Хроники Соллирии. Кровь за кровь - смерть за смерть

Фантазии и явь

      Некогда единое королевство людей потрясла новость, не позволяющая никому остаться в стороне от грядущих событий. Король Сифус из славного рода Террент, первый своего имени оказался на сметном одре, и теперь это было не в иносказательном смысле. Его шестидесятилетнему правлению стремительно подходил конец. Ему шел семьдесят первый год, за это время он смог сделать то, что до этого удавалось только богам – он объединил людей и заставил с ними считаться, он взростил регулярную армию и развил торговлю. Он поощрял ремесленников и монахов, проводил реформы и побеждал в войнах. Но за свой век он сумел накопить в своем государстве большое количество разногласий, ополчил против себя соседей, с которыми без конца воевал, и противопоставил себе знать. Которая во все времена хотела власти, которую он, от доброты своей душевной, от них избавил.              -«Они готовят восстание, господин. Они готовят восстание!» – снова повторил сказанное служка, вбегая в кабинет к королевичу.              Я знаю, произнес молодой человек, двадцати восьми лет от роду и отпил из бокала вина. Его длинные темные волосы – признак богатства и принадлежности к благородному сословию, опускались до плеч. У него были контрастирующие с темным цветом волос синие глаза и более светлые оттенком усы переходящие в клиновидную бородку.              -«Что?»              -«Я знаю, дружище, я знаю» - подобное панибратское отношение еще сильнее ошеломило обычного слугу. От неожиданности он даже забыл закрыть распахнутый от удивления рот.              -«Но…как…»              -«Отец присмерти, а знать никогда не забывает своих обид, вот и вся песня. Хах, даже брата моего… знатного ненавистника знати и дворцовщины и того туда же. Пусть поднимут головешки, а мы уж их и скосим. Ну а те, кто не против нас – тот с нами. Даже если они этого так старательно пытаются не показывать сейчас.              -«А если восстание победит» - опасливо косясь на королевича, спросил слуга, под впечатлением от открытости его господина.              -«А ты не каркай, друг. Лучше, вели обед подавать» - закончил разговор и слуга, отвесив ему поясной поклон, выбежал из комнаты, хлопнув массивной дверью, и зашаркал по ковру в сторону кухонь, правда, выбрав для этого странный путь. Более длинный и по которому обычно мало кто ходил, этот путь был для слуг рангом пониже. Это было очень подозрительно, и служка оглядывался по сторонам, чтобы не дай боги не попасться никому на глаза. Правда, не знал он что о нем уже известно всем заинтересованным людям.              -«И ты, «друх», туда же…» - королевич неодобрительно покачал головой и повернувшись к скрытой за ковром нише крикнул – «Проследите за ним, пусть все им в точности передаст, а потом подкараульте посыльных… и да, про их семьи не забудьте – нужно выкорчевать эти гнилые пни» - королев стукнул бокалом по подлокотнику резного деревянного трона разлив алую жидкость, к которой он практически и не притронулся.        ***       Белеготар сонно перевернулся на другой бок. Он не любил это время Великого цикла. Солнце начинало припекать раньше. И вот просочившийся сквозь занавески и толстой ткани луч попадает в его глаза, вынуждая того проснуться. Старый эльф только не шипя от неудовольствия разлепляет слипшиеся от недосыпа глаза и его взгляд тут же впивается в его соседа по кровати.       Его взгляд проходится по чертам лица полукровки, которого не разбудит даже буря.       Почему полукровки красивее? – пронеслась мысль в голове Белеготара когда тот вытолкнул греющего ему кровать полуэльфа на застеленный коврами пол. Оказавшись на полу тот встрепенулся и быстро изменил свое положение перекатившись на колени. Эльф снова лениво мазнул взглядом по тонким чертам лица его нового имущества. Молодой урод, к созданию которого приложил руку и не только его близкий друг, и который его ему продал практически даром в память об их дружбе.       Белеготар свесил ноги с кровати, позвояя ублюдку обут его, когда раздался несмелый стук в дверь из белой древесины. – «Готов принять вас».       Зашедший эльф-стражник не обратил внимание на раздых господина с его новым слугой и опустив взгляд в пол сообщил новость –«Ласгеделих вновь с нами, и у него противоречивые новости».       -«Нужно провести всестороннюю проверку произошедшего!» - воскликнул благородный и ударил закончившего его обувать слугу в лоб. –«О-ох, это может привести к существенному снижению шансов на выживание всех виновных в этом исходе особей!» - произнес Белеготар, хватаясь за резко заболевший высокий лоб белокожей рукой. ***       Ночь шла своим чередом и некоторые из воинов даже позволили себе покемарить, пока на горизонте не появились черти или что-то, что могло сотворить подобное с небольшой деревушкой.       -«Что вы можете посоветовать, господин жрец?» - снова озабочено спросил его один из воинов, что после случившегося стали на несколько пунктов набожнее.       -«Соль мы расспыпали, мелом круги нарисовали, ну вроде все… а мы зеркала накрыли?»       -«Какие зеркала, ваше преподобие, мы же в деревне. Откуда им тут взяться?»       -«А? Да?»       -«Вы откуда свалились?»       -«Из неоткуда! Углелесный монастырь Огнепоклонников».       -«То мне ведомо, несколько дней назад как мы вас оттуда вытащили. Вопрос был про то, что вы ни черта…» - капитан очертил пред собой круг, -«… не понимаете в этой проклятой жизни. Как со звезд упали, честное слово».       -«А вы не знаете почему луны не видно?» - увел разговор в сторону монах, посмотрев сквозь затянутое бычьим пузырем окно на небо. –«Темно, извините за слова, как незнамо где».       -«А кто такой этот луна? Звездную косу если вы ее ищите – не видно, она появляется редко и больше по праздникам».       -«Коса?»       -«Ну, там десять звезд друг за другом, как бусы на веревку нанизанные».       Монах сразу как то посмурел, медленно сполз по стене на пол и обхватил руками колени».       Капитан тоже изменился в лице, он привык к тому что некоторые его слова заставляли матрон краснеть а юных дев рисовать круги пред собой, но вот чтобы он доводил мужика – не было такого.       -«Чо за день. Меня окружают одни визжащие бабы» - пожаловался в пустоту капитан и сделав несколько шагов присел на лавку в другой части помещения. Он с удовольствием ушел бы в другую комнату, но это был обычный длинный крестьянский дом, а значит другая возможная здесь комната – хлев, для отсутствующей сейчас животных, и который сейчас обустроили под себя сопровождавшие всю дорогу наемников слуги. ***       Вечер брал силу над днем. День только начал прибавляться. Но был еще слаб а потому ночь наступала раньше.       Я только закончил со всей работой в крепости. Ведь после Эрика и его мыслей насчет дипломатии и создания новых видов войск из возросшего населения людей, которыми руководил Йинис, сил оставалось достаточно мало. Йинис был ушлым молодым человеком, который впрочем, был очень умен и знал много чего. Например, это он подсказывал в том как класть печи. Или как лучше расположить поля. Чтобы те во время паводков и обильных дождей не смыло в реку вместе со всем вложенным трудом, но и о себе он не забывал, как например не забывал о демонстрации окружающим своего «особого» статуса и уровня того доверия, которое ему оказывается властью, а именно самим Александром, мной..       После всех них у него был трудный разговор с Последним. Один из самых мрачных приобщенных. Когда-то тот был одним из работорговцев, но промывание мозгов помогло ему измениться. Он потерял на фоне остальных зомбированных в социальных навыках, но вот его разум был чист как никогда. Весь город только и держался на нем. Где и сколько рубить. Куда тащить и прочие вопросы – только он. Только он сам. Это облегчало мою работу , позволяя уделять время своим затеям. Таким как, например, водяная мельница, запущенная этим утром, или книгопечатание освоенное также в этот день.       Город был крупным, но дракону этого было маловато. Александр нашел свое место там где он родился. В пещере глубоко под горой, возвышавшейся над островом посреди реки. Небольшой перелет с берега на берег и вот он уже возле группы некрупных жилищ. Здесь обитали те кто сторожил его и его спутницы покой.       То, что здесь же и было расположено место, откуда добывался камень, тоже можно было упомянуть. Гора была большой и я скрепя сердцем позволил добыть немного гранита, который пошел на облицовку каменных стен цитадели. Некоторые из жителей даже за время стройки сумели получить и в свои руки немного камня, облагородив свои дома. Но это пустяки. Ведь я сам к этому понемногу и стремился. Город будущего в отдельно взятой долине – именно то, что я желал создать. Я уже избавил местные леса от воров и бандитов всех мастей, теперь оставалось только покрепче зацепиться за землю, чтобы не выкорчевали местные гегемоны в виде королевства и эльфов.       Проходя к неприметному амбару, прислоненному одной стеной к горе, я мягко кивнул и несколько бойцов в шлемах и кольчугах, вооруженные длинными копьями, отворили створки, пропуская его внутрь. Это был прикрытый от влияния дождей и прочей непогоды вход в мое логово. Мое и Верстанд.       Я прошел мимо сложенной из камней стены и просочился в главный зал пещеры. Верстанд лежала на собранной из бревен импровизированном топчане и листала внушительную по размерам книгу.       -«Бласс» - произнесла она, завидев появившегося из-за поворота меня.       Он подошел к ней легкой пружинящей походкой и забрался на кровать, укрывая Верстанд своими крыльями. Ее черная чешуя блестела в свете неровного огня свечей. Которые тут были больше для эстетического удовольствия. Ведь драконы хорошо видели в темноте.       -«Р-р-р» - промурлыкала дракона полуприкрыв яркие зеленые глаза. Я тоже промурлыкал, отвечая на ее ласку, и аккуратно, самым коником хвоста затушил освещавшую помещение свечу. ***       -«И как ты их убил»- безэмоционально, словно он спрашивал о погоде или о добыче, спросил вожак своего пока единственного, из своих собратьев, подчиненного.       Миодраг только услышав вопрос стал расписывать все то, что он проводил с жителями того села.       -«Да… Но ты мог бы оставить в живых хотя бы тех детей» - я продолжал допрос, впрочем не повышая голоса и не упрекая молодого дракона. Мне и самому было за что не любить людей. Особенно я недолюбливал людей-магов. Никогда не любил предвзятости во всех своих проявлениях.Но на все есть свои причины.       -«Мог. Но они бы запечатали этот страх в своих маленьких сердцах, и пошли бы мстить. Так всегда происходит. Их жадность всегда шла рука об руку со страхами» - Миодраг не стал спорить, но и не признавал своей неправоты.       -«Я тебя выслушал Миодраг. В следующий раз попробуй обойтись без лишних жертв. Это может привести к неприятным последствиям. Это могут заметить и по твоим же словам: «рука об руку с жадность и страхом» прийти сюда. В тихий дом нашей стаи. Подумай об этом Миодраг».       -«Простите, мой вожак. Я больше не допущу подобного. Они больше никогда не свяжут произошедшее с нами» - повинился молодой фар, а я, который сейчас был Бласом, подумал про себя, что достаточно и одной этой «акции», чтобы стать нерукопожатыми.       Миодраг ушел а я так и остался смотреть в точку перед собой прокручивая все свои сражения и ту боль, что он чувствовал за свою короткую жизнь. Умерли в чем-то невинные люди, но я не чувствовал себя виноватым. В том ли дело, что это делал прямо не я, или здесь нечто иное... как, например, тогда, когда в мою пещеру забрели бандиты. Почему-то в подобные моменты все хорошие из жизни всплывали редко, видимо, оно вытеснялось сплошной чернотой, наполненной кровью и трупами.       -«Бласс?» - просунулась к нему Верстанд на свернутой буквой «S» шее.       -«Прости. Я просто задумался».       -«О будущем стаи?»       -«Да, Верстанд. Да, дорогая» - и я обвил своей шеей ее. ***       -«Ну конечно земля круглая, и предвосхищая ваш следующий вопрос, да, на обратной стороне тоже живут люди» - голосом монах пытался не дать слабины, ведь он же точно знал что говорил. И он должен был нести свет эти невеждам. Не глупые все же люди, просто знаний мало.       -«Ухтыж, чего дает» - завистливо прошептал один воин другому –«О, как заливает!»       -«Ага, талант» - восторженно проговорил второй.       -«Это ты откуда взял?» - недоверчиво спросил один из людей наклонившись корпусом к монаху.       -«Из книги!»       -«Ну-у» - протянул один из спорщиков , -«Этож столичная книга».       -«А вы много книг читали?»       -«НЕ, бабка моя читала много»       -«И сколько же» - произнес тот, словно пытаясь ухватиться за любую соломинку.       -«Три!»       -«А названия не помните?»       -«Ну-у» - снова протянул тот и стал загибать пальцы – «Букварь, какую-то вторую и синюю»       Улыбка медленно сползала с его лица. И плюнув, тот пришпорил коня стремясь достигнуть головы колонны.       -«А я тож в столице бывал и там мне тоже говорили, что планета наша, солнцем обласканная, форму шара имеет».       -«А столица то далеко?»       -«Не ведаю, но да, далеко. Кабы не на обратной стороне».       -«А мы на какой стороне?»       -«Дык, солнце видишь? Видишь. Значит на лицевой!» ***       В обычном деревенском доме за простым столом сидело пятеро людей и жадно уплетали поданные яства. Обычная ячменная каша которою они ели могла бы заставить любого задуматься о том откуда они пришли, но истина смутила бы немногих. Они пришли из леса. И этим все сказано.       Когда они закончили и уже попытались уйти хозяин их остановил преградив путь. –«Берите» – он протянул им мешочек денег –«Вот, к сожалению, больше у меня нет». Его жена только недовольно цокнула языком.       Глава этой команды взял в руки мешочек и осмотрел, после этого он достал из сумки, висящей на поясе, россыпь монет нанизанных на нитку и, объединив их, вернул мужику.       -«Нет, не приму, это был подарок. Мой подарок вам» - скрестив рук на груди, произнес мужчина.       Жрецы Старца, а это без сомнения были они - их примечательная одежда и вырезанный у одно из них на лбу глаз, только одним своим видом отвечали на все вопросы, словно застыли. Несколько секунд простояли жрецы в нерешительности, пока их глава не убрал деньги обратно в карман странной кожаной сумки , и они, синхронно поклонившись, не вышли во двор.       Во дворе навстречу двигавшимся друг за другом жрецам попалась дочка этого старосты, которой жрец с глазом преградил дорогу. Девочка еще долго смотрела на мешок денег, который ей в руки опустил жрец. Когда она подняла глаза жрец произнеся только – «Подарок» – вместе со своими товарищами вышел с территории дома.       -«А я говорила – не примут они» - самодовольно сказала жена своему мужу, смотревшему на это через открытую дверь.       -«Помолчи..» - недовольно буркнул он и пошел к сараю в котором лежали три туши здоровых в два человеческих роста речных ящера, терзавших округу долгие годы, но, наконец, усмиренных новой властью. ***       Алекс сцеживал кровь. Которая тонкой струйкой соединялась с подставленного кубка, который был уже наполовину полон.       -«Как там с остальным церемониалом?»       Немертвый только улыбнулся –«В высшей степени в порядке. Оружие разложено, костры собраны, страждущие собраны.       -«Скажешь тоже «страждущие», мне не нужна их вера. Она не для меня. Мне нужна приличная служба. Только чем больше я живу, тем больше поражаюсь неизменчивости людей. Они даже иногда хуже становятся, все глубже погружаясь в гордыню.       -«Без этого никуда: не будет гордости – не будет и веры в собственные силы. А без этого мы обречены»       Костры разгорались, поглощая сухую древесину и становясь все ярче на фоне темной ночи. Первый из собравшихся людей ступил в освещенный круг земли. И как бы он не старался держать свое лицо, его трясущиеся ноги выдавали его с головой. Он прошел до постеленной перед костром над которым клубился дым и встал коленями на циновку. Мягко – пронеслось в мыслях, видимо подложили под нее соломки. Человек поднял взгляд на фарвахара, но встретившись с ним взглядом снова опустил его в землю.       -«Ты Арасак из рода Тарн?»       -«Да, господин»       Белый фарвахар, что правил всеми землями до горизонта и дальше, легким движением поднял с расстеленной шкуры один из прямых мечей и поднес его к молодому человеку. Человек хотел взять этот меч, но понял, что взять его у него не получится - слишком далеко предложенное оружие. И человек, силясь не разогнуть спину, подходит ближе к белому существу. И только тогда у него получается до него достать.       Человек с благоговением берет этот меч и вновь опустился в поясном поклоне. Принять меч, значит поклясться, что не вонзишь его в спину тому от кого его принял. Одна из высших клятв.       -«Распрямись, воин».       Человек встает прямо, впрочем, все также, не поднимая взгляда. Только фар уже не один – рядом с ним стоит другой человек, в дорогих сапогах и кафтане, это Первый, это Эрик.       Эрик подходит к нему неся в руках бронзовую чашу, в которой плескается темная жидкость.       Эрик небольшой ложкой проводит по поверхности загребая немного фарьей крови и подносит ее к Арасаку.       -«Пей».       Арасак наклоняется к деревянной ложке, которую немного наклоняют позволяя жидкости залиться в его рот. Его пищевод обжигает огнем.       Молодой Тарн от этого чувства оседает на колени. А Эрик достав кинжал выводит на его оголенной груди руны. Прямо напротив сердца. Рану тут же окутывает багряное сияние, которое обжигает кожу.       -«Отныне ты не обязан кланяться! Теперь ты приобщен. Теперь ты часть стаи»       Арасак Тарн встает с колен и словно кожей чувствует как холод отходит на второй план, когда его вытесняет разившийся по телу жар. Он чувствует счастье от ощущения того как смерть ослабляет хватку на горле. Он чувствует единение с чем-то высшим.       -«Старец! Мы с тобой!» - кричит он в ночное небо –«УУУУУУУУУУуууУУ!!»       «Ну вот. Теперь у меня есть живые воины» - тяжко проговорил в своих мыслях Александр, стараясь почетче произносить мысли.       «Мы тоже живы. Мы ведь не мертвые» - усмехнулся в мыслях Эрик, отвечая Алексу. ***       Отряд так и не сразился за ночь с противников, вышел из разоренного селения на рассвете и периодически посылая вперед дозоры шел к следующей точке своего маршрута, другая деревня. Только насчет нее у капитана были некоторые сомнения. Эта деревня была немного отдельно от других. Варилась в собственном соку, так сказать. Да они изредка приходили торговать, но в основном жили обособленно. И сейчас они дошли до ее границы.       Все селение было окружено тыном. Настоящий город – присвистнул кто-то из отряда и они двинулись к селению. Когда на одной из вышек они увидали человека каждый в отряде невольно громко выдохнул. Уж слишком многого натерпелись бойцы за этот короткий переход. Вроде от силы часов пять, но натерпелись сильнее, чем от дороги до монастыря.       Приближались к селению они уже в приподнятом настроение, так было со всеми кроме монаха, который с самого утра ходил темнее тучи. Говорят, увидеть грустного монаха - к своему счастью – подумал про себя капитан, когда взгляд вновь зацепился за его унылую рожу. Капитан был бы рад, чтобы это суеверие оказалось правдой. Неспокойная ночь и отсутствие на нем его любимого плаща не добавляло ему радости.       Когда отряд уже добрался до ворот, они заметили, что внутри города стоит оживление. Людское море высыпалось из своих домов и что-то шептало. Единым порывом каждый произносил, какие то мудреные слова. Странно – пронеслось у каждого из членов отряда и когда они вошли в город причина оживления стала ясна.       На срубленном из деревьев помосте стояла укрытая в тряпки фигура что что-то зачитывала из книги, которую держала на вытянутых руках.       Саму суть слов воины понимали отдаленно. Это было лесное наречие, которое тут мало кто понимал, весь отряд был набран преимущественно в северных областях королевства – Северной и центральной Гомийдии.       На вошедших не сразу обратили внимание. Но этот момент смело можно было называть отправным. Разделившим этот день на «до» и «после».       -«Добрый день, люд, где Кустовская весь?» - капитан постарался быть более любезным когда на отряд обратили свое внимание крестьяне и те странные люди.       Резко, без предупреждения. Ребенок, которого они подобрали по пути бросилась к монаху и что то запричитала тому на ухо.       -«Что она несет?»       -«Плохо»       -«Что она говорит!» - ближе наклонился к его лицу капитан.       -«Это они были в той деревне»       -«Жопа…»       -«Нужно уходить, капитан. Срочно!»       -«Нет монашек, схорони ребенка, и ждите у выхода. Нам нужны припасы. Иначе помрем от голода по пути к цивилизации».       Капитан закупался в этом логове темных сил, чувствуя себя в настоящем окружении. А новые величины, которые так щедро сыпались на него так и вовсе добили его моральное состояние.       У монаха же было не проще, ребенок прилип к нему как банный лист. Он понимал ее, он бы и сам не отказался прижаться к чему ни будь.       -«Не хотите прочесть писание, уважаемый брат». Монах обернулся на звук речи и его сердце замерло. Там стоял один из сектантов, держа книгу лицевой стороной к нему. Там он увидел ровные строчки, которые делились на ровные абзацы, рядом были схематичные картинки и прочие прелести напечатанных книг. Напечатанных? Монах по-новому взглянул на этих людей.       -«Интересный экземляр, а сколько же их у вас?»       -«Ох, только сегодня привезли, два ящика по сорок килосов каждый»       -«Килосов?»       -«Да, это используемая мера веса» - и сектант достал с пояса грузик на котором были пробиты буквы «Кг».       -«Килограмм…» - озвучил монах вслух свои мысли. Кто-то словно взял ег родную величину и исказил ее местным наречием, но не так сильно, чтобы сделать ее неузнаваемой.       -«О, так вы все же знакомы с нашими мерами. Это, знаете ли, очень интересно. Возможно, вы бы хотели остаться, вместе со всеми пришедшими. Это было бы очень желательным исходом для нас» – слова лились как патока в уши монаха, когда тот резко прогнал их, вновь услышав тихий всхлип от маленького ребенка, пережившего столько ужасов. Он уже хотел грубо ответить, как появился капитан.        -«Нет, мы уже уходим»       -«Я бы попросил вас остаться. Иначе, я не смогу гарантировать вашу безопасность».       -«Эт что, угроза!» - и капитан ухватил того за тканевую маску –«Да я тебя» - и дернул маску вниз, оголяя бледную кожу, оскаленные слишком длинные клыки и проглядывающую на скулах чешую.       -«Ебен» - и капитан попытался ударить существо. Когда то увернулось и само нанесло удар, попав в солнечное сплетение наемника. Тот мигом согнулся от боли, только чтобы секундой позже уже лежать на земле, получив еще один удар, только теперь коленом.       -«РарР» -прорычал нечто нечленораздельное нечеловек и рывком скинул с себя плащ оголяя спрятанное под ним великолепие. Белая рубаха выглядывала из-под красного полукафтана, расшитого золотым орнаментом, отдаленно напоминающим чешую.       -«Не дайте им уйти, во имя Старца!» - новая порция рычаний была более осмысленной и содержала больше смысла. Вот только для монаха и, впрочем, и для остальных людей это играло незначительную роль.       Несколько сектантов – не столь большая величина как могло показаться но несмотря на это они ощутимо продавили наемников, те чуть ли не бежали к выходу когда их в спину били нелюди.       Монах попытался вступить в бой но, его сопротивления словно и не заметили умело заломив руки и грозя их сломать при продолжении битвы. На девочку, стоявшую рядом с ним, даже и не обратили внимания. Посчитав за неспособную к сопротивлению.       Бух и не ожидавший удара со спины сектант падает на землю. Монах поднимает голову и на него смотрит заплаканное лицо девочки. –«Бежим» - монах резко встает на ноги и подняв девочку на руки бежит на выход из города. Про капитана наемников монах и е думал, стремясь покинуть ставшее таким негостеприимным местом город. А на выходе уже гремит битва. Сектанты наседают на наемников. К удивлению тел не было, сектанты просто загнали длинными и острыми палками с одним обожжённым концом наемников в угол между зданиями и держали там, а те старательно пытались их перерубить и вырваться на свободу.       Вот тут то монах и подумал, что по-видимому тут его жизнь и кончится когда несколько сектантов бросились к нему.       Неожиданно появляется капитан в сопровождении нескольких бойцов. Приглядевшись, монах заметил, что он держит упирающегося ребенка, прижав к ее шее свой нож.       -«Двинитесь – убью» - и он предостерегающе надавливает на нож, пуская алую юшку.       -«Назад!» - кричит главный сектант. Теперь и на нем нет того уродского плаща и всему миру открыта изуродованная темной магией рука. Темные когти, словно иглы, прошили посиневшие ногти, выворачивая те наизнанку, сам пальцы тоже были немного длиннее обычных, а кожи так и вовсе не было видно под затянувшей ее чешуей.       Сектант критическим взглядом прошелся по месту сражения и каждая смерть одного из них отразилась гримассой печали на его лице. – «Отпусти ребенка. Это не его война»       -«Отпустить так же, как отпустили и вы!?»- не выдержал монах и уткнулся взглядом в безучастные глаза сектанта.       -«А разве там вы видели детей?» - он усмехнулся, наклонив голову к плечу – «Преступники. Бандиты. Работорговцы… так кто из них ребенок?»       Монах не знал что ответить. Он только сильнее прикусил губу.       -«Они получили то, что заслуживали. То, что с остервенением дарили другим!»       -«Кровавые ублюдки!»       -«Да будет так» – не стал с ним спорить сектант и продолжил беседу с капитаном. –«Вы подумайте. А раз не хотите прибегать к эфемерным позывам вашей клокочущей от гнева мстительности то поймите, что этот ребенок ваш последний шанс уйти отсюда живыми» - никто из присутствующих не поставил под сомнение что это была определенно угроза.       Отряд согласился на условия. Они вышли за пределы города и доскакав до поворота дороги ведущего в южные, более развитые, земли отпустили ребенка. И то, возникли противоречия монаха и капитана.       -«Убить ее! Смерть демонопоклонникам!» - кричали люди, переживая в мыслях свои страхи.       -«Да вы что совсем» - он сделал непонятный наемникам жест покрутив пальцем у виска –«Это же ребенок!»       -«Убить пока маленькая» - поддержал кто-то из бойцов, вспомнив слова одного из авантюристов, который рассказывал про охоту на легендарных монстров.       -«НЕТ»       -«Лешие с тобой» - сказал капитан и отпустил ребенка. Та, перекатившись по земле, встала и по прямой побежала к селению. Но стоило монаху успокоится, как раздался тренькающий звук и выпущенная стрела пронзила маленькое тельце.       -«ТВАРИ!»       -«Садите, этого маловерного в седло и бежим. Бежим. Бежим!»       И очередные долгие скачки, совершенно не красившие день, что стали для монаха рутиной. С тех нескольких дней, что он провел за пределами стен обители было достаточно чтобы захотеть вновь вернуться туда. Там, как минимум, кормят регулярно и не заставляют смотреть на смерть детей.       Стрелок же на каждом привале хвастал, что в его лесах каждый из мужиков с пятидесяти шагов бьет белку в глаз, а он из них был лучшим. Простое бахвальсто но монау было плохо.       Еще хуже стало когда тот самый стрелок уйдя на охоту так и не вернулся. Его пошли искать и несколько человек получили по копью в брюхо. Вот так они и уходили из этих диких земель. Капитан с каждым днем становился все ворчливее, а погода его в этом пародировала. Поливая их дождями. Несколько из бывших крестьян сразу сказали то ранние дожди не к добру, но их цивилизованно попросили закрыт рты и не каркать.       И снова ночь и снова они готовы к битве. –«Эх, когда-то тут твари обитали»       -«НЕ карк..»       -«А что за твари?» – раздалось от притихшего монаха. Он так долго ни с кем кроме того ребенка не разговаривал что вызвал испуг у сидящих у костра мужиков.       -«Темные существа, что бежали из западных пустынь. Не давали никому житья, но походу самим им тоже житья не дали. Хоть что-то радует в этих чешуйчатых».       -Да шо те демоны, шо те. Какая разница кто будет тебя убивать. Так они и скакали по лесным дорогам пока, наконец, не вышли к лесу, что внезапно оборвался открывая вид на ворение рук человеческих.       Ура – блаженно произнесли люди и осенили себя кругами. Пред ними раточенная меж двух скал текла река, а на ней стоял город Окров. Город-погранец, как его называли. Здесь, наконец, закончатся их мучения, и они войдут на территорию королевства. Где уже можно будет не дежурить по ночам боясь получить нож или стрелу в горло, а боятся одних только разбойников, которые никогда не сунутся в здравом уме к наемникам. ***       В крепости в одном из крупных зданий оперевшись передними конечностями о стол Александр вещал своим ближникам о том, что они будут делать на этот год и как им бороться с урожаем.       -«Выходим за границы. Город расширяется, селения тоже нужно расширять. У меня есть идеи для посевной».       -«Во первых мы будем давать пользоваться хорошим железным инструментам семьям приобщенных. Пусть получают его с крепостных складов. Им же самим этот инструмент не по карману, да и нужен раз в год».       -«Согласны» – сказал Эрик осмотрев реакцию Последнего и Йиниса на эти слова.       -«Во вторых никаких барщин. Пусть обрабатывают земли, сколько потянут, а отдадут треть – и то хорошо будет. Чем больше сами вырастят, тем больше самим и останется. Мотивация»       -«Это тоже хорошо, а что будем делать с самим урожаем».       -«Распределим по поселкам. Они теперь все наши в округе. Вот и будут снабжаться, а из них переправим сюда шкур и других товаров. Вот такой должен будет быть самообмен.       -«Сизиф докладывал о том, что твари боятся, они напуганы и дизориентированы. Иногда твари даже уступали дорогу караулам, а не сразу нападали стремясь сблизится и разорвать тех».       -«Наши и сами могут, кого угодно разорвать. Но существа действительно изменились. Возможно, это даже потребует моего личного вмешательства».       «Уже однажды вмешался и тогда чуть не умер – проговорил в уме Эрик формируя слова и подпитывая их своей яростью».       «И это было необходимо для всей стаи. Ради нее я готов на многое и ты это знаешь Эрик» – я ответил ему, воспроизводя слова в своем разуме.       Да, знаю. И боюсь, как бы тебе крылья не подрезали – эти слова Эрик не стал формировать, но они явственно ощущалисьи не почувствовать их было тяжело. Неприятно все-же знать, что о тебе думают. Не всегда хочется знать все. А наяву Эрик просто произнес –«Ваше личное присутствие все еще требуется в городе. Здесь слишком много неотложных дел. Город растет и уже некоторые люди готовы озаботится добычей камня для домов и очагов».       -«Главное чтобы они не разобрали гору…» - я выдохнул.       -«Некоторые умельцы готовы повторить опыт с мельницей но только для своей кузни».       -«Вот как, а сначала все сомневались».       -«Тогда они не видели подобных механизмов. Но теперь люди видят, что это работает».       -«А когда им это говорил фар они еще сомневались…»       -«Многое происходит».       -«Так высказали бы свое недовольство мне».       «Боюсь, они бы не пережили подобного» - проворчал в моей голове Эрик.       -«Боюсь они бы не позволили себе отвлекать вас рассказами о своем неудовольствии» – сказал Йинис, пытаясь таким образом сгладить углы возникших при детальном рассмотрении подводных камней.       «Я собираюсь пройти этот путь до конца. Своего либо чужого. И я буду менять этот мир каждую секунду своего времени» - я взглянул в глаза Эрика, отправляя тому в голову волну своих мыслей.       «Да, и нам все чаще приходится перегибать палку»-голос Эрика, эхом отразившийся в моих висках , отчетливо отдавал печалью.       -«А как не перегибать, если самые сочные листья всегда растут на концах ветвей…»       Перестук топор разносился по всему лесу – это люди исполняли волю своего хозяина и возводили новые укрепления округ вошедших в лоно стаи деревни. С каждым днем подобного становилось все более частым явлением Деревни быстро понимали, откуда дует ветер, и они вставали прямо по курсу, чтобы их не опрокинуло или не утопило.       Как их некоторые презрительно называли за глаза сектанты впрочем были людьми не самыми плохими. Они избавляли веси и городки от нападок лесных и водяных монстров, приносили порядок и защиту от бандитов, даровали надежду. Впервые в некоторых деревнях за зиму не умерло ни одного ребенка, и ни один старик не ушел в лес, чтобы дать возможность выжить другим.       Многие больные чудесным способом излечивались следуя написанному в их святых книгах. Эти книги были настоящим подарком небес. выполненные на непостижимом уровне они завораживали. А то, что в них написано поражало еще больше. Неисчислимые знания!       Столько всего и о мире и о жизни. Про эту странную «гигиену» что в основном заключалась в мытье рук и кипячении воды. И про травы там написано и про темных духов, что водятся в земле и которые несут с собой болезни и про многое и многое другое.       И везде были эти добрые люди в таких неподходящих им темных плащах. У некоторых из них на груди были вышиты или висели на бечевках символы в виде обращенного к небу треугольника. И все жители быстро схватывали, как осенять себя по-новому. Ведь что они видели от своих Богов? Смерть, голод и бессилие. А новый Бог? А он нес им надежду и жизнь.       Несколько дюже больных старцев им пожаловались так те им дали отхлебнуть чего из деревянного бурдюка и те как в молодые годы запрыгали на земле и слезы текли из их глаз от счастья. От счастья, что они увидели в этом мире добро. Ведь новые жрецы ничего не просили взамен, кроме как не творить зла и не злить древних существ. Что служили проводниками в темной чаще для света их Бога. И они были согласны. ***       Молодая служанка посмотрев по сторонам быстро юркнула в королевскую опочивальню, совершенно не заметив того что ее успели заметить.       -«Вона как. До сих пор его величество по молодухам ходють».       -«Так у него-ж был апо… апока… апокалептический удар. Во!»       -«Ну, дык, да, но онемела же только правая сторона».       -«А хрен же посередине!?       -«А он его успел налево перекинуть!»       -«Во дает!» – присвистнул от зависти служка.       Спустя пару томительных для соглядатаев минут служанка вышла из комнаты и поправив сползшую юбку побежала по длинным коридорам дворца в гостевое крыло. ***       Риос не помнил, как он нашел ребенка, не помнил он и как рычал на весь лес, не помнил, как проклинал незнакомцев и не помнил, как молил Хозяина и Старца. Все это словно происходило и не с ним вовсе, словно не он это был, а сам он был, этаким, внешним наблюдателем.       То что он точно помнил, были слезы людей, которые были родителями ребенка и то как они умоляюще смотрели на него. Старец, помоги - билось тогда в его голове. И божество услышало его. У него, как и у других измененных всегда в дальних походах был с собой флакон крови Хозяина для приобщения новых членов для их братства. И видимо это был случай, чтобы спасти дитя. Родители были выведены за дверь и там и оставлены когда подходило время ритуала.       Тогда он не чувствуя рук достал кинжал и испещрил нежную кожу странными рунами, образующими древние символы и слова забытого языка. В подтверждении заклинания он окропил их кровью от чего те разгорелись, создавая вокруг тела полупрозрачный алый ореол.       Тогда тело Риоса содрогнулось, а его губы вопросили тельце его согласие на изменение израненного нечестивцами тела, на возможность покарать обидчиков принеся их головы к скале и обречь тем самым их души на мучения.       Посиневшие губы дитя раскрылись, впуская воздух и выдыхая согласие. Ритуал был завершен. ***       Я был необычайно задумчив. Напряженно вглядывался в карты, на которых появлялись все новые и новые вырезанные из дерева «солдатики» и мне не нравилось их особая концентрация на границах тех земель, которые я по, только мне известному праву, считал своими.       -«А что думаешь ты» - спросил я такого же склонившегося над картой, как и я сам Эрика.       -«Плохо дело, нужно готовиться к тому, что мы окажемся между молотом и наковальней».       -«А у меня только появились идеи по поводу создания совместных хозяйств и мануфактурного производства. Ведь столько всего можно будет сделать, особенно соединив магию и механику».       -«Да плохо. Последний говорил что наши запасы подходят к концу, до посевной совсем ничего, а наши ресурсы посевного материала на минимуме».       -«Оно ушло не на напрасные траты. Революцию, как и эволюцию, проводят ни в туалетах и коридорах и не с обувью, а в голове и с разумом. Я помню цель, что поставил себе, и я не отклонюсь от нее. Я сказал, что спасу детей старца, и я их спасаю. И я их спасу, именно это я себе и обещал. Все здесь его дети, каждый из нас. Каждый из стаи»       Эрик посмотрел на своего друга и поклонился тому.       -«Не начинай… Слишком много работы, слишком большая цена за любую ошибку. Они не хотят по-хорошему – так мы сотрем их в пыль. В пыль и прах».       Я сжал лапы в кулаки и вдарил ими по крепкому дубовому столу, который стоял в здании с высоким потолком, под которым висела люстра заполненная свечами, которые и освещали это немалое помещение.       -«Я отправляюсь на южные рубежи, нужно показаться местным, чтобы они лучше запомнили новую власть и проследить за границей с королевством». Многие декады до этого момента королевство мерилось силой с другим гегемоном этого мира – Эльфийскими княжествами, которые, не смотря на свою раздробленность, некстати, смогли объединиться против общего врага. И битвы эти происходили за десятки других, более перспективных земель в этой дикой Мезонии, но теперь они что-то передумали и на востоке бои остановились. А армии либо отошли на уже занятые земли либо двинулись на запад. А на западе тем временем поднимало голову новое молодое государство. Съесть надоедливого карапуза решили – ехидно подумал я – побоялись бы подавиться!»       Я в раздражении вышел на свежий еще морозный воздух. Солнце еще не успело вступить в полную силу и временами было зябко. Внутри крепости кипела работа, в основном это была постройка новых складских зданий и казарм внутри периметра второй линии стен. Но и в самом городе жизнь не останавливалась. Выпросившие позволение жители одевали дома в камень и расширяли свои участки, ставя пристройки и строя сараюшки. Внешние стены, окружавшие город тоже обустраивались новыми башнями, а также обрастали расширяющимися арсеналами и сторожками. Так же ремонта требовали мосты после пережитого ими ледохода. Везде кипела работа.       Внутри периметра стен кто-то даже разбивал участки под огороды, но никто не был против, стена отобрала у природы значительный участок и малое население города пока было не в состоянии покрыть его весь постройками. Проблемы начнутся через год, может два, но тут о таких цифрах задумывались только единицы. Другим же день протянул - уже счастье, а какой смыл загадывать наперед, если уже завтра придется трогаться в путь?       Несколько бойцов в кольчугах и с прямыми мечами на поясах подошли ко мне . Это были его телохранители. Сейчас они мне понадобятся не как подставки под доспехи. Я подставил им лапу и те стали сноровисто забираться ему на спину. Я не видел в этом позора, ибо так было быстрее, да и безопаснее когда рядом стоят несколько преображенных людей готовых грудью кинуться на копья.       Я оттолкнулся от земли и взмыл в затянутое серыми облаками небо. Оно в это время года всегда тут такое. Я улавливал рогами потоки ветра и, изменяя наклон крыльев, стал набирать ускорение, унося себя на юг. Туда, где требовалось его личное присутствие и где ожидались большие проблемы. Север был закрыт горами и самой настоящей пустыней, в которой были сосредоточены обширные войска. Незначительные для той площади, которую они покрывали, но если они соберутся, то могут прищемить носы наиболее любопытным.