Неудачное приземление

Buried Beneath — «Red»

       Раздался громкий выстрел. Вампир в блестящем костюме замер, обнаружив, что на груди образовалось яркое алое пятно. Он упал наземь, а стрелявший приготовился ко следующему. Но не успел, стоило девушке прыгнуть к нему и грубо отвести ружье в сторону, хватая за ствол. Она раздраженно спросила:       — Саймон, что ты вообще здесь делаешь?       — Тревор мне вчера проболтался, когда выпивали, что вы тут будете бороться с каким-то страшным местным Дракулой. Вот и решил помочь, — взволнованно ответил фотограф, бросая взгляд на потерпевшего. Другой вампир придерживал его и кивнул девушке, давая понять, что с Бенни Бартом всё хорошо.       — Уж очень ты нам помог, Ван Хельсинг хренов, — проворчал крепкий блондин, находящийся рядом с Мией.        Девушка в ответ сильнее нахмурилась. Но не успела что-либо сказать из-за появления того самого вампира, который долгое время водил её за нос, прикрываясь дружелюбным союзником. Его вид был мертвенно-бледным, зрачки красными, а на подбородке и на уголках губ виднелась засохшая кровь. Выглядел так, будто только что выбрался из могилы. Фотограф от страха задрожал и сказал что-то несвязное. Стражница Сумерек повернула его к себе и сказала:       — Саймон, бери Бенни и уходите отсюда. Прячься! — несмотря на спокойный тон голоса, встревоженность выдавали резкие движения рук, сжимающие ствол оружия. Кук лишь кивнул и потащил раненого вампира к коридору. За спиной чувствовал, что дальше будет страшная резня.        Как только певца осторожно опустил на пол, сам фотограф оперся спиной к стене и мысленно ругал себя всеми грубыми ругательствами, что приходили на ум. Он старался не смотреть на бедолагу и прикрыл лицо рукой.       «Великолепный план, Саймон. Просто охуенный. Надежный, блять, как швейцарские часы…»       — Хоть ты объяснишь, что тут происходит? — его мысли прервал вопрос Бенни Барта. Поврежденное место на груди за небольшое время практически зажило. Саймон убрал руки от головы и повернулся в сторону спросившего.       — Если честно, я сам не очень понимаю. Какой-то вампир собирался загрызть всех зрителей. А наши помешали, — Саймон почесал затылок, чуть виновато опуская голову. — Извини…        Певец задумался о чем-то своем и на его лице переменилась одна эмоция за другой. От удивления до сдержанной ярости.       — Вуд… И меня использовал… Скотина, — прохрипел вампир. Он резко поднялся, не отнимая руку от раны, чуть пошатываясь. Саймон тоже встал.       — Даже не думай. Тебя убьют, глазом не успеешь моргнуть. Лучше сиди и не высовывайся.        Как только певец скрылся, фотограф вжался в стену и растерянно смотрел, как мимо него бежали друг за другом вампиры. Саймон начал мерить шагами пространство, не зная, что ему делать. Потом услышал страшный оглушающий рев оборотня. Его, как током ударило, сразу помчался в сторону звука.        Он вышел на сцену и увидел то, что в его голове запомнилось на всю оставшуюся жизнь. Макс в облике здоровенного оборотня с серой шерстью и Виктор крепко держали князя за руки, а Мия с мерзким звуком и холодным выражением лица, вытащила сердце из его груди. Издав последний хрип, он повалился на бок. Она сморщилась при виде погибшего и бросила орган куда подальше.        Саймон тут же спрятался за кулисы, не желая выдавать свое присутствие.        Он увидел Мию другой. Жестокой, хладнокровной, усталой. Кук невольно представил, что ее рука, которая до этого гладила его спину в офисе или ерошила волосы, сделала с ним тоже самое, что и с этим вампиром. Он сполз по стене, делая несколько вдохов, чтобы замедлить бешенный темп неспокойного сердца.

Она такая же, как эта нечисть.

      «Походу я сам не далеко от нее ушел», — пробурчал фотограф, лежа на полу и уставившись в потолок. Спина жутко болела из-за такого неудобного положения. Вот ведь лицемер! Сам то ненавидел вампиров и оборотней, а после того случая на стадионе, несколько месяцев старался как можно меньше пересекаться с подругой. А сегодня от его рук погибло больше десятка циркачей! Пусть и не намерено. Причем даже не ружьем, ножом или дракой.        Но ведь он это сделал ради Энди… Ради того ангела, с которым несколько лет назад он дружил недолгое время, пока тот не скрылся, не оставив после себя ничего. Видимо его поймали другие Бессмертные и наказали, вряд ли сам бывший друг способен на такой поступок. Он точно так не поступил бы! Ведь запрещено Властелинам чужих судеб напрямую связываться с людьми, если это не задание. Фотографу, конечно, было горько от этого, но он не обижался. По крайней мере смог почувствовать себя будучи простолюдином немножко избранным. Ведь именно он знал, что ждало его после смерти, и почему на Земле происходят те или иные события. Ангелы и демоны спускались с Небес на Землю и через тела давно умерших людей направляли живых на тот или иной путь.        От такой информации парень едва не упал в обморок, но, вспоминая свои прошлые важные выборы, этих небесных актеров не было в его жизни. Либо память подводит.        Фотограф впервые за свою жизнь захотел помолиться. Пусть погибшие и были самыми распоследними тварями на свете, но почему-то на душе очень мерзко. Муки совести терзали, заставляя ненавидеть себя. Может среди них были те, кто собирался помочь Энди, но им нужно было дождаться подходящего времени, а фотограф взял и безжалостно отнял их жизнь за бездействие? Чем же он лучше этого ублюдка Тукера вместе с его женушкой? Интересно, за убийство циркачей в Ад не отправят? А может быть закроют глаза за спасение жизни ангела? На Небесах же есть тот самый Создатель — Шепфа. Увы, Энди не поведал о его внешних характеристиках, но это божество особо в дела Бессмертных и людей не лезет, а если и вмешивается, то только, когда ситуация становится совсем критической. Как он на это отреагировал? Осуждает? Одобряет? Может он специально выставил всё так, чтобы парни вновь могли увидеться друг с другом пусть и, мягко говоря, не в самых лучших обстоятельствах.        Саймон медленно поднялся с пола, издавая хриплые стоны и хватаясь рукой за поясницу. Он вышел на балкон, вдыхая прохладный вечерний воздух. Дома поблизости почти все были с выключенными окнами, а по тротуару никто не ходил, лишь две машины проезжали с маленькой скоростью. На автомате рука потянулась к карману джинс в поисках дешевой пачки сигарет, но её там не было. Потянулся к другому, но краем глаза было видно, что там тоже пусто.       «Ах, да, блять, как я мог забыть, что год уже как не курю», — мысленно проворчал фотограф и недовольно сплюнул в сторону. Он устало потер лоб и наклонил голову назад. А может быть это и к лучшему? От сигарет портятся легкие и остается отвратный запах изо рта. Но идти в магазин за пойлом не очень хочется, хоть голова и болит от стресса и мук совести.        До того, как оказаться дома, Саймон ни разу не задумывался о совершенных действиях. Все мысли были заняты лишь состоянием ангела с потерянными крыльями. Кто бы мог подумать, что непутевый фотограф, который полтора года назад облажался в стычке вампиров и оборотней, смог осуществить такой рискованный план.        Конечно, это было не так просто. Кук обнаружил мужиков в лесу, проговаривающихся о выступлении. Он их сразу узнал. Те охраняли вход цирка. Они куда-то скрылись и фотограф почувствовал под ногами железный люк. Отодвинув крышку, он заглянул внутрь. Деревянная приставная лестница и кромешная темнота. Недолго думая, он спустился. В подземелье были открытые пустые комнаты, иногда Саймон прятался в них, когда услышал посторонние шаги. Нервно выжидая, и надеясь ни с кем не столкнуться. Вот дурак! Не взял с собой ничего. Ни швейцарский нож, ни револьвер, подаренный Мией от нечисти, ни даже перцового баллончика. Только чертова зажигалка, но толку от нее в этой ситуации никакого. Спасибо, хоть под ноги попался огнетушитель, а то он составил бы Энди компанию в этом жутком месте. Послышался женский крик и Саймон рванул к источнику шума.        Он встал у входа заброшенного вида комнатушку и собирался ударить огнетушителем по затылку мерзавку, которая избивала пленника по лицу, скинутой с ноги туфлей. Но она повернулась, и от испуга огнетушитель выскользнул из рук. Саймон неловко подхватил его, прижимая себе, и так схватил рычаг, что пар прыснул ей в лицо. Женщина, схватившись за глаза, столкнулась с тележкой и потом на нее упали химикаты. Всё это произошло так быстро, что у Саймона не было возможности испугаться или проанализировать происходящее. От этого мерзкого зрелища фотограф отвернулся и попытался не обращать внимания, на то, что он натворил. Это же случайность, верно? До спешащих шагов двух мужчин Саймон успел освободил Энди от оков. Потом спрятался внутрь тележки и закрылся в неудобной позе, как будто застрял в доме хоббитов. Хоть не видно было толком, но зато он слышал разговор двух прибывших, состоящей из отборной ругани. Один из охранников схватил Энди и понес подальше из комнаты, а другой скрылся в неизвестном направлении. Саймон подождал пару минут и старался как можно тише вылезти из тележки. Ноги и спина ныли и болели, а передвигаться куда-то было тем еще мучением.        По пути горе-спасатель заметил единственную открытую комнату, где включен свет. Повезло, что среди большого количества ярких и разноцветных костюмов виднелась длинная деревянная приставная лестница. Посмотрев наверх, он начал карабкаться, но его ногу тут же схватили, сжимая до хруста костей.       — Попался, петушара! — мужчина его одернул, но Саймон так крепко сжимал лестницу руками, что смог удержаться и не свалиться вниз. Он другой ногой пнул работника цирка по груди и тот отпустил его, упав на валяющейся огнетушитель. При столкновении его шея захрустела и он перестал дергаться. Фотограф сглотнул.       «Что-то многовато этих несчастных случаев», — начал рассуждать фотограф, поднимаясь вверх. Высота была приличной, поэтому парень старался не акцентировать на этом внимание, а то точно потеряет равновесие и разобьется насмерть.        Он оттащил деревянной прямоугольный люк. Поднявшись, Саймон понял, что оказался в том самом фургоне, где познакомился с мистером Тукером. Хорошо, хоть тут никого нет. Кук спрятался за диван и начал обдумывать план.        Он сам себе всё усложнил! Надо было сразу схватить Энди и бегом, сверкая пятками, выйти из этого подземелья! А теперь все циркачи в шатре и украсть у них добычу будет намного труднее. И надо как можно быстрее предпринять хоть какие-то действия, а то, не дай бог, этот безумец убьет ангела под горячую руку. Встревоженный взгляд парня зацепился за горевшую свечу на туалетном столике. Точно!        Нужно привлечь внимание этих выродков путём поджога фургона. Если выйдут не все, то хотя бы многие и тогда можно по-тихому вызволить пленника. Но только надо переодеться, а то его точно заметят. Саймон достал из шкафа темную длинную мантию, закрывающую все тело. А на лицо надел одну из венецианских масок. Сегодня фотограф нарушил целых три закона: вторжение на чужую территорию, кража и убийство. Но последнее хотя бы можно оправдать тем, что это была случайность. Вряд-ли, конечно, парню удастся сойти за своих, но это лучше чем ничего.        Аккуратно и неспешно отворив дверь, фотограф вышел из фургона. Неподалёку, около закрытой лавки стояла небольшая бочка, в которую сливали испорченное темное масло. Он довольно ухмыльнулся и тихонько подбежал к нему, перед этим отметив, что двое работников заскочили внутрь шатра. Взяв в руки огромную бочку, и спасибо, что там была одна треть литра масла, Саймон легко открыл крышку. Он брызнул по стенкам, на небольшую лестницу у входа, и поджег. Фургон тут же загорелся, а руки фотографа уронили бочку и остаток масла потек в сторону веревок, которые держали ткань палатки. Шатер тоже занялся пламенем. Саймон поднял бочку, и ударил себя по лбу ладонью.       — Да почему вечно всё идет по одному месту то? — не сдерживая недоумения и ярости, закричал фотограф, поднимая руки вверх. На удивление вечером стало еще темнее, небо заволокло тучами, вдалеке слышался гром. Ругнувшись напоследок, он побежал к горящему шатру.        Огонь уже успел перейти к верхушке, и от этого цирк загорелся ещё сильнее, пламя выводило из строя электрические приборы, стихийно пожирая всё на своём пути. Если бы площадь была не такой большой, то многие смогли выбраться отсюда, но нет. Горящие балки и металлические конструкции падали на людей внутри шатра и те орали пуще прежнего. Вокруг царило настоящее безумие. Саймон растерянно оглядывался, искал глазами Энди. Тот сидел на коленях и не двигался. Он старался подобраться к нему, но бегущие мимо мужчины не давали этого. Но многие из них откашливались и теряли сознание. Прикрывая рот рукой, Кук взял обессиленного ангела на руки и нашел под собой ещё один технический люк. С трудом открыв, он спустился вниз. Захлопывая крышку, он все ещё слышал крики людей.        На металлической лестнице он лег между ступеньками и тяжело вдыхал гнилой и прохладный воздух. Саймон держал слабое тело на двух руках. Его спешные шаги по сырым плитам, единственное — что было в этом подземелье. Хотелось на миг отпустить, позволить себе небольшую передышку, но бросать Энди на пол — это за гранью добра и зла. Парень добрался до открытой комнаты гардеробной, где оттуда он выбрался. Увидел перед собой лежащий труп. Фотограф отвернулся и старался не замечать свои следы преступления.        Из всего этого гламурного барахла самым полезным оказался только плед. Он подошёл к Энди и обмотал тело. Заметил, как вся спина была в засохшей бордовой крови, где виднелись два длинных пореза в области лопаток. Саймон от шока едва не выронил плед. Он бросил яростный взгляд в сторону обратного пути, где слышались страшные вопли и крики.       «Вы получили то, что заслужили. Гореть вам в Аду за такое…» — прошипел мысленно фотограф. Но потом черты его лица разгладились и парень замер.       А он? Чем их лучше? Пусть даже и не намеренно? Почему нельзя было без жертв? Разве добрые поступки так проявляются? Неужели не было другого выхода?        Только, если не бросить Энди там помирать. Это другие не могут помочь ему, потому что не знают правду, а Саймон знает. И за своё бездействие он был бы ничуть не лучше этих циркачей. Если не хуже… А что тогда на стадионе? Разве фотограф не готов пойти на убийство ради того, чтобы помочь Мие и ее соратникам? А теперь корит себя за то, что сделал добро, но при этом измарав свои руки в крови.       «Сейчас не до этого, нужно отнести Энди в больницу, он нуждается в моей помощи», — Саймон перевел взгляд на завёрнутого ангела и поднял на руки. Тяжело выдохнув, фотограф без остановки продолжил путь. Поднявшись по лестнице, двумя руками поднял тяжелый люк в сторону. На голову градом обрушился ливень.       — Да какого хера то?        Энди повезло, плед спасал от близости с мокрой и грязной землей, зато Саймон, когда закрывал проход в подземелье, и испачкал темную мантию землей и травой. В такую темень едва можно разглядеть даже деревья. Достав из кармана джинс телефон, Кук настроил так, чтобы появился маленький, но яркий свет фонарика. Небо в это время было в непривычных, тяжелых, серых оттенков, а из-за ливня земля сырела, отчего белые кеды утопали в грязи, пачкаясь со всех сторон. Кук лишь недовольно сжал губы и нес на себе тело, стараясь дойти до своей машины. Идти то недолго совсем осталось, почувствовав под собой твердый асфальт, фотограф облегченно выдохнул. Он обратил взор в сторону сквозь туман, ища глазами свой оранжевый пикап. Как только оказался рядом с транспортом, фотограф достал из бардачка аптечку и вынул всё самое необходимое. Потом бережно уложил Энди на живот и растер по спине стерильными салфетками. Накапав на ватку немного перекиси, осторожно провел по поврежденным участкам, которые на удивление, уже обрастали зажившей коричневой коркой. Он перевернул Энди на спину и начал чистить лицо и грудь. Ссадины заживали на глазах. Перебинтовав бывшего пленника, Саймон вновь укрыл его пледом и пристегнул к сиденью.        Сам почувствовал себя до ужаса мокрым, до самой ниточки. Он недовольно снял с себя намокшую мантию с маской и спрятал под ногами. Кук устало облокотился об спинку сиденья и протянул:       — Ну и выдался денечек.        Поблизости оказался термос с кофе, и он выпил его целиком. Увы, гадость полная, кофе успел остыть за такое долгое отсутствие владельца пикапа. Сделал вдох и настроил машину. Несмотря на то, что не было видно по пути других автомобилей с ослепляющими фарами, фотограф не набирал скорость. Он боялся, что на этом могут его поймать и оштрафовать, а бессознательный парень на пассажирском, ситуацию сделал бы только более двусмысленной. Ни о чем не думал, лишь сосредоточенно рулил и украдкой смотрел на Энди, надеясь, что всё происходящее не лишит его жизни. Остановил и пощупал лоб, он оказался горячим. Глаза слипались от высоких фонарей и безумно хотелось спать, но такую роскошь нельзя позволять, пока пострадавший не будет в больнице.        По пути Саймон обнаружил заправку с небольшим супермаркетом. Дождь к этому времени закончился. Заплатив за бензин, фотограф побежал в магазин. Повезло, что был автомат с горячими напитками. Выпив два стакана крепкого кофе, Саймон согрелся и приободрился, и ему даже казалось, что сможет не спать несколько дней. Он успел закусить сытной и вкусной тортильей. Прикупив что-то еще из хлебобулочных изделий и градусник с уксусом, вернулся к машине.        Поездка длилась долгих почти четырех часов. Доехав до ближайшей больницы, Саймон понёс Энди до входа и передал его врачам. После диалога с главврачом его, вскоре, отправили домой.        Махнув рукой, он вышел с балкона, закрыв дверь. Лег на кровать по пути, снимая с себя всю одежду. Мысли о произошедшем долго не давали спать. Лишь к утру воспалённый событиями мозг, наконец, позволил ему уснуть.        На следующий день фотограф проснулся в середине дня. Хорошо, что был выходной, а то начальник вновь бы отчитывал из-за тридцати пропущенных на телефоне из-за опоздания. Потянувшись и приведя себя в порядок, Саймон перекусил не очень сытным сэндвичем, состоящим только из огурцов, сыра и колбасы, горячим кофе, и собрался в больницу. Только на этот раз пешком, да и по дороге нужно вынести черный мусорный мешок с подгоревшей и мокрой мантией и маской.        После вчерашней жары ходить по улицам, вдыхая освежающий запах асфальта после хорошего ливня, приободрило настроение Кука. Единственное, что раздражало, это пробежавший активно ручей из водостока прямо на ноги бедолаге. Погодка сегодня переменчивая. Несмотря на спокойное и бесцветное небо, сквозь тучи виднелось солнце. То оно выходило, слепя глаза, то опять пряталось. Настроение фотографа было точно таким же, как и это небо. Осознание, что его друг теперь в безопасности развевало осуждающие и терзающие мысли о совершенном убийстве. Сейчас они не были такими настойчивыми, как вчера, но этого лучше не стало.        Из-за своей задумчивости Саймон не заметил, как его окликнул лучший друг, Тревор. Тот, не дождавшись ответа, подошел ближе и легонько шлёпнул по плечу. Он был одет в открытую бежевую ветровку, из-под которой виднелась красная футболка с надписями большим шрифтом, и темные джинсы, а рыжая и густая борода придавала весьма симпатичному мужчине особый шарм.       — Саймон, я тебя зову-зову, а ты всё-никак не откликаешься!       — Ну, прости, я просто нихрена не выспался. Думал, небольшая прогулка взбодрит.       — Правильно, свежий воздух тебе не помешает. Слушай, раз уж встретились, давай тогда пойдем в то местечко, — Тревор большим пальцам показал в сторону ближайшего бара. — Я такую новость услышал, что грех сегодня не напиться.       «Я уж догадался», — тяжело вздохнул фотограф, но послушно поплелся за журналистом.        Парни сели напротив бармена и начали заказывать напитки. Лишь Саймон воздержался, предпочитая минеральную воду. Приятель, как только поставили на стол готовый стакан рома, тут же залпом отпил, издавая довольное мычание.       — М-м-м, какой крепкий. Знаешь, Саймон, какую нам с Мией свинью подложили?       — Какую?       — Такую здоровую, как хрен у осла, — громко и недовольно ответил Тревор. После этого выставил свои руки перед собой, изображая величину той самой «свиньи». Бармен обратил на это внимание и вежливо, но строго предупредил не выражаться в помещении. Гость лишь кивнул.       — Сегодня я проснулся от звонков Мии. Сказала, что вчера на той самой ярмарке ночью произошел пожар, где погиб мистер Тукер со своими подчинёнными. Полицейские утверждают, что это намеренный поджог, ибо вряд ли бочонок с маслом лежал тут рядом для красоты. Это какой-то пиз… кошмар. Придумывали вопросы, подбирали время, это был первый такой проект, который мог привнести в наш журнал, хоть что-то новенькое. А в итоге все труды насмарку, — журналист лениво покрутил стакан. Вид его был настолько подавленным, что фотограф съёжился и от досады поджал губы.       — Тревор, мне жаль, что так случилось, — парень подбадривающе и неловко погладил по плечу. Единственное, что мог вырвать эти ничтожные слова поддержки из своих уст. Вот за какую цену обошелся этот «добрый поступок»? Мало того, что отнял чужие жизни, так и еще погубил старания своих друзей! Молодец, друг года просто! — Но, увы, такая хрень случается, когда совсем ее не ожидаешь и…       — Саймон, ты так говоришь будто у тебя ботинки только что порвались сразу перед выходом. Мы то с Мией как-нибудь переживем, а тебе не всё ли равно на судьбы этих бедолаг? — повернулся Тревор, недовольно щуря лоб. Тот волнительно забегал глазами.       — Нет, не всё равно. Мне вас жаль одинаково.       Говорит тот, кто сам их убил.       — Что-то я перебрал, — журналист отодвинул стакан ближе к бармену. — Извини, что вспылил.       —Да, ничего страшного, Тревор.        После этого парни перестали говорить об этой неприятной теме. Фотограф попытался скрасить диалог забавными моментами из жизни и настроение друга тут же улучшилось и даже иногда громко смеялся, привлекая внимания окружающих. Но Саймону было тошно сейчас улыбаться, он чувствовал себя полным уродом.

***

Fond of you — Ben woods

       Звон от упавшей тележки и потом испуганные вздохи от молоденькой медсестры разбудили бывшего узника. В ушах зазвенело, а сам сжался, думая, что тот спасительный побег был бредом. К счастью, это не так. Ангел заметил, что находится в пустой палате, где сквозь закрытые шторы освещали окно лучи солнца вместо кирпичных стен, заросших мхом. Фокусируясь на ощущениях, он вдохнул нетипичный запах стерильности. Не самый, конечно, приятный, но на фоне тухлого подземелья ещё терпимый.        Энди чуть потянулся и обнаружил, что к руке была приставлена капельница. Наличие этого аппарата смутило его. Хотелось выдернуть, но из-за ломящей боли в свободной руке не получилось. На удивление, лежать на спине для него впервые было приятно. А потом пришло и осознание, что крыльев то нет. Неприятная мысль погрузила парня в глубокую печаль.        Как он теперь домой то вернется? Не взлететь, ни позвать водоворот. Остается, только лежать, как овощ в духовке, и ждать, когда придет врач. Конечно, хотелось, чтобы всё это было кошмарным сном с неплохой концовкой, но, увы… Зато этих извергов нет поблизости, и на том спасибо.        Потом вспомнился тот спаситель. Никак его не смутили эти крылья, хотя любой человек отреагировал бы совершенно иначе, так и ещё имя знает. Но как? Неужели Энди допустил такую опрометчивость? Никто же из людей не должен знать о Бессмертных. На такое способны только Непризнанные от тоски по родному дому. Их понять можно, поэтому он не осуждал их попытки вернуться обратно на Землю и увидеться со своими близкими.        Тревожные мысли прервались, стоило услышать знакомый голос. Оторвав взгляд от потолка, бывший узник увидел сквозь стеклянное окно на двери силуэт того самого спасителя, говорящего с каким-то престарелым доктором. Настроение чуть-чуть приподнялось. Ведь этот человек сможет таки дать ответы на все вопросы. Тот словно читал мысли и зашел внутрь палаты.        Тихонько закрыв за собой дверь, он взволнованно рассматривал Энди и не решался завести диалог. Стоял на месте и никак не двигался. Сам пациент заметил, что его спасатель выглядел очень измотанным. Свидетельствовали об этом ужасно темные мешки под глазами со взлохмаченной и неухоженной причёской. Он неловко почесывал сзади шею, чуть зарываясь пальцами в волосы.       — Привет… — наконец-то вытянул из себя хоть какое-то слово фотограф, натянуто улыбаясь. Вновь замолк, ожидая реакции, но её не последовало, — как ты себя чувствуешь?       — Не так плохо, как могло быть, — сам того не осознавая, ответил Энди свои вялым и слабым голосом. Глаза собеседника от радости тут же посветлели.       — Очень рад. Мне доктор сказал, что все раны у тебя сами каким-то образом быстро проходят. А так помыли, продезинфицировали, и, думаю, ты через сутки пойдешь на поправку…       — Погоди. Сколько времени я здесь нахожусь? — перебив спасителя, спросил растерянный ангел.       — Ну, я принес тебя сюда сегодня ранним утром. Так что немного.       — Возможно тебе покажется странным… но… мы с тобой когда-то встречались? — неожиданно и прямолинейно спросил Энди. От пристального и внимательного взгляда гость замер, не зная, что и ответить. Сказал тихо:       — Да…        Глаза Энди ошарашенно расширились, кожа побледнела, губы приоткрылись. Он приподнялся и придвинулся ближе к задним перилам.       — Не бойся меня, — взволновался фотограф, подходя ближе, — я не собираюсь причинять тебе вред.        Энди не на шутку запаниковал. Для него всё это выглядело, как странный и дурной сон, где все знали друг друга, кроме него. Как будто с Луны свалился. Было страшно, что он один в этом месте и никто из Бессмертных не может ему помочь и поддержать. Тому пареньку хотелось довериться, всё-таки именно он спас, но возникший страх после похищения не позволял.       — Как тебя зовут? — тихо спросил бывший узник.       — Саймон, — ответил парень. — Послушай, ты вправду ничего не помнишь, даже, как оказался здесь? Эмм… — сбился, — я не имею ввиду больницу, а… ну ты понял…        Фотограф не решался продолжить фразу, упоминая тот чертов цирк. Пациент растерял грустный вид в глазах и напрягся.       — Я бы и рад вспомнить, но не могу…— сказал Энди. — Хотя… Ты бы не мог подойти ко мне?        Саймон вопросительно глянул на него. Потом послушно и неспешно приблизился к койке. Энди, чуть приподнимаясь, резко одной рукой за шею притянул к себе посетителя настолько близко, что расстояние между губами составляло буквально сантиметр. Его серые глаза пристально уставились в синие, словно читали. Смотрели прямо, сосредоточенно, изучающе. От этой близости Саймон покраснел и отстранился.       — Это что щас было? — сердито спросил Саймон.       — Пытался вспомнить при более близком контакте.       — И как? Помогло? — вскипел фотограф.       — Да, но очень смутно, — спокойно ответил Энди, не реагируя на взбешенный тон собеседника.        Саймон шумно выдохнул. Потом неловко произнес, уставившись на дверь:       — Я… это… тогда оставлю.       — Ты придешь завтра?       — Конечно, — после ответа взгляд пациента посветлел.       — Саймон… — несмело произнес Энди, заставляя Кука остановиться и обернуться, — спасибо, что спас меня.        Фотограф улыбнулся и попрощался, поднимая руку. Пациент схватился за виски, массируя. От контакта глаз тут же в голове всплыли отрывки из воспоминаний. Они хаотично бросались в разум, словно нахлынувший град. Неразобранные, непонятные. То они сидели вместе на какой-то горе, то о чем смеялись, то Саймон изучающее рассматривал крылья и касался их. И звуки. Громкий и весёлый хохот, шелест ветра, взмах крыльев. Энди зажмурился и стиснул зубы. От этого голова затрещала, как от удара молотка.

***

      — Готов? — спрашивал парень с серыми крыльями, держа на руках другого. Тот явно дрожал то ли от предвкушения, то ли от волнения.       — Да…       — Тогда вперёд, — заулыбался он и тут же поднялся в небо. Они так быстро возвысились над большими деревьями, что Саймон от испуга закрыл глаза и крепче обвил руки вокруг шеи. Тот лишь громко рассмеялся.       — Эй, ты сейчас пропустишь самое интересное, — усмехнулся Энди. Саймон разомкнул веки и потом восторженно огляделся вокруг.       — Жалко, что я фотоаппарат не взял.       — И не нужно. Насладись сам этим моментом, а не пытайся увековечить то, что сам толком не рассмотрел, — мягко возразил обладатель крыльев.       — И то верно.       После этого они продолжили летать вместе. Энди явно осторожно сначала летал вдоволь верхушек деревьев, потом поднялся выше к Небесам. Саймон смотрел с детским восторгом, погружая бледную руку в облако.        После этого воспоминания Энди вновь вернулся в сознание. Для него было явно непривычно видеть непринуждённо счастливых человека с ангелом. Это ведь неправильно и незаконно. Но почему-то на душе чувствовалось помимо недоумения какое-то особое тепло. Его душа явно соскучилась по приятным и непринужденным беседам после тех жестоких издевательств. Но теперь это не важно.        Наутро неожиданно заглянул Саймон после типично больничного завтрака. В руках он нес какой-то шоппер.       — Привет. Как ты себя чувствуешь?       — Если честно, у меня голова взрывается от этих воспоминаний, — после слов фотограф расширил глаза и чуть ли не ликовал. Он сел рядом с пациентом.       — И о чем они были?       — В лесу… ты упал с ветки, но я тебя подхватил… Потом я вспомнил, как мы с тобой летали… Ты кричал…        Саймон засмеялся.       — Это не от испуга, если что. Просто такие ощущения были …необычными. Когда мне доводилось так летать? — начал оправдываться фотограф, широко улыбаясь. Потом его рука невзначай нащупала шоппер у себя на коленях. — У меня для тебя кое-что есть.        Саймон достал из сумки, висевшей на плече, записную книжку на резинке. Кожаную с кучей разноцветных прозрачных закладок. Он протянул её ангелу.       — Это мой бывший дневник. Но написано там только про тебя и про то, что ты рассказывал о Небесах. Вдруг поможет.        Энди сначала неловко оглядывался то на дневник, то на Кука, принимая в руки. Он внимательно перелистывал страницы, вглядываясь в немного небрежный почерк с маленькими и забавными изображениями. Изумленно открыл рот.       — Ты никому не рассказывал?       — Нет, мне бы не поверили. Да, и если пообещал в прошлом тебе не рассказывать, значит, не рассказывал, — чуть недовольно ответил Саймон, хмуря брови.       — Прости. Просто хотел убедиться, что могу доверять тебе.       — Понимаю.        После того диалога Энди пробыл в больнице еще один день. Как только выписали, его тут же встретил Саймон и повез на своей машине к себе домой. Сильной радости Энди не испытывал, лишь неловкость от своего положения, что его, как бродячую собаку, приютили. Да и стыд возникал из-за того, что фотограф так много для него сделал, а он его едва помнит. Перед глазами мелькали высокие здания вперемешку с парками. Он скучающе рассматривал, явно завидуя довольной жизни окружающих, свободно гуляющих по улицам. Самому хотелось подняться и так расхаживаться, но приходится ехать на машине. Но это пока.        Оказавшись в квартире Саймона, Энди сразу ее оценил. Вместо тех белых плит в больнице были кирпичные стены, на которых висели крупные фотографии, связанные с пляжем. Они изображены с разных ракурсов, делая снимки более изобретательными и нетипичными. Напротив проекционного телевизора, стоял на линолеуме красивый кожаный и темный диван с большим персидским ковром в красных оттенках. Сзади была уютная и небольшая, но прибранная кухня.       — Это ты всё наснимал? — спрашивал Энди, любуясь фотографиями на стене.       — Так точно. Нравится?       — Очень впечатляюще.       — Спасибо. Располагайся тогда, а сейчас обед разогрею.        Пока Саймон разбирался с едой, Энди осматривал всю квартиру. Помимо гостиной, соединенной с кухней, имелась только душевая комната и спальня в темных оттенках. В ней большая кровать с постельным бельем в тон комнате и шкаф. Кровать ему явно понравилось. Хотелось прыгнуть на нее, но такую вольность позволить себе не мог, да и хозяин квартиры уже зовет к себе. За обедом Саймон спросил:       — Ты в самом деле не можешь вернуться домой?        Пища, что приготовил Кук оказалась очень вкусной. Она состояла из жареной картошки в соломку с кусочками курицы. Только была слегка суховатой. Энди не заметил, как быстро он опустошил тарелку. Голод за пребывание в темнице и плохая кормежка в больнице делали свое дело.       — Нет. Я пытался вырастить крылья, но они никак не выходили, — ответил Энди, печально смотря в сторону окна. Вдруг на его лице возникло воодушевление, — А может…        Не успел Саймон что-либо прокомментировать, ангел побежал к спальне и открыл дверь балкона. Взобравшись на подоконник, он занес свою правую ногу в воздух. Перед глазами виднелись проезжающие машины и кучка прохожих людей по асфальту. Голова начала кружится и невольно возник какой-то неведомый страх. Но потом его обхватили сзади чужие руки.       — Ты дурак что ли совсем? — закричал фотограф, потянув на себя. Падая, они столкнулись затылками об пол и оба застонали от боли. Энди встретился глазами с взбесившимся и взволнованным Саймоном.       — Я просто хотел проверить свою теорию. У меня так в первый раз крылья выросли.       — Ты для начала, прежде чем проверять свою хренову теорию, со мной бы посоветовался! Сейчас бы разбился в лепёшку и не факт, что снова окажешься на Небесах. Или куда там ангелы и демоны отправляются после смерти?       — Не знаю, еще не разобрались. Возможно Небытие… — Энди замолк, представляя, что если Саймон тогда не смог его спасти, а тот бы погиб без права снова стать Бессмертным, то он бы просто исчез. Растворился в воздухе словно сигаретный дым. От этой мысли он встревоженно съежился. Вот так новость! До этого никогда не боялся смерти, а тут прям затрясся! Походу нахождение в этом месте лишило его былой отваги и бесстрашия.       Саймон, тяжело отдышавшись, обратил внимание на задумчивый и ошеломлённый взгляд друга.       — Ну это куда лучше, чем в Аду. Представь, всю свою вечность будешь мучиться в этом пожирающем месте, — прервал тягостные мысли спокойный голос Саймона.       — Мне Ад не грозит, но с тобой согласен полностью, — возразил ангел с натянутой улыбкой, поднимаясь с пола.        За столом Энди вновь задумался, попивая крепкий черный чай. Впервые за всю свою жизнь он испугался высоты. Как это непривычно! Он вспомнил то ощущение, когда пульсировали виски и как перед глазами на миг всё поплыло. Без крыльев стал уязвимым. Как долго это продлится?       — Энди, давай договоримся, что пока кто-то из твоих сюда не прилетит, ты поживёшь со мной и будешь впредь советоваться, ибо рискуешь попасть в большие неприятности.       — Извини, что заставил тебя так нервничать, просто я не могу сидеть и ничего не предпринимать. Да и не хочется нагружать тебя…       — Перестань. Тебе, чтобы вернуться, нужно сначала восстановиться, может тогда силы вновь появятся.       После слов Саймона Энди обрел надежду. Точно! Как он сразу не догадался.

***

      Следующие дни Кук учил своего друга обживаться в квартире. Благо тот быстро всё усваивал и не приходилось вдали от дома переживать, не сломал ли он себе что-нибудь или что-то из электронной техники. Чтобы чем-то его занять помимо чтения дневника, фотограф научил пользоваться ноутбуком, смотреть на онлайн кинотеатрах разные фильмы, ибо на посторонних сайтах могут возникнуть вирусы. Также лично он продумывал рацион. До этого Саймон никогда не морочился с этой ерундой, по его мнению, но вряд ли организм ангела сможет держаться на покупной еде, к которой сам привык: пельменей, сосисок, замороженной пиццы. Используя информацию из интернета, пришлось знатно потратиться на продукты и развивать в себе навыки повара, хотя до этого парень не очень любил готовить. Да кормил только супами, кашами и немного куриным мясом. Повезло, что после того случая в цирке никто из сотрудников не звонил и не напоминал об его обязанностях, так что Саймон мог спокойно заняться своими заказами, отправляясь делать фотоссесии.       Да и сам Энди не был последним нахлебником. Желая хоть как-то отблагодарить за доброту, он прибирался в квартире. Конечно, его жилище нельзя назвать грязным и непригодным, но внутри кухонных шкафчиков или под ковром было много пыли. За кладовку пока не решался браться, тут нужен Саймон, чтобы посоветоваться, какие вещи нужно отправить на помойку. На улицу ангел не выходил из-за предостережения товарища, который ссылался на то, что нужно отлежаться. Изучая дневник, Энди стал легко переносить нахлынувшие воспоминания, касающиеся небесной школы. Даже некоторые неприятные личности вспомнились в лице какого-то ворчащего престарелого ангела с посохом в руках или рыжего молодого демона с веснушками, с ехидными зелеными глазами.        Вместо фильмов Энди предпочитал читать валяющиеся журналы «Сверхъестественное сегодня». Таинственные и мрачноватые статьи от коллег своего сожителя читать было достаточно увлекательно. Легкий язык не нагружал мозг, помогал отвлечься от самокопания и самоосуждения. А фотографии, сделанные Саймоном, отлично передавали атмосферу. Взять хотя бы мастерские снимки в заброшенных зданиях. Упавшая мебель, пыль повсюду, разваливающиеся выцветшие стены, пол весь в побелке, валяющийся мусор и жуткая морда маячит с помощью проектора.       — Просыпайся! У нас с тобой сегодня столько дел!       — Каких дел? — сонно буркнул Энди, поворачиваясь набок.       — Ну, а как же? Пора из тебя человека делать! — от этих слов бывший ангел резко поднялся, упал с дивана и уставился ошарашенным взглядом.       Под этими словами Кук подразумевал полное преображение. Взяв из кладовки велосипед с багажником, они поехали в сторону торгового центра. Находясь в шумном и переполненном людьми месте, Энди насторожился и старался держаться рядом. Для начала сходил в магазин одежды. Конечно, никакого удовольствия оба не получали от примерки джинсов и футболок, но не весь гардероб сожителя подходил бывшему узнику. После долгих тридцати минут Саймон отправил его в барбершоп, чтобы избавить от мерзкой заросшей темной бороды и неухоженной причёски. Благо достался настоящий профессионал, убрав самое ненужное. Из представленных на выбор бород Энди предпочел бальбо. Непослушные волосы в миг стали гладкими и прямыми. Выйдя из помещения, Саймон встретил его щелчком камеры.       — Вот теперь выглядишь на все сто. Хоть смотреть на тебя можно, нет… даже нужно. Не хочешь ли сделаться моей личной моделью? — игриво спросил парень, подняв бровь. Бывший Бессмертный смущенно улыбнулся.       — Если я смогу этим отплатить, то соглашусь.       — Учти, ты сам мне это сказал.       — Слушай, а почему ты решил поехать не машине в этот раз?       — Во-первых, не хочу тратиться на бензин. Во-вторых, ехать на нем даже полезнее. В отличие от машины ты сам двигаешься, напрягая ноги. И даже ловишь какой-то адреналин.       После последнего слова глаза ангела загорелись при виде велосипеда у входа торгового центра.       — Хочешь сам покататься? — спросил Саймон, взглянув на своего приятеля. Тот обернулся и завис.       — А что можно?       — Конечно, можно, даже нужно, — рассмеялся фотограф и повел транспорт в сторону парка.       Днем после череды пасмурных и холодных дней было чертовски хорошо. Яркие лучи солнца выглядывали из-за деревьев, приятная свежесть после вчерашнего ливня, довольные гуляющие люди с детьми. Энди на время позабыл о своих страхах и с интересом оглядывал ухоженный и красивый парк. Полно красивых и разных цветов, мощеная брусчаткой дорога. Саймон присел и поставил пакет рядом с собой.       — Сейчас я передохну и мы приступим.        Для начала Кук сам для примера сделал небольшие круги. Энди осторожно и неспешно сел на сиденье и двумя ногами на ширине плеч стоял на асфальте. Впервые он почувствовал, что если он поднимет обе ноги, то упадёт набок.       — Спокойно. Одну ногу попытайся поставить на педаль, оттолкнешься и уже второй попробуй, — направлял парень, поддерживая за плечи. Как только отошёл, Энди следовал в точь-точь его указаниям, но тут же упал набок. Фотограф подбежал к нему, помогая подняться.       — Ничего. С первого раза не все справляются. Я вот в детстве на четырёхколёсном умудрился свалиться.       Саймону приходилось ехать вместе с Энди и комментировать, что да как нужно исправлять. После нескольких уроков Энди снова пробовал, сел самостоятельно на велосипед и принялся жать на педали. Оттолкнувшись, он резко поехал. Боясь упасть, Энди начал ускорять ногами, отчего велосипед ехал быстрее и немного дергано. Впервые у него стало получаться. От его катаний толпа голубей разлетелись в стороны, а дети с криками побежали к свободным скамейкам. Саймон, громко смеясь, побежал вслед за ним, держа пакет с покупками.       Энди от радости засмеялся и отпустил руки от руля, будто взлетая. Все тревоги тут же пропали, оставив место восторгу своей маленькой победе. Но из-за своей отвлеченности бывший обладатель крыльев не заметил, как въехал на территорию, недалеко от озера. Еще пару метров и отправился бы в далёкое плавание, но тут смекнув, Энди специально дернул рулем, падая на мокрую траву.       — Ну вот видишь, можешь же! Только надо внимательно смотреть на дорогу и пока не отпускай обе руки. Некоторые, конечно так делают, но…       Но Энди дальше не слушал замечания своего друга. Он устремил свой взор в небо, уже не обращаясь к Небесным и молчаливо прося о помощи, а просто наслаждаясь, прекрасным, синим и чистым небом. Да и в принципе всем днем, в котором, несмотря на несколько ушибов, всё же было что-то неуловимо особенное.