на лист и поджал губы. Тот, кто писал письмо, с натяжкой, но талиг знал: «Ричард, я знаю, кто и откуда ты. История долгая, а у меня только один лист. Перейду к делу. Сейчас ты занимаешь моё тело, а я твоё. Если хочешь вырваться на свободу, тебе придется ненадолго притвориться мной. Да, сложно, но у тебя получится. День-другой пока посиди спокойно, а потом попроси Тимофея Генриховича, это твой врач, тебя выслушать. Объясни ему, что ты вспомнил, что ты Борис Григорьевич Тесемкин. Появился на свет тридцатого марта тысяча девятьсот девяносто третьего года, первые семь лет жил с родителями в Томске, после переехал с семьей в дом деда в небольшой городок «N». Для справки, родители: Григорий Борисович и Дарья Павловна Тесемкины. Матвей Павлович Тополев — твой родной дядюшка по матери. Он следователь. Самое громкое дело, которое он когда-либо раскрывал, — это дело о фальшивомонетчиках. Тогда благодаря его работе накрыли целую подпольную банду. Что касается тебя, то есть меня, то тут дела такие. Учился в школе «N», окончил техникум «N» и университет «N» по специальности кадастрового инженера. Этой информации тебе пока хватит. Главное помни, на ближайшие дни ты Борис Григорьевич. А раз ты играешь мою роль, то я тебя прошу мне помочь…» Боря вкратце изложил свою историю с тетушкой и попросил её пересказать доктору и Тополеву.