Один

      Нога ступила на траву. Мягкие травинки обволокли ступню, не задерживая, но и не отталкивая. Лёгкий ветер приятно прошёлся по кронам деревьев, погладил виски. По коже и сердцу пробежали мурашками воспоминания.       «Ну, откуда мне было знать, что тебе нравятся те же запахи, что и волкам?»       «А тебе лишь бы сосенками любоваться, большими и длинн…»       Пощёчина. «И что я такого сказал?..» Любование раскинувшимися яркими видами, бросающимися сразу в глаза. Мельтешение перед взором, отчего воспоминание было довольно мутным, неточным. Но яркая острая боль прошлась трещиной по позвоночнику. Невольно волоски на ногах встали дыбом от холода травы, который по согнутым ногам промчался к пятке через колени.       Тишина окутала уши, повисая заклятьем у рта. Будто Аден боялся чего-то — хотя, конечно, на деле не боялся. Но и крик вырвался только внутренним гудением по всей поверхности мозга, отзываясь лёгким дымком, как после разряда током.       Нет. Нет. Он не хочет любить мертвеца. Он должен был ещё тогда сжечь то имя, напрочь и навсегда изгоняя его. Заморозить и закрыть своё сердце.       Но лишь одна спичка азарта — и он загорелся вновь.       Лиана, именно она заставила вернуться к мыслям и страданиям. Кинула ту самую спичку прямо в ледяное царство в груди. Заставила не просто помнить, но чувствовать: он — мёртв.       Но… Но она ведь вернулась?! Она ведь смогла? Может, стоит лишь подождать — и вернётся Тейлор?       Или ему помочь?..       Голод скрутил живот, переключая внимание на себя. Пальцы охватило пламя. Никого рядом… Даже крохотного шевеления травы, даже крохотного писка.       — Здравия желаю, чем занимаемся?       Крик. Разворот. Взмах рукой. Огонь, словно пролившаяся из стакана вода, каплями полетел прямо вперёд.       Рыжий пылающий пиджак. Чёрные, больно знакомые кудри, руки без кистей…       — Да-да, это я, Вещь собственной персоной, — «Вещь» невозмутимо, лёгким движением сбросил пиджак — а под ним оказался точно такой же (готовился что ли?)! И, конечно, на лице неизменная улыбка, только вот вверх ногами: монстр висел на ветке рядом, вниз головой. Аден отошёл на шаг назад, отряхнув кисти рук, чтобы потушить их:       — Тебе чего надо?!       — Я слышал, ты голоден? Наконец-то первая мысль! —монстр из-за пазухи достал обрубком руки ярко-красную шляпу, другим обрубком её отряхивая. — Могу помочь.       — Ага, став моим ужином! — и снова парень заставил ладони вмиг вспыхнуть, приподняв их. «Вещь» поднялся на ветке и приземлился, оказываясь в привычном положении, лицом к Адену. Шляпа вмиг была убрана за пазуху обратно.       — Если ты так думаешь меня напугать, то очень зря: я смерти не боюсь. Но позволь перед тем показать спектакль до конца: вы ушли с середины!       Парень и кивать не собирался, однако всё уже решили за него. Вокруг, вдруг как по щелчку, стало темным-темно.       — Театр! Прошу! — раздался голос «Вещи» и характерный стук каблуков друг о друга. Большой луч света неясно откуда осветил небольшой круг там, где находился Аден — однако монстра там не оказалось. Деревья вырвались из своих корней, ещё откуда-то прилетели другие предметы, складывая знакомую картинку театра. Парень машинально сел.       Когда театр собрался, «Вещь» уже был на сцене.       — И второй номер — «Монокль»! — на расставленные обрубки рук запрыгнули кисти, уже заползшие шустро на плечи. — Ну-ка, сладкий, ко мне!       Стоило монстру лишь выставить руку, как из груди Адена вдруг вылетел серебряный, украшенный чем-то синим монокль. Камушек едва слышно треснул. Бог огня вскрикнул от боли, отпрянув. Рука, отстегнув молнию, схватилась за камушек в груди, будто стараясь одними лишь горячими искоркам его починить, сплавить…       Перед глазами поплыло. «Вещь» что-то говорил, но до ушей даже отдельных фраз не доносилось. Рёбра горели болью. По боку бежала горячая струйка крови. В нос вонзился запах гнили. До чего же трудно дышать…       Один неосторожный взмах пальцем — и к сцене подбираются по омертвевшей траве один за другим языки пламени.       Он ничего не подумал. Выкатившаяся к нему шляпа оказалась пустой. Лишь один маленький листочек с ветром удалялся всё дальше, дальше, дальше.

***

      Громкий крик. Лиана обернулась спешно. Где-то вдалеке…       Пожар!       Маленькая жёлтая бабочка уже спешила в эпицентр событий, ведь только одна причина могла быть у дыма.       Огонь. Бог огня. Аден.

***

      Вокруг — ничего. Всё так же мирно растёт трава. Нет боли, нет ощущения туловища, разорванного почти напополам. Только смутное воспоминание. И неведомая тяжесть всего тела, вперемешку с туманными картинками в голове.       — Мне это приснилось, что ли?..       Однако парень тотчас понял, что не приснилось: на траве рядом лежала на боку, прислонившись к ноге Адена, шляпа. Внутри — монокль. Теперь можно было его разглядеть детальнее. Поднять, ощущая, как уходит тяжесть вместе с предметом из шляпы. Пощупать каждую выпуклость, покрутить, что крутится. Позвенеть длинной цепочкой.       Серебро было украшено синими сапфирами по ободку. Внутри него — стекляшка, вокруг которой — крутящееся колёсико с какими-то насечками. В зазор между ним и стеклом вставлена торчащая записка. Аден легко её вытянул.       «Покажет всё, что пожелаешь знать», — простые пять слов и больше ничего не написано. Парень нахмурился.       Поглядел на шляпу. На монокль. Живот урчанием напомнил о себе… Бог сжал в кулаке серебряный предмет и встал. Не стоит брать слова обратно, пожалуй…       — Где «Вещь»?       Записка по ветру помчалась куда-то за спину вдаль.