Один

      Ветер и нечто огромное и тяжёлое сбило с пути. Пришлось перевоплотиться в человека обратно. Взгляд скользит по буквам машинально.       «Покажет всё, что пожелаешь знать».       Ничего важного. Нужно просто выбросить и взлететь ввысь воробьём. Пусть бьёт воздух по перьям — наперекор, что есть сил, лететь к пожару.       К пожару, которого… Не было! Не нужно было роняться на землю, чтобы увидеть: лес кристально чист. Птички поют, зеленью пышет всё вокруг. Нет пепла даже, полусгоревших травинок или, наоборот, напрочь выжженного поля.       И Адена тоже не было.       Пришлось всё же урониться, став обратно непримечательной темноволосой Лианой в платьишке. Придавить траву ладонями вглубь, в землю. Оглядеться, тяжело дыша. Пот склеивает кожу с одеждой. Всё тело горит, и случайные дуновения не приносят облегчения.       Ярко-красная шляпа подкатилась к её ногам. Из неё торчали несколько бумажек. Тех настолько было мало, что некоторые легко вылетали от лёгкого ветерка.       «Хочется есть. «Вещь» должен быть вкусным…»       Сердце замерло. Почему шляпа была раньше пустой? Нет, более важное: почему она сейчас не пустая? Почему она наполнена таким?       Это вещь «Вещи». Была и вторая, серая… Лиану всю аж покорёжило от воспоминания, как из мозга будто достают по нитке. Застучали сосуды прямо под кожей висков. «Вещь» озвучил её мысли — такие, от которых холодеет позвоночник. Но ведь она не хотела убивать Адена, ни разу, ни единого мгновения она не хотела! Как она могла хотеть убить его? «Мы же команда»… Ну, тогда были.       Что, если так действовало заклятие? «Устройте мне кровавый ужин», застрявшее в бессознательном. Прокручивающееся снова, и снова, и снова.       Не только у неё, — вот что сильнее всего пугало. Перед нападением пьяной туши Лиана слышала где-то в отдалённости сознания вновь тот самый приказ. Это могло значить лишь одно.       Адена тоже подчинили.       Нет, ей не было не всё равно на «Вещь». Монстр, равно как и другие, окружавшие Лиану с самого детства, не вызывали никакой симпатии. Она не верила в их разумность.       «Но если поддастся он — поддамся и я. Убьёт он — убью и я. И если он пострадает… Я могу не дойти до конца».       Лиана сорвалась с места и побежала. Как мантру она повторяла себе мысленные строчки. Заклятье, морок и туманность разума связали их по рукам и ногам. Они и до того не могли идти не рядом, однако теперь голос может ворваться синхронно в их обоих — да мало ли какие возможности у этого и без того почти всемогущего монстра?!       «Убьёт он — убью и я.       Сдастся он — сдамся и я.       Умрёт он… Может, умру и я».

***

      Аден поднёс монокль к глазу, другой зажмурив.       — Где «Вещь»? — на всякий случай он повторил. Долго ждать не пришлось: пространство исказилось сквозь стекло, и теперь вместо леса перед Аденом наблюдалось огромное поле из длинных-длинных жёлтых, но пышущих жизнью травинок, или что это…       На «Вещи», сидящем на ветке дерева рядом с другим монстром, — обе кисти, и пальцами одной из них монстр потеребил в воздухе в знак приветствия. И снова эта улыбка… На губе появилась капелька слюны, и парень её слизнул. Левая рука вновь в привычной огненной перчатке.       Бум! Что-то сзади сбило его с ног. Аден вскрикнул и развернулся, роняя монокль куда-то вправо. Струя пламени — но девушка перед ним просто пригнулась.       Лиана. Та самая Лиана, с которой они почти навсегда разошлись. Во всяком случае, их пути — да.       — Аден! — не зная, что сказать, девушка порозовела до корней волос. Она сама испугалась своего взволнованного голоса… Скосила взгляд в сторону, только чтобы подобрать монокль.       Сердце запрыгало втрое сильнее, несмотря на то, что и так из-за физической нагрузки гоняло кровь что есть сил.       «Покажет всё, что пожелаешь».       Ещё время промедления — и он бы узнал её тайны. Все до единой. Судя по шляпам, вещички у «Вещи» недурны. Лиана сжала крепче предмет, опуская взгляд с голодных глаз Адена на его грудь.       Трещина в камне. Стекающая кровь. Грудная клетка — в мясо… Лиане аж самой поплохело, и заболело солнечное сплетение.       — Отдай, — он требовательно вытянул руку вперёд.       «Не убивай под заклятием, не убивай!»       Карманов нет. Блин. Придётся нести в руке…       — Мне тоже он понадобится, — только бы пусть бог поверил в её непроницаемое лицо! Просто поверил!       Шаг назад. Два шага назад. Надо помчаться как можно быстрее обратно и найти пропитание. Вот она вмиг развернулась…       Не успела она даже с места сорваться, как парень первый сделал широкий выпад вперёд. Схватил за волосы.       Боль иглой вспорола голову. Как так он умудрился схватиться именно за волоски вне косы?!       Нужно бежать, вырывая волосы, бежать вперёд. Бежать, пока её не догнали. Не отобрали монокль. Бежать, пока в её голове не звучит…       «Устройте мне кровавый ужин».       Вскрик. Она перестаёт подчиняться себе… И монстра не найти рядом. Остались последние секунды.       — Будет тебе «кровавый ужин». Надеюсь, птички будут отличным угощением, — сказала она вполголоса невесть кому.       Наконец она побежала в ту часть леса, где она слышала пение птиц. Бежать как можно быстрее, скрыться из виду, перевоплотиться и поймать. План надёжный, как петели дверей. Деревья могли бы задержать… Если бы она не убегала от «ходячего горючего»!       Тело петляет между стволов. Быстрее, быстрее огня, который уже превращает в золу одно дерево за другим! Отскакивать от твёрдой почвы, лезть по веткам, прыгать по кронам — что угодно, только бы оторваться. Только бы взлететь…       Зверьё шарахается от неё. Она слишком медленная, слишком тяжёлая. Но всё ещё под взглядом Адена, под пристальным его взором. И на пятки наступает пламя. Нужен манёвр, немедля.       Чем судьба не шутит? Стоит попробовать.       — Нужен монокль? Лови! — и серебряный предмет летит через верхушки деревьев вглубь леса.       Пусть Аден побегает. Птица всё равно быстрее.       Как и ожидалось, паренёк устремился к приманке. Вскоре, в считанные миллисекунды, вместо Лианы высоко-высоко летела сова. Бесшумная, неуловимая и обычно ночная, но что имеем — то имеем…       Крыса сойдёт. Мышь. Мелкая птица. Каждая была жестоко, но быстро убита и оставлена на ветке. Не всё же растащат! Наверное…       Неважно. Просто мчаться. Ловить. И стремиться к…       — О, а вот и отличный ужин!       «Бл*дь».       Перья подпалило. Да, когти ухватились за монокль, но боль охватила всё тельце.       «Аден, это я!» — можно было бы сказать, будь они союзниками. Можно было бы сказать, если бы Лиана могла пожертвовать своими секретами ради своей жизни.       Можно было бы сказать…       Спрятаться в вышине. Превратиться обратно. Сжимать руками цепочку. Да, таков план действий, но от полёта тело горит сильнее! Взгляд теряет фокусировку.       Пришлось упасть на землю. Прижаться к траве, перекатившись немного. Отпустить цепочку…       В конце концов, у совы секретов не выведаешь. А паренька она поймать ещё сумеет. Ещё сумеет…       Аден схватил монокль и побежал обратно. Только когда он скрылся из виду, Лиана стала человеческой формы. С ожогами по всей коже и болью. Просто болью.       Клонило в сон.

***

      Парень покинул Лиану — без сожалений. Нужно лишь поднести монокль и пойти вперёд, ну ли развернуться при необходимости.       Одежду царапнуло. Грудь упёрлась в ветку. Пальцы разжались.       Накатил приступ. Теперь, когда он удосужился опустить взгляд…       Рёбра, мышцы — в мясо. Горячая кровь жжёт сильнее огня. Камушек треснул. Всё оно источало лишь одну, перекрывающую разум эмоцию, лишь одно чувство: агонию. Невозможно не упасть на колени. Невозможно больше думать.       «Я умру. Умру. Умру».       Нечего сделать. Не было даже предположения, что можно сделать. Оглянуться? Нет никого.       Осталось лишь кричать на сухое болезненное горло.

***

      — Опять боль у мальчика. Какая досада. Так он и помереть может! О-оп.       — Чего сидишь, чучело?       — Ты не можешь меня осуждать за желание зрелищ, Матильда! Кстати, надо бы к тем двоим лично наведаться, не находишь? Ты ведь ужасно голодна.       — Всё-то ты знаешь, Вещь. Ну, пошли.

***

      Прошли часы. Медленно темнело. Ночь охватывала лес, заставляя его постепенно замолкнуть. Даже ветер будто боялся заходить сюда.       Лиана приоткрыла глаза, лишь наполовину понимая, что, куда и где. Вроде она чуть не сгорела заживо, потеряла монокль… Больно, но это легко поправлялось — и ожоги уже заживают. Аден ведь не видел? Не видел…       Надо ид…       Вечер! Сколько же времени прошло?! Она опоздала?!       Единственный способ проверить — встать. Встать и шагать прямо. Осмотреть, нет ли где её не очень добросовестно припрятанных заначек.       Деревья теперь уже редкими каплями стояли то тут, то там. В свету их обугленность мерцала неуловимым серым оттенком — между смертью и землёй. С ветки посыпался пепел. Перехватило дыхание. Одинокое небо, одинокое дерево и одинокая Лиана.       Где теперь Аден, которому, похоже, уже не хочется идти по тропинке? Да или рядом…Неважно. Где теперь искать бога огня? А монокль?..       Заначек не видно. Она смутно помнила, куда их вешала, но вроде по пути, не отклоняясь.       Аден… Грудной его клетке не позавидуешь. Очень сильно не позавидуешь…       А что, если он не жилец?       Мысль эта плотно всосалась в мозг. Что, если его уже нет? Лежит посреди леса… Холодный…       Как мёртвая надежда.       Как Софья.       Глаза защипало. По щеке покатились крупные капли.       Нет нужды пробовать, чтобы знать: они солёные. И, хоть голос в голове более не звучит, они всё же выжигают глаза. Мокрое лицо горит…       Она проиграла? Не проиграв даже Смерти, не проиграв даже самой себе?       Может, и проиграв.       Столько раз она сорвалась. Столько раз чудом не убила. Подчинилась голосу, отдалась, сломалась. И только везение спасло от того, чтобы не иметь на руках кровь даже того же Адена.       Но теперь, может, и имеет.       Нога наступила на что-то непривычно холодное.       Красный камень. Сворачивающая тропинка… Может, она и не проиграет хотя бы Смерти?       Она может ведь быть и созидающей, и разрушающей силой? Может обойтись без Адена? Свернуть?       Если даже он мёртв, она ведь сможет его воскресить? Стереть с рук кровь? И кровь Тейлора, в чьём самоубийстве виновна была лишь Лиана.       Хотя, конечно, дорог ей он не был.