Сад отзвуков

      Саундвейв совершенно не знал, что означает «Энцеладия» и чего ожидать от экскурсии на неё, но если бы даже его полноценно функционирующему процессору дали миллион шансов угадать, то он бы не смог предсказать зрелище, которое сейчас предстало перед ним:       Тостер расхаживал по шаттлу в миниатюрной мантии и короне, держа в руках скипетр. Его хромированное покрытие сверкало, а честплейт был усыпан звёздами Родимуса.       — О, да! Ваш звёздный час, о недостойные массы! Ваш герой здесь!       — Самое ужасное, — прошептал Родимус, — что он прав.       Родимус, Ультра Магнус, Брейнсторм, четверо действующих медиков и огромный прямоугольный предмет с надписью «Сноубист» были втиснуты в шаттл. Все они, надо полагать, находились там согласно протоколу. Саундвейв тоже был там, прижавшись к окну между Родимусом и стеной, потому что Тостер специально попросил его присутствовать.       — Процедура была взята из отредактированных файлов десептиконов, — продолжал Родимус. — По сути, это пытка. Я бы сказал, что он делает это ради внимания, но... — он скорчил гримасу, — я бы не стал делать это ради внимания.       — Фейсплейт прямо! — Тостер ударил скипетром по коленному шарниру Ультра Магнуса. Ультра Магнус застонал из-за огромного мешка из политкани, который он держал на коленях.       — Учитывая твой рост и угол обзора, ты не можешь видеть мой фейсплейт.       — Я за расту* чую непокорных! Сотри эту кислую мину, Магнус! Приказ героя, — Тостер крутанул скипетр и ударил гигантским драгоценным камнем — из пластика — по голени Саундвейва. — Саундвейв! Ученик, который однажды станет мастером. Сядь прямо, будь добр! Разве ты не помнишь, чему я тебя учил?       Саундвейв проиграл на быстрой перемотке набор клипов с Тостером в главной роли — все они, до комичного, выставляли Тостера с эпичного ракурса. Тостер сарказма не понял.       — Да, и всё помимо этого. Я — невоспетый герой! Сегодня... — Тостер откинул свой плащ. — Ты услышишь, как меня воспоют.       Саундвейв проиграл серию криков.       — Да, действительно. Примерно так это и звучит, — Тостер скраплетом подбежал к Фёрст Эйду, который предусмотрительно выбрал самый дальний от Саундвейва угол. Саундвейв выглянул в иллюминатор. Небольшой челночный флот «Лостлайта» мчался к белой планете внизу. Отсюда виднелись только синие горные хребты. Тейлгейт помахал манипулятором из ближайшего шаттла. Саундвейв вывел на визор заставку к фильму «Потому что ночь». Визор Тейлгейта вспыхнул, а плечи затряслись.       — Энцеладия! — Родимус прислонился к Саундвейву, чтобы посмотреть в иллюминатор. Его оптика сияла. — Нам всегда с этой планетой везёт по добыче энергона. Когда нам нужно пополнить масляный резервуар, мы прыгаем, пока не найдём следующую вселенную первого уровня, а затем направляемся прямо на Энцеладию.       Это было логично. Но... крупный источник энергона, локализованный на планете?.. Что-то в этом Саундвейву не нравилось. Это утверждение промелькнуло в его процессоре. На заднем плане Брейнсторм и Велосити тыкали пальцами в «Сноубист», Ультра Магнус крепче сжимал мешок на коленях, а остальные медики болтали с Тостером. Шаттл щёлкал и гудел, подстраивая внутреннее давление под спуск.       — Запрос, — сказал Саундвейв.       — Давай, — отозвался Родимус.       — Кибертронская война характеризуется нехваткой ресурсов. Как целая планета энергона осталась нетронутой?       — Потому что там очень, очень холодно, — усмехнулся Родимус.

***

      Шесть шаттлов сели в круг на вершине заснеженного холма. Планету покрывал снег, пробитый столбами и арками льда, изрезанными ветром. В глубине нескольких столбов слабо проглядывался розоватый оттенок. Вдалеке под лучами светила сверкали голубые горы. На белом небе сияла звезда Энцеладии. Когда Брейнсторм посоветовал всем притушить оптосенсоры, Саундвейв подчинился.       После протяжной ругани Брейнсторма в духе — «Почему мы до сих пор не приделали к этой штуке лыжи?!» — «Сноубист» вытащили наружу. Он оставлял на снегу длинные и глубокие следы. Экипажи других шаттлов разгружали бочки с энергоном, буровое оборудование и коробки с прозрачными пластиковыми гильзами. Саундвейв не стал помогать. Он тянул с выходом из шаттла до последнего клика.       Мороз обжигал. Саундвейв проверил свой термометр. Нет, температура находилась намного ниже точки замерзания энергона. Снег под супинаторами был ещё холоднее. Саундвейв прижал броню как можно ближе к корпусу. Его сварные швы, оставшиеся после прыжка, болели. Жидкость биолайтов сгустилась и начала застаиваться — ощущение настолько странное, что он не мог подобрать слов. Лазербик максимально вжался в деку. Кабели потрескивали в своих разъёмах. Вытягивать их было небезопасно: площадь их поверхности настолько велика, что повторное втягивание понизило бы температуру корпуса до опасного уровня.       Что-то горячее впечаталось ему в спину между шипами.       «!»       — Грелка*, — пояснил Ультра Магнус. Огромный мешок, который он держал в руках, был открыт. Внутри лежали мешочки поменьше. Ультра Магнус сжал один и протянул Саундвейву.       По пальцам Саундвейва потекло приятное тепло. Хрустящий пластик грелки слегка лип к манипуляторам.       — Держи, — Ультра Магнус бросил ему ещё два. — Всегда пожалуйста. С трудом Саундвейв засунул один термопакет между честплейтом и Лазербиком. Другой он прикрепил к корпусу, над биолайтами. Стало тепло. Его биолайты снова стали жидкими и нормально функционировали. Саундвейв последовал за остальными мехами, двигавшимися к «Сноубист».       С жужжащим звуком стены «Сноубист» сложились. Внутри оказались лабораторные стенды, шкафы, стулья и плюшевое миниатюрное кресло с откидной спинкой. Тонкие опорные колонны взметнулись вверх, меж ними натянулась политкань, образуя крышу. Брейнсторм и Персептор доставали из шкафов лабораторную посуду и склянки с химикатами. Тостер стремительно направился к креслу, за ним, неся корону и скипетр, последовали Фёрст Эйд с Амбулоном.       Тостер откинул плащ и развалился в кресле. С драматическим шиком он сложил манипуляторы на подлокотники и выставил один сервопривод. Инферно водрузил на скамью у кресла огромную бочку с энергоном. Амбулон подсоединил трубки к её штуцеру. По одной трубке вошло в каждый локоть Тостера. Корону возложили обратно на его шлем.       — Осторожно, — сказал Тостер. Он пошевелил сервоприводом, в который Фёрст Эйд что-то засовывал. — Не сломай ничего. Меня тут не так много!       — Открой разъём до конца, чтобы я мог вставить блок! — визор Фёрст Эйда мигнул.       — Ой! Ой-ой-ой! — закричал Тостер.       Фёрст Эйд воткнул в серво Тостера что-то похожее на катетер. Энергон потёк из него на пандус, ведущий вниз — на снег. Велосити обложила корпус Тостера грелками, а скипетр возложила у левого бока. Тостер улыбнулся и пожал плечами:       — Ах... Так-то лучше. Можно мне перекусить?       — Ты же знаешь, что тебе нельзя ничего употреблять перед этой процедурой, — Велосити тюкнула его пальцем по носу.       — Эй! Хватит!       Амбулон проверил штуцера:       — Промывочный аппарат готов. Жду указаний.       — Выходной разъём открыт и стабилизирован, — доложил Фёрст Эйд.       — Биометрия считывается, — Велосити прикрепила десятки тонких проводов под обшивку Тостера.       Загорелись голографические мониторы, показывающие стабильные жизненные показатели. Рэтчет ткнул в них пальцем:       — Индикатор окружающей среды готов.       — У меня есть имя, — пискнул Тостер. Его крошечная фигурка терялась в море грелок, трубок и проводов.       — Можете начинать разведку, — сказал Рэтчет.       Родимус кивнул.       — Пойдём, — сказал он, потянув Саундвейва за манипулятор. Его руки были тёплыми, теплее, чем грелки. — Время планёрки перед охотой за энергоном.       Они присоединились к толпе мехов, собравшихся рядом с буровым оборудованием. У Блюстрика на честплейте висел набор ледорубов. Джекпот принимал ставки на то, сколько энергона они найдут. Стрейф держал в руках тепловую винтовку и безумно хохотал.       — Так, народ! — Родимус запрыгнул на бур. — Порядок действий на снежной планете  всё тот же. Вы знаете, что делать. Надеюсь, на этой Энцеладии будет так же хорошо, как и в других вселенных!       — Персептор загружает координаты предыдущих энергоновых скоплений в местную сеть данных, — оповещал Ультра Магнус, раздавая грелки. — Всем разбиться на команды. Рассредоточиться. Если что-то найдёте — доложите. Персептор проведёт сейсмографическую оценку. Если регион стабилен, мы начнём копать. Помните, что в глубинах планеты достаточно холодно, чтобы заморозить энергон. Каждые тридцать кликов перезапускайте грелки, — он прикрепил одну к честплейту и демонстративно потыкал в неё пальцем. — Следите за температурой. Если грелки остынут, замените их как можно скорее.       — Как только мы заполним масляный резервуар, остаток солцикла будет в вашем распоряжении. Выдвигаемся за энергоном! — Родимус хлопнул в ладоши. Экипаж зашумел и разъехался, разлетелся…  остальные разошлись пешком. Родимус бросил Саундвейву свою грелку. — Вот, возьми мою. У тебя брони почти нет.       Саундвейв засунул дополнительную грелку за плечо и активировал её. Под визором распространилось приятное тепло. Он указал на Родимуса.       — А, я? Мне они не нужны, — Родимус подмигнул ему.       Ультра Магнус накинул на шею Саундвейва межавтоботскую рацию.       — Ты отправляешься с Циклонусом. Изначально предполагалось, что ты будешь помогать бурить, но с твоими травмами... ты, наверное, будешь полезнее в небе, — Ультра Магнус засунул провод под блокировщики сигнала.       «Летать!»       — За мной, — Циклонус окинул его оценивающим взглядом и трансформировался. Статика зазвенела в антеннах Саундвейва, когда включилось радио. — .:Старайся не отставать:.       Саундвейв трансформировался и рванул за ним. Швы трансформации болели, холод обжигал броню, но ощущение разряженной атмосферы планеты, проносящейся мимо, того стоило. Саундвейв кружил и кружил, нырял и кренился. Заснеженная поверхность становилась то опасно близкой, то снова головокружительно далёкой. Лазербик отсоединился, и они полетели спиралью друг вокруг друга, оставляя за собой тонкий голубой след.       — .:Хватит!:. — прогремел голос Циклонуса в антеннах Саундвейва.       — .:Кх-х-х-хех:. — Саундвейв накренился и коснулся крылом крыла Лазербика. Ровный искровый импульс прошёл по его корпусу. Он принадлежал не ему.       — .:Заходим на посадку. Сейчас же:.       Саундвейв спикировал. Разноцветные пятна внизу становились всё больше и больше. Когда он приблизился, автоботы подняли шлемы, закричали и бросились бежать. Перед самым столкновением с ледяным пластом Саундвейв трансформировался, перевернулся, приземлился на серво…       …и по пояс ушёл в снег.       Циклонус не сдержал грохочущего рыка, его оптика полыхнула красным. Лазербик приземлился на шлем Саундвейва.       — Хе-хе!.. — Наутика прикрыла рот рукой, стараясь скрыть смех. Снег от падения Саундвейва облепил её и Бластера. Бластер бросил на него совершенно невесёлый взгляд. Снег упал с его шлема и разбился о землю, уже замёрзший.       — Идиот, — кричал Циклонус. Его предплечья трансформировались. Прежде чем Саундвейв успел среагировать, на него обрушилась стена красного лазерного огня. — Выбирайся! Пока он снова не замёрз!       Саундвейв дёргал конечностями. Снег вокруг него застыл, превратив сервоприводы в ледяной слепок. Лазерный огонь Циклонуса был ровно такой мощности, чтобы позволить ему вырваться. Он задрожал и напряг сервоприводы. Лёд треснул.       — Больше так не делай, — сказал Циклонус. Его предплечья сомкнулись с угрожающим щелчком. — В следующий раз я вытаскивать тебя не буду.       Саундвейв ничего не ответил. Холод поселился в его корпусе. Грелки остыли. Лазербик пристыковался и погасил биолайты. Шарниры Наутики и Бластера хрустнули, стряхивая лёд.       Саундвейв дрожал, наблюдая за работой автоботов. Хаунд, Хойст, Бластер и Наутика разгребали снег. Хаунд достал сканер и помахал им, указывая на место, где нужно бурить. Саундвейва ни о чём не просили, поэтому он просто стоял и смотрел. Наутика и Хойст подсоединили к концу бура колбу для отбора проб и опустили её вниз. Она снова поднялась, сверкая розовым в лучах света. Наутика защёлкнула на ней прозрачный кожух и бросила его Циклонусу:       — Первый образец!       Циклонус поймал его. Его хмурый взгляд стал настолько глубоким, что Саундвейв мог поклясться, что на мгновение вернулся на «Немезис». Циклонус передал образец Саундвейву.       — Отправляйся прямо к месту посадки шаттла. Отдай это Рэтчету. Возьми новые грелки. Затем возвращайся.       Ему не нужно было повторять дважды: Саундвейв трансформировался и отправился в обратный путь. Лететь было мучительно холодно. Он проклинал планету: как смеет небесное тело быть холоднее самого космоса. Чистить корпус «Лостлайта» было теплее! Саундвейв несколько раз покружил над «Сноубистом» и мягко приземлился. Когда он передал образец Рэтчету, энергон в его биолайтах снова замёрз. Рэтчет посмотрел на него, закатил оптику и приложил к нему кучу грелок:       — Подожди здесь несколько кликов и согрейся.       Саундвейв с интересом наблюдал за происходящим на «Сноубисте». Образцы энергона с других площадок уже обрабатывались: их нагревали на огне, перегоняли и сбрасывали в машину, похожую на процессор для присадок. Вдоль стендов параллельно стояли одинаковые сборочные линии. Последним этапом процесса была бюретка на штативе, с которой энергон капал в крошечную колбу.       Амбулон взял одну из этих колб, просканировал и поднёс к Тостеру. Фейсплейт Тостера выглядел бледным и вялым, а оптика тусклой. Корона свалилась с его шлема. Под катетером, выходящей из его серво, на снегу пестрели пятна энергона разных оттенков — розового гораздо больше, чем могло бы поместиться в его корпусе.       Амбулон провёл рукой по лбу Тостера — поправил корону. Тостер застонал. Амбулон поднёс колбу к его губам — Тостер сделал глоток, затем вздрогнул, его биолайты замигали.       — Горький, — сказал он трещащим вокалайзером. Амбулон повернул патрубки на бочке. Энергон потёк по трубкам в магистрали Тостера. Мгновением позже он хлынул из катетера. Тостер застонал, из его оптики потёк омыватель.       Амбулон сочувственно нахмурился, вытер омыватель кончиками пальцев, после чего осторожно переложил грелки:       — Тебе достаточно тепло?       Кто-то постучал по манипулятору Саундвейва. Рэтчет протянул ему пустую прозрачную колбу:       — Отнеси обратно к своей буровой площадке.       Саундвейв указал на Тостера.       — Индикатор окружающей среды, — объяснил Рэтчет. — Он проверяет для нас каждый образец. Он такой маленький, что его фильтры могут обнаружить следы токсинов, на поиск которых в наших корпусах уйдет несколько солциклов. К тому времени для нас будет уже слишком поздно. Тостер более точен, чем всё, что смог создать Брейнсторм. Мы промываем токсины энергоном, который, как мы знаем, безопасен — энергоном с корабля — между каждой пробой.       — «По сути, это пытка», — Саундвейв процитировал Родимуса.       Рэтчет бросил на него мрачный взгляд, но кивнул.

***

      Когда Саундвейв вернулся на буровую площадку, то его встретил хмурый взгляд Циклонуса. Он держал четыре образца.       — Скорость имеет значение. Теперь моя очередь, — Циклонус трансформировался и полетел обратно тем же маршрутом, каким прибыл Саундвейв.       Саундвейв наблюдал за автоботами, роющими недра. Когда Циклонус вернулся, настала его очередь лететь. Так продолжалось несколько грунов, они сновали туда-сюда между объектами. Каждый раз, отправляясь на место посадки, Саундвейв получал новые грелки. Шаттлы улетали, предположительно, чтобы переправить питьевой энергон на «Лостлайт». Снег перед Тостером напоминал поле битвы, испещрённое розовым льдом. Когда Саундвейв в очередной раз вернулся на площадку, Хаунд и Хойст сидели на буре и играли в голографическую карточную игру. Взгляд Циклонуса был отрешённее космоса, но время от времени он кивал. Саундвейв предположил, что он разговаривает по комлинку с Тейлгейтом.       Бластер и Наутика отсутствовали.       Никто из оставшихся не выглядел обеспокоенным. А так же они не работали. И не указывали Саундвейву что делать. Когда все трое не смотрели, он трансформировался и полетел на север.       Он не убегал, нет. Саундвейв знал, что без ресурсов «Лостлайта» ему не выжить ни на одной планете, не говоря уже об этой. Но тишина неба манила его. Лазербик отделился и закружился на вираже. Саундвейв нырял и кружил. Звезда холодно палила на его тёмной обшивке, но он двигался, он летел, он был свободен.       Саундвейв пытался втянуть в себя прохладную тишину и отвлечься от своих мыслей. В его голове мелькали видеоклипы и неподвижные кадры: он во время межвселенских прыжков; игра на энергоновой арфе; его разбитый сад; его личная, агональная благодарность меху, которого он мог уничтожить в одно мгновение...       Лазербик пискнул и передал ему изображение со своей оптики: две вереницы следов на снегу. Шаги. Бластер и Наутика? Саундвейв пристыковал Лазербика к себе и спикировал, чтобы полететь по следу.       Он привёл к пещере с сосульками в устье.       Саундвейв завис низко, скрывшись из виду за ледяной аркой, изрезанной ветром. Наутика сидела на обрубке сталагмита, обхватив себя манипуляторами. Она улыбалась, оптика сияла. Бластер стоял перед ней и пел. Он жестикулировал отработанными, изящными движениями. Его голос был тихим, приглушённым расстоянием. Саундвейв трансформировался. Он поставил блокировщики сигнала на уступ арки и резко дёрнул шлем вниз. Блокировщики сдвинулись.       Голос Бластера стал чётче. Он был многослойным и звучным. Время от времени он подчёркивал строчку песни полутрансформацией: шум усиливал сложность звучания. Слова презренные — что-то о поиске возлюбленной под Луной-1 — но голос. Саундвейв не знал, какая у Бластера альт-форма, но, должно быть, это что-то связанное с музыкой. У тональностей был настолько сложный переход, что, видимо, это делалось специально. Лазербик заурчал. Саундвейв обнаружил, что собирает резонанс голоса Бластера в кристаллы. Красный здесь, оранжевый там... ровный импульс искры задавал ритм... Саундвейв так увлёкся процессом, что не сразу понял, что Бластер закончил, пока аплодисменты Наутики не оборвали мелодию. Бластер поклонился. Они обнялись. Наутика поцеловала его, её шёпот был звонким от волнения, но неразборчивым для Саундвейва. Позади раздался шум сикерских двигателей.       Саундвейв обернулся. Циклонус парил, наклонив крылья под опасным углом.       — .:Наша задача выполнена. Дай им отдохнуть:. — Циклонус рванул прочь. Саундвейв поспешно установил блокировщики на место и последовал за ним к шаттлам.       Большая часть экипажа вернулась к месту посадки. Они облепили «Сноубист» и по очереди носили Тостера в его кресле на плечах. Маленький мех подпрыгивал, теряя сознание, а они кричали: «Тос-тер! Тос-тер! ТОС-ТЕР! ТОС-ТЕР!».       Желание присоединиться к ним у Саундвейва отсутствовало. Он просто кружил, повторяя про себя песню Бластера. Его внимание привлекла красная вспышка и движение вдалеке. Он свернул и полетел туда.       В одной из долин за шаттлами крутился Родимус и стрелял огнем, весело крича. Снег вокруг него таял и застывал в огромных вихрях сверкающего льда.       «Термо-лучевая винтовка?»       Саундвейв завис в воздухе, впитывая жар, поднимающийся от пламени. У Родимуса в руках не было винтовки.       В этой невероятно холодной и враждебной среде Родимус стрелял огнем из хромированных труб на манипуляторах.       В процессоре Саундвейва промелькнули слова Родимуса: «Никогда не знаешь, кто может оказаться аутлаером».       «!»       «Мощная и смертоносная способность!»       Неудивительно, что автоботы сделали его лидером наравне с Мегатроном. Неудивительно, что команда «Лостлайта» выполняла все его иррациональные и спонтанные приказы. Честплейт с аэрографией пламени и цветовая гамма теперь обрели смысл. Это была не просто показуха, это было предупреждение. Саундвейв провёл тепловое сканирование. Корпус Родимуса превышал температурный предел нормального кибертронца его вселенной. Процессор Саундвейва зашипел, пытаясь подсчитать, сколько кинетической энергии сейчас выбрасывает Родимус. Эта способность сделала бы его опасным мехом на гладиаторской арене, не говоря уже о войне. А здесь он использовал её для развлечения.       Родимус рассмеялся и зашатался. Пламя угасло. Родимус помахал ему манипулятором. Саундвейв трансформировался и осторожно приземлился. В воздухе пахло раскалённым металлом и сгоревшим энергоном. Под ногами хрустел талый снег, который уже успел частично заледенеть.       — Саундвейв! Ты меня застукал! — от хромированных труб Родимуса поднималось тепло, искажая холодный воздух вокруг.       — Аутлаер?       — Подтверждаю! — Родимус отвёл манипуляторы в сторону. — Иногда нужно просто выпустить пар, — и выстрелил шлейфом огня, проплавив дорожку на снегу. Вода брызнула по краям, застывая волнами. — Уловил? Немного пара!       — Понял.       Родимус ударил кулаком в воздух, выбрасывая огненные шары со скоростью, на которую Саундвейв думал, что он не способен. Его красно-оранжевая расцветка ярко выделялись на фоне снега, а голубая оптика вспыхивала. Из его корпуса поднимался пар.       — Давай, Саундвейв! Присоединяйся!       — Я… — эм-поле Родимуса вспыхнуло от возбуждения, как и крошечный кристалл в кварте Саундвейва. Он почувствовал зажигание на кончиках контактов. — Саундвейв не пирокинетик.       — Тебе и не нужно! Прыгай, что ли! Перестань стоять как статуя и наслаждайся, шарк возьми.       —  Я…       — Разве лёд не состоит из кристаллов? Или чего-то в том роде? — Родимус выпустил ещё один огненный шар. — Тебе ведь нравятся кристаллы.       С треском проплавленная дорожка превратилась в ледяной пласт. Ну, вероятно, она состояла из кристаллов. Саундвейв выпустил кабели. Воздух жалил каждый шов их биолайтов. Не обращая внимания на боль, Саундвейв прикоснулся усиками к пласту льда. Он распознал кристаллическую структуру. Она была простой. И хрупкой. Она не сможет долго удерживать резонанс. Неровно вентилируя, он сдвинул стекло воина с искровой камеры. Лазербик занял положенное место. Энергия спиралью потекла по кабелям. Лёд отозвался глубоким, чистым тоном. По нему прокатилась волна мерцающего голубого света. Лёд под Саундвейвом взорвался, рассыпаясь вслед за полосой голубого света. Осколки льда взметнулись в воздух, отбрасывая радужные блики.       — Вау! — Родимус прекратил стрелять огнём. — Сделай это ещё раз!       — Лёд не может выдержать резонанс, — сообщил Саундвейв. Его кабели обвились вокруг него, посылая процессору предупреждения об переохлаждении.       — Да! Вот это ты отмораживаешь! — Родимус ухмыльнулся. — Уловил? Отмораживаешь!       — Понял.       — Я люблю снежные планеты! — Родимус сложил ладони вместе и выпустил стену огня. Он с размаху поднял манипуляторы вверх. Над снегом взметнулась и замерла волна бледно-голубого и белого цвета. — Попробуй с ней!       Саундвейв прикоснулся к ней замёрзшим усиком. Волна зазвенела, резонируя. Взорвавшись, каждый крошечный осколок отражал эхо миллионов других таких же кристалликов.       — Ух ты! — закричал Родимус. Кусочки льда падали на него и превращались в пар. — Ещё раз! За мной! — Родимус подбежал к крутому снежному склону. Он выстрелил огнём под углом вверх, образовав ледяную стену, которая изогнулась каскадом над его шлемом.       — Встань здесь со мной.       Саундвейв пробрался под ледяную крышу.       — Структура нестабильна. Не рекоменд… — он вздрогнул, когда что-то горячее обвилось вокруг его пояса.       — Это всего лишь я! Пол наноклика! Не двигайся! — Родимус обхватил Саундвейва одним манипулятором, другой он поднял вверх и отвёл в сторону. — Наклонись немного вниз. Видишь нас на экране? У меня встроенная камера. Наклонись ещё. Ещё. Да, вот так хорошо.       Саундвейв сгорбился, спинные шипы заскребли по стене. Снег и куски льда под супинаторами зашевелились. От острия шлема Родимуса по горжету тянулась длинная горячая линия.       — Так, сейчас! Сделай это!       Саундвейв коснулся ледяной стены усиком. Она взорвалась с чистым пурпурно-голубым тоном, разлетевшись на толстые сверкающие осколки. Щёлк!       — О да! Только посмотри! — Родимус поднял руку. Саундвейв наклонился, чтобы заглянуть в крошечный экран.       Родимус, широко улыбаясь, смотрел прямо в камеру. Саундвейв стоял тёмным пятном позади него, на визоре отображалась сложная форма волны, описывающая резонанс. Его кабели скрестились на честплейте Родимуса. Вокруг них вспыхнули ледяные кристаллы, преломляя свет. Пурпурно-синий оттенок размыл края изображения.       «!»       Саундвейв обхватил кабелями автобота, даже не заметив этого. Он отдёрнул их, они сплелись вместе. Там, где они касались Родимуса, остались спиралевидные полосы тепла.       — Ага, это отправится прямиком на стену, — сказал Родимус. — Я выгляжу великолепно. Ты выглядишь и в половину не так ужасно как обычно, что уже замечательно, — Родимус убрал камеру. — Давай наперегонки до шаттлов! — он трансформировался и помчался, только шины снег и разбросали.       Саундвейв смотрел вдаль. Вокруг него расстилался ледяной туман, сверкающий в свете звезды. Повис момент прекрасной, звенящей тишины.       Его процессор включился.       «Саундвейв: превосходный!»       Саундвейв трансформировался и бросился за ним.