Сад отзвуков

      Саундвейв сидел за столом и зачищал лазерным скальпелем голубой кристалл. Зажигание Наутики оказалось слабым, так как Саундвейв стоял слишком далеко от неё. Кристалл зажёгся её счастьем, но был испещрён чёрными треугольными прожилками. Саундвейв сделал аккуратные надрезы вдоль плоскости прожилок, чтобы вычистить их.       Солциклы, последовавшие после полёта на Энцеладию, выдались странными и напряжёнными. Брейнсторм сначала назначил, а потом отменил альт-вселенцам несколько заборов энергона. Тостер ушёл на больничный. Саундвейву пришлось работать с Гримлоком в производственном помещении. Всё, что могло пойти не так, пошло не так, пайки получились отвратительными: причина первая — Гримлок, просто тем, что существует; и вторая причина — в топливную смесь добавили новый энергон. Родимус медитативно продолжал обещать ему, что они поговорят. Саундвейв счёл эту перспективу в равной степени нервирующей и интригующей, но при этом не понял ни первого, ни второго своего эмоционального отклика. Команда была на взводе и не находила себе места. На протяжении всего этого кипиша Саундвейв нашёл обилие возможностей зажечь свои кристаллы. Сад обязан вырасти заново. Саундвейв был одержим этой идеей, даже если текущий урожай зажиганий на 97% состоял из гнева, разочарования и отвращения.       Саундвейву требовалось больше магистрального энергона. Кристалл Амбулона был в целом успешным, но его чувство собственного превосходства требовало, чтобы он попробовал ещё раз. Саундвейв также хотел вырастить и зажечь кристалл от Трейлбрейкера, просто чтобы посмотреть, получится ли у него. И от Миража, хотя он уже давно не видел этого меха. Нужно будет при следующем заборе магистрального энергона убедить Брейнсторма собрать дополнительную порцию... Хотя, вероятнее всего, он будет более сговорчив, если у Саундвейва найдётся что ему предложить.       Ёмкости с энергоном, инструменты, пробирки в стойках и металлическая стружка заполняли стол. Проецируемые голограммы сменяли друг друга на разных дисплеях многомерной библиотеки. Саундвейву нравилось включать её во время работы. Может быть она каким-то образом поможет вычислить закономерность. Брейнсторм настаивал на том, что Саундвейв сможет её вычислить. Сам Саундвейв соглашался вести поиск косвенным, пассивным способом, поскольку эта задача стала второстепенной по отношению к его кристаллам. Он знал, что его процессор изменился и продолжает меняться. Если бы здесь существовала какая-то закономерность, он бы её нашёл.       Саундвейв: превосходный!       Саундвейв повернул кристалл. Лазерный скальпель был качественнее тех, что он использовал до войны. Никто в медотсеке пока ничего не говорил о его пропаже. Саундвейв приставил лезвие к кристаллу, от соприкосновения тот загудел. Саундвейв фиксировал звук на графике, изучая, как он меняется, когда лезвие огибает неровности. Он взглянул на голограмму мультивселенной, желая, чтобы светящиеся точки на ней слились с его мыслями и раскрыли фундаментальную истину.       Саундвейв поставил на стол чёрную треугольную призму. Мультивселенная по-прежнему оставалась сложной и хаотичной. Саундвейву стало интересно, что бы сделал мифический Саундвейв. Чего он мог достичь к настоящему моменту?       «…»       «?»       Саундвейв попытался вспомнить, каково это — смотреть тысячью оптик, слышать тысячи приказов и системных команд. Воспоминания теперь были такими чужими, сформированными и закодированными разумом, который с тех пор так изменился. Они больше не воспринимались и не обрабатывались в том формате, в котором были созданы. Саундвейв попытался мысленно наложить паттерны, как он делал, переписывая код отмены, но это было всё равно что пытаться изобразить водопад глифами. Фундаментальные элементы задачи были несовместимы. Одна информационная структура не соответствовала другой.       Но было что-то ещё... что-то, чем он был раньше, что витало в глубине его сознания. Яркое, но далёкое. Саундвейв пока не мог этого понять, но был уверен, что поймёт. Точно так же, как созвездия из его снов когда-то мерцали перед ним, он это поймёт. Дело было не в оптике, не в аудио... это не было вездесущностью, что было главным определением, которое он дал своему прежнему «я».       Саундвейв повернул кристалл в своих кабелях. Его структура не совпадала ни с чем из библиотеки. Было нелепо ожидать, что она должна совпасть. Саундвейв вращал проекцию кристаллической решётки на внутреннем экране, пока сам кристалл вращался в его клешнях. Он высветил на карте кривую линию маршрута «Лостлайта». Дисплей заполнился шумом — нет, напомнил себе Саундвейв, формами, — когда линия перемещения разделила узлы пополам. Каждая крошечная точка света представляла собой целую вселенную, пространственно упорядоченную и сжатую до ряда чисел...       Что значит прыгнуть через вселенную? Кроме мучительной агонии.       На что похож прыжок? Концептуально? Математически? Физически?       Наблюдай кто-нибудь за прыжком «Лостлайта» издалека, увидел бы он, как корабль исчезает во вспышке света? Или проходит через какую-то червоточину? Или, может быть, топливные иглы излучают квантовую материю, которая образует своего рода локализованный портал?       От напряжения у Саундвейва зачесался процессор. Эти мысли привели к развёртыванию раскладки возможностей. Идеи разветвлялись и пересекались, Саундвейв следовал сразу четырём гипотезам, но не мог довести их до логической конечной точки. Не помогало и то, что он по-прежнему рассматривал структуру кристалла, которая была превыше всего…       Саундвейв решительно выдернул себя из своего процессора. На него нахлынула тишина отсека. Голубой кристалл звякнул в его щупальцах. В комнате пахло энергоном и горячей кристаллической пылью.       Голубой кристалл был весь в зазубринах и выщерблинах, но чистым. Саундвейв поместил его в середину чаши. Энергон сгустился, проникая в новые зачищенные участки. Интересно, сможет ли он восстановить свою форму, когда загрязнения ему больше не препятствуют.       Саундвейв провёл кабелем по стеллажу с пробирками, каждая из которых содержала порошок разного цвета. Саундвейв как мог собрал свой разбитый хрустальный сад. Он остановился на розовой пробирке с надписью «1331» и спрятал её за наплечником. У него были на неё планы после работы.       Его внимание привлекла пробирка с красными осколками. Он обхватил её клешнями. Кристалл в ней не рассыпался в пыль, а просто раскололся на пласты. Это был восторг Родимуса.       В памяти невольно всплыло воспоминание о том, как Родимус стрелял огнём со своих манипуляторов.       «Совершенно непредсказуемый».       Саундвейв как подчёркивал, так и категорически отрицал поразительные способности своего капитана. Родимус ни словом не обмолвился о своих скрытых способностях. Возможно, если бы Саундвейв смог выдержать отключение блокировщиков сигнала на какое-то время, он бы услышал, как энергон вспыхивает вокруг искры Родимуса, кипит в его магистралях, скапливается и нагнетается внутри хромированных труб...       ...если, конечно, это так работает.       А как работает эта аутлаерная способность?       Саундвейв откупорил крышку пробирки и достал один красный осколок, спроецировав его структуру в своём процессоре. Он проиграл искровую частоту Родимуса, задаваясь вопросом, можно ли определить взаимосвязь между этими двумя элементами. Лазербик зашуршал крыльями на его честплейте.       Он не чувствовал никакой связи.       Если бы у него по-прежнему был первичный кабель, смог бы он точно понять, на что смотрит, и что ищет? Как бы то ни было, Саундвейв мог описать кристалл только в той терминологии, которую сам придумал:       «Кристаллическая решётка гексагональная, цвет красный, чистый, зажжённый кристалл, высокой частоты (9,50)».       Это все данные, которые Саундвейв смог собрать об осколке, но он хотел узнать больше. Желание наблюдать, учиться и классифицировать было такой же неотъемлемой частью его сути, как и определение «саундвейв». Он засунул контактные усики в пробирку. Как долго Родимус мог создавать пламя? Как он сражался? В скольких битвах он возглавлял «Лостлайт»? Всегда ли Родимус был таким бессистемным капитаном, или у него были реальные цели? Что он больше всего ценил в своей команде? Силу? Изобретательность? Верность?       «Верность».       Это слово задело его. Перед мысленным взором промелькнул образ его Мегатрона и звуки рвущегося металла. Саундвейв упорно избегал всего, что касалось его собственного Мегатрона. Этот мех уничтожил Саундвейва и пересобрал от основания. Когда острая боль пронзила искру, Саундвейв понял, что это ещё не всё, что сделал его Мегатрон: он впаял в Саундвейва стремление к верности так глубоко, что даже сейчас, на «Лостлайте», частичка Саундвейва искала направление, линзу, на которой он мог бы сфокусировать свою чудовищную силу. Сам того не ведая, он использовал кристаллы, чтобы утолить это стремление, потому что они принадлежали ему. Они — новое открытие, верность своему прежнему «я», не связанному ни с чем, что касается его Мегатрона. Но даже они разбились вдребезги от всей силы его криков…       Пальцы Саундвейва задрожали. Он сжал их в кулаки. Он собрал всю эту неразбериху в запутанную информационную сеть. Он разберётся с этим позже. Или, что предпочтительнее, никогда.       Саундвейв просмотрел данные, украденные до инцидента, в поисках любой информации о Родимусе. Как всегда, это был беспорядок из медицинских записей и протоколов осмотров. Ему требовался более надёжный параметр для поиска. Возможно, какой-то внешний источник информации. Не затронутый уникальными особенностями его процессора.       Он вспомнил, как Ревайнд самодовольно рассказывает о своей личной библиотеке: «Она не связана ни с какой другой частью корабля. Ты в неё не проникнешь».       Это правда. Как ответственный за съёмку, Ревайнд должен иметь кадры с со-капитаном в действии. Саундвейв захотел их увидеть. Он открыл систему обмена сообщениями на консоли.

.:Запрос: кадры предыдущих сражений «Лостлайта». Акцент внимания: Родимус:.

      Нет, это слишком явно.

.:Запрос: кадры предыдущих сражений «Лостлайта». В центре внимания: со-капитаны:.

      Нет. Это звучит так, будто Саундвейв выуживал информацию о Мегатроне, а написал «со-капитаны», только чтобы отвлечь Ревайнда? Это определённо выглядело бы подозрительно.       Саундвейв стёр сообщение и написал:

.:Запрос, в соответствии с обязательным уроком истории Ультра Магнуса: краткая хронология и видеоматериалы ключевых сражений «Лостлайта»:.

      Саундвейв перечитал это несколько раз.       «Сражений?»       Команда «Лостлайта» не стеснялась защищаться, но, похоже, они были настроены против сражений. Саундвейв попробовал ещё раз:

.:Запрос, в соответствии с обязательным уроком истории Ультра Магнуса: основные моменты из продолжающегося путешествия «Лостлайта»:.

      Да, это звучит достаточно безобидно. Сверв любили короткие холо с яркими моментами. Ревайнд, возможно, уже даже смонтировал подобный документальный фильм. Тем более Родимус из тех, кто в любой непонятной ситуации оказывается в центре кадра. Конечно, там будут и другие, но Саундвейв мог бы изучить эти дополнительные материалы для собственного понимания. До сих пор он недооценивал — или местами переоценивал — команду «Лостлайта». Любые дополнительные знания, которые он сможет извлечь, только укрепят его планы на предстоящую работу. Какими бы они ни были.       Удовлетворённый, Саундвейв отправил сообщение. Мгновение спустя Ревайнд ответил:

.:Отличный повод закончить работу над старым проектом! Я подготовлю его к вечеру кино у Тейлгейта. Принеси снеки:.

      Успех! Ревайнд не стал подвергать сомнению природу запроса Саундвейва. Саундвейв даже не рассердился, что уже третий раз подряд ему велят принести снеки. Его кабели зашуршали в предвкушении.       Стук в дверь возвестил о приходе конвоя. Саундвейв вытащил усики из пробирки и направился к выходу.

***

      Тостер вернулся. Он двигался медленно, а оптика светилась тускло. Он отказался пробовать что-либо из приготовленного и поручил выполнить большую часть работы Саундвейву.       — Почему же шея так болит, — Тостер потёр её и побрёл по столу к высокой блестящей кастрюле — посмотреть на своё отражение. — Они ведь, вроде, ничего не делали с моей шеей, — Тостер выставил сервопривод и указал на супинатор, на который была приварена заплатка. — Вот что должно болеть. Помимо всех моих внутренностей. Саундвейв наклонился и включил на визоре запись: команда «Лостлайта» взвалила на плечи потерявшего сознание Тостера и выкрикивала его имя. Саундвейв надеялся, что Тостер разозлится, но тот просиял.       — О! — Тостер схватился за новую звезду Родимуса на своём честплейте. — Наконец-то! Почему они не делают этого, когда я онлайн?       Саундвейв показал запись вчерашних сборов на мостике: Родимус вручает Тостеру одноимённую звезду, раздвигая в стороны ранее выданные звезды. Честплейт Тостера сиял чистым золотом.       — Пф-ф. Да, но эти звезды есть у каждого. И всё же, когда тебя подхватывает скандирующая толпа!.. «Тос-тер! Тос-тер!» Вот когда ты понимаешь, что ты там, где надо… Можешь прислать мне эту запись?

***

      После работы Саундвейв направился прямиком в медотсек. Он прошёл мимо медиков, открыл дверь в палату Анод и, прежде чем она или Лаг успели среагировать, схватил сосуд с красной краской.       — Саундвейв! Саундвейв! Немедленно положи это на место! — Лаг подпрыгнула и ударила Саундвейва по манипулятору. Анод с медплатформы выкрикивала матерщину. Саундвейв поднял банку с краской над шлемом повыше от Лаг.       — Образец: запрошен. Образец: требуется.       — То, что тебе что-то надо, не значит, что мы тебе это отдадим, — сказала Лаг. — Отдай! У нас ушли ворны, чтобы разработать эту формулу!       Саундвейв осмотрел множество столов, втиснутых в комнату. Они были завалены химикатами и стеклянной посудой, маленькими пузырьками с краской и металлом. Саундвейв взял пустую колбу и налил в неё половину красной краски.       Лаг поперхнулась собственным возмущением. Анод свесила сервоприводы с платформы и резко вскрикнула от боли. Сработала сигнализация, и мониторы вспыхнули красным. Лаг перевела взгляд с Саундвейва на Анод и обратно, после чего подбежала к Анод.       Саундвейв достал пробирку из-под наплечника и открыл её. Розовая пыль внутри заискрилась переливающейся волной. Он высыпал половину в краску.       — А-а-а! — Анод потянулась к нему, коснувшись одним сервоприводом пола. Лаг изо всех сил пыталась заставить её сидеть на месте. Из-за изменения положения несколько трубок натянулись и отошли от корпуса Анод — жидкость брызнула на Лаг, но Анод, казалось, ничего не заметила. Или ей было всё равно. — Саундвейв! Что ты делаешь?!       — Анод! Вернись на платформу! — потребовала Лаг.       Кристаллы смешались с краской. Её красный цвет стал теплее, слегка переходя в оранжевый. Саундвейв с интересом обратил на это внимание.       — Что здесь происходит?! — в дверях появился Амбулон. Он уставился на мигающую сигнализацию, Анод, Лаг и Саундвейва.       — Останови его! — крикнула Анод. — Между прочим, он сейчас творит херню с твоей краской!       Амбулон подбежал к платформе. Амбулон подбежал к пациентке и оттолкнул её обратно на платформу. Лаг подпрыгнула и села Анод на серво. Анод пнула её, оторвав ещё несколько трубок.       — Не-е-ет! Измена!       Саундвейв встряхнул пробирку, пока Амбулон и Анод сражались друг с другом. После того, как Амбулон, наконец, уложил Анод и снова подключил её к мониторам, он обратился к Саундвейву:       — Что ты здесь делаешь? Это частная палата! Не беспокой... — щупальце выскочило, обхватило запястье Амбулона, и притянуло его ближе. — А-а-а! — Саундвейв залил его манипулятор краской. Эм-поле Амбулона тряхнуло в волне шока. — Что?!       — Наши исследования! — воскликнула Анод. Лаг бессильно закричала.       — Отпусти меня! — Амбулон попытался вырваться, но Саундвейв держал крепко. Амбулон, поморщившись, попытался вывернуть манипулятор. Краска растеклась по его корпусу; она в несколько оттенков отличалась от его нынешнего красного. — Убери её с меня!       — Дай краске высохнуть, — сказал Саундвейв. Амбулон вырвался из захвата, зубцы кабеля оставили на его манипуляторе длинные неглубокие царапины. Саундвейв поставил пробирку на стол и крепко обхватил Амбулона обоими щупальцами. — Перестань сопротивляться.       — Лаг, позови на помощь! — Анод потрясла жену за плечи. Лаг соскочила с платформы. Саундвейв бросился к ней. Она пригнулась и выбежала из комнаты.       Саундвейв потащил Амбулона к двери.       — От-пус-ти ме-ня! — Амбулон наклонился и попытался ударить сервоприводом. Саундвейв сжал кабели крепче, и, набрав на панели код, запер дверь.       — Это что, захват заложников? — спросила Анод.       — Отрицательно.       — А, по-моему, да! — выкрикнул Амбулон.       — Дай краске высохнуть, и будешь свободен.       — Да, конечно! — сказала Анод. — Чего ты на самом деле хочешь? Мегатрон не отдаст тебе корабль за Амбулона, просто чтобы ты знал. Это должен быть кто-то по статусу как Дрифт или выше.       — Эй! — попытался повозникать Амбулон. Саундвейв встряхнул его и повторил:       — Дай краске высохнуть, и будешь свободен.       Амбулон и Анод переглянулись, подтверждая друг для друга всю эту сюрреалистичность. Амбулон перестал извиваться.       — В самом деле? Это все условия?       — Подтверждаю.       — Ты не собираешься меня разбирать, если Мегатрон не отдаст корабль?       — Отрицательно.       — Это самый глупый захват заложников, в котором я когда-либо участвовала, — сказала Анод.       — Э-э-э. Тогда ладно. Я сдаюсь. Я дам этой хрене высохнуть, — сказал Амбулон.       Саундвейв разжал свои щупальца. Амбулон отошёл от них и попятился к платформе. Он вздрогнул.       — Ты в порядке? — Анод схватила его за руку.       — Это не больно. Но оно блестит, — Амбулон пошевелил манипулятором.       — Непреднамеренный побочный эффект, — сказал Саундвейв. Манипулятор Амбулона поблёскивал в свете ламп медотсека.       — Краска держится, — он прищурился. — Ненавижу блёстки, но она держится. Не щиплет, — Амбулон согнул и разогнул пальцы. — Что, шарк возьми, ты сделал?       — Вещество сделано из твоего энергона. Измельчено и добавлено в краску.       — Моего энергона?! — Амбулон похлопал себя по корпусу, как будто искал колотые раны. На его броне оставались красные пятна. — Откуда, шлак возьми, у тебя мой энергон?       — Это неважно, — сказал Саундвейв.       — Напротив! Я думаю, это очень важно...       — Ну и как ощущения? — спросила Анод. — У тебя покрытие не отторгается?       — Эм, нет. Достаточно комфортно, — Амбулон хмуро посмотрел на свой манипулятор. — Ты можешь сделать так, чтобы краска не блестела?       — Маловероятно. Кристаллы наделяют её свойствами 1331-ой.       — Фёрст Эйд никогда не даст мне дослушать это до конца, — Амбулон застонал.       — Дай мне посмотреть, — попросила Анод, опустив со шлема очки. Один из окуляров превратился в ряд линз. Анод схватила Амбулона за манипулятор и поднесла к увеличительному прибору. — Выглядит стабильно. Сверву придётся кое-что перепроверить, но... — она коснулась влажной краски и поднесла палец к линзе, а затем нахмурилась, глядя на Саундвейва. — У тебя действительно получилось. Что-то ты да сделал правильно.       — Саундвейв: превосходный.       — Как ни странно, мы пробовали смешивать магистральный энергон, но такая краска не приживалась. Что ты сделал?       Саундвейв ничего не ответил. Он раздражённо махнул на неё кабелями.       — Я ненавижу тебя, — сказала Анод. — Две тысячи вселенных исследований, а ты добавил немного грязи в краску, и это сработало.       — Это не грязь...       За дверью раздался грохот. Все три меха вздрогнули.       — Саундвейв! Выходи с поднятыми щупальцами! — взревел из-за двери Ультра Магнус.       Саундвейв отпер дверь и толкнул Амбулона к бело-голубому «шкафу с антресолями» за ней.       — Саундв.... Амбулон! Ты ранен? — Ультра Магнус приподнял Амбулона за горжет, чтобы осмотреть его. Лаг выглянула из-за сервопривода Ультра Магнуса.       — Нет, — сказал Амбулон. Он спрятал манипулятор за спину. — Нет, всё в порядке. Ситуация разрешилась.       — Ты хочешь подать жалобу? — Ультра Магнус отпустил его. — Саундвейв нарушил постановление 21.2, проявляя агрессию по отношению к товарищу...       — Нет! Нет, — ответил Амбулон. Он попятился, скрывшись из поля зрения Саундвейва. — Мне нужно увидеть Сверва.       — Употребление сверхзаряженного не решит твоих проблем, — предупредил Ультра Магнус. — Только справедливо назначенное наказание поможет!..       — О-хо-хо, это не Амбулучший там? — из медотсека донёсся голос Фёрст Эйда. — А-а-а!       — Саундвейв, — Ультра Магнус вошёл в палату, — нам нужно поговорить об автономии и о том, как правильно обращаться к другим с расспросами.       — Кстати, о расспросах, — Анод подняла к потолку свой красный пальчик. — А можно попросить направить ваш большой и мужественный пистолет на него, чтобы он ответил на мои вопросы?