Один

      Крик. Ругательство. Последний рывок из сил.       По лицу бегут струйки крови. Рёбра изнутри избивает сердце. Девичьи хрупкие руки будто вовсе отвалились: ниже плеча не чувствовалось ничего, кроме сплошного гудения. Ноги отказывались слушаться и держать тело, то и дело норовя его уронить. Тёмные тонкие пряди свисали перед лицом, заслоняя собой глаза. Видно плохо — но, по крайней мере, тварь удалось сбросить с себя.       Кое-как рукой девушка убрала мешающиеся пряди. Не на что было опереться, так что Лиана снова рухнула на землю, но теперь в положении сидя.       Вправо. Карты с земли пропали (неужто.?). Тимофей наблюдает с неподдельным удовольствием.       Влево. Аден ещё близко. Периферийное зрение замечает того самого монстра, бесконечно шепчущего имя. Однако он интересовал куда меньше другой породы монстров…       — А я тебя ещё во-от таким помню, — кое-как, шатаясь, но постепенно восстанавливая равновесие, сразу с козырей зашла девушка, приближаясь к висящему вверх тормашками пауку. Она для пущей убедительности улыбнулась, показывая указательным и большим пальцами расстояние где-то в сантиметров пять.       Паук, однако, такого жеста не оценил. Он уже закончил плести маленькую паутинку и уже начал раскачивать её на тонкой нитке. Лиана было хотела сказать что-то ещё, но вдруг паук всё же ответил:       — Откуда бы?       Темноволосая поджала губы. Пожалуй, она не соврала: действительно, этого паучка она помнила ещё совсем мелким. Не ожидала, что монстр так вымахнет, конечно…       Но прямо сейчас это существо явно собиралось украсть что-то у Адена. А поскольку красть у него обычно нечего, то, судя по всему, забрать себе паук хотел карты. Нужно отвлечь. Заболтать. И придумать ещё что-то, чтобы это восьмилапое не увязалось за ними.       — Ну, а ты как думаешь? — на это собеседник Лианы пожал своими паучьими плечами. Не догадался? Или хочет, чтобы девушка сказала прямо, к чему клонит? Сложно сказать… — Кто ещё бы знал тебя с самого младенчества, кто бы ещё мог узнать тебя спустя столько столетий? Кто бы ещё знал, как сильно ты любишь свои кубики и коллекционировать волшебные вещи? А твои игры в юности с Тимофеем? — Лиана продолжала с достойным профессионализмом ходить вокруг да около.       Но и паук — обманщик не хуже, если ещё и не лучше неё. Он точно знает все эти уловки. Против правды, однако, не попрёшь (и вовсе этому паукообразному не обязательно знать, что «правда» эта смешана с ложными интерпретациями в коктейль, из которого совсем ничего не разобрать и не вычленить)…       — Ты мне мать, что ли? — а «сын» даже не застыл на месте ошарашенно! Продолжил буднично прицеливаться, пока Аден всё удаляется, удаляется…       Надо действовать быстро. Напустить слёз — настоящих, но приторных.       — Ну конечно, сынок! Ну конечно!       Ожидаемо недоверчив. Фыркнул.       — На мне такое не прокатит. Я — монстр, у меня нет родителей.       — Но кто-то же тебя родил, сынок? — тут Лиана даже сама опешила. Неужели он не знает?       — Ну да, я имел в виду, что меня бросили сразу же после рождения. Так что ты мне не мать. Никто, — девушка едва смехом не давилась, сохраняя серьёзный вид. Пока что ложь не шла по гладкой дорожке, но определённо уже давала какие-то плоды. Возможно, однако ядовитые…       — А вот тут ты ошибаешься, мой сладкий. Ты, конечно, меня не помнишь… Времена были тяжёлые, детей богов отбирали и ссылали сюда. Однако, неужели ты думаешь, что сюда никому не разрешалось ходить всегда?       А вот теперь паук застыл. Абсолютнейшее недоумение во всех восьми глазах! Поразительно. Восхитительно! Лиана продолжила, сочтя молчание за знак согласия:       — Когда-то, давным-давно, сюда разрешали заходить богам, перемещаясь туда-обратно между небом и миром под. Однако оно очень быстро кончилось, когда Судья стал главой всего небесного города. И мне пришлось тебя покинуть, когда тебе не было даже десяти лет.       Девушка закрыла лицо руками, по которому текли солёные большие капли. Вдохнула, вбирая сопли в нос. А сама смотрела сквозь пальцы на паучка. Он уронил паутинку. Цель выполнена, осталось лишь подвести разговор к одной интереснейшей теме, которая определённо заслуживает внимания.       — Прости меня, сынок. Я выбрала небо, хотя мне стоило выбрать тебя. Если бы я знала, что небо умрёт… — она подняла голову, заглядывая в одну из пар глаз паука. Тот глядел в совершенном недоумении:       — Так ты… Богиня? И не преступница… Мама? Все наши знали, что всех богов с неба убьёт монстр.       Лиана старательно (и что главное — убедительно) делала вид, будто впервые слышит. Впервые слышит о плане, которому сама несколько сотен лет подряд придумывала, как помешать.       — Ну да.       — Кто мой отец? — сразу с места в карьер! А Лиана и не знает… Ну, впрочем, паучок тоже вряд ли узнает когда-нибудь.       — Ох, это такая долгая история… Он — монстр, который даже не знает о твоём существовании, — паук, конечно, в такой безумный факт поверил, опешив ещё сильнее. — Понимаешь ли, ведь от осинки не родятся апельсинки. И монстры, и боги — один биологический вид. Только немного разного толка…       — Тогда почему нас ссылали сюда?       — Сынок… Одному Судье известно, почему. Да и тот уже мёртв… — лицо девушки было уже всё мокрое, глаза раскраснелись, и она протянула руки для объятий. Паук потянулся четырьмя свободными конечностями к ней.       «Поверить не могу, что ты купился!»       Когда оба отстранились, Лиана повернулась лицом к другому монстру. Тот стабильно подбирал имя (и не надоело ему?). Пригнулась резко, вдруг ударив по лапке паука, на что тот слишком громко айкнул.       Монстр повернулся лицом к пауку. Однако тот оставался невозмутимо-храбрым:       — Пф, напугала, мамаша! Я — монстр, у меня нет имени! Им имён не дают!       Лиана поднялась и обошла паука, прошептав тому:       — Уверен, сынок?       Чудище оказалось плутом, но трудом. Вмиг паук обвил себя коконом из паутины, сжавшись от страха.       Пусть. Полезно ему будет. А теперь нужно догнать Адена…       Жаль, что придётся бегом, ведь Тимофей всё ещё наблюдает. Сюжет для него явно оказался захватывающим.

***

      Парень вдруг остановил Лиану за руку. Специально, что ли, так несётся? Приложил палец к своим губам со всей серьёзностью. Нельзя произносить ни звука! Даже «цыц».       «Надеюсь, ты поймёшь, несмотря на всю свою глупость. В твоих же интересах».       Перед двоими — огромное поле, расчерченное на квадратные клеточки-плиты аккурат одного размера. На каждой клеточке песок был своего, особого цвета: где-то они отличались кардинально, вроде красного и синего, а где-то различие было едва заметно, вроде кораллового и розового обыкновенного.       Аден пощупал голову. Аж передёрнуло от того воспоминания. Тогда летящий навстречу ему белый шарик чуть голову не отсёк — на счастье, только кончики волос подрезал, ведь парень успел пригнуться.       По некоторым плитам он уже проходил. Так, в первом и во втором ряду безопасными были как минимум светло-серая и белая клетки — в отличие от той, которую будто окрасила кровь на сером песке, после которой затылок до сих пор болел.       Лиана не решалась шагать. Парень её в этом, впрочем, прекрасно понимал. Но…       Он прыгнул на светло-серую. На белую потом. Дальше тянулся бесконечный вперёд и в стороны ряд клеток, на которые как-то удивительно хватало оттенков.       Лиана последовала за Аденом. Он готов был поклясться, что у неё сердце упало куда-то далеко вниз, чтобы забиться в три раза быстрее. Вид у девушки, однако, напуганный не был. Она выбирала, куда прыгнуть или шагнуть…       Серая, но чуть потемнее первой. Пришлось прыгнуть куда-то глубоко вправо. Девушка едва устояла на ногах.       Глухие удары в юношеской груди. Мысленный отсчёт секунд. Случится что-то, или не…?       Лиана задерживаться не стала. Рядом была ещё серая клетка, только ещё темнее. Аден прыгнул на клетку, где стояла Лиана ранее. Точнее сказать, он попытался, однако тело смогло долететь до соседней нужной клетке: та была тёмной, как туча, и красной, как пощёчина. Аден вскрикнул машинально и уже успел попрощаться с жизнью, когда на него полетел шарик, но тут его подтянула к себе девушка, которая оказалась рядом очень вовремя. Идущая навстречу смерть пролетела мимо.       «Зачем?» — мысленно спросил парень, отряхиваясь. И стараясь не чихать, даже если хочется.       А Лиана сама не знала, зачем. Нет, то есть, это было, конечно, правильно, только вот не об этом она думала. Она просто увидела тот самый «вылитый хлопок», и это острое воспоминание вдруг пробудило неясный рефлекс. Не хотелось, чтобы Аден разделил её судьбу когда-то, чтобы его поранило и едва на куски не покромсало. Не хотелось…       Нужно прыгать дальше. Ничего говорить нельзя. Только наугад как-то пытаться выбирать неопасные клетки, ну или уходить с опасных как можно быстрее.       Она лишь надеялась, что не умрёт снова. Не ошибётся.       «Ты тоже не ошибись. Давай со мной».       Просто прыгать. Не говоря ни слова, прыгать, на время становясь будто бы чем-то единым. Действовать правильно, не зная, как правильно. Действовать слаженно, будучи врагами.       Оттенок между кровью и рыжим. Клетка начинает тонуть… В воде? Неважно, нужно прыгать дальше.       Ярко-жёлтый, как солнце. То ли везение, то ли нет, но… Ай, печёт!       Зелёный обыкновенный. По ногам начинает ползти растительность. Неприятно, но пока — безопасно.       Небесный выглядит чересчур подозрительно, а вот если взять чутка темнее… Нестерпимо хочется что-нибудь сказать! Хором!       — Да что это такое? — стоит только просто спросить, как к ним летят два шарика снизу. Прыгать!       Словно морское животное, только ночью: пурпурно-синий, с налётом чёрного. Его едва не подпортила кровь босых ног, всех четырёх. Однако тут… Вязко? Невыносимо вязко! И, судя по всему, затягивает сильнее всего самых тяжёлых.       Прыгать! И потянуть за собой соперника, вытаскивая их трясины. Неважно, что оттенок как будто даже не отличается. Тут хотя бы не затягивает и ничего не происходит. Один, два, три, четыре секунды…       Теперь уже Аден прыгнул. Лиана — за ним. Снова жёлтый, но ближе к белому. Не тормозить!       Чернила кальмара с добавлением фиолетового. Цвет выглядит опасно, но можно перевести дух: никакого подвоха. Однако Лиана не даёт, прыгая и прыгая.       Серый. Между розовым и красным. Цвет ржавчины — непривычно твёрдый, аж щиколотки заболели. Бордовый.       Аден попытался остановить Лиану за руку. И ведь даже не сказать, не крикнуть, остановиться! Но она поняла.       Осталось всего три клетки. Можно сесть вдвоём, места хватит.       «Только не спи!» — едва не заорала девушка, вовремя прикусив язык.       Может, потому, что её тоже клонило в сон?       Со-он…