Один

      Лиана лежала: всё на том же месте, на том же расстоянии от дерева… На нём неизменно сидит чучело игольчатое.       Только вот Аден… Ушёл.       Ветер гонит тонкие верхние слои песка. Ступни почти полностью погрузились в них.       И медленно-медленно разум заполняет пустота. Выветриваются воспоминания: лица мальчишек всё более туманны, всё более расплывчаты — вскоре остаются лишь разноцветные пятна. Но лишь когда и пятна начали пропадать…       «Нет!»       Эхом отстукивал звонкий мысленный крик. Только не Софья… Отчаянно хотелось оставить её в памяти, оставить именно такой: весёлой, улыбающейся, счастливой. Спрятавшей волосы, но показавшей своих новых друзей.       Даже если она неотвратимо двигалась к смерти?       Нужно было что-то предпринять. Снова затронуть свой мозг… Изменить его структуру — так, чтобы обмануть магию, не дать ей забрать дорогое. Отвоевать обратно каждую крупицу памяти.       Большая сила порождает большой простор для ошибки? Но какая ошибка может быть хуже, чем просто забыть навсегда то, что недавно произошло? Что может быть настолько большой неподъёмной ценой — неподъёмнее, чем тяжесть амнезии?       Она может обмануть кого угодно. В этом её суть. Она уже обманула саму Смерть, паука, который лучше неё плёл паутины…       Но себя-то обмануть не сумела.       Тогда пришлось идти ва-банк. Тогда пришлось говорить правду. Не удалось подобрать отмычку. Хотя вот Лиане — удалось… Как и спустя четыреста лет всего, кажется, месяц назад — удалось. Сколько прошло дней? Сколько раз ночь сменяла день и обратно? Она уже не стремилась считать. Желудок сжало спазмом от давящего голода. Ну, когда они уже дойдут?       Небо темнело. И от отвлечения потемнели и воспоминания. Превратились с пыль, в прах. А уж пепел назад не вернёшь, сколько ни старайся.       И может, не надо?       Те плоды воскрешают тела, поселяя душу обратно. Но куда, куда переселится эта душа? В гнилую развалину? В распоротое брюхо от края до края?       «Как думаешь, что будет, если тебе вскрыть тело от края до края?» — прозвучал голос «А-что-если» в голове. Тогда не подумалось о Софье — и девушка просто ляпнула: «Будет больно».       Нет! Нет! Она бы не хотела видеть этой агонии. Угасания обратно тела, которое уже попросту не выживет. Не зря тогда Лиана новое попросила ведь… И ей нужно было, нужно было отказаться. Догнать Адена и убедить…       Но она — его сестра ведь, и она…       Останавливание за руку Адена, который уже собирался выстрелить короткой искрой: да если б не она — прощай, Лиана, решившая превратиться в жука, чтобы подглядеть! Заботливое выжимание платья, которое было намочено водой из рук самой же Софьи. «Будь смелее только, и не слушай мальчишек. Я их знаю, они те ещё болтуны!» «Если будут обижать, ты говори»…       Её приободряющий голос. Её беспокойство. Её держание за руку…       Они не должны это делать. Не должны заставлять мучиться покойницу. Выдёргивать в мир сплошной беспросветной боли на, может, лишь несколько минут, заставляя испытать заново агонию умирания. Не должны.       «Что такое? Слёзы выжигают глаза?»       — Да замолчи ты! Да! Замолчи! — девушка прижала руки к ушам. Снова нестерпимо жжёт, как уже сотню раз до того. Однако привычки к этому не появилось. Зрение помутнело. С каждым вдохом она будто глотала яд.       Всё её естество говорило: нет. Боль говорила: стоп. Её разумность и блестящая логика кричали: перестань. Сердце с тревогой било изнутри по груди, умоляя развернуться на сто восемьдесят градусов.       Но что-то всё же шептало ногам — и те послушно шли. На ощупь определяя, где дорожка из красного камня, по которой можно теперь идти во всю широту ноги, ступая с каждым шагом только на неё.       Жгущие слёзы мешали видеть хорошо. Жвачка воспоминаний и сожалений целиком заполнила мысли.       Но… Развилка?! Вправо и влево. Она не должна что-то значить, обе дороги должны свестись к одной точке.       Но куда пошёл Аден? Не узнать…       Просто две тропки. Одинаковые — но две. Близнецы, монстр их побери.       Ах, ну да.       Нужно выбирать. А вот медлить — нельзя.       Вправо.

***

      Шагал парень, не задумываясь. Он даже не разглядел другого пути и сразу же свернул налево.       Лес. Впереди — лес. Впереди того, в чьих руках и ногах прячется пламя.       Лиана, напротив него, повёрнутая к парню спиной, усмехнулась вместе с ним.       — По крайней мере…       — По крайней мере…       — …я могу тут всё поджечь.       — …я могу тут спрятаться.