Хроники Соллирии. Кровь за кровь - смерть за смерть

Клич войны

      После того, что мне устроило королевство, просто не ответить, было бы в высшей степени не правильно. Не благородно, можно даже сказать. Или, неспортивно Они ведь как: собрались и пришли ко мне в гости, а я и всех и угостил, до последнего вздоха накормил. И стрелами и холодной сталью. А теперь время вернуть должок и им. Но они могут и не стараться – сдаться на мою милость и не роптать. А-то, вон, что придумали в своих головах. На меня охотиться. Надеюсь, это будет последняя «умная» идея в голове их полумертвого царька. Аж злости на него не хватает!       После полета к Миодрагу, за который пополнившееся войско дошло до ближайшего к границе города, я вернулся к своим людям, но только уже без самого подчиненного, зато с его подарком. У Миодрага есть другие задачи, а дракона и одного хватит на этот маленький город, расположившийся в окружении нескольких крупных оврагов.       Здесь я ознакомился с информацией и приступил к придумыванию плана, и уже ближе к обеду он был закончен. Маленькая группа воинов должна была сымитировать грабителей у одной из стен города, ну а когда защитники, оскорбленные такой наглостью, выйдут из-за стен крушить наглые головы, тогда-то мы их всех и повалим в грязь. Для этого среди оврагов, дожидаясь сигнала, лежали немертвые и неподалеку от них, готовились обрушить ливень на противников, лучники из числа людей. Основная роль тут была у немертвых и безмозглых, но я был уверен, что только они смогут правильно выполнить задание – не поддадутся панике и не пропустят сигнал.       Сигнал это тоже было то еще испытание. Было много идей, но как трубы делать я не знал, а барабаны местные не использовали, да и мои знания и в этой области были профанскими. Так что человек с шестом и набором тряпок нашел свое место среди моей военной машины.       Я был на передовой, и как и прошлую свою крупную битву, я находился в резерве. Но это было скорее на благо самих людей. Нечего им видеть ничего мистического. Иначе начнутся брожения, и вся эта масса поднимется на борьбу с неведомым злом. Нечего махать перед быком красной тряпкой.        К слову о быках. Какой интересный у них стяг – мои мысли резко приобрели в ехидстве, когда к войскам моих противников наблюдаемых мной через честно найденную в лагере подзорную трубу показался вражеский знаменосец. Зеленый стяг с изображенным на нем застенчивым, а потому и красным, быком.       -«Эрик, будь добр, принеси мне это знамя – повешу в спальне, порадую Верстанд глупостью бесхвостых. Ну надо же, что они только не придумают. Выводи «треугольников», покажись там, на мгновенье, укажи, так сказать направление, и возвращайся. Пусть они думают что у нас кавалерия есть» - в моем голосе было немного радости. Весь этот саркастичный тон предназначался скорее для меня, таким образом, я пытался себя успокоить, но так и не смог перевести свои мысли в другое русло.       Эрик кивнул и надавив на бока лошади, что перед этим проходила натуральное обучение, чтобы носить немертвых, так как оказалось что животные их мягко сказать недолюбливают, но что только не придумаешь, когда жизнь вынуждает стараться. Получив команду, лошадь двинулась вперед быстрым шагом, вслед за Эриком последовали и гвардейцы, получившие по случаю по коню для предстоящего боя.       Никогда бы не подумал, что эти биологические аналоги машин бывают такими пугливыми и даже слишком прихотливыми. Кормить только этим, давать отдыхать и все прочее. Пешком и то в итоге получалось легче. А главное – дешевле.       Войска города, который имел странное название, решили рискнуть и вывести свои силы из города когда поняли что те кто пришел их осаждать недотягивают числом и до полутысячи, оставшись где-то на половине пути к этому числу. Глупцы – я внутренне усмехнулся, задавливая страх в зародыше. Сейчас мои войска уходили назад, заманивая врагов ловушку. Хорошо будет, если даже без потерь с нашей стороны обойдется.       Враги вышли из других ворот и попробовали окружить противника, но тот сбежал и теперь они объединившись с стальными вышедшими из города бежали вперед чтобы нагнать, ну или захватить осадный лагерь вместе с имуществом осаждающих. Тоже дело хорошее. Рядом стоящий немертвый с длинной палкой по моей команде нацепил на «флагшток» алую тряпку и вздернул на вытянутой руке в воздух. Отступающие силы в которых помимо зомбированных находились и обычные люди, выбравшие войну своей стезей быстро перестроились сформировав стену щитов и выставив перед собой копья на манер фаланги. С фланга же из-за складки местности выгарцевали конные гвардейцы, показывая своим видом действительно грозную по местным, да и не только, меркам силу. Закованные в железо и с длинными копьями, годными для таранного удара, они могли бы втоптать в грязь всех местных кавалеристов. Что уж говорить про пехоту, набранную из даже не вчерашних, а только сегодняшних мещан и прочих горожан.       Жители города, выбежавшие из этого самого города, к своей чести, быстро сообразили к чему идет дело, вставая одновременно и к врагам пешим и конным, всадники из числа городских ушли за спины своих пехотинцев, видимо с целью расширить свои возможности для прикрытия союзников и с целью прикрыться ими в случае обстрела.       Но откуда им знать, что насчет последнего они сильно прогадали.       Я возбужденно стучал по земле хвостом и радостно потирал свои лапки. Да - билось слово в моей голове. А тем временем немертвые засевшие в одном из оврагов стремительным ползком продирались сквозь цветущие цветы и кусты, становясь все ближе и ближе к своей цели. Вот и конники, которых накрыла волна паники, видны почти как на ладони. Небольшая перебежка до холма и боец с трофейным арбалетом уже крутит ворот и сверяет цель по умудренному прицелу. Шансов для его жертвы слишком мало, немертвый задерживает дыхание и останавливает мешающие сердцебиение. Палец легко нажимает на спуск. Жух. Арбалет слегка ударяется плечу и тут же качается в руках вперед, когда его плечи разгибаются.       Я еле сдерживал себя, чтобы не начать грызть свой хвост когда произошло то чего я ждал с таким нетерпением. Все шло именно так, как я и задумывал. Вражеский военноначальник получил болт между лопаток и медленно стал заваливаться вбок. Его повело и он даже сначала не понял что произошло, он постарался уцепиться за шею лошади, но ослабевшие руки его подвели, и он со всего маху рушится на землю. И только когда его тело почти долетело до земли, непутевые соратники наконец понимают, что произошло, но уже поздно.       -«Убили!» - звучит пронзительный крик и конники быстро спрыгивают на землю, чтобы забрать своего повелителя, когда фаланга бойцов Александра делает слаженный шаг вперед. Еще шаг и еще. Словно сама смерть, они медленно и размеренно приближаются к врагу, а те с уже и так подкошенным желанием сражаться начинают пятиться назад. Победа – бьет в мою голову мысль и я несдержанно улыбаюсь, одновременно приподнимаясь из своего укрытия для лучшего обзора. Получилось!       Эрик на другом конце поля дотрагивается до лба и смахнув тыльной стороной ладони слезы, проступившие от головной боли командует «вперед». Кавалерия, выстроившись клином, в котором вершиной собственно, и бы Эрик, устремляется на дрогнувших противников, стремясь втоптать тех в грязь.       Подошедшая же тем временем фаланга оказывается лишь прикрытием, первой, аружной частью матрешки. Из глубины строя раздается многоголосая трель и в небо, свистя, вылетает рой стрел, каждая из которых находит свою цель в теле вражеского войска. Многие из них попали в щиты, в которых и застряли, утяжелив их, но другие достигают тел, впиваясь в них своими металлическими, но во многих случаях костяными наконечниками.       Но и враги не так просты. Оставшиеся предводители даже под обстрелом случают своих бойцов, те выставляют вперед копья. Кто-то втыкает свое дреколье в землю и направляет в сторону всадников врага. Здесь нет ничего единого.       Несколько секунд до сближения и только сейчас некоторые из пешцов понимают, что их копья короче, чем те, что имеют вражеские всадники. Резкое сближение и удар, сопровождающийся треском ломаемых копий и криками боли раненых. Первая линия кавалерии, обломав копья, поворачивает в сторону и тут же на поредевших пехотинцев обрушивается вторая волна грохота. И снова громоподобный треск ломаемого дерева. Но только теперь воины не готовы стоять и они кидаются в рассыпную. Третья линия кавалеристов врезаются уже в бежавших пешцов и не встречая сопротивления, телами лошадей расталкивают бегущих прочь бойцов, напоследок насаживая самых неудачливых на копья.       Те из кавалеристов кто ударили первыми, уже развернулись и устремляются прямо в образовавшуюся брешь, рубя каждого, кто попадется на пути. Пехота же разомкнув строй, несется на подмогу своим силам. Они хватают тех кто еще жив и не сильно ранен и берут тех в плен. Я наблюдаю с возвышения на происходящее, и душа моя радуется. Это была моя новая победа к вкусу которых, я еще не успел привыкнуть, а за последнее время совсем отвык.       Эрик верхом на коне взял в руки протянутый ему флаг вражеского войска, который так не терпелось заполучить мне в самом начале сражения, и хотел возвращаться пока не получил от меня ленивое – действуй. Он развернул коня и отдал приказ на подъем стяга. Один из живых бойцов достал из кожаного мешка скрученное черное знамя с вышитым на нем красным треугольником, обращенным острой стороной к небу. Повязав на одно из найденных длинных копий знамя, и немного поколдовав над тем, чтобы оно держалось, бойцы перестроились и с конницей во главе двинулись к городу, таща вместе с собой пленных пешцов и всадников.       Город встречал их траурным молчанием. Многие люди столпились на крепостной стене и с мрачным ожиданием смотрели на приближающихся монстров. Вроде, они были обычными людьми, но каждый из жителей нутром чувствовал исходившую от них ауру. И в ней не было ничего человеческого.       Под развевающимся стягом воины дошли прямо до ворот где перестроились , разделившись на две части, и встали по обе стороны от дороги ведущей к закрытым вратам. Рядом с собой каждый поставил по пленнику так, чтобы в случае опрометчивых поступков, не дать тем и шанса на спасение и каждый из них с замиранием сердца смотрел на закрытые врата. Пока закрытые. Секундное промедление, пробывшее в тишине, и ворота медленно открылись, выпуская перепуганных людей с длинными бородами тронутыми сединой.       Вышедшие из ворот знатные мужи быстро добрались до того, кого они будут винить в разорении и смертях. До сидящего на коне Эрика, который неплохо, как я мог отметить со своего места, вжился в роль мрачного аристократа.       -«Кто ты, завоеватель?» - опасливо косясь на словно застывших каменными истуканами бойцов спросил, видимо, старший в этой группе.       -«Меня зовут ЭР-рик» - сказал приятный голос, на мгновенье, срываясь на протяжный рык, который заставил городских глав немного поумерить свой пыл. Эрик улыбнулся. И я прочувствовал его эмоции. Да ему стоит быть больше похожим на меня.. Побольше рычать и быть погрознее. Так и люди говорят кратче, и просят меньше, да и уходят быстрее.       -«Не страшитесь, ваш маркиз мертв и вам, как мне кажется, требуется крепкая рука. Пока вы совсем не одичали. И я здесь, для того чтобы спасти вас от этой незавидной участи»       -«Так кто ты?» – в глазах их предводителя плескался страх.       -«Эрик… Верховный жрец» - голосом Эрика можно было замораживать континенты. Демонстрируя свое положение, он запустил руку под темный кафтан, с навязанными на рукава цветными лентами, и выудил оттуда прижатый до этого момента к телу золотой треугольник, внутри которого на золотой цепочке висел маленький, скрученный в круг фар. На подобной, только более длинной, цепочке весь этот треугольник и висел на его шее.       Самый старший, как по возрасту, так и по социальному положению, человек в этой группе со вздохом оглядел стоявших на коленях с завязанными позади руками, людей, что расположились по обе стороны от дороги. На его глазах выступили слезы – и не стоило догадываться о причине его горя. Сколько еще людей сегодня прольют слезы по своим сыновьям, отцам и мужьям.       -«Будь ты проклят, чужестранец, и будь проклят тот, кому ты поклоняешься. Мы согласны. Теперь твоя воля – наша воля» - с этими словами он упал на колени и опустил голову в дорожную пыль. После него на землю, как червивые яблоки, повалились и остальные члены делегации. А в голове Эрика щелкнуло. Он резким движением спустился с коня, одновременно с этим вытягивая меч из ножен. Так, с оголенным клинком, блестящим синей сталью на солнце, он подошел к преклоненным головам. Они были абсолютно беззащитны и полностью в его власти. Сама их жизнь была в его руках.       Не ощущая противоречивости, он подошел к одному из них. Старику, чья голова, при ближайшем рассмотрении, оказалось, несла больше следов старости. Залысины и белые бритые виски, а сзади свисал хвост темных волос с проседями. Эрик поставил подбитый железными гвоздями сапог на голову старика, а после наклонившись схватил свободной рукой того за хвост и отрезал клинком косу, слегка при этом поранив голову, отчего на землю упали тяжелые капли крови. Не первые за этот день, но как надеялись многие - последние.       -«Я принимаю твою службу» - прорычал Эрик и поднял к небу руки: в одной он держал меч, а во второй поседевшую косу. -«Отныне твоя жизнь – моя. Ты лишь моя тень, мой раб, ты будешь выполнять, что я скажу и будешь вознагражден. Я сказал!»       -«Благодарю» - не сказал, а словно сплюнул старик, но поднялся на ноги, сверля взглядом своего новоявленного господина.       На его месте должен быть я – гуляла в моей голове идея. Там должен быть я. Словно демон на плече шепчет в ухо, она сверлила мой мозг. Я небрежно отмахнулся от нее как от назойливой мухи и посмотрел на мир другим взглядом. Эрик ведь тоже заслуживает своей доли. В том числе и своей доли в славе. Я еще раз взглянул на втягивающуюся в город армию и максимально дистанцировался от Эрика в чувствах, потому что дальнейшее к нему внимание может заставить его беспокоится и волноваться. ***       «Эрик, верховный жрец. И, вы не хотите оговорить о нашем Боге?» - вот она – фраза этого дня. Я снова провел ладонью по лбу, под которым где-то в глубине должен, обязательно должен быть мозг. Который, последнее время, меня так часто подводит. Столько глупых мыслей и идей, что и не описать. Сначала сам подставился под удар и чуть не разшибся, а потом приревновал Эрика к своей власти. Нет. Так дела не делаются.       -«Ты мог бы разграбить город. Взять из трофеев причитающееся себе. Но нет, да даже Эрик и тот считает так же» - Айон знал, на что давить. И если бы не произошедшее, я мог бы и принять это близко к сердцу. Но обида на себя была еще свежа в моей памяти. –«Но ты же пытаешься играть в честность. Это когда-нибудь доведет тебя до гроба. Честь она такая – работает только с теми, к кому ты эту самую честь можешь приравнять. Остальные же всегда будут для тебя бесчестными зверьми» – он тяжело задышал, выдавливая все силы на эту отповедь. Устав доказывать свою точку зрения он взглянул вперед, туда, куда сейчас смотрел и я. Его взгляду предстала застеленная цветами и луговыми травами ровная поверхность, или же кажущаяся таковой. Овраги ведь и ямы тоже были сокрыты мягким ковром.       Легкий травяной дух наполнял мир ароматами весны, которую никто из местных не воспринимал в серьез, а мир им отвечал ласковыми лучами уходящего солнца. На небе уже стали зажигаться звезды, как стал загораться свет в окнах городских домов за нашими с Айоном спинами. «Айон – это же «металлический», да?» - спросил я у себя, а сам вспомнил не железного канцлера, несколько другого «персонажа».       -«Это конечно да… Прометея на вас нет…»       Айон задумчиво повернулся ко мне –«А кто, этот самый, Прометей, такой?»       -«Да так, один идиот, а точнее титан. Взял да и отдал, за просто так, людям огонь, позволил человеку подняться на ноги и без страха смотреть на небо. А ведь мог бы этот огонь продать, не так ли? Или я не прав?»       -«Не прав» - тихо произнес Айон –«И я не прав»       -«Не подумай, что я хочу тебя пристыдить. Просто… я дорожу нашим сотрудничеством. И я не хочу, чтобы мы становились врагами. Враги мстят и льют кровь, и я бы не хотел, чтобы там была моя или твоя кровь. Простой эгоизм, в каком-то смысле»       Несколько минут мы просто наслаждались заходящим солнцем и медленным стиханием звуков цветочного луга, когда последнее жужжание скрылось в шелесте сочной травы, Айон заговорил не своим, хриплым голосом.       -«А что стало с Прометеем?»       -«Его наказали боги. Приковали к скале, и каждый день орел выгрызал его печень. Но его подарок остался с людьми, которых он пожалел, и чьи интересы он поставил выше своих»       Айон опустил голову. Его дыхание было прерывистым, а руки сжимались в кулаки и снова разжимались. Он думал. Думал о многом и думал, о том выборе, что должен был сделать. И этот выбор был таким, что услышь его мысли Аласандр, тот без промедлений сжег бы его на месте. Вместе с его племенем.       -«Я пойду. У меня дела. Еще разбираться с дальнейшими планами. Красиво все же тут» - я мечтательно произнес крайние слова и огляделся по сторонам, силясь впитать, запомнить, окружающее меня море красоты. Закончив с осмотром, я развернулся и неспешно направился к лесочку, в котором уже, силами немертвых и зомбированными специально для меня возвдились хоромы.       Айон остался наедине. Здесь были лишь он и его мысли. И по всем учениям они так же были частью его самого, но Айону хотелось, чтобы это было не так. Чтобы это были, чьи угодно мысли, но не его.       -«И все же… Прометей был дураком…» - его голос был громким в этом царстве тишины и сам Айон испугался того, что с силой смог произнести в этот кровавый день.