Особенный доктор

— О, — только и смог выдавить Гарри, глупо пялясь на Паркинсон. Он с трудом узнавал в ней слизеринскую броско накрашенную девочку, походившую когда-то на мопса. Пэнси за столько лет явно похорошела и приобрела вкус и чувство стиля. — А что ты здесь делаешь? — Я пришла с Драко, он в детской комнате, — Пэнси чуть склонила голову набок, с любопытством разглядывая Поттера. От её пристального внимания Гарри стало не по себе — он слишком отвык от общества волшебников. И вот сначала появился Драко, а теперь его подружка Паркинсон. Интересно, они встречаются? Или, может, Паркинсон замужем за Малфоем? Гарри непроизвольно бросил взгляд на руку девушки, но кольца не увидел. Он ведь даже ничего не спросил у Малфоя: откуда взялся ребёнок, например, не говоря уже о том, чтобы разузнать подробности личной жизни; Поттер словно пытался отгородиться от прошлого, дистанцируясь от всего того, что могло бы напомнить ему войну. Появление Малфоя в маггловской больнице определённо внесло разнообразие в его однотипные рабочие будни. — Я не замужем, Поттер, — Пэнси, к великому смущению Гарри, заметила, куда тот смотрел. — Я… просто думал, вы с Драко… — неловкость ситуации выбила Гарри из привычной колеи. — Нет, я просто пока живу с ним и буду помогать ухаживать за Диланом вместо няни. Ну, и решила посмотреть, как проходит лечение, — Пэнси кокетливо улыбалась, обнажив крупные белые зубы. — А вот и Драко, — она посмотрела куда-то позади Поттера. Гарри обернулся и действительно увидел Малфоя с коляской. Он приветственно кивнул ему и сказал Пэнси: — Вы можете пока пройти в мой кабинет, а я быстро глотну кофе. — Не торопись, Поттер. Голодный доктор — хреновый доктор, — Паркинсон подмигнула ему и поспешила навстречу Драко.

***

Драко с живым интересом наблюдал, как Поттер работал с Диланом — вначале он сделал уже знакомую укладку на спине с обеих сторон, затем ещё несколько на боку и на животе. Дилан, конечно, немного кричал, но Поттер был мягок и деликатен. Он сам вытирал слюни и сопли, промокал пелёнкой выступивший пот на спинке малыша и даже не рассердился, когда тот немного срыгнул на него молоком, закашлявшись от плача. Он был терпелив, ласково разговаривая с ребёнком, хваля и подбадривая. — Ты — молодец, Дилан. У тебя хорошо получается, — уверял Гарри. — Давай ещё немного поднажмём и сделаем последний раз. Дилану, казалось, безразлично то, что говорил доктор Поттер, и он беззастенчиво орал, в клочья разрывая своим криком души Драко и Пэнси. Паркинсон несколько раз выходила из кабинета, находя какие-то неубедительные поводы, чтобы покинуть помещение. Драко же старался держаться стоически, его лицо вытягивалось и бледнело, становясь похоже на мёртвое, но он хранил молчание, доверившись Поттеру. — Ну, вот и всё. Дилан хорошо поработал, — Гарри передал в руки Малфоя уставшего ребёнка; глаза Драко случайно задержались на взмокшей прядке чёрных волос, прилипшей ко лбу. — Поттер тоже устал. На его лице появился лёгкий румянец, очки немного запотели, а от тела исходил такой жар, который, кажется, обволок даже Драко. — Теперь можешь отдать Дилана Пэнси, — где она, кстати? — и я стану обучать тебя укладкам на тренировочной кукле, для начала. Тут дверь робко отворилась, и в щель высунулась голова Пэнси, она опасливо осмотрелась, и, увидев ребёнка у Драко, протиснулась полностью в кабинет. — Вы закончили? — Да, возьми, пожалуйста, Дилана и дай ему попить. Мы будем обучаться ещё некоторое время, — Драко протянул ей ребёнка, и Пэнси бережно перехватила Дилана. — Я пойду тогда в детскую комнату. Когда Паркинсон ушла, Поттер уже успел умыться под краном, сменить халат и выудить из шкафа достаточно большую мягкую куклу чёрного цвета. — Это Алекс. Сегодня он наш ассистент, — усмехнулся Поттер, кладя куклу на кушетку. — Ты дал имя кукле? — фыркнул Малфой, не удержавшись. — Это традиция среди физических терапевтов, — пожал плечами Гарри. — Ладно, надеюсь, Алексу не слишком достанется, — Малфой подошёл вплотную к медицинскому столу. — Смотри, ты встаёшь на уровне груди ребёнка. Самое важное — это твоя поза, — начал объяснять Поттер, вставая возле куклы. — Ты должен расставить ноги и твёрдо удерживать своё тело, — он поставил ступни на ширине плеч и выпрямился. — Правую руку ты прогибаешь в запястье и прикладываешь мягкую часть края ладони к коже под соском на уровне грудины, — Поттер продемонстрировал и ткнул в нужные ориентиры. — Затем давишь вниз, отклоняешь кисть к позвоночнику ребёнка и чуть-чуть поворачиваешь к плечу. Так мы задаём нужное направление. Слушая негромкий голос Поттера и наблюдая за его гибкими, но сильными руками — он заметил, как легко удерживал тот Дилана — Драко внезапно охватило странное чувство, которому он не мог подобрать названия. По коже побежали мурашки размером с маленького гиппогрифа, когда он вслушивался в бархатистый тембр голоса, словно эти нотки задели ранее спящую область мозга, вздыбив волоски на руках. — Затем ты проводишь рукой по задней поверхности шеи, будто хочешь вытащить голову из плеч, — тем временем продолжал Поттер, не догадываясь, как его голос влияет на Малфоя, — и поворачиваешь лицом к себе, нажимая средним пальцем за ухом. Вот на эту точку. Наклонись, посмотри, — велел он Драко. Тот отмер, опомнившись, и резко наклонился, задев плечом Гарри, стоящего слишком близко. Малфой даже через слои одежды ощутил, насколько обжигающе горячо было тело Поттера, и гиппогрифы на его коже резко увеличились в размере. — Ты должен удерживать в напряжении свои руки и контролировать тело ребёнка. Этот способ маггловский, сначала попробуй так, а затем я покажу тебе, как посылать магический импульс. Драко мотнул головой, стряхивая с себя наваждение, и стал внимательнее вслушиваться в смысл слов. — Ты увидишь, как напрягается пресс, поднимаются вверх ноги, сгибаясь во всех суставах, а тело вытягивается. Такая реакция является правильной, ты должен добиться её от Дилана четыре раза. Понятно? — Да, в принципе понятно, — кивнул Драко, хотя и не совсем понял, как эти движения помогут научиться ходить. Гарри, видимо, заметив неуверенность в голосе Малфоя, принялся дотошно объяснять, воодушевляясь по мере своего рассказа. — В каждом из нас генетически заложена определённая программа развития, любой здоровый человек всегда реализует её одинаково — мы все сначала учимся держать голову, переворачиваться, ползать, сидеть, и, наконец, ходить. И это аксиома. Но когда что-то случается, например, поражение головного мозга, то данная программа оказывается недоступна к реализации. Нервные пути заблокированы. Наша задача — их разблокировать и запустить ту самую программу. Доктор Плаха обнаружил, что у здоровых детей присутствуют однотипные рисунки движений, и он искал решения, как воспроизвести эти рисунки у больных детей. Эмпирическим путём он обнаружил определённые точки на теле — всего их девять основных — это места прикрепления мышц, и когда мы нажимаем на них под некоторым углом, удерживая тело в определённой укладке, то запускаем глобальные образцы движения. То есть, нервные пути становятся открытыми для передачи сигнала к мозгу и обратно, запуская те самые рисунки движений. При многократном повторении и активации этих рисунков мозг больного ребёнка переобучается, запоминает, а затем воспроизводит самостоятельно в процессе движения. Это помогает даже магглам. Но Плаха придумал ещё посылать магический импульс на эти мышцы, заставляя воспроизводить телом более сильную реакцию и делая мозг более восприимчивым. При добавлении магии практически все дети излечиваются. В тяжёлых запущенных случаях могут остаться деформации костей, что будет затруднять передвижение, но тем не менее!.. Магнетизм этого эмоционального рассказа действовал на Драко гипнотически, он как заворожённый наблюдал за взлохмаченным Поттером, который, распаляясь, запускал руку в буйные кудри и ещё больше творил бардак на своей голове. Было очевидно, что он безумно любил свою работу; хотя что ещё можно было ожидать от Героя, вечно стремящегося всех спасти. — Это действительно волшебно, — только и смог сказать Малфой, не отрывая глаз от одухотворённого лица Поттера, почему-то отметив, что тот выглядел красиво с этим безумным блеском в зелёных глазах, спрятанных за уродскими очками. — Отлично, я рад, что ты понял. Драко был готов поклясться, что ни черта он не понял, но не отказался бы послушать ещё этот притягательный баритон. Он одёрнул себя — докатился, Драко Люциусу Малфою уже приятно слушать голос Гарри Поттера. Слышал бы его отец… Нет, лучше не думать об отце. — Теперь давай попробуй сам. Научишься сначала на кукле, и на Дилане будешь делать увереннее, — и Гарри хлопнул его по плечу, заставив Драко вздрогнуть и вырваться из своих размышлений. Малфой занял место Поттера и уже собрался приложить ладонь к чёрному туловищу куклы, как услышал резкий оклик: — Ноги шире, — Драко послушался и расставил ступни дальше друг от друга. — Отлично. Малфой надавил ладонью на куклу, провёл по тряпичной шершавой шее и повернул нарисованное лицо к себе. — Нет, немного не так! — воскликнул Поттер и абсолютно бесцеремонно, в духе истинного гриффиндорца, вторгся в личное пространство Драко, вжавшись в его бок горячим телом и схватив за руку. — Ты должен прогнуть запястье, — убеждал он его, своей рукой расправляя пальцы Малфоя и принуждая выгнуть кисть. Касание нежной тёплой кожи к руке вновь запустило табун гигантских гиппогрифов, которым было плевать на Драко, послушавшего Поттера и одевшегося «поудобнее» в футболку с коротким рукавом и тонкие хлопковые джоггеры. Малфой мысленно взмолился всем богам, чтобы гиппогрифы подняли только волоски на коже, а не то, что находится у него в штанах на уровне края кушетки, иначе он бы не смог объяснить данное явление Поттеру. — Да, вот так, — не унимался Поттер, по привычке используя похвалу, как с маленькими детьми. Он увлечённо носился вокруг Драко с пояснениями, то и дело вжимая его в стол, задевая голые плечи, иногда даже наступая на ноги и не замечая этого. И, чтобы окончательно добить, Поттер прижался к нему всем телом сзади и вцепился своей рукой в правую руку Малфоя. — Сейчас я своей рукой поведу твою ладонь в нужном направлении, а ты запоминай. Это очень похоже на владение волшебной палочкой, — влажное жаркое дыхание Гарри опалило шею Драко, отчего гиппогрифы возликовали и поскакали быстрее. Поттер накрыл своей ладонью кисть Малфоя и надавил, показывая нужную интенсивность давления. — Главное, не сделать больно. Сложно объяснить точнее, это нужно почувствовать. Ты научишься, когда начнёшь тренироваться, — пообещал Поттер и отстранился. Драко ощутил, как место на шее, где почти находились губы Гарри, обдало холодным. — Дилан сегодня устал, пока я подбирал упражнения. Думаю, на нём ты попробуешь завтра. Потренируйся дома на кукле или даже на Пэнси. Могу ещё раз показать на тебе. Теперь, когда ты сам умеешь, будет интересно. Драко почти подавился воздухом. — Несомненно, это очень интересно, Поттер, но думаю, нам пора домой, — Малфой почти выпалил ответ. — А, да. Конечно. Гарри отошёл к своему столу и открыл ежедневник, что-то там пометив. Затем на его лице промелькнула какая-то мысль, и он неожиданно спросил: — Малфой, как так вышло, что ты воспитываешь приёмного маггловского ребёнка? Драко не ожидал такого вопроса и поэтому несколько секунд просто молчал. — Его мать помогла мне после того, как я оказался вне магического мира без средств к существованию. Но, к сожалению, она умерла от рака. А я не смог бросить Дилана. — А Паркинсон? Она твоя девушка? Драко хмыкнул. — Пэнси — моя подруга, и сейчас ей негде жить, поэтому она мне помогает, а я даю ей крышу над головой. К чему эти вопросы, Поттер? Гарри неопределённо повёл плечами, и лицо его приняло серьёзное выражение. — В первый год после войны я решил узнать, чем занимаются слизеринцы, и почти никого не нашёл. Вы словно пропали со всех радаров. Я обнаружил только Тео, оставшегося в магическом мире жить на уцелевшие средства, которые, на его счастье, не все конфисковали, и Гойла, работающего санитаром в Мунго. Тебя я не нашёл. — Плохо искал, Поттер, — Драко стало немного горько вспоминать самый первый год без магии. Это было отвратительное время. — Ладно, я пойду найду Пэнс. И спасибо. — До завтра, Малфой.