Один

      Аден недоумённо огляделся. Он отстал от Лианы всего на метров десять и по ощущениям догнал уже за пять секунд.       Но, похоже, остальные так не думали, ибо вокруг творился полнейший беспорядок. Пыльная земля местами окропилась кровью. Небо темнело, будто медленно по нему ползли чернила от краёв к центру. В уши иглами вонзались девичьи крики слева. Справа же контрастом впивалось молчание, полнейшая тишина, прерываемая лишь странным-странным шёпотом.       Вот Лиана. Волосы её спутались в несколько хаотичных клубков, из которых абсолютно несимметрично торчали пряди: то изогнётся дугой, уходящей обратно в голову, то встанет прямой короткой линией, то поникнет, поддаваясь неизбежной и беспощадной гравитации. Девушка, однако, на это не обращала никакого внимания: она что есть сил била руками и ногами, пытаясь отцепить от лица монстра, который уже оставил пару царапин.       С другой же стороны два монстра просто смотрели друг на друга. Один состоял из множества длинных ледяных игл, из которых складывались тело и шесть лап — головы видно не было. Второй монстр выглядел как лошадь, сшитая из различных кусков кожи, на которых будто сам Аден огнём точечно выжег имена.       Среди них так ярко, не иначе как светясь, в глаза бросалось одно.       «Тейлор».       Старое воспоминание, словно нож, что разрезал от шеи до живота, вскрыло рану. Сосуды пульсировали, толкая кровь течь тонкой струйкой по телу к земле. Где-то в районе солнечного сплетения Адена настигла тупая боль, как от глухого удара ногой. Хриплый вдох. Калейдоскоп старого, но не забытого, пронёсся в голове.       Голосовые связки разрываются от крика.       «Нет! Не смей! Не бросай меня!»       «Ты… Ты чудовище!»       Аккуратные юношеские губы, продолжающие поцелуй пылких.       «Так, значит, я для тебя теперь «простой смертный»?!»       «Очень мило. Извинения приняты».       «Ты же знаешь, что никакие ароматы не создадут…»       Агрх! Незримая рука боли сжала горло изнутри, давая лишь кашлять — но не вдыхать. Мозг раскалывался на части. По пальцам побежали тонкие струйки пламени.       Одна часть хотела сжечь эту лошадь, чтобы не видеть этой надписи. Стереть, уничтожить, забыть навсегда, вытеснить. Пусть в сердце и мотивах останется место лишь для сестры.       Другая же хотела оставить надпись. Долго-долго смотреть на неё и плакать, распаляя солёной водой пожар. Пока не кончатся силы, пока не кончатся слёзы.       И обеим частям было очень-очень больно.       Капля огня упала на землю. Впиталась в пыль.       А Аден всё не сводил глаз с лошади. С проклятых шести букв. Того сочетания, которого больше ни у кого в мире нет и никогда не будет.       Или, может, проклятых…       Его кристально белые волосы, белее которых нет даже у альбиносов. Его чистая и яркая голубая радужка глаз. Весь он сам, который магнитом притягивал всех… То есть почти всех.       Но он выбрал даже не исключение. Не ту, которая на весь его шарм отвечала лишь закатыванием глаз. Не ту, что искренне, с детства не понимала, что такого в этой «напыщенной кукле». Её он лишь ненавидел.       А Адена…? Он говорил, что любил.       Но любовь стала лишь разменной монетой.       — Я больше не хочу любить мертвеца, — руки уже поднялись было, чтобы навсегда уничтожить последнюю каплю воспоминаний, как вдруг Лиана в драке случайно рукой толкнула что-то к ногам парня.       Три карты рубашкой вверх. Поверхность переливалась разными оттенками фиолетового и розового.       С ладоней исчезло пламя. Парень взял в руки все три карты, бегая взглядом по надписям. Невольно ноги сами понесли медленно, но неотвратимо вперёд.       «Меч»,       Разрубит любой предмет, какой хочешь.       «Закон»,       Не даст так легко выиграть в игру, чьё даже название Аден не знал.       «Желание».       Лишь скажи «Я желаю…» — и тебе дадут что угодно. Даже если это…       Бум! Лицо упёрлось в тело. Шерстяное, большое и…       Монстр!       Аден отскочил, едва не выронив карты. Перед ним висел головой вниз огромный паук. Его серое мохнатое брюшко имело почти идеально круглую форму, если не считать не менее огромную поясную сумку на нём. От брюшка отходили симметрично восемь лап, по четыре с каждой стороны. Две лапы держали белую нить толщиной не уже каната; оставшиеся же четыре болтались без дела. На такой же мохнатой, серой, но поменьше тела голове располагалась целая россыпь чёрных глаз. Аден не считал, но у пауков их обычно вроде восемь…       Парень переложил карты в левую руку: по правой побежали огненные искры. Паук активно начал махать незанятыми лапками, то скрещивая, то разводя их:       — Эй, нет, нет, парень, не советую. Бесполезно.       — И почему же? — с этими словами парень вскинул ладонь. Пламя полетело прямо на монстра. Тот подтянулся, оказываясь головой верх. Огонь попал частично, в основном пролетев мимо, на паутину, однако вовсе не поджёг её, а впитался, будто в землю!       — Моя паутина довольно прочна, если только ты не… — паук, уже скоро оказавшийся снова в перевёрнутом положении, вдруг осёкся, но Аден даже взгляд не поднял. Он перебирал карты руками.       — Это всё какой-то бред… — пробормотал он. Решил для пробы взять карту «Меч». — Ну, например. Разр…       Вдруг его перебил монстр, снова замахав лапками, но уже более испуганно:       — Нет! Нет, парень, даже не думай! Эта штука слишком опасна в неопытных руках!       Теперь уже осёкся Аден.       — Это ещё почему? — он повертел карту в руках. Признаков опасности не особо находилось…       — Я эти карты знаю! И мне пока ещё дорога жизнь! — в ужасе паук поджал к груди лапки, а после тихо добавил. — И лапы мои…       — Да? — Аден приподнял карту «Меч» чуть выше, наблюдая, как это огромное чудовище размером больше самого парня в пару раз, трусливо поджимается и лепечет.       — Ладно! Ладно! Я даже есть тебя не буду, только убери эту карту! Не так уж я и голоден…       Четыре пары паучьих глаз направились на один-единственный маленький прямоугольничек. В них промелькнул какой-то непонятный блеск…       — Ну всё! Кыш давай, пока я тебя вероятностью не прикончил! — все четыре свободные лапки внезапно сменили вектор действий, начав как бы прогонять парня и показывать, куда именно и как надолго ему уходить. И тот бы и рад уйти, однако…       — Стоп, что? Вероятностью?.. — парень даже растерялся. Во всех восьми чёрных точечках мелькнуло какое-то странное довольство.       — Как ты видишь, я паук. А у нас, паучьих, природа такая — не нападать напрямую, — монстр порылся в сумке и достал какой-то небольшой белый кубик. Пальцев у чудовища, конечно, как и у всякого паука, не было, но он очень ловко мог доставать и держать предметы лапкой, согнув многочисленными мелкими суставчиками конечность. Особенно — такой ровный, идеальный многогранник с лишь тремя закрашенными сторонами. — Вот, смотри, — паук подкинул кубик и поймал. — Вероятность того, что я попаду в во-он тому гражданину точно в глаз…       Монстр показал на бога в татуировках. Аден обернулся, оглядывая указанного. Тот помахал рукой, усмехнувшись.       Парень повернулся обратно, а паук продолжил:       — …равна ноль целых и три десятых (количество глаз мне меткости не добавляет, увы). Гляди!       Паучок подвинул кубик ещё раз, поймал и вдруг со всей силы запульнул прямо в «во-он того гражданина». Аден машинально пригнулся, однако кубик пролетел мимо справа.       Вскрик. Ругательства. Кубик, отскочивший на стол, встал ровно, закрашенной стороной вверх. Лошадь медленно повернулась к татуированному богу, и тот враз побледнел. Однако она развернулась к Лиане и подошла теперь к ней, так что он выдохнул, расслабился и кинул кубик пауку обратно.       — Сыграла вероятность. Мгх. Надо бы продемонстрировать на чём-то менее вероятном…       Паук стал рыться в сумке снова, и снова — вслепую. Однако уже скоро безошибочно достал кубик уже повесомее. На нём даже грани посчитать было трудно: казалось, их количество бесконечно. И среди них лишь одна-единственная — красная. Остальные — белые.       — Вероятность того, что врата откроются прямо сейчас, равна один на миллиард один. Гляди!       Кубик теперь бросили более цивилизованно: просто позволили гравитации совершить свою работу. Грани долго вертелись, сменяли одна другую, но вот…       Белая.       — Ворота, как ты понимаешь, не открылись. Это всё, — паук показал на сумку, — кубики синхронной вероятности. Если выпадает красная грань, то событие сбудется. Иначе — не сбудется. Нужно лишь подобрать такой, чтобы вероятность события совпала с вероятностью выпадения красной грани. Этот мне поднимать лень, пущай лежит. Мне не жалко. Такую вероятность почти не встретишь. Вот одну, вторую потерять…       Рассказывая, паук плёл тоненькие ниточки паутинки (откуда у него они только, если его собственная паутина — канат настоящий?) у себя в лапках. А в глазах так и пляшет жадность…       Аден засунул карты в карман и быстрым шагом направился вперёд, перед тем бросив:       — Было интересно. Но меня — не заболтаешь.       «Да что ты говоришь…» — тихо прошептал монстр, почти завершая своё маленькое изобретение: липкая паутинная ловушка на подвеске.