Сад отзвуков

      Саундвейв раньше не бывал в этой части корабля: засекреченной эта зона не была, но всё же. Большинство жилых коридоров располагались одинаково, друг за другом на середине корабля и с борта. В кварте Сверва было грязно. В отличие от Ревайнда и Тейлгейта, у него не было соседей, поэтому он сдвинул подзарядочные платформы вместе в одну большую платформу. Повсюду висели какие-то сувениры, связанные с человеческими развлечениями. Его иллюминатор окружали полки, заполненные бессистемной библиотекой датападов о барах и напитках.       Когда все расселись по платформам, Сверв включил гигантский монитор.       — Да, «вечер кино»! Надеюсь, ты принёс снеки, Тейлгейт.       — Сам знаешь!       — Прежде чем мы начнём, давайте проверим счёт, — сказал Сверв.       — У-у-у-ух, — выдавил Тейлгейт. Ревайнд скрестил манипуляторы на честплейте.       Сверв сделал пас манипулятором и появилось голографическое табло:

«Счё-ё-ё-ё-ё-ё-ё-ё-ёт!»

Мехи: Сверв: 100000000 Тейлгейт: 127 Ревайнд: 39 Саундвейв: 57       — 57?!       — Ты наебал весь корабль! — ответил Сверв. — Это -100 очков. Но потом ты спас корабль, так что это +100 очков. Но ты также потерял энергон 0001-ой, так что это снова -100 очков. Ты получили звезду Родимуса — +15 очков. Ты посмеялся над шуткой, которую никто не понял — +8. И ты раздражаешь Циклонуса, что лично мне нравится, так что — +20.       — Эй! — Тейлгейт толкнул его.       — Огласить: цель системы баллов.       — Никакой. Количество очков совершенно произвольное, — сказал Ревайнд.       — Я дам тебе совершенно произвольное...       Пока они препирались, в процессоре Саундвейва что-то зашевелилось. В списке Ревайнда было гораздо больше фильмов, чем он помнил во всех культурных архивах «Лостлайта». Когда он был мифическим Саундвейвом и составлял карту корабля до последней заклёпки и пакета данных, он не видел фильма «Парень Джош II: Разджошивание».       — Запрос.       Тейлгейт стоял коленными шарнирами на честплейте Ревайнда, приминая того к полу, и манипуляторами тянулся к его шее. Тейлгейта оттаскивал Сверв, сил ему не хватало, поэтому он упирался супинаторами в платформу. Все три минибота замерли и посмотрели на него.       — Да? — ответил Ревайнд.       — Где хранятся эти фильмы?       — В библиотеке пространственных данных.       Саундвейв вывел на экран изображение многомерной библиотеки Брейнсторма.       — Только данные о вселенных. Никаких культурных образцов.       — Пф-ф, — выдал Ревайнд. Он вывернулся из хватки Тейлгейта и сел как положено. Его камера мигнула и вывела голограмму. — Не в библиотеке Брейнсторма. В моей библиотеке.       Изображение светящейся... штуки зависло в воздухе. Саундвейв взглянул на него. Это был чёрный куб со слоями и слоями планок, между которыми мерцали огоньки.       — Может, я и карта памяти, но даже я не могу вместить все данные, которые мы собрали. Мы побывали в тысячах вселенных! Можно заработать болезнь Дельты, если хранить всю информацию хотя бы об одной вселенной. Нет, спасибо. Брейнсторм сделал это для меня, основываясь на планах, которые мы нашли в заброшенном омниглобусе. Его библиотека образцов — это мини-версия этой.       Саундвейв потянулся к голограмме.       — Нет-нет, — Ревайнд отключил её. — Она не связана ни с какой другой частью корабля. Ты в неё не проникнешь.       — Есть ли другие информационные системы, отделённые от корабля?       — Возможно, — сказал Ревайнд, откинувшись на платформу. — Возможно.       Саундвейв внутренне нахмурился. Несмотря на окончательный провал его прошлого «я», он всё равно гордился тем, чего смог добиться. Очевидно, это было не так много, как ему казалось.       — Может, уже начнём? — спросил Сверв.       — Ладно. И так! Снеки! — Тейлгейт спрыгнул на пол и пошёл к двери, перерывать груду коробок. — Держи, Сверв — твои любимые. Для Ревайнда. Для Саундвейва. И-и-и мне!       «?»       — Снеки: альт-вселенская присадка отсутствует, — Саундвейв отодвинул коробку к Тейлгейту.       — Я знаю, — Тейлгейт толкнул её обратно. — Я сам их сделал.       «!»       Саундвейв взял коробку в кабели и вскрыл. Внутри оказался ряд запечатанных жидких кубиков. Они были разноцветными, но каждый с фиолетовым оттенком. Саундвейв снял упаковку желтоватого куба и просунул внутрь кабель.       «!»       Это было... ну, если бы он пробовал это ртом, то, скорее всего, оно было бы сладким. Жидкость была холодной, однородной и точно не ядовитой.       — Вкусно? — спросил Тейлгейт. Он убрал маску в пазы, открыв свой странный округлый рот.       Саундвейв не знал, что сказать. Ему не хотелось выражать благодарность, поэтому он решил ответить:       — Приемлемо.       — Хорошо, — сказал Тейлгейт и засунул в рот энергоновую палочку.       Саундвейву поймал себя на том, что ему интересно, как отреагировал Тостер, когда Тейлгейт обратился к нему с такой просьбой. Саундвейв раньше никогда не просил ни крии, ни снеков или чего-либо ещё. Ему никогда это даже в проц не приходило. А если бы и пришло, он бы сразу отмахнулся от такой мысли. Саундвейв снял упаковку с оранжевого кубика — там оказалась шипучка, пузырьки которой щекотали контактные усики, и те дёргано шевелились в ответ на раздражитель.       За его спиной раздался громкий смех. Саундвейв резко поднял шлем.       — Я просто увидел твои… вот эти, — попытался объясниться Тейлгейт и волнообразно пошевелил пальцами.       Саундвейв поспешно поставил коробку на пол и взял красный кубик. Он потряс его, проверяя на газированность, и положил на бедро.       — Всё в порядке? Ладно, начнём. Саундвейв просил «Потому что ночь», — объявил Ревайнд.       — О-о-о, отлично, — сказал Сверв, засовывая в рот энергоновую палочку и приглушая в комнате свет.       Пока остальные были увлечены просмотром, Саундвейв достал термос с энергоном. Это был энергон из общего резервуара — без присадок. Он поставил термос на пол рядом с собой, в пределах досягаемости щупалец и вне поля зрения остальных. Миниботы подпрыгнули и закричали, когда экранных персонажей потащили на гибель. Саундвейв, как мог, прикрыл честплейт, когда Лазербик вспыхнул искровым светом. Он зажёг страхом три кристалла — по одному от каждого минибота — и бросил их в термос. Не самые лучшие условия для зажигания, но Саундвейв был в себе уверен. Будут ли кристаллы отличаться друг от друга из-за того, что частота получена от разных мехов? В теории не должны. По крайней мере, так работали законы физики в его вселенной. Но с мехами 0001-ой нельзя сказать наверняка.       Миниботы кричали, нервно смеялись и толкали друг друга локтями. Фильм вызывал отличные эмоциональные отклики. Саундвейв мог превратить «вечер кино» в свою собственную фабрику эмоций!       «Саундвейв: превосходный!»       Компания миниботов была небольшой платой за легкий доступ к резонансам. Утвердив этот предварительный план, Саундвейв вернулся к просмотру фильма. Чудовища планеты Тринаксия были сделаны из какой-то ветоши для дешёвых спецэффектов. В одной сцене виднелись микрофоны и даже мех-оператор. Фильмы Тандеркрекера были малобюджетными, но это неважно. Они сработали так, как было нужно Саундвейву.       Последний десептикон героически пробрался в безопасное место — на свой корабль. Он забрался в кресло пилота и резко включил зажигание. Фильм закончился переходом кадра с его измученного, счастливого фейсплейта к двум светящимся глазам в темноте рядом. Зазвучала мощная музыка, а потом пошли титры.       Миниботы захлопали. Сверв включил свет.       — Тебе понравилось? — спросил Тейлгейт.       — О да, — ответил Сверв. — Люблю смотреть, как десептиконов утаскивают... э-э... то есть...       — Это классика, — добавил Ревайнд.       — Фильм: приемлемо, — сказал Саундвейв. — Когда следующий «вечер кино»?       Трое миниботов переглянулись. Саундвейв никогда раньше не спрашивал, когда следующий «вечер».       — Хм. Через четыре цикла, у Тейлгейта, — сказал Сверв. Его визор мигнул. — Ты... снова хочешь выбрать?       — Утвердительно.       — Хорошо, — Сверв улыбнулся. — Тогда твоя очередь тащить снеки.

***

      Так продолжалось в течение нескольких декациклов. Работы Саундвейва в производственном помещении сократились на 66%. В списке «ХудшИе МеХи в ИстОрии» Гримлок занял место №1, а Аквафенд — место №2. Включение Аквафенда в список вытеснило Саундвейва за пределы экрана. Саундвейв почувствовал крошечный проблеск гордости...       «Нелепо!»       …и тут же подавил его.       Отдирание ракушек стало проводиться каждый второй солцикл. Саундвейв наблюдал за Циклонусом и Вирлом над своим шлемом. Траектория полёта Циклонуса была эффективной и изящной, он покрывал свою территорию параллельными линиями. В отличие от него, Вирл летал зигзагами, резко меняя высоту, иногда срывался вниз, чтобы кого-то напугать и в награду получал удары копьями. Саундвейв держал манипуляторы вытянутыми, в невесомости, приближенно повторяя их положение при трансформации в крылья.       «Я хочу летать».       Когда все ракушки отодрали, начался процесс очистки. Копья сменили на щетинистые швабры. И заниматься этим пришёл почти весь экипаж. Мехов присутствовало столько же, сколько и магнитных зажимов, чтобы не дать им улететь в космос. Текущую грязь нужно было отмыть с корабля, чтобы не заразить следующую вселенную.       — .:Иногда мы пролетаем через корону какой-нибудь звезды и сжигаем всё начисто с поверхности корабля,:. — сказал Хойст. — .:Но сейчас нам далеко до нужного типа звезды, а защитные листы для перьев всё ещё порваны с прошлого раза:.       Это было изнурительно, а с Аквафендом и Гримлоком в производственном помещении пайки стали отвратительными. Жалобы накапливались. У Тостера сдали нервы. Интересно, что на Саундвейва он кричал гораздо меньше. Возможно, он расходовал всё на Аквафенде и Гримлоке.       Однажды энергон Саундвейва сжёг ему контактные усики, а сетевые фильтры заорали благим матом. Он прошёл в производственное помещение заправочной, отодвинул Аквафенда с Тостером в сторону и сам проверил меню присадок. Все цифры были выставлены неверно. Аквафенд почесал шлем и пожал плечевыми стойками, заявив, что не знает, как эта штука работает. Когда Тостер отвернулся, он сделал рукой жест, который Саундвейв несколько раз видел в коридорах.       Саундвейв схватил Аквафенда кабелем и протёр его фейсплейтом потолок.       — Эй!       — Не твори херню с моим энергоном, — сказал Саундвейв голосом Аквафенда.       — Опусти его! — Тостер орудовал ложкой, как мечом, но ударить Саундвейва мог только по коленному шарниру.       — Я тоже здесь работаю, — Саундвейв мощно сжал горло Аквафенда и швырнул его на пол.       После этого случая у Саундвейва больше не возникало проблем с энергоном.       К счастью, не всё было так скверно. Каждый «вечер кино» Саундвейв зажигал новые кристаллы. Он знал, что некоторые из них ему не достать в такой обстановке, и поэтому следил за всеми на корабле. Он наблюдал за центром отдыха из самого дальнего угла, чтобы его присутствие не влияло на результат. Он узнал, кто, где и когда сидит, схемы их перемещений складывались в его процессоре в диаграммы: мехи-точки соединены межличностными отношениями-линиями, подвешенные на плоскостях, обозначающих время и место. В этот момент вся поступающая информация была вот такого единого образца. Она хранилась во фрактальных структурах и сворачивалась до дальнейшего использования. С блокировщиками сигнала Саундвейв не мог понять, что говорят мехи, но он изучал сигналы их биолайтов. Он видел: кто счастлив, взволнован, печален и так далее. Он смотрел, как расставлен лабиринт мебели, и строил свои собственные планы.       По большей части Родимус его не трогал. Саундвейв отогнал неприятные мысли и сосредоточился на своём проекте.       Его маленькая коллекция зажжённых кристаллов росла.