Хроники Соллирии. Кровь за кровь - смерть за смерть

Предрассветная буря

      Леса истощались, неожиданно обрываясь и превращаясь в приземистые пустынные поля, полные разнообразными травами буйным цветом заполнившими всю округу.       По цветочным лугам появлялась дорожка когда по ней грубо схватив за волосы, тащили изувеченное тело. Это когда был молодой мужчина, в самом расцвете сил. Высокое не изуродованное всеми прелестями богатой жизни, стройное тело оставляло за собой кровавый след, но тому, кто его тащил было все равно.       Рядом с человеком шло бывшее некогда обычным дитя.       -«Как месть?»       -«Пьянит… так же как и смерть… но… приятнее, что-ли?»       -«Есть такое» - отозвался человек и стянул с себя тканевую маску, вдыхая свежий немного прохладный поутру воздух полной грудью.       -«И что теперь? Когда я всех убила. Я ведь не смогу вернуться домой»       -«Ты все сможешь. Родители тебя примут. И мы тебя примем» - он по-заговорчески подмигнул.       -«Я согласна. Я готова служить» - она встряхнула своими когтистыми конечностями и оскалила рот полный острых зубов.       -«Конечно. Но только как закончим с телом»       -«Бука» - отозвалось маленькое тельце и скрестило руки на груди сморщив носик.       -«Я не обижусь. Все равно не ведаю что сие»       -«Бука!» ***       День входит в силу, и путники ощутили на себе его порывы.       -«Начинает припекать. Несколько десятков дней и будет жарко, как в кузне» - жрец устало стер несуществующий пот со своей лысины.       -«Да, вы здесь действительно правы, я не могу с вами не согласиться. Пара декад и будет нам всем коптильня»       -«Про пару декад ты, конечно, загнул, несколько десятков еще нормально, а декады это перебор»       -«Эм-м, простите? Но декада и десяток одно и тоже»       -«А? Да? Ну, тогда ладно»       -«Как вы только смогли стать жрецов. Может вы еще, и читать не умеете?»       -«Читать? Да что там уметь! Ничего сложного, тут могут застопориться только такие как ты. Для меня же это так. Тьфу! И растереть»       Дорога тем временем продолжалась. Вот так в коротких стычках и бесконечных спорах друг другом она истощалась, пока они, покинув зеленеющие луга и переступив новорожденные буераки, они добрались до центральных земель королевства. Дни сменялись ночами и только пара пропавших были платой за весь тот срок. Остальные беды, испытывая трепет пред той силой, чье внимание ни тогда обратили на себя, не совались к ним, видно опасаясь за себя.       Бессонные ночи и длительные дневные переходы с редкими остановками утомляли людей и это усталость провоцировала конфликты.       -Ох и откуда ты только столько всего ведаешь, Брат, неужели ты соврал нам, и на самом деле учился у самых умелых жрецов так почитаемого вами огня?»       -«Оставьте, я еще совсем недавно был простым служкой. Свой новый сан я действительно получил прямо перед поездкой. Отсюда и незнание всех общих для наших вер правил и канонов».       -«Пути богов неисповедимы» - он притворно сделал рукой круг, -«но откуда же в тебе столько знаний. Поведай нам»       -«Из книг, мой брат, из них самых» - ответил заученной фразой монах к вящему неудовольствию старого жреца и побуждая на противоположную реакцию философа.       -«О, так вы умеете читать. Удивительно! Хоть кто-то с кем можно было бы поговорить. Скажите, а вы знакомы с трудами Августина, или вы например прочли книги из послеимерских времен, когда чародеи были столь могущественны что двигали горы не моргнув и глазом. Или, к примеру, труды Эракара Силеки…»       -«Остановись, наконец!» - не выдержал уже жрец и весь вскинулся как бык на красную тряпку, -«Я вот, знаете ли, сжег бы все книги» - если сначала монах был ему благодарен, то сейчас смотрел на него округлившимися от удивления глазами. Философ же так и вовсе напоминал всем своим видов выброшенную на берег рыбу: его глаза были столь широко раскрыты, а рот самопроизвольно открывался и закрывался, придавая сходству еще больше силы.       -«Я неправильно выразился!» -начал оправдываться жрец когда все внимание окружающих сосредоточилось на нем. И не все из людей наблюдали за ним с безразличием. У некоторых в глазах промелькнули маленькие, еле заметные искорки ярости – они были из тех кто в своих народах имели священные писания. –«Все книги кроме Соларного пламени, и всех от него пошедших, разумеется. За исключением еретических. Ведь все что там описывается - все это необходимо, а если этого там нет, то и людям это и не нужно. Остальные знания они от демонов. Это ведь настоящее умственное чревоугодие! Сиречь, грех великий».       Вот теперь речь монаха люди встретило более благосклонно. Все таки тех, кто читал, что то кроме основополагающих книг мало кто из них читал, а больше даже было тех, кто эти самые книги ни разу в жизни и в руки не брал, да и читать не умел, это тоже повлияло на столь резкую перемену в их эмоциях.       -«И как его только терпеть можно» - спросил больше у себя философ, когда на очередном привале толпа людей собралась у жреца и стала внимать его словам, попеременно кланяясь и осеняя себя кругами.       -«Он не образован, но у его есть интересные мысли» - монах стоял в задумчивости глядя на то как жрец объяснял своей пастве, а по другому людей собравшихся вокруг него на привале назвать было трудно, основы своего видения картины мира»       -«Интересные!?» - не выдержал философ, отрывая свой взгляд и обращая взгляд холодных голубых глаз на монаха-«Он глупец и неуч каких поискать, у него априори не может быть умных мыслей, а если бы они и были то сразу же утопли в том океане глупости, которым является кисель в его голове!»       -«Вы не понимаете и не пытаетесь понять. Сектанты, они своей верой в демонов уничтожат все, что нас окружает, именно этого они хотят добиться. И такая открытость знаний – первая лазейка, ржавый замок на двери дырявого забора. И вы не понимаете теперь и меня»       -«Демоны… здесь только вы в них верите, а я их видел. И не все из них были такими, какими их описали вы» - в голосе философа промелькнуло чувство брезгливости. Он опустил взгляд своих уставших глаз к своему поясу, который сейчас держал письмо. И как бы только печать не сломалась. А то кто их знает – наши вожди за такое бывало, и руки рубили и головы. Он аккуратно и как бы невзначай провел рукой по поясу и ощутив под тканью прямоугольник из плотной бумаги, что       ***       После короткого перекуса и не менее короткого перелета у меня на повестке дня было знакомство с жилплощадью. Не моей конечно, эту я и в кромешной тьме смогу обойти, ни разу не споткнувшись. И не, потому что во тьме вижу как на свету, просто мозгов много в моей буйной головушке, а потому и памяти в ней о-го-го.       Когда мы прилетели и отыскали вход в пещеру Миодраг быстро провел меня во внутрь и провел по узким ходам вглубь горы. Оказавшись на глубине наше короткое путешествие по пещерам и закончилось. В темном, освещенном голубым светом грибов зале мой проводник и по совместительству хозяин этого жилища и оставил меня рассматривать красоты, стеснительно отойдя в сторону.       В пещере Миодрага было уютно, не так как в моей, родной, но мне понравилось, что мой подчиненный, а во многом – подопечный развивает в себе чувство прекрасного. Такое редкое в этом мире чувство.       Здесь же на широких каменных «столах» располагались видимо самые ценные для Миодрага предметы. Здесь был и череп медведя, рядом с которым расположились несколько сабель, и здесь же лежал немного оплавленный с одного бока шлем с наносником и с золотым кругом на уровне переносицы. Взяв себя в руки, я быстро увел взгляд от рассматриваемых мной предметов. Фары подобного не любят. Подобное, пристальное внимание – это одно из самых грубых оскорблений. Это практически значит: «я хочу, чтобы оно было моим, и ты отдашь».       Миодраг же видимо заметил мое внимание к его богатством, так как он сразу весь подсобрался и как то напрягся. Но когда я уже хотел перевести разговор в новое русло, Миодраг весь вскинулся и быстро заговорил.       -«Только погодите, я сейчас!» - он вскрикнул и, быстро развернувшись на месте, побежал куда-то за угол.       За подарком побежал. Другого ответа я найти не мог.       Да я богат, как Крез! Куда мне больше то. Я с сомнением посмотрел на стремительно удаляющегося дракона. Ну, куда еще. Добытое собственноручно еще ладно –никакой дракон, даже самый плохой как я никогда не откажется от подобного, но чтобы подарками. Подобного я не мог припомнить. Только один подарок был на моей памяти – и то я его уже передарил. Я медленно провел по своему рогу в поисках отсутствующей детали гардероба. Единственной его детали. И не найдя искомого со вздохом опустил голову.       Я так глубоко проник в свои мысли, что не заметил ни возвращения Миодрага, ни его обеспокоенного лица.       -«Старейшина. Это вам» - Миодраг протянул на вытянутых лапах… подарок?       Я посмотрел на вещь в руках молодого дракона. Яркая пурпурная лента, покрытая геометрическим узором, в котором доминировали круги и ромбы, вышитые серебряной нитью. Лента была не в пример больше предыдущей как по ширине, так и по длине. Возможно, эта лента принадлежала тому человеку в богатом шлеме, а возможно и кому-то другому.       Интересно, а он-то знает, зачем люди дарят такое друг другу? Нет, не знает. По глазам видно. Просто, от чистого сердца возместил пропажу.       Я с почтением принял ленту из рук Миодрага и сразу повязал ее себе на рог.       -«Благодарю тебя, Мио. Это действительно очень ценный подарок. Она пойдет взамен утраченной мной. А то без чего то подобного я чувствовал себя не самим собой. Дело привычки, знаешь ли».       -«Конечно, Бласс» - ответил Миодраг с воодушевлением от похвалы своего старейшины.