Неудачное приземление

Tear gas — «Architects»

      Вечером в одном маленьком, неприметном городе, каждое лето проводилась масштабная ярмарка. Многие даже покидали комфортный мегаполис ради посещения этого мероприятия. Именно там выступал неповторимый цирк, владельцем которого, был известный циркач — Харви Тукер. Славился он мрачными образами своих клоунов. Благодаря блестящей работе его талантливой жены над гримом, любой человек мог превратиться в настоящего уродца. Да так он реалистично разрисован был, что люди не могли не морщиться от увиденного. Артисты отлично, с помощью телодвижений и голоса, отыгрывали ту или иную роль. Зрители после выступления приходили с разным спектром эмоций. Многие видели в мистере Тукере безумца, и даже побаивались, но зато, уважали его за смелость в выступлениях и зрелищность. Да и ходила, в основном, молодежь, и то ради того, чтобы тупо пощекотать себе нервишки.       К единственному небольшому, увешенному всякими плакатами фургону подходил молодой человек. Щуплый, не очень высокий, одетый в простецкие джинсы и белую майку. Слегка загорелая кожа поблескивала от пота. А глаза щурились от яркого солнца, которое вскоре спрячется за облаками. Через плечо он нес небольшую черную сумку с аппаратурой, а в другой руке прозрачный стаканчик прохладного коктейля с кубиками льда. Постучал два раза по деревянной двери. Из нее вышла молодая дамочка в полосатом костюме, облегающем стройную фигуру. Её лицо было покрыто бледным гримом, где на щеках изображены черные капли. Она вопросительно посмотрела на гостя, тут же перестав смеяться.       — Здравствуйте, мне нужен мистер Тукер. Я – Саймон Кук, из журнала "Сверхъестественное сегодня". Мои коллеги с вами договаривались о съемке выступления цирка, — поприветствовал фотограф, широко и немного натянуто улыбаясь. Девица слегка недовольно хмыкнула, повернулась к хозяину, который активно поправлял свой вычурный парик, как у Моцарта. Он сухо приказал подчиненной:       — Бирди, пропусти нашего гостя.        Она послушно отошла от дверей, руками приглашая внутрь. Парень кивнул и зашел. Несмотря на маленькую площадь, освещенный красным светом фургон, был богат всякими интересными и разнообразными атрибутами. На большой напольной деревянной вешалке висели деловые костюмы и белые мужские рубашки викторианской эпохи. Также имелся большой шкаф, на котором красовались разные маски. Не те дешевенькие плассмаски из киосков, а венецианские, изысканные. Сам хозяин сидел напротив туалетного столика и поправлял немолодое, но далеко не морщинистое лицо, кисточкой со специальным консилером. Саймон украдкой его рассматривал, как прохожие тайком глазеют на людей в колясках. Быстро, мимолётно, не желая смущать. Прежде никто не видел циркача без маски, но не всем хотелось знать, что под ней, ведь интрига всегда интереснее серой обыденности.       — Рад с вами познакомиться, — произнес парень, протягивая раскрытую ладонь для рукопожатия. Тот, не поворачиваясь, ответил. Рука была жутко холодной, но нежной. И даже исходил запах табака.       — Ну что же? Можете проходить в шатер и располагаться, как пожелаете.        После слов Саймон кивнул и поспешил убраться, чуть не сталкиваясь затылком с шкафом. Благо это место находилось очень близко к фургону. Допив напиток, он посмотрел на наручные часы. До выступления осталось сорок минут. Поэтому можно спокойно прогуляться.       Для его журнала выпала огромная честь связаться с этим циркачом. Двое журналистов брали интервью через видеосвязь. Задавали деликатные, но достаточно необычные вопросы, а мистер Тукер с охотой отвечал и даже увлекался своими рассказами о создании того или иного проекта, и смыслах которые он желал донести до зрителей. Сам же парень не разделял восторги по поводу этих зрелищ, считая их примитивными и проходными, как многие блокбастеры в кинотеатрах. Но работа требовала, поэтому через силу, через боль, фотограф вынужден был поехать туда. Даже обзавёлся двумя пятилитровками, ибо в такую ужасно жаркую погоду ехать было до ярмарки далековато.        В шатре, пока народ собирался, Кук встал позади всех мест и начал готовить свой фотоаппарат на штативе. Ужасно раздражал громкий шум пришедших только что молодых людей, болтающих о чем-то своем, а подростки начали носиться по всему шатру, как маленькие дети. Хорошо, что в этом месте был кондиционер, а то за пределами можно спариться. На фоне где-то играла мрачноватая и тихая мелодия, которая смешивалась с нарастающим шумом.        Резко потемнел шатер, зрители, наконец, умолкли и уставили свои любопытные взгляды вперед. На деревянной сцене, украшенной типичными ярко-красными цветами, появился импозантный мужчина в элегантном костюме и черном плаще. Его лицо было закрыто красивой венецианской хитро улыбающейся маской. Украшенная золотыми узорами, она не скрывала только блестящих азартом глаз. Под громкие аплодисменты он поприветствовал зрителей        После этого господин спешно покинул сцену и начался спектакль. Актёры выходили из разных уголков шатра. Высокий, жутко худой мужчина с тонкими, словно иголками, пальцами и вытаращенными глазами, с беззубой улыбкой призывал своих товарищей. Три маленьких карлика оказались под ногами молодой девушки, едва не упавшей в обморок. Странный хохочущий лысый толстяк в полосатой рубахе, скакал у входа и никак не собирался идти на встречу, пока другие помощники грубо не взяли его за уши и не потащили к сцене. За фотографом внезапно встала та самая Бирди, обхватывая его руками за плечи и мурлыкая что-то в ухо, она потерлась носиком об мочку, заставляя беднягу слегка отклониться. Камера чуть не свалилась и девушка издевательски рассмеялась удачной проделке. Зрители, обернувшись, присоединились к ней. Саймон не разделял хохота, бережно ставя штатив в правильное положение. Фары сменялись разными цветами, вертелись, выходили еще более жуткие участники, выдавая мелкие реплики, но из-за далекого расстояния ничего не было слышно. Уши сильно болели от какофонии смеха, музыки и выкриков зрителей.        "Если они ещё споют, я точно с ума сойду", — мысленно ныл Кук, страдальчески поднимая глаза вверх шатра.        Благо утомительная и невыносимая встреча уродцев друг с другом закончилась и вышел главный циркач. Работник "Сверхъестественное сегодня" облегченно выдохнул. Мистер Тукер начал речь:        — Надеюсь вам понравилось это выступление...       — Мне понравится, если ты сейчас же закончишь свою клишированную речь и я поеду, наконец-то, домой, — тихо проворчал Саймон, двигая губами. Он всматривался в камеру и вдруг обнаружил, что в правой стороне от выступающего — за кулисами торчало несколько перьев белого цвета. Причем чистого такого, сразу притягивающего на фоне всего остального взгляд.       — Однако перед тем, как попрощаться, я не могу не показать вам один интересный экземпляр. Эта находка, дорогие зрители, станет кульминацией сегодняшнего вечера!       — Да ты заебал! — воскликнул фотограф. Люди позади него услышали это и бросили осуждающие и нахмуренные взгляды. Повезло, что сказал не так уж и громко. Саймон виновато спрятался за камеру, криво улыбаясь.        Для интриги фары погасли, оставляя шатер полностью темным. Люди оглядывались и громко шептались. Спустя несколько секунд яркий свет устремился в силуэт связанного парня. Он был по пояс обнажен, его нижнюю часть тела прикрывала грязная в мелких дырках, тонкая тряпка. Верёвки были настолько длинными, что держащие могли прятаться за кулисами. Его руки, талия и ноги были туго связаны. Связаны были и его широкие белоснежные крылья, перья которых ранее так приковали взгляд Саймона. Он стоял на ногах и пьяно покачивался, дергал плечами, рычал. Глаза щурились от света и горели страшной яростью, как у заточенного в клетке тигра. Его грудь была осыпана зажившими тонкими рубцами, словно от пореза лезвия. Лицо бледное, с выпирающими скулами, обросло темной щетиной. Под глазами залегли жуткие синяки. Ангел дернулся вперед и издал громкий болезненный вопль, обрушивая свои эмоции перед зрителями.        Они же не сдержали негодования. Не было ни одного человека, кто бы восхищался его потрясающей актерской игрой. Некоторые даже резко встали и покинули выступление. Говорили, что хозяин сошел с ума, выставляя это напоказ. Насмехаться над истерзанным человеком было, пожалуй, слишком, даже для жадных до зрелищ гостей цирка. Сцена тут же потухла.        — Я так и знал, что этот господин — сумасшедший.       — Зачем так мучить актера? Не верится, что он самолично согласился на это.       — Это самое странное воплощение статуи Люцифера в церкви Святой Троицы.       — Какой, нахер, Люцифер, Гарольд?       Саймон вцепился в свою аппаратуру, замер. Он не пошел вслед за недовольной и испуганной толпой, которая не сдерживала громких ругательств, не отрывал взгляд от пустой сцены и пытался понять. Как этот парень здесь оказался?

***

       Невыносимо пахло тухлой сыростью. Удушливый воздух не давал свободно дышать. Даже через железную дверь можно было услышать, как по каменным плитам что-то капало. Рабочие ушли, но этот звук ужасно раздражал, не давая в кои-то веки насладиться тишиной. Пусть даже будучи закованным.        Он абсолютно один в этой жутко темной комнате. Где слабый свет виднелся только через щель в дверях. Отчасти это помогало чувствовать себя никем. Просто воздухом или ненужной тряпкой в чулане. Молодой парень висел. Ноги едва доставали до пола. Крылья крепко скованы. Когда–то они были мощными и сильными, но сейчас они так ослабли без питания и в неволе, от тугих веревок, что их уже невозможно было распахнуть и подняться ввысь. Даже вырвать не составит особого труда. Руки в железных браслетах разведены в разные стороны. Тело покачивалось и от этой качки получался слабый привычный скрип.        От такого положения все тело ныло, требовало освобождения. Что-то чесалось, а где-то в других местах жутко болело. Но пленник привык к этому и уже не обращал внимания. Он старался заснуть, чтобы хоть ненадолго забыться, что он так давно торчит в этом месте.        "Допрыгался", — горько усмехнулся ангел. А сейчас бы он так обреченно не вздыхал, если бы соблюдал правила своего небесного мира. Не прохаживался свободно по лесам и не демонстрировал свои крылья. И в итоге вседозволенность кончилась тем, что его поймали. В последний день он по глупости у самого низа готов был раскрыть крылья, но попал в сетку. Упал к ногам каких-то незнакомцев, а дальше стал их игрушкой.        Первые дни мужчина в противной улыбающейся маске настойчиво расспрашивал о таких же существах, как сам пленник. Чего он только не применял. Побои, голод, а если и кормили, то давали лишь толстые кости, испачканные грязью, с маленькими кусочками сочного мяса. Но попытки были тщетны, ангел ничего не отвечал, хоть и хорошо понимал речь похитителя. Тукер тогда решил просто держать его у себя, в качестве новинки в для своих будущих номеров.        Энди упорно пытался выбраться. Рвал верёвки, отталкивал помощников хозяина, но не мог высоко взлететь, расстояние в подземелье было очень маленьким. Тогда его успевали схватить, избивали так, что он не мог двигаться несколько часов. Да что уж часы? Сутки.       "Бессмертные теряют свою силу, если они долго просидят в заточении, а уж тем более в плену у людей. Интересно, сколько я здесь нахожусь?" — задавался вопросами ангел, от скуки скрещивая и разминая ноги.        Он безумно хотел домой. Вновь летать, ощущая под собой страшную, но достаточно притягательную пустоту. Вдыхать запах морского бриза, летающих на пути островков, по которым шумел водопад, общаться с приятелями.        Это единственное, что бывший Бессмертный хорошо помнил. Другие воспоминания стёрлись, пропали бесследно, оставляя после себя мучительную пустоту. Лишая надежды на то, что кто-то из своих придет и спасет его от этого долгого плена.       Тело покрыто жуткими шрамами от ударов плети. Выпирали ребра и плечи, а лицо было бледным и худым. В нижнюю щель двери был виден тусклый свет, Энди услышал приближающиеся шаги и напрягся. Дверь открылась с неприятным скрипом, в ушах зазвенело. Ангел слабо и с неохотой открыл глаза. В темную комнату проник свет из коридора. Хоть и размыто, но он видел, что кто-то к нему подходил и катил тележку, с шатающимися маленькими колёсиками и дрожащими, на ней, стекляшками.       "Боже, что еще им от меня нужно?"— внутренне простонал пленник, устало закрывая глаза. Мало ему было того унижения на виду у обезумевшей толпы. Вот стоит, уязвленный, слабый, истощенный, и никто не решается ему помочь. Лишь вылупились и раскрывали рты, как рыбы. И тут он потерял ту самую веру на скорейшее освобождение. Неужели эти глупцы не могли догадаться по эмоциям, что это всё не постанова? Ни один актёр не смог бы такое изобразить, даже будучи очень талантливым.       Железный коготь легко царапнул подбородок, поднимая выше. Он поднял взгляд и размытие изображения тут же пропало. Перед собой он увидел одну из работниц цирка. Она высокомерно осматривала его жалкий вид с ног до головы и ухмылялась ярко накрашенными губами. Лицо непривычно бледное от пудры, а в области шеи и на лбу был красный след. На ней было длинное темное платье без рукавов. Шёлк обнажал острые ключицы. Пепельные и блестящие волосы строго собраны в узел. Походу образ с выступления, стоит отдать должное ее стараниям, он сохранился и спустя несколько часов.       — Соскучился по мне? — спросила гостья, тихо рассмеявшись. Если бы в горле всё не пересохло, то парень огрызнулся бы в ответ. Она приблизилась к нему и невесомо провела пальцами по скуле. По коже пошли мурашки от тепла ее рук. Неприятная особа достала из тележки бутылку воды и резко протянула к рту заключенного. Он задергался, ожидая почувствовать на своих губах яд, но парочка капель опровергла его опасения. Потянулся к бутылке, жадно сделав несколько глотков.       Дама внезапно отстранила ее и бросила в угол темных стен, покрывшихся мхом. Остатки воды вытекали на пол.       — Надеюсь, это придало тебе немножко сил, — она грубо взяла его за щеки, впиваясь в них острыми ногтями. Широко усмехнулась, рассматривая недоуменный взгляд ангела.— Хочу повеселиться с тобой вдоволь.       Громкий женский хохот заполнил всю комнату. Мерзавка оторвала несколько перышек из крыльев и приблизилась к тележке. Придерживая за кончик, она медленно опустила перо в наполненный желтой жидкостью стерилизованный флакон, оно тут же растворилось. В затравленных глазах пленника промелькнул страх. Он съежился.       — Будешь упираться, я лично лишу тебя крыльев этим средством, — стала угрожать жена мистера Тукера, оскалившись и сверкая глазами. Ангел окинул её усталым взглядом. Больше не пугало присутствие каждого незваного гостя в этой поганой тюрьме, где он сидит за свое глупое любопытство и невнимательность. Лишь надеялся, что если не реагировать на эту сумасшедшую, то она потеряет всякий интерес.       До этого он с ней практически не пересекался. Во основном за дверью слышал ее жаркие споры с мужем, и иногда она подносила ему объедки. Швыряла их в лицо и любовалась его злым и свирепым взглядом. В отличие от других рабочих ее голос был очень высоким, истеричным, громким. Распознать ее будучи запертым в комнате было легко, по стуку высоких каблуков, что эхом разносился по каменным, сырым полам.       Она ходила вокруг ангела, внимательно изучая подвешенное тело. Довольно хмыкала, невзначай любопытно проводила когтем по коже, как по статуе. Энди старался подавить в себе раздражение и лишь закрывал глаза. Царапины мигом заживали.       — У тебя сильное тело. Интересно, сможет ли оно выдержать это?       Она подошла к тележке и мучительно медленно подбирала инструмент для эксперимента. То определялась, то бросала, пробормотав, что это не то. Наконец её вниманием завладели хирургические ножницы. Опасно скошенный острый край блеснул, отражая свет мутной лампочки из коридора.       — Как тебе мой выбор, мм? — нарочито заботливым голоском пропела она, кокетливо поднимая брови.       Она плавно провела острым концом по обнажённому торсу, подготавливая. Ещё раз встретившись взглядом с ангелом и ласково ему улыбнувшись, резко и грубо вогнала их внутрь в тело. Медленно вытянула, наблюдая, как кровь, алой лавой, плавно вытекала из открытой раны. Пленник старался сдержаться, закусывая губу изнутри, но выходило не очень. Она провела языком по открытой ране.       — Знаешь, твоя кровь очень даже не дурна. Даже сладкая немного, — после слов миссис Тукер облизнулась. От этого её губы стали еще ярче.       Энди ничего не ответил. Рана спустя нескольких минут затянулась. На этом истязание, увы, не закончилось. Миссис Тукер напевала под нос какую-то песенку и кружилась вокруг подвешенного тела, царапая его тонким концом острой стали.        Потом ей резко надоела эта игра и она решила залить открытые раны химическим раствором. Тут пленник уже не выдержал и издал болезненный громкий стон. Слезы текли из глаз, кожу саднило, оставляя красные и ужасно зудящие следы. Возненавидел себя и ее за то, что всё это никак не прекращалось, а игнорирование никак не спасало ситуацию.        Она заглянула ему в лицо, чтобы вновь насладиться его страданиями, но Энди подался вперед и успел зубами поймать ее за ухо. Он дернул головой в сторону, сильно сжимая, и с всей силы вырвал его из головы. Жена Харви с воплем оттолкнула от себя ангела, зажимая кровоточащую рану, упала на пол. Её лицо исказилось от шока, а губы задрожали. Кровь непрерывно текла на месте бывшего уха, пачкая то, что от него осталось и стекая по оголенному плечу. Пленник сплюнул ухо, брезгливо поморщившись. Разъяренная такой смелостью женщина яростно зарычала, сняла обувь и бросила прямо в лицо. Каблук оставил после себя след царапины на лбу.       — Тварь, да я от тебя живого места не оставлю, — она вскочила на ноги и со страшной силой ударила второй туфлей по лицу. Образовалась яркая ссадина. Этому месту адски жгло. Ещё удар. Энди, дергая головой, старался уворачиваться. Ей-богу пусть поскорее убьет. Куда лучше погибель, чем всю жизнь провести в заточении.        Ангел вдруг заметил какой-то незнакомый силуэт в проходе. Садистка обернулась, и ей в лицо ударила струя белого порошка из красного баллона в руках незваного гостя. Она схватилась за глаза и начала кричать от боли. Покачиваясь под напором огнетушителя, она сделала несколько шагов назад, и врезавшись в стол за её спиной окончательно потеряла равновесие. В попытках не упасть схватилась за край стола, он немного накренился под её весом, но ноги всё равно предательски подогнулись. Миссис Тукер снова упала на пол. На раскачивающемся столе колбы ещё какое-то время весело позвякивали, подбираясь к его краю, женщина, закрывавшая глаза руками, так и не увидела, как одна всё-таки перевернулась. В предсмертной агонии она пыталась спрятать лицо за разъеденными химией ладонями, но жидкость уже беспощадно выжигала глаза и грим. В горле забулькало — часть раствора попала на шею. Дернувшись в последний раз, миссис Тукер замолкла навсегда, уставившись в потолок ужасающей изуродованной гримасой.       Энди замер, не мог оторвать взгляд от тела. В ужасе рассматривал, как гадкая ухмылка превратилась в мерзкий ошметок. Почувствовал неприятное давление поперёк горла, и как никогда порадовался своему пустому желудку. Вдруг веревки, обвитые вокруг крыльев, заметно ослабли и упали на пол. Вслед за ними пошли в ход серебряные браслеты. Его бережно опустили на пол, держа за талию. Он едва видел перед собой незнакомца. От его дрожащих рук холодная кожа покрылась мурашками. Незнакомец озабоченно посмотрел в глаза, обхватив лицо руками.       — Я вытащу тебя отсюда, Энди. Пожалуйста, привстань немножко. Нам нужно драпать отсюда, — после слов пленник тут же оживился и из последних сил напрягся. Глаза от радости посветлели, хоть губы и не растянулись в улыбке. Наконец-то за ним пришли! Не забыли таки его! К сожалению, он не мог разглядеть лица полностью, кроме выразительных встревоженных синих глаз, которые напоминали ночное море.        Послышались торопливые шаги нескольких человек. Спаситель убрал руки от лица и оглянулся в сторону дверей. Из-за мутности в глазах, Энди не заметил, как тот скрылся. Но зато заметил перед собой крепких свирепых мужчин в кожанках. Они застыли на месте, вжав плечи и озадаченно уставившись на труп. Один из них глухо произнес:       — Нам походу точно пизда.       — Ты бы не разглагольствовал, а придумывал как нам выкрутиться, — разозлился другой работник с лысиной на голове и выпирающим брюхом. Он поднял верёвки и резко обмотал ими тело ангела, лишая возможности размахивать крыльями и руками. Энди тут же замер. Куда подевался спаситель? Неужели это всё сон? Бредни? Он повернул голову в сторону погибшей. Может это он ее убил? Может силы еще не покинули его окончательно? Собрав все силы, что у него остались, встал на ноги и дернулся вперед так, что державший отпустил веревки. Но потом, взбесившись, ударил парня тяжёлым подзатыльником, заставляя упасть на колени. Недовольно прикрикнул:       — Да уймись ты!       — Генри, я вот не пойму, как он ее угрохал то? — произнес другой лобастый, щуплый товарищ с топорными неприятными чертами лица. Он задумчиво чесал большим пальцем подбородок и рассматривал обезображенное тело. Точнее только голову. Ни губ, ни глаз, ни носа уже не было. Злобный оскал зубов и полуразъеденных десен, пустые глазницы и огромная рана на месте бывшего уха, вот и всё что осталось от жены хозяина цирка.       — Может ногой дернул?       — Хорошая мысль. Только есть один нюанс. На нём, сука, ничего нет! Как он тогда сам выбрался?       — Возможно, кто-то из наших собирался его освободить. Или кто-то из зрителей сюда пробрался.       — Наивный ты долбоеб, Генри. Кому это ничтожество сдалось? Да и такое место хрен найдешь!        Сидячий мужик поднялся и прошёлся по маленькой комнате, давя грязными кроссовками осколки стекла. Он старался рассмотреть, нет ли тут кого либо ещё? Ну не мог он так быстро скрыться. Повернулся к своему товарищу.       — Давай так: ты отведешь это недоразумение к Харви, а я попытаюсь найти эту крысу.        Генри напрягся и кивнул. Держа пленника за локоть, он тащил его по коридору. Сам Энди сжался и старался не паниковать. Сейчас спасителя поймают и убьют или тот скроется. Хотя чего бояться Бессмертному? Разве у него нет силы внушения через контакт глаз? Значит, это точно не Бессмертный или кто-то из Непризнанных. А может в самом деле это кто-то из зрителей? Но, тот пришедший человек показался ему знакомым. Этот встревоженный и тихий голос он слышал, когда-то, совсем не таким. Мысли прервались, в глаза ударил ослепляющий свет, а ослабшее тело, как мешок с картошкой, подняли вверх.       Шатер без зрителей казался еще больше и просторнее. Скамейки расположены теперь не к центру, а к левой стороне. Все выступающие на сцене убирали декорации, а Мистер Тукер с некоторыми переговаривался, обсуждая успешность прошедшего выступления. Речь прервалась и он обратил внимание на появление Генри, держащего Энди.       — Мистер Тукер, у нас тут ЧП произошло.       — Что произошло?       — Мы с Пио после перекура услышали крики и обнаружили, что ваша жена мертва, а этот... — Генри пнул Энди, заставляя того упасть перед ногами своего хозяина. — Был уже освобождён.       Переговоры работников приглушились и все обернулись в сторону Генри. Они переглядывались между собой и чуть вздрагивали за напряженной спиной Харви. Сам господин взволнованно сглотнул, явно не веря происходящему. Но вряд ли сказанное было неправдой. Зря он позволил этой дуре отыграться на своём пленнике, но сегодняшний день был очень выматывающим и ужасно душным, поэтому решил потакать ее капризам. И ведь сам дурак, не прислал кого-то из своих проконтролировать ее, был уверен, что всё пойдет хорошо. В конце концов есть же несколько людей в этом подземелье. Мужчина с выпирающим брюхом, взволнованным голосом поспешил добавить:       — Я подозреваю среди нас завелась крыса.       — Где тогда сам Пио?       — Ищет ее как раз.       — Как она была убита? — устало задал вопрос Харви. По тону голоса было понятно, что он пытался сдержать свои эмоции.       — Нуу... Она лежала на спине, кажется ее облили химическим составом. И еще я заметил, что у неё выдернуто ухо. Возможно, ангел это сделал.       Энди едко усмехнулся, смотря на Тукера, как бы подтверждая слова прибывшего.       — Вот олухи! — выругался мистер Тукер, пнул по близости шар, украшенный красными звездочками, и тот полетел с большой скоростью из шатра. На шее выступили вены, а лицо покраснело от ярости. — Тогда как вы вообще допустили, чтобы кто-то смог навредить моей жене? Какой теперь от вас толк, если не умеете выполнять свою работу, как следует?! — из кармана брюк он выдернул дорогой револьвер и направил на Генри. Тот понял, что его возможно прихлопнут, как муху, и побежал в сторону люка. Глупая затея – бежать от пули. Прогремел выстрел, и пуля застряла в горле. Тело тут же упало набок, а Генри успел лишь закрыть глаза напоследок. Другие работники вздрогнули и отшатнулись. Многие испуганно отвернулись. Харви громко и тяжело дышал ртом, словно бежал от кого-то. Он оторвал свой взгляд от погибшего и заметил, как Энди попытался убраться, ползая по полу. Тот ногой надавил на спину. Ангел остановился и вскрикнул.       — Не так быстро, дорогой мой, — ядовито произнес Тукер, широко улыбаясь. От его оскала было страшно всем. Он обратил внимание на обвитые веревками крылья. Убрал револьвер обратно в карман, нагнулся к уху пленника и прошипел:       — Смерть будет слишком мягким наказанием для тебя. Всё-таки из-за тебя всё это случилось...       После слов Харви со всей злостью, грубо и безжалостно вырвал одно крыло. Крик вырвался из груди пленника. Он затрясся еще сильнее, когда хозяин вырвал ещё одно. Ангел лицом лег на пол и тихонько всхлипывал от боли и от безысходности своего положения.       Теперь он точно обречён. Лишился самого важного, что отличало его от этих гнусных уродов, любующихся его жалким видом. Не сможет перемещаться куда хочется, чувствовать приятную тяжесть на своей спине, ощущать себя всемогущим и неуязвимым. И от долгого заточения вряд ли сможет отрастить новые. Сил толком нет. Кровь из длинной и открытой раны текла по спине, пачкая тряпку. Ангел поднял свой ненавистный взгляд на Харви. Он поднялся на дрожащих ногах, попытался напасть на мучителя, но тот ловко нагнул корпус, схватил ангела за руку и вывернул её. Наотмашь дал по лицу ладонью, заставляя практически зажившую ссадину вновь кровоточить.       Внезапно все почувствовали запах гари. Работники стушевались и озабоченно переглядывались. Энди смутно заметил, как по темным полосатым стенам прошлось что-то яркое, пылающее. Слышал крики, визги, и нарастающий треск загоревшейся сцены. Люди паниковали, в объятом огнём шатре становилось нечем дышать. Харви толкнул пленника на пол, и рванул к выходу, спасая свою шкуру.       Ядовитый и невыносимый дым прожег его легкие, и Энди тяжело откашливался. Он, не смотря на верх, тихонько ползал вдоль мертвых тел, чувствуя, как тяжелеют веки. Послышался взрыв и снова крики. Пламя жадно вбирало всё, что попадалось ему на пути. Энди почувствовал, как ему помогают подняться, хватая руками за плечи. Сквозь мутную пелену сознания он увидел человека в маске. Белая, украшенная золотыми узорами, а на голове красовался обогревшийся красный колпак с бубенцами. Улыбка маски контрастировала с синими, вытаращенными, испуганными глазами, в которых отражались языки пламени.       Ангел был настолько обессилен, что упал, чувствуя, как руки подхватили и прижали к груди. Потом всё погрузилось в мрак.

***

       Бывший узник, щурясь, открыл глаза, и слабо дёрнулся. За окном пролетали бесконечной полосой тёмные деревья и едва светящиеся столбы, пока автомобиль, подпрыгивая, нёсся по узкой пригородной трассе. В слегка опущенное окно задувал свежий воздух, и даже не смотря на шум двигателя, можно было различить стрекот сверчков. Дышалось легко, стало спокойнее. Энди наклонил голову и обнаружил, что все его тело обернуто тёплым шерстяным пледом. Вновь почувствовал жар отвратительную истощенность. Качнулся и вновь уснул.        Периодически прерывали его сон разные звуки: тихая ругань, возня с каким-то предметами, звук мотора. Через слабое состояние он пытался разглядеть того, кто был за рулем. Тот самый мужчина, который освободил от веревок, теперь он сосредоточенно смотрел на дорогу перед собой. Руки, держащие руль, чуть вздрагивали. Он выглядел очень испуганным, дёрганым, нервным. Светлые джинсы в саже, а низ майки был обгорелым и с мелкими дырками.       "Сомнений никаких нет. Это он спас мне жизнь",— анализировал бывший пленник, и, не обращая внимания на жуткую боль в области спины, повернулся к нему и едва слышно прошептал:       — Спасибо.       Машина остановилась с визгом. Спаситель замер и повернулся, комично открывая рот. Энди вымученно улыбнулся и опять уснул.       Теперь он спал долго. Ярких сновидений не было. Лишь приятная пустота.