Сад отзвуков

      За несколько циклов Саундвейв исподволь переставил мебель в центре отдыха на манер лабиринта. Он задвинул огромное, мягкое кресло за диван, на котором раз в два цикла сидели Циклонус и Тейлгейт. Они привыкли, что конкретно это кресло примыкает к их дивану и последние несколько раз даже не проверяли, наличествует ли там кто-нибудь. Саундвейв сгорбился в этом кресле, вжав серво и манипуляторы, спрятал эм-поле, а кабелями обернул термос у себя на коленях. Внутри прозрачный затравочный кристалл колыхался в энергоне. Где Циклонус и Тейлгейт? Они всегда приходили сюда в одно и то же время…       Пара единиц живой массы плюхнулась о спинку дивана позади Саундвейва. Проступило эм-поле Тейлгейта и его тихий смешок. Циклонус ему на что-то хмыкнул в ответ. Диван скрипнул под их весом. Даже с блокировщиками сигнала Саундвейв почти слышал их искры.       — Помнишь Кризалис-9 во вселенной 1145? — спросил Тейлгейт.       Циклонус пророкотал ему мотором в знак согласия.       — Помнишь, как закат окрасил океаны в зелёный цвет?       Рокот повторился.       — Это было так здорово.       — Было, — подтвердил Циклонус. Тейлгейт счастливо провентилировал, его поле вспыхнуло.       «Вот оно!»       Импульс эм-поля Тейлгейта отозвался в искре Саундвейва. Лазербик дёрнулся. Энергия потекла по кабелям, и кристалл вспыхнул.       — Что это было?! — закричал Тейлгейт. Циклонус вскочил, схватившись за меч.       Тем временем Саундвейв уже почти был на другом конце комнаты, передвигаясь по лабиринту так быстро и тихо, как только мог. Он прижал термос к честплейту и сбежал из центра отдыха незамеченным.       В коридоре никого не было. Саундвейв не мог дождаться, когда вернётся в свою комнату и увидит результат: он снял крышку с термоса. Затравочный кристалл порозовел, на нём образовался новый сплошной слой.       Было несколько типов резонанса, кристаллы с которыми Саундвейв, на своём довоенном Кибертроне, никогда не выращивал. Этот один из них. Поле Тейлгейта обеспечило ему хорошее зажигание. Саундвейв всегда задавался вопросом, как оно выглядит...       «Любовь».

***

      Саундвейв уже почти добрался до своего коридора, когда на пути появился Родимус. Он нёс кучу датападов на сгибе локтя, а в эм-поле светил фальшивую жизнерадостность.       — Эй, Саундвейв. Давно не виделись! Как дела?       Саундвейв не был уверен, какой ответ заставит со-капитана уйти быстрее. Он много узнал о сарказме из кино, но чувствовал, что в этой ситуации это может не так сработать.       — Функционирую в пределах приемлемых параметров.       — Пф-ф. Тебя Ультра Магнус часто кусает?       — Отрицательно.       Родимус последовал за Саундвейвом к лифту. Шлак. Они определённо двигаются по одному маршруту. Теперь Саундвейву стало слишком поздно поворачивать назад, не показав очевидность того, что причиной тому стало присутствие Родимуса. А альтернативного пути к его кварте не существовало.       — Тебе кто-нибудь уже сказал, что через два солцикла мы перепрыгнем в следующую вселенную?       — Отрицательно, — Саундвейв задавался вопросом, откуда он должен был получать корабельные оповещения. Ему никогда не выдавали расписание по циклу работ: он всё равно шёл туда, куда его вели.       Родимус крутился у зеркальной стенки лифта, его оптика была тусклой, спойлер опущен и не блестел, как обычно. Саундвейв не знал почему: не похоже, чтобы Родимус когда-либо присоединялся к остальной команде на зачистке корпуса корабля. Саундвейв через зеркало кинул взгляд на блокировщики сигнала у своих антенн. Вероятно, мехи были подключены к какой-то общекорабельной сети, но у него к ней доступа нет.       — Завтра собрание клуба новоприбывших. Амбулон будет там с лекарством, — сказал Родимус, наклонив шлем к зеркалу. — Альт-вселенцам после прыжка без него будет никак.       — Лекарство: ненужно. Саундвейв: превосходный.       Родимус осуждающе на него прищурился.       — Я сильно сомневаюсь, что твоё «Саундвейвовское превосходство» сработает в этом конкретном случае. Кучка мехов 0001-ой тоже не могут перенести прыжок без него, — он вышел из лифта и резко остановился, Саундвейв в него чуть не врезался.       Это был коридор-хаб: здесь сходилось несколько разных лифтовых шахт, и для пересадки на нужный лифт требовалось пройтись вверх или вниз по лестничным пролётам. Такое расположение было странной причудой «Лостлайта», не характерной для «Немезиса». Напротив их лифта пестрило пятно краски — свежее утреннее граффити, но уже стёртое. А вот листы металла, которые порвал Саундвейв, остались.       Родимус подошёл к стене. Фальшивая жизнерадостность его поля испарилась. Он провёл по острым завиткам металла.       — Знаешь, — тихо сказал он. — Знаешь... Ты умеешь хранить секреты?       «Секреты?»       Родимус выжидающе уставился на него. Саундвейв повторил его голосом:       — «Хранить секреты».       — Это не то приключение, которого я для нас хотел, — Родимус развернул металл, сгибая его обратно. Он был слишком деформирован, чтобы правильно выровняться. — Я не желал, чтобы мы гнали по космосу, постепенно калечась, без возможности полноценного ремонта. Ещё и без стабильного источника энергона. Я не хотел обо всех и обо всём постоянно беспокоиться. Я хотел азарта! Исследований! Приключений! За всё это время мы сделали много хорошего, но нас так помотало. Иногда... иногда я думаю, если бы я знал, как сложно будет, я бы не решился на прыжок через вселенную. Может быть, на Кибертроне 0001-ой дела обстоят лучше, и мы упускаем возможность более лёгкого актива.       Саундвейв ничего не ответил. Но какой это был секрет. Что-то подобное Старскрим мог бы извратить и перевернуть на антенны, регулярно повторяя Родимусу эти слова. Постоянно нашёптывать ему это, уничижая и доведя до самосаботажа. Это был отличный материал для шантажа.       Но Родимус подобным не занимался. Он ни разу не напомнил Саундвейву о том жалком признании. И, казалось, никто из команды не знал об этом. Родимус ничего никому не сказал.       Саундвейв осмотрел стену. Граффити было зачищено. Он поднял свои кабели и тыкал клешнями в металл, избегая пальцев Родимуса.       — Но я не могу этого сказать. Я капитан! Мне нельзя сомневаться. Я устал об этом молчать. Хотя я думаю, это спорный вопрос, — Родимус убрал руки от стены и провентилировал. — Всё, что мы можем сделать, это продолжать двигаться.       Стена была покорёжена, рваные края не совпадали. Саундвейв откинулся назад, и Лазербик отстыковался.       — Чего… — Родимус отскочил и вскинул манипуляторы.       Лазербик опалил лазером стену. Края оплавились в кривые швы. Лазербик вернулся на своё место. Саундвейв коснулся стены контактными усиками.       — Несовершенно, но функционально.       — Я… — Родимус опустил манипуляторы. — Я этого не ожидал, — остаток пути до их коридора он молчал.       «Победа: тишина достигнута».       «Дополнительное уточнение: тишина достигнута путем неочевидных, ненасильственных действий».       Когда они добрались до отсеков, Родимус открыл свою дверь, закинул внутрь датапады и снова закрыл её.       — Можно посмотреть, над чем ты работаешь?       Саундвейв замер.       — Я знаю, что ты там что-то делаешь. Может быть, другие и не отличают платы твоей брони от термосов, которые ты всегда к ним крепишь, но я отличаю. По кораблю, знаешь ли, поползли всякие истории. Мехи мирно сидят, и вдруг — бац! Таинственная вспышка света, затем из ниоткуда появляется высокая, заострённая тень и отступает на полной скорости.       У Саундвейва это вызвало раздражение.       — Ну пожалуйста? Я хочу посмотреть. Я ведь вежливо прошу, не приказываю, — Родимус прислонился к стене и улыбнулся. — Хотя мог бы и приказать.       Вот он. Выбор без выбора. Саундвейв уже знаком с таким. К счастью, Старскрим был чем-то вроде учителя в этой сфере. Иногда такой выбор можно было сторговать на что-то более приемлемое.       — Условие: вход возможен, если ты ничего не трогаешь.       — Договорились!       Ну, это оказалось проще, чем думал Саундвейв. Он ввёл свой код на панели, и они вошли внутрь.       — Ого... — Родимус обернулся, стоя на месте, его оптика засияла.       Саундвейв включил освещение, оно было мягким и холодным. В комнате стоял странный запах, похожий на смесь сырого и магистрального энергона. Платформа была отгорожена чёрной ширмой, выдвижная столешница вся в инструментах, ёмкостях и энергоне. Холопроектор раскрылся и показал трёхмерную звёздную карту. Внешний слой стен был снят и попилен на ярусы кривых полок, забитых мелкими ёмкостями энергона. В каждой лежал небольшой кристалл.       — Эй! — воскликнул Родимус. — Что я тебе говорил по поводу стен! А на этих инструментах вообще написано: «собственность медотсека»!       Саундвейв подумал, что Родимус сейчас бросит его в карцер, но эм-поле автобота лилось восторгом. Видя, что Родимус потянулся за кристаллом, Саундвейв метнулся к нему.       — Расслабься, я не буду его трогать. Ух ты! — Родимус задёргал спойлером вверх-вниз. — Это потрясающе! Где ты взял все эти кристаллы?       — Я их вырастил, — сказал Саундвейв. К его раздражению, благоговение Родимуса производило на него некоторый эффект. Вроде бы... положительный. Как чувство успеха, какого-то достижения. Саундвейв попытался оттолкнуть его — но ничего не вышло. Его охватило желание поделиться своим успехом, похвастаться. — Успешные зажигания от эм-полей мехов. Смотри. Слушай, — Саундвейв коснулся ряда кристаллов. Каждый кристалл издал тихий звук, их тона смешивались, создавая гармонию.       — Это суперкрасиво, — Родимус наклонил шлем — характерное движение, которое он совершал, настраивая свои аудиосенсоры.       — Они не только для звука. Подойди ближе.       Родимус подошёл ближе. Саундвейв повторил паттерн, проводя пальцами по кристаллам. Он кивнул Родимусу, чтобы тот сделал то же самое.       — У кристаллов есть свои поля! Я их чувствую!       — Утвердительно. Примитивные, по сравнению с эм-полями кибертронцев, но присутствуют. Устойчивое зажигание и обрезка дают более чистые кристаллы. Их поля проще обнаружить обычным мехам.       — О, это как тогда, в комнате Дрифта?       — Подтверждаю.       — О-о-о, — протянул Родимус, проведя над кристаллами ладонью, — покалывает.       — Они молодые. Когда кристаллы созреют, они будут испускать свет. Свет и звук смешаются и будут резонировать — интерференция звуков и электромагнитных полей.       — Это невероятно, — сказал Родимус. — Откуда ты обо всем этом знаешь?       — До того, как были установлены протоколы подавления эмоций, я выращивал хрустальные сады, — Саундвейв взял с полки ёмкость. Он коснулся крохотного кристаллика, выступающего из-под поверхности энергона.       — Отпадано! — Родимус снова крутанулся по комнате. — Дрифт бы убил за то, чтобы это увидеть. Э-э... Не говори ему, что я это сказал, — он шёл вдоль полок, проводя ладонью по кристаллам. — Ух ты! Я даже могу сказать, что в них. Здесь испуг. Здесь тоже испуг. И здесь. О, а тут счастье. Здесь испуг. У тебя много кристаллов с аурой страха. Здесь... — Родимус моргнул, — любовь?       — Утвердительно.       — Правда? Зачем? Для чего это всё?       Это был глубоко личный вопрос. Саундвейв задумался. В итоге, ответ должен будет продемонстрировать его превосходство. Саундвейв постучал клешнёй кабеля по центру честплейта.       — Мой первичный был пугающим. Ни у кого больше такого не было. Они напали на меня за это. Я сбежал в подуровни. В пещеры. Я слышал песни кристаллов, они захватили меня, а я их. Пещеры стали моим домом. Я изучал их. Они фокусировали мой первичный. Я практиковал написание и расшифровку их паттернов.       — Ты имеешь в виду... — Родимус почесал шлем. — Ты всматривался в кристаллы и научился слышать голоса со всей вселенной.       — Упрощенная интерпретация.       — Во имя всех гаек, — пробормотал Родимус. — Разве это не то, чем занимается Дрифт?       При этих словах Саундвейв напрягся.       — Ну, он тоже всё время смотрит в кристаллы.       — «Методология» Дрифта не включает в себя никаких измеримых параметров, — сказал Саундвейв.       — Это... вау, сбивает с толку. Я бы не подумал, что ты таким увлекаешься. Ты разве не гладиатором был?       — Подтверждаю.       — Как-то это не... не знаю… не очень-то грозное хобби?..       — Не хобби — актив, — на экране Саундвейва высветилась схема кристалла, от которой расходились концентрические линии. — Без хрустального сада не было бы арены. Я слышал то, что другие не могли слышать. Я хотел создавать то, что другие не могли. Саундвейв: превосходный.       — Ты меня запутал. Итак, ты... ты убежал и услышал, как звенят кристаллы...       — Я слышал их, я чувствовал их, я видел их. Для того, что я делал, нет слова. «Саундвейв» — это то, что находится в пространстве между атомами. Я научился это чувствовать.       — Подожди. Это твоё имя.       — Подтверждаю. Они назвали меня Саундвейв, потому что для того, что я делал, нет слова. Я мог создавать кристаллы. Я мог разбивать кристаллы, как это случилось в кварте Дрифта.       Родимус кивнул.       — Кристаллы имеют параметр — «саундвейв», также как искры имеют «саундвейв». Искра — это «саундвейв» в отсутствии кристалла. Мой первичный, — на визоре Саундвейва промелькнул белый шум. — Я... я научился понимать излучение искры. Сущность искры — резонанс искры — я мог... мой первичный и моя искра, вместе они могли чувствовать «саундвейв» чужой искры, и они могли аннулировать его.       — Типа... уничтожить?       — Подтверждаю. Рядом стоящий смысл. Мои кристаллы были такими чистыми. Когда за мной пришли, я превратил их в оружие. Им это понравилось — меня сделали гладиатором, — Саундвейв показал видео, на котором заключённого, связанного его щупальцами, разрывает на части. — Я был превосходным гладиатором.       — Фу. Ты больше так не можешь, да?       — Неизвестно, — сказал Саундвейв. — Мой первичный... теперь иной. Он не может связаться с другими, как раньше, — Саундвейв поднёс кабель к честплейту Родимуса, контактные усики вытянулись в негнущиеся жилы. Родимус отступил назад. — Как иглы, в проводку. Соединиться с нейросетью, расшифровать содержимое искры изнутри, послать импульс отмены в меха. Затем дезактивация, — Лазербик отцепился от деки Саундвейв и завис рядом. Саундвейв провёл по нему контактами.       — Ого, — прежде чем Саундвейв успел его остановить, Родимус потянулся и погладил Лазербика.       — Лазербик сделан из останков моего первичного кабеля.       — Чирик! — Лазербик вскрикнул и взлетел к потолку.       Саундвейв вздрогнул. Рука Родимуса была тёплой и гладкой, не несла ему никакой угрозы, но ни один мех раньше никогда не осмеливался так прикасаться к Лазербику. Саундвейв зашипел статикой.       — Прости! Прости! О Праймас, я сейчас погладил твоё мёртвое искровое щупальце, — Родимус, скривившись, вытер руку о своё бедро. — Этого больше не повторится. Мне следовало спросить.       Лазербик зачирикал и спикировал, чтобы приземлиться на Саундвейва.       — Прости, извини. Эм, а что случилось с твоим хрустальным садом?       — Мегатронус приказал мне уничтожить его.       — Шлак, — укол сочувствия прошёл через эм-поле Родимуса, напомнив Саундвейву, что он ещё не зажёг кристалл с такой эмоцией.       — Я уничтожил всё — свои кристаллы, свою работу, свой дом — в знак верности. Моим кристаллам не было места в планах Мегатронуса. Моя работа — дело десептиконов. Мой дом — среди десептиконов. Я уничтожил всё, что у меня было. Я сделал это эффективно. Это было не больно, я не горевал: протоколы подавления эмоций сработали идеально.       — А сейчас тебе больше нравится? С эмоциями? — Родимус свёл надлинзовые дуги.       Саундвейв постукивал пальцем по крошечному кристаллу в центре ёмкости. Тот вспыхнул и зазвенел в чистой тональности. Прежде чем ответить, он подождал, пока звон не стихнет.       — Неопределённо. Эмоции: сложно. Когда я потерял свой первичный, я потерял определение параметра «саундвейв». Задача Саундвейва изменилась. Когда я потерял свои протоколы подавления эмоций, я снова потерял определение «саундвейв». Моя искра больше не может делать то, что могла раньше, и мой процессор также не может выполнять предыдущие задачи.       — Конечно, может! Я имею в виду, ты ведь всё здесь так обустроил, да? — Родимус обвёл рукой комнату. — Может быть, у тебя получится заново этому научиться, и ты сможешь и то, и другое! О мой бог… дважды Саундвейв! Ты тогда действительно будешь — «Саундвейв: превосходный».       Импульс веселья прошёл по нейросети Саундвейва.       — Когда протоколы подавления эмоций полностью рухнули, воспоминания о кристаллах вернулись. Так что, возможно, есть вероятность вернуть изначальное значение «саундвейва». Хотя его нельзя выразить так, как когда-то, — биолайты Лазербика вспыхнули белым.       — Ну, это... это хорошо, верно? Звучит неплохо. Эмоции и всё такое, — Родимус упёрся предплечьями в колени. — Нам действительно нужно нанять корабельного психолога, — он провентилировал. — Саундвейв... кем ты был до и во время своей войны, чем ты тогда занимался... это часть того, что сделало тебя тем, кто ты есть. Но, только если у тебя случайно не завалялась машина времени, ты не сможешь изменить то, что есть. Тебе придётся принять это и двигаться дальше. У тебя ведь нет машины времени?       — Отрицательно.       — Слава-те-госпаде, — Родимус провентилировал с облегчением. — Ну, теперь у тебя есть шанс извлечь выгоду из прошлого и создать новое определение «Саундвейва».       — Подтверждаю. Процесс в стадии разработки.       — Но было бы очень кстати, если б ты перестал прятаться и пугать народ.       — Из-за структуры затравочных кристаллов 0001-ой я не могу зажечь их самостоятельно.       — Вот как? И поэтому ты крадешь эм-поля других мехов? — констатировал Родимус. Саундвейв протянул ему ёмкость с затравочным кристаллом, плавающим в энергоне. — Это с заправочной?       — Держи его напротив искры, — Саундвейв коснулся усиком крошечного кристалла, удерживая его неподвижно на колышущейся кромке энергона. — Отдай ему эмоцию.       — Как?       — Используй электромагнитное поле. Сгенерируй эмоцию. Я транслирую её в затравочный кристалл. Кристалл запишет её.       — Какую эмоцию? — Родимус уставился на крошечный кристаллик.       — На твой выбор.       — Метеоритный сёрфинг, — Родимус ухмыльнулся. Его эм-поле вспыхнуло восторгом. — Мчаться от камня к камню, нестиись сквозь туманное сияние космоса. Тебе тоже нужно как-нибудь попробовать, Саундвейв, — отзвук восторга откликнулся в искре Саундвейва: сильный, живой и настоящий. Биолайты Лазербика вспыхнули белым. Кабели Саундвейва дёрнулись, искра прыгнула с их контактов на затравочный кристалл, она вспыхнула красным и начала носиться кругами. Родимус наблюдал за ней, ухмыляясь всё шире и шире. — Это я! Верно?       — Часть тебя, — Саундвейв забрал ёмкость и поднёс кристалл к визору. Энергон коагулировал, неподходящая фракция отслоилась, обнажив крошечную красную кристаллическую точку. — Успешное зажигание.       — Круто. Не знаю, как ты это сделал, но Брейнсторму об этом, наверное, рассказывать не стоит, — Родимус указал пальцем на кристалл. — Он ест магистральный энергон? Поэтому здесь так пахнет?       — Текущей смеси энергона достаточно для зажигания кристалла 0001-ой. Магистральный энергон не требуется. Энергия будет резонировать по мере роста кристалла. Я буду корректировать его, пока внутренняя структура не установится навсегда, — Лазербик взъерошил крылья. — Этот способ зажигания — обходной метод. Мой первичный кабель мог делать это напрямую, без трансляции. В результате кристалл загрязняется примесями, — Саундвейв указал на свой первый кристалл — тот, что был зажжён от Амбулона. Розово-чёрный, высотой несколько дюймов, в высохшей чашке. У Саундвейва закончился сворованный энергон — в результате кристалл перестал расти. Он указал на чёрные вкрапления. — Я буду обрезать примеси по мере его роста. Зрелый кристалл будет чистым. Саундвейв: превосходный.       — Однозначно, — ухмыляясь, подтвердил Родимус. — Почему ты ни с кем этим не поделился? Это идеальная тема для обсуждения на встрече клуба новоприбывших.       — Не законченная работа, — сказал Саундвейв. — До войны это была моя великая задача. И я её не закончил, — на его визоре отобразилась схема «Лостлайта». — Я закончу её здесь.

***

      — «Пс-с-с. Эй, Саундвейв. Саундвейв».       Саундвейв вздрогнув, вышел в онлайн и сел на платформе. Ширма, отгораживающая его от комнаты, блокировала свет, но не звук. Он отдёрнул её в сторону. Холопроектор высвечивал зелёную голограмму Наутики.       — «Саундвейв, ты там?» — прошептала она.       — Подтверждаю.       — «О, здорово! Спускайся на гоночную трассу. Только тихо».       Саундвейв неуверенно развернул карту «Лостлайта». Гоночная трасса находилась под центром отдыха. Саундвейв добавил к нему приписку: 3204-разлагающаяся резина.       — Цель?       — «Увидишь», — голограмма подмигнула.